Введение
Преступления, совершаемые представителями низших социальных слоев
В криминологии преступления "синих воротничков" – это любые преступления, совершаемые человеком из низшего социального класса, в отличие от преступлений "белых воротничков", которые связаны с преступлениями, совершаемыми представителями более высокого социального класса. Хотя преступления "синих воротничков" не имеют официальной юридической классификации, они объединяются в общую группу преступлений. Эти преступления, как правило, мелкие и направлены на получение немедленной выгоды для лица или группы, вовлеченной в них. Сюда также могут относиться преступления, связанные с личными отношениями, обусловленные импульсивной реакцией, например, во время драк или столкновений. К таким преступлениям относятся, но не ограничиваются ими: производство или сбыт наркотиков, сексуальное посягательство, кража, грабеж, нападение или убийство.
Этимология
Преступность "синих воротничков" – термин, используемый для обозначения преступлений, как правило, небольшого масштаба, в отличие от преступлений "белых воротничков", и обычно ассоциируется с людьми из низших слоев общества. В Америке в 1910-х – 1920-х годах рабочие часто носили синие рубашки, чтобы на них было менее заметны загрязнения, полученные во время работы. Поскольку в тот период и в данной местности ручной труд часто или почти исключительно выполнялся представителями низших классов, этот термин прочно закрепился за ними как характеристика людей с низким доходом. Эта тенденция сохраняется и сегодня, поэтому под преступностью "синих воротничков" обычно понимаются преступления, совершаемые представителями низших слоев общества. Важно отметить, что это понятие относится не только к работающим людям с низким доходом, но и к безработным, которые также принадлежат к низшим слоям населения.
Причины
Основным объяснением того, почему люди обращаются к преступности, является экономическая нужда, и в частности – безработица. Безработными определяются лица старше установленного возраста, которые в течение отчетного периода не имели работы, были готовы приступить к ней и активно ее искали, согласно определению Международной конференции статистиков труда. Процесс индустриализации способствовал включению рабочего класса в общество, при этом в течение двадцатого века была достигнута большая социальная мобильность. Однако повседневная работа полиции, как правило, сосредоточена на общественных местах, где экономически уязвимые слои населения проводят большую часть своей жизни, поэтому регулирование затрагивает тех, кто не интегрирован в основные институты экономической и политической жизни. Постоянным источником конфликтов, таким образом, является молодежь рабочего класса, но с появлением долгосрочной структурной безработицы сформировался слой деклассированных элементов. Ральф Дарендорф утверждает, что большинству класса не нужны безработные для поддержания и даже повышения уровня жизни, и поэтому положение деклассированных стало безнадежным. Бокс (1987) обобщает исследования преступности и безработицы на стр. 96–97:
Взаимосвязь между общей безработицей и преступностью непоследовательна. В целом, имеющиеся исследования подтверждают слабую, но значимую причинно-следственную связь. Однако, целевые исследования среди молодых мужчин, особенно из неблагополучных этнических групп, учитывающие как значение, так и продолжительность безработицы, еще не проводились. Значение безработицы будет варьироваться в зависимости от ее продолжительности, социальных оценок вины, предыдущего опыта стабильной занятости, восприятия будущих перспектив, сравнения с другими группами и т.д. Следовательно, вероятно, существует причинно-следственная связь между относительной депривацией и преступностью, особенно когда безработица воспринимается как несправедливая и безнадежная по сравнению с положением других групп. Торнберри и Кристенсон (1984) проанализировали данные продольного когортного исследования девиантного поведения в Филадельфии и обнаружили (на стр. 405):
Безработица оказывает достаточно непосредственное влияние на вовлечение в преступную деятельность, в то время как преступная деятельность оказывает более долгосрочное влияние на безработицу. Это и другие эмпирические исследования показывают, что уровень преступности, особенно в отношении имущественных преступлений, был выше в периоды безработицы, чем в периоды занятости. Это говорит о том, что при прочих равных условиях те же самые молодые люди совершают больше преступлений, будучи безработными. Это неудивительно, поскольку безработица создает стимул к совершению преступлений и ослабляет социальный контроль, который в противном случае поощрял бы законопослушность. Однако преступность также росла в период так называемого благополучия, что вызвало правый реализм Джеймса К. Уилсона и его сторонников в США, которые утверждали, что система уголовного правосудия терпит неудачу, и левый реализм, приписываемый Джоку Янгу, который выступал за ситуативные изменения для уменьшения доступности преступных возможностей в окружающей среде. В более общем плане, рост аномии (см. Дюркгейма и, в последнее время, теорию напряжения, предложенную Мертоном) предсказывал сильную корреляцию между безработицей и имущественными преступлениями. Однако Кантор и Лэнд (1985) обнаружили отрицательную связь между безработицей и имущественными преступлениями в США. Они утверждали, что безработица снижает возможности для имущественных преступлений, поскольку отражает общее замедление экономической активности. Однако существует объяснение этой корреляции между безработицей и преступными наклонностями. Исследование показало, что как социальный статус, так и трудовой статус правонарушителей повышали вероятность их задержания, ареста и привлечения к ответственности правоохранительными органами. Кроме того, было установлено, что безработные чаще подвергаются более суровым наказаниям и относятся к ним менее благосклонно в системе правосудия, исходя из их трудового статуса. Консерватизм утверждает о неспособности государственных учреждений, отвечающих за социализацию, привить самодисциплину и моральные ценности, что приводит к вседозволенности, отсутствию соответствия и либерализации. "Доказательства" существования новых состоятельных преступников позволяют популистским политикам отрицать какую-либо связь между бедностью в центре города и преступностью. Левые избегают вопроса морали и преступности, что отрицает более ранние работы в марксистской криминологии, связывающие преступность с культурой эгоизма, стимулируемой экономическим прогрессом при капитализме, и формированием более аморальной материалистической культуры. Как утверждал Дюркгейм, моральное воспитание не может быть эффективным в экономически несправедливом обществе. Таким образом, необходимы дополнительные исследования с использованием более сложной модели преступности и контроля, включающей такие переменные, как возможности или стимулы по отношению к уровню жизни в стране, потенциальное наказание, вероятность быть пойманным, усилия правоохранительных органов и расходы на кражи и имущественные преступления по сравнению с другими преступлениями, размер преступного населения страны, уровень образования и другие социально-экономические факторы. Еще одним фактором, который в настоящее время исследуется, является роль средств массовой информации в социальной конструировании "горячих точек" или опасных мест в городе. Преступность является существенным элементом в новостных репортажах СМИ. Исследования СМИ сейчас выясняют, насколько освещение преступности пространственно соответствует реальному положению дел, или непропорционально представляет преступность как происходящую в определенных районах города, тем самым искажая общественное восприятие и политическую реакцию (см. Полсен: 2002). В Австралии было проведено исследование, посвященное коренному населению Австралии, которое изучало различия в уровне преступности между схожими общинами. Некоторые из этих общин, которые они сравнивали, жили в схожих географических и демографических условиях. Они обнаружили, что уровень преступности, вероятно, связан с культурным аспектом общины. Они обнаружили, что воспитание детей в семьях, а также то, как развивалась община, оказывают гораздо большее влияние на преступления, связанные с рабочим классом, чем занятость или доход. (Маккосланд и Вивиан, 2010). Вместо того чтобы безработица была единственным или основным фактором, способствующим росту преступности, есть свидетельства, указывающие на более широкий набор факторов, которые могут даже способствовать самой безработице. Согласно этому исследованию, факторы, приводящие к преступности, следует объединять в различные кластеры: личность человека, семья, школа, сверстники и работа.
The relationship between overall unemployment and crime is inconsistent. On balance the weight of existing research supports there being a weak but none the less significant causal relationship. However, properly targeted research on young males, particularly those from disadvantaged ethnic groups, which considers both the meaning and duration of unemployment, has yet to be done. The significance of unemployment will vary depending on its duration, social assessments of blame, previous experience of steady employment, perception of future prospects, comparison with other groups, etc. Hence, there is likely to be a causal relationship between relative deprivation and crime, particularly where unemployment is perceived as unjust and hopeless by comparison with the lot of other groups. Thornberry and Christenson (1984) analysed data from a longitudinal cohort study of delinquency in Philadelphia and found (at p405):
Unemployment exerts a rather immediate effect on criminal involvement, while criminal involvement exerts a more long range effect on unemployment. What this and other empirical research demonstrates is that crime rates, especially for property offences, were higher during periods of unemployment than of employment. This suggests that holding constant other variables, the same youths commit more crimes while unemployed. This is not surprising since unemployment provides an incentive to commit offences and erodes the social controls which would otherwise encourage conformity. But crime also rose during the so called period of affluence, prompting the Right Realism of James Q. Wilson and his associates in the United States who argued that the criminal justice system was failing, and the Left Realism attributed to Jock Young, which argued for situational changes to reduce the availability of criminal opportunities in the environment. More generally, the growth of anomie (see Durkheim and, more recently, the Strain Theory proposed by Merton), predicted a strong correlation between unemployment and property crime. But Cantor and Land (1985) found a negative association for unemployment and property crime in the United States. They argued that unemployment decreases the opportunity for property crime since it reflects a general slowdown in. However, there is an explanation for this correlation between unemployment and tendencies towards crime. A study found that both social standing in the classes and the employment status of offenders found them more likely to be detained, arrested and prosecuted by Law Enforcement. Further it came to the conclusion that unemployed persons were more likely to be dealt harsher punishments, and be looked upon unfavourably by the justice system, based on their employment status. Conservatism alleges the failure of state agencies charged with the task of socialisation to instil self discipline and moral values resulting in permissiveness, a lack of conformity, and liberalisation. The "evidence" that there are new affluent criminals allows populist politicians to deny any link between inner city deprivation and crime. The left avoids the issue of morality and crime which denies earlier work in Marxist criminology linking crime and the culture of egoism stimulated by economic advance under capitalism as a more amorally materialistic culture emerges. As Durkheim asserted, moral education cannot be effective in an economically unjust society. Thus, additional research is required, using a more complex model of crime and control to include variables such as opportunities or incentives relative to a country's standard of living, potential punishment, chance of being caught, law enforcement efforts and expenditures on theft and property crime relative to other crimes, size of the country's criminal population, education levels, and other socio economic factors. A further factor currently being researched is the role of the media in the social construction of "hot spots" or dangerous places within a city. Crime is a substantial element in media news reporting. Media research is now determining whether the coverage of crime is spatially representative of where crime occurs, or disproportionately presents crime as occurring in certain areas of a city, thereby skewing public perceptions and the political response (see Paulsen: 2002). In Australia a study undertaken, focusing on Aboriginal Australians, researched into the varying crime rates between similar communities. Some of these communities that they compared lived in both similar geographically and demographically. What they found was that the offence rate was likely tied to a cultural aspect of the community that existed. They found that the upbringing of families to their youngers, as well as how the community developed, has a far larger effect on blue collar related crimes than employment or income. (McCausland & Vivian, 2010). Rather than unemployment being the sole or a primary contributing factor towards crime rates, there is evidence pointing towards a greater set of factors that can even contribute towards unemployment itself. According to this study the factors that lead to crime should be collected into different clusters: personality of the individual, family, school, peers and work.