Введение

Битва при Зорндорфе, во время Семилетней войны, состоялась 25 августа 1758 года между русскими войсками под командованием графа Вильгельма Фермора и прусской армией под командованием короля Фридриха Великого. Битва не принесла решающего тактического преимущества ни одной из сторон, обе армии удержали свои позиции и объявили о победе. Местом сражения была прусская деревня Зорндорф (ныне Сарбиново, Западно-Померанское воеводство, Польша). Во время битвы Фридрих лично захватил полковое знамя и возглавил атаку, воодушевляя свои войска.

Семилетняя война

Хотя Семилетняя война была глобальным конфликтом, она была особенно ожесточенной на европейском театре военных действий, во многом благодаря недавно завершившейся войне за австрийское наследство (1740–1748). Экс-ла-Шапельский мирный договор 1748 года предоставил Фридриху II Прусскому, известному как Фридрих Великий, процветающую провинцию Силезию в результате Первой и Второй Силезских войн. Императрица Мария Терезия подписала договор, чтобы выиграть время для восстановления своих вооруженных сил и заключения новых союзов; она стремилась вернуть себе главенство в Священной Римской империи, а также в Силезии. В 1754 году нарастание напряженности с Великобританией в Северной Америке предоставило Франции возможность подорвать британскую гегемонию в атлантической торговле. Увидев возможность вернуть утраченные территории и ограничить растущую мощь Пруссии, Австрия отбросила старое соперничество с Францией и сформировала новую коалицию. В ответ на эти события Великобритания объединилась с Королевством Пруссия; этот союз охватил не только территории британского короля, находящиеся в личной унии, включая Ганновер, но и владения его родственников в Ганноверском электорате и Гессен-Кассельском ландграфстве. Эта серия политических маневров вошла в историю как Дипломатическая революция. К началу войны Фридрих располагал одной из лучших армий в Европе: его солдаты – любая рота – могли производить не менее четырех залпов в минуту, а некоторые – и пять. К концу 1757 года война складывалась успешно для Пруссии и неблагоприятно для Австрии. Пруссия одержала блестящие победы при Россбахе и Лейтене и вернула части Силезии, ранее захваченные Австрией. Прусские войска затем двинулись на юг, в австрийскую Моравию. В апреле 1758 года Пруссия и Великобритания заключили Англо-прусский конвент, по которому британцы обязались выплачивать Фридриху ежегодную субсидию в размере 670 000 фунтов стерлингов. Великобритания также направила 7000–9000 солдат для подкрепления армии шурина Фридриха, герцога Фердинанда Брауншвейгского-Вольфенбюттельского. Фердинанд изгнал французов из Ганновера и Вестфалии и в марте 1758 года вновь захватил порт Эмден; он перешел Рейн, вызвав всеобщую тревогу во Франции. Несмотря на победу Фердинанда над французами в битве при Крефельде и кратковременную оккупацию Дюссельдорфа, успешные маневры превосходящих французских сил вынудили его отступить за Рейн. После битвы при Колине, в результате которой летом 1757 года пруссаки были вытеснены из Богемии, и умелой кампании осенью, в ходе которой прусские войска под командованием герцога Беверна потерпели поражение в битве при Бреславе (22 ноября 1757 года), императрица Мария Терезия полагала, что ее удача меняется к лучшему; однако ситуация вскоре изменилась, когда Фридрих разгромил сначала французов при Россбахе, а затем австрийцев при Лейтене. В августе 1758 года союзница Австрии, Россия, вторглась в Восточную Пруссию. 42 590 солдат под командованием Вильгельма Фермора продвинулись вблизи Берлина и были готовы соединиться с австрийцами под командованием фельдмаршала Дауна. Король Фридрих понимал, что объединение сил противника предвещает падение Берлина, и, решив предотвратить их планы, перешел в русский тыл. Фермор, осаждавший Кустрин, узнал об этом маневре от казачьего дозора. Он снял осаду и занял позицию у Зорндорфа, к северо-востоку от Кустрина. В битве при Торноу, произошедшей месяц спустя, шведская армия отразила нападение прусской армии, но не двинулась на Берлин. К концу лета боевые действия зашли в тупик. Ни один из врагов Пруссии, казалось, не был готов предпринять решительные шаги для преследования Фридриха вглубь прусских земель. В то время как Фердинанд сдерживал французов в Рейнской области, Пруссии приходилось бороться со Швецией, Россией и Австрией. Оставалась вероятность того, что Пруссия может потерять Силезию в пользу Австрии, Померанию в пользу Швеции, Магдебург в пользу Саксонии, а Восточную Пруссию в пользу Польши, Литвы или России: для Пруссии это был бы поистине кошмарный сценарий. К 1758 году Фридрих был обеспокоен продвижением русских с востока и выступил им навстречу. К востоку от Одера, в Бранденбургской Ноймарке, 25 августа 1758 года прусская армия в 36 000 человек сразилась с русской армией в 42 590 человек у Зорндорфа.

Территория

Зорндорф – это довольно крупная деревушка в торфяном болоте, заросшая корявыми елями, вересковыми пустошами и обработанными полями, напоминающими светло-зеленые острова среди темных еловых массивов. В середине XVIII века местность была крайне заболоченной, изобиловала болотами. Позднее пруссаки проложили здесь широкую прочную дорогу, но в 1758 году об этом и мечтать не приходилось: местность представляла собой сеть топких озер и полуостров, отделенный от Одера и возвышавшийся над рекой примерно на 15 метров. Томас Карлайл, посетивший эти места спустя сто лет, изучил старые документы и назвал эти болота "просачиваниями" – полосой шириной около 3–5 километров, в основном бездонными, изрезанными медленными ручьями и застоявшимися лужами. Зорндорф расположен на возвышенности, в центре этой почти непроходимой трясины.

Битва

25 августа пехота Фридриха атаковала русский "Корпус наблюдения", состоявший исключительно из молодых новобранцев. Русские сумели удержать позиции, пока на них не обрушилась знаменитая кавалерия Фридриха Вильгельма фон Зейдлица. Русская кавалерия вступила в схватку с пруссаками, но была разбита и вынуждена отступить к позициям русской пехоты, которая, дезориентированная облаками пыли и порохового дыма, приняла их за пруссаков и открыла артиллерийский огонь. Тем временем пехота Фридриха обрушилась на левое крыло русской армии. Фридрих намеревался повторить косой строй, который принес ему победу в битве при Лейтене, однако русские линии не могли отступить из-за болотистой местности в тылу, а левый фланг прусской армии также не смог охватить русские позиции из-за неблагоприятного рельефа и упорного русского сопротивления, в результате чего битва превратилась в крайне кровопролитное лобовое столкновение армий противников на ограниченном пространстве. В ходе сражения обе стороны быстро израсходовали порох и перешли к рукопашному бою. Когда некоторые прусские батальоны начали выдыхаться, Фридрих лично возглавил их в атаку. Современники описывали эту битву как самую кровопролитную в XVIII веке. Один прусский офицер доложил, что "поле было усеяно рядами русских тел; они обнимали свои пушки, в то время как наши сабли рубили их на куски, но они все равно не отступали". После битвы Фридрих прославился своим высказыванием: "Убить русских легче, чем покорить их".

Последствия

Пруссаки потеряли 11 390 человек и немедленно заявили, что русская армия насчитывала 70 000 человек и понесла в общей сложности от 20 000 до 22 000 потерь. Через два дня они утверждали, что разбили 80 000 человек и убили 26 000; в конечном итоге, это преувеличенное число возросло до 30 000 погибших в письме Фридриха к сестре. Фактические русские потери составили около 16 000 человек, что все равно было значительным числом. Тот факт, что русские понесли такие тяжелые потери и не отступили, произвел впечатление на прусских солдат и на самого Фридриха. До битвы он считал русскую армию слабее своей, но в этом сражении русские проявили себя как упорные противники, и Фридрих был разочарован их стойкостью. Исход битвы оставался неясным: поскольку ни одна из сторон не была вытеснена с поля боя, обе могли объявить себя победителями. Русским не оставалось ничего иного, как покинуть этот район; из-за огромных реквизиций, которые они взимали с местного населения, там не осталось ничего, чтобы прокормить людей и скот. У пруссаков еще оставались запасы, но в остальном они находились в таком же положении, как и русские. Тем не менее, Фридрих завершил битву, контролируя местность, сохранив линии коммуникаций и сохранив свою армию в боеспособном состоянии. Между русскими и австрийцами также возникли разногласия. Посланник из Вены, находясь в русском лагере, усомнился в компетентности Фермора. Фермор ответил критикой в адрес австрийцев, которые даже не отправили вспомогательный корпус на помощь. Вместо этого австрийцы готовились к наступлению на Саксонию против более слабой армии, которую Фридрих оставил под командованием своего младшего брата, принца Генриха. Австрийцы продвигались так медленно, что Генрих и его армия ушли к тому времени, когда австрийцы прибыли; и все, чего им удалось достичь во время отсутствия Фридриха, – это захват незначительной прусской крепости и гарнизона в 1400 человек. Даже этот успех был скромным и был достигнут войсками Рейхсармии, а не австрийскими. После сражения Фридрих отозвал свою кавалерию, чтобы прекратить их непрерывные и разрушительные стычки с казаками, тем самым позволив русской армии восстановить связь со своим обозом. Считая себя победителем, Фермор отправил триумфальное письмо в Санкт-Петербург, собрал свои войска в две колонны и двинулся к Ландсбергу, чтобы соединиться с силами графа Петра Румянцева. Узнав о битве, три союзные столицы – Санкт-Петербург, Вена и Париж – отпраздновали триумф. Когда Фермор ушел, Фридрих стремился объявить об отступлении русских, хотя на самом деле русские не бежали и маршировали в идеальном порядке, не опасаясь оставшихся прусских войск. Пруссаки преследовали их, но воздержались от новой атаки. Это отступление помешало русским соединиться со своими австрийскими союзниками и позволило Фридриху объявить битву своей победой, что также было популярно в историографии XIX века, хотя историки до сих пор спорят об исходе.

В культуре

Изображение Фридриха Великого в битве при Зорндорфе, созданное Карлом Рёхлингом в 1904 году, перед передовой линией полка фон Бюлова, стало общепризнанным символом идеала солдатского героизма начала XX века.