Жакопо Каральо: Итальяндық гравер, зергер және медальер

Кіріспе

Итальяндық гравёр (1500–1565)

Жакопо Караглио, Джованни Жакопо Караглио немесе Джан Джакомо Караглио (шамамен 1500/1505 – 26 тамыз 1565), сондай-ақ Якобус Парменсис және Якобус Вероненсис деп те аталады, итальяндық гравёр, алтын шебер және медальер, Верона немесе Парма қаласында туған. Оның мансабы екі айқын бөлікке бөлінеді: ол 1526 жылдан бастап Римде, ал одан бұрын жетекші суретшілермен бірлесіп гравёр ретінде жұмыс істеді, содан кейін Венецияға көшіп, өмірінің қалған бөлігін Польшадағы патша сарайының алтын шебері ретінде өткізді, онда қайтыс болды. Италияда ол алғашқы көшірме баспашылардың бірі болды, ол баспа өнері үшін жаңа туындылар жасаудың орнына, ерекше суреттердің (көбінесе) немесе картиналардың көшірмелерін жасады, бірақ сақталған суреттерді олардан жасалған баспалармен мұқият салыстырғанда, оның шығармашылық процеске үлес қосқаны анық көрінеді. Ол Римде Рафаэльдің 1520 жылы кенеттен қайтыс болуымен Рафаэльдің гравёрлермен бірлесіп жұмыстарын таратуға бағытталған шағын, бірақ гүлденген баспа өнеркәсібінің тоқырауына тап болған шақта болды, бұл жаңа эскиздердің жеткізілімін тоқтатты, және оның орнын толтыру үшін басқа суретшілер шақырылды. А. Хайатт Мэйор Каряльоны «топтың ең ерекше мүшесі» деп сипаттайды, ол Фонтенбло мектебінің бірінші француз гравюрасына ерекше әсер етті, бірақ Россодан айырмашылығы, ол онда ешқашан болған емес. Оның гравюра шеберлігі манерлі стильдің қалыптасу кезеңіндегі суретшілерге қолжетімді болды және Италия мен Еуропа бойынша озық манерлі стильді таратуда маңызды рөл атқарды.

Италия

Караглио, вероятно, был обучен ювелирным делом, прежде чем освоить передовые техники гравировки у Маркантонио Раймонди, в кругу которого в Риме он впервые упоминается в записях в 1526 году. Бывший соратник Рафаэля, «Бавария», который, вероятно, выступал в роли его «издателя», познакомил его с Россо Фиорентино, с которым он сотрудничал над многочисленными гравюрами, включая серии «Труды Геркулеса» (Bartsch 44–49), «Языческие божества в нишах» (Bartsch 24–43) и «Любовные похождения богов» (Bartsch 9–23). Он гравировал драгоценные камни, проектировал и отливал медали, а также создавал репродуктивные гравюры по произведениям Россо, Пармиджанино, Джулио Романо, Баччо Бандинелли, Рафаэля, Тициана, Микеланджело и Перино дель Вага. Бартш зафиксировал 65 гравюр, хотя, возможно, еще пяти не хватает. Франсуаза Жестас суммировала его стиль следующим образом: «Наряду с Агостино деи Муси и Марко Денте в римской школе граверов в кругу Раймонди, Караглио продемонстрировал большую свободу линии. Вместе с Россо Фиорентино и Пармиджанино он открыл новые эффекты моделирования с более тонкой светотенью и более живыми формами, например, в своей гравюре Диогена (б. 61) и в первом состоянии «Похищения сабинянок» (б. 63)». Он работал по рисункам, созданным Россо и другими специально для этой цели, и на отпечатке по рисунку Россо в Чатсворт-хаусе напечатанным фигурам добавлен пейзажный фон пером, предположительно одним из них двоих, поскольку первоначальный рисунок Россо включал только фигуры. Он тесно сотрудничал с Россо и Пармиджанино, и сохранилось множество их рисунков для его гравюр, обычно того же размера и в обратном направлении по отношению к гравюрам. Его «Любовные похождения богов», наряду с «I Modi», были одной из «двух наиболее известных серий эротических гравюр эпохи Возрождения» и в целом одной из самых успешных серий гравюр эпохи Возрождения. В отличие от «I Modi», они успешно избежали цензуры, избегая изображения гениталий и фактического проникновения в пользу позиций с «поднятой ногой» и благодаря своей якобы мифологической тематике. Это было несмотря на то, что на одной из них изображены двое мужчин, Аполлон и Гиацинт, вместе, если не в любовных объятиях. Оба набора были широко скопированы, существует пять различных копий набора Караглио, а в 1550 году дилер купил 250 наборов французских копий, что было очень большим количеством для того времени. Они даже использовались в качестве источников иллюстраций в медицинских учебниках в конце века, а также в одном из наборов фламандских гобеленов около 1550 года, хранящихся сейчас в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Первые два дизайна принадлежали Россо, но затем пара поссорилась, и Пьерино сделал большую часть остальных, возможно, с участием неизвестного менее талантливого художника, внесшего вклад в некоторые дизайны. Гравюры Караглио также часто использовались в качестве источников для расширения в дизайн майолики. Караглио бежал в Венецию во время разграбления Рима в 1527 году, в котором был убит его коллега Марко Денте, и весь круг распался. Вазари представляет это как шаг вверх по иерархии жанров и как предлагающий лучшее социальное положение в глазах Караглио, и действительно статус гравюры приходил в упадок, поскольку чисто репродуктивная гравюра, заказанная издателями, в значительной степени вытеснила оригинальную гравюру. Медаль эпохи Возрождения была новинкой в польском дворе, но продвигалась Боной, и в июле 1539 года Караглио написал Аретино, приложив две медали, одну Песенти, а другую Боны, первое свидетельство его пребывания в Польше. Сохранилось несколько копий первой, но медали Боны, как и некоторых других, которые Караглио сделал в Польше, не сохранилось. Сохранилась только одна копия медали, которую он сделал Сигизмунда I в 1538 году из золота, отправленного в качестве приданого для свадьбы Елизаветы Австрийской (1526–1545), первой жены будущего Сигизмунда II, которая была роздана гостям на свадьбе. Караглио был назначен королевским ювелиром Сигизмунда I в 1545 году с жалованием (вероятно, скорее удержанием в современном понимании) в размере 60 злотых и продолжал служить при Сигизмунде II Августе с 1548 года, когда умер Сигизмунд I. Получив гражданство в Кракове, он был посвящен в рыцари (как equitatis aureati) с патентом на дворянство в апреле 1552 года, после чего совершил краткую поездку в Италию. Вероятно, во время этого визита Париж Бордоне написал его портрет, хранящийся сейчас в Вавельском замке в Кракове, чтобы отметить его посвящение в рыцари. На груди королевного белого орла изображен монограмма Сигизмунда II, а на заднем плане — римский амфитеатр в Вероне; на скамье — инструменты ювелира, а не гравёра. В 1565 году он упоминается в судебном разбирательстве по поводу долга в 80 злотых, задолжавшего другого итальянского эмигранта, скульптора Джаммарии Моски, известного как «Падовано», который Караглио взыскал с душеприказчиков еще одного итальянца, королевского врача, чью гробницу Падовано завершил. Караглио женился на польке и приобрел собственность и умер в Кракове, где похоронен в кармелитской церкви. Вазари, по-видимому, не знал об этом, но, вероятно, знал, что он покупал землю возле Пармы в предвкушении выхода на пенсию, который так и не наступил. Он также был известен как Кахалиус или Якобус Веронезис или Парменсис, последний, вероятно, по названию своего поместья возле Пармы, и эти имена использовались для подписания некоторых пластин. Монография о Караглио так и не была написана.

Caraglio was probably trained as a goldsmith before learning advanced engraving techniques from Marcantonio Raimondi, in whose circle in Rome he first appears in records in 1526. Raphael's former associate il Baviera, who probably acted as his "publisher", introduced him to Rosso Fiorentino, with whom he collaborated on numerous prints, including sets of The Labours of Hercules (Bartsch 44–49), Pagan Divinities in Niches (Bartsch 24–43) and Loves of the Gods (Bartsch 9 23). He engraved gems and designed and cast medals as well as producing reproductive engravings after the works of Rosso, Parmigianino, Giulio Romano, Baccio Bandinelli, Raphael, Titian, Michelangelo, and Perino del Vaga. Bartsch records 65 prints, though missing perhaps another five. His style is summarized by Françoise Jestaz: "Numbered with Agostino dei Musi and Marco Dente in the Roman school of engravers in the circle of Raimondi, Caraglio showed a greater freedom of line. With Rosso Fiorentino and Parmigianino, he discovered new modelling effects with subtler lighting and more animated forms, for example in his engraving of Diogenes (b. 61) and in the first state of the Rape of the Sabine Women (b. 63)." He worked from drawings created by Rosso and others for the purpose, and a proof of a print after Rosso at Chatsworth House has a landscape background in pen added to printed figures, presumably by one of the two, Rosso's initial drawing having only included the figures. He worked closely with Rosso and Parmigianino, and a number of their drawings for his prints survive, usually at the same size and in the reverse sense of the prints. His Loves of the Gods were, with I Modi, one of the "two best known series of Renaissance erotic prints", and altogether one of the most successful Renaissance print series. Unlike I Modi they successfully avoided censorship by avoiding depicting genitals and actual penetration in favour of "slung leg" positions, and by virtue of their ostensibly mythological subjects. This was despite one showing two males, Apollo and Hyacinthus, together, if not actually making love. Both sets were much copied, with five different copies of Caraglio's set, and in 1550 a dealer bought 250 sets of French copies, a very large number for the time. They were even used as sources for illustrations in medical textbooks later in the century, as well as one of a set of Flemish tapestries of about 1550, now in the Metropolitan Museum of Art in New York. The first two designs were by Rosso, but the pair then fell out, and Pierino did most of the rest, probably with an unknown weaker artist contributing some designs. Caraglio's prints were also often used as sources to be expanded into designs for maiolica. Caraglio fled to Venice on the Sack of Rome in 1527, in which his colleague Marco Dente was killed, and the whole circle dispersed. Vasari presents this as, in Caraglio's view, a step up the hierarchy of genres and as offering a better social position, and indeed the status of printmaking was on the decline as the merely reproductive print, commissioned by publishers, had largely driven out the original print. The Renaissance medal was a novelty in the Polish court, but promoted by Bona, and in July 1539 Caraglio wrote to Aretino enclosing two medals, one of Pesenti and the other of Bona, the first evidence of his presence in Poland. Some copies of the former survive, but none of Bona's medal, as of some other recorded ones Caraglio made in Poland. Only one copy survives of the medal he made of Sigismund I in 1538 from the gold sent as dowry for the wedding of Elizabeth of Austria (1526–1545), the first wife of the future Sigismund II, which was handed out to wedding guests. Caraglio was appointed royal goldsmith to Sigismund I in 1545, with a salary (probably more a retainer in modern terms) of 60 zloty, and continued serving under Sigismund II Augustus from 1548, when Sigismund I died. Having taken citizenship in Kraków, he was knighted (as equitatis aureati), with a patent of nobility, in April 1552, after which he made a brief return trip to Italy. It was presumably on this visit that the portrait now in the Wawel Castle in Kraków by Paris Bordone was made to celebrate his knighthood. The royal white eagle has the monogram of Sigismund II on its chest, and the upper background shows the Roman amphitheatre at Verona; on the bench are the tools of a goldsmith rather than a printmaker. In 1565, he is recorded in a court action over a debt of 80 zloties owed by another Italian emigre artist, the sculptor Giammaria Mosca, known as "Padovano", which Caraglio claimed from the executors of yet another Italian, a royal doctor, whose tomb Padovano had completed. Caraglio married a Polish woman and acquired property, and died in Kraków, where he is buried in the Carmelite church. Vasari apparently did not know this, but probably knew that he was buying land near Parma in anticipation of a retirement that never arrived. He was also known as Cahalius or Jacobus Veronensis or Parmensis, the latter presumably after his estate near Parma, and these were used to sign some plates. Caraglio has never been the subject of a monograph.