Норман Хартнелл: Модный дизайнер британской королевской семьи

Введение

Британский модельер (1901–1979)

Сэр Норман Бишоп Хартнелл (12 июня 1901 – 8 июня 1979) был ведущим британским модельером, наиболее известным своими работами для женщин королевской семьи. Хартнелл получил Королевский мандат как придворный портной королевы Елизаветы (впоследствии королевы-матери) в 1940 году и Королевский мандат как придворный портной королевы Елизаветы II в 1957 году. Принцесса Беатрис также надела платье, созданное Хартнеллом для королевы Елизаветы II, на своей свадьбе в 2020 году.

1923 - 1934 годы

Благодаря своим связям с Кембриджем, Хартнелл обзавелся клиентурой из дебютанток и их матерей, стремившихся к модным и оригинальным дизайнам для насыщенной светской жизни, сосредоточенной вокруг лондонского сезона. Некоторые считали Хартнелла достойной лондонской альтернативой парижским или более старым лондонским модным домам, и лондонская пресса охотно подхватила новизну его молодости и пола. Хотя его работы отражали дух "ярких молодых людей" и флэпперов, он смягчал строгие силуэты текучим романтизмом в деталях и конструкции. Это особенно заметно проявлялось в его любви к вечерним и свадебным платьям, нарядам для придворных выходов и платьям для гостей на светских свадьбах. Успех Хартнелла обеспечил ему международное освещение в прессе и процветающую торговлю с теми, кто больше не желал довольствоваться "безопасной" лондонской одеждой, производной от парижских дизайнов. Хартнелл стал популярен среди молодых звезд сцены и экрана, и одевал таких известных актрис, как Гладис Купер, Элси Рэндольф, Гертруда Лоуренс (которая также была клиенткой Эдварда Молине), Джесси Мэтьюс, Мерл Оберон, Эвелин Лэй и Анна Нигл; даже ведущие французские звезды Алиса Делисия и Мистингетт, по слухам, были впечатлены его работами. Обеспокоенная падением продаж, его сестра Филлис настояла на том, чтобы Норман перестал уделять столько внимания вечерней одежде и сосредоточился на создании практичной повседневной одежды. Хартнелл умело использовал британские шерстяные ткани, добиваясь тонкого и изысканного эффекта; хотя ранее шерсть в женской одежде в Лондоне не ценилась, Коко Шанель уже успешно продемонстрировала ее применение в Париже, проявив живой интерес к его коллекциям 1927 и 1929 годов. Хартнелл успешно последовал примеру своего британского предшественника и кумира Чарльза Фредерика Уорта, представив свои дизайны в центре мировой моды. Хартнелл специализировался на дорогой и часто роскошной вышивке, которая являлась неотъемлемой частью его самых дорогих нарядов, а также служила для предотвращения точного копирования его моделей в массовом производстве. Вышивальная мастерская при Доме Хартнелла была крупнейшей в лондонской высокой моде и продолжала работать до его смерти в 1979 году, изготавливая также вышитые рождественские открытки для клиентов и прессы в тихие августовские дни – эффективный способ рекламы, в котором Хартнелл был мастером. Оригинальность и сложность вышивок Хартнелла часто отмечались в прессе, особенно в репортажах об уникальных свадебных платьях, созданных им для известных молодых женщин в 1920-х и 1930-х годах.

Thanks to his Cambridge connections, Hartnell acquired a clientele of débutantes and their mothers, who desired fashionable and original designs for a busy social life centred on the London Season. Hartnell was considered by some to be a good London alternative to Parisian or older London dress houses, and the London press seized on the novelty of his youth and gender. Although expressing the spirit of the Bright Young Things and Flappers, his designs overlaid the harder silhouettes with a fluid romanticism in detail and construction. This was most evident in Hartnell's predilection for evening and bridal gowns, gowns for court presentations, and afternoon gowns for guests at society weddings. Hartnell's success ensured international press coverage and a flourishing trade with those no longer content with 'safe' London clothes derived from Parisian designs. Hartnell became popular with the younger stars of stage and screen, and went on to dress such leading ladies as Gladys Cooper, Elsie Randolph, Gertrude Lawrence (also a client of Edward Molyneux), Jessie Matthews, Merle Oberon, Evelyn Laye and Anna Neagle; even top French stars Alice Delysia and Mistinguett were said to be impressed by Hartnell's designs. Alarmed by a lack of sales, his sister Phyllis insisted that Norman cease his pre occupation eveningwear and instead focus on creating practical day clothes. Hartnell utilised British woollen fabrics to subtle and ingenious effect; though previously sidelined by London dressmaking, the use of wool fabrics in ladies' day clothing had already successfully demonstrated in Paris by Coco Chanel, who showed a keen interest in his 1927 and 1929 collections. Hartnell successfully emulated his British predecessor and hero Charles Frederick Worth by taking his designs to the heart of world fashion. Hartnell specialised in expensive and often lavish embroidery as an integral part of his most expensive clothes, which he also utilised to prevent exact ready to wear copies being made of his clothing. The Hartnell in house embroidery workroom was the largest in London couture, and continued until his death in 1979, also producing the embroidered Christmas cards for clients and press during quiet August days, a practical form of publicity at which Hartnell was adept. The originality and intricacy of Hartnell embroideries were frequently described in the press, especially in reports of the original wedding dresses he designed for socially prominent young women during the 1920s and 1930s.

19341940 год

К 1934 году успех Хартнелла перерос его помещения, и он переехал через дорогу в большой таунхаус в Мейфэре, уже оборудованный этажами рабочих комнат в задней части Брутон-Мьюс. Салон на первом этаже был воплощением современности – пространство в стиле ар-деко, отделанное стеклом и зеркалами, спроектированное инновационным молодым архитектором Джеральдом Лакостом (1909–1983), и оно оказалось идеальным фоном для каждой новой коллекции Хартнелла. Интерьеры большого таунхауса конца XVIII века сохранились как один из лучших образцов коммерческого дизайна в стиле ар-деко в Великобритании довоенного периода. Одновременно с переездом в новое здание Хартнелл приобрел загородную резиденцию, Ловел Дин, коттедж в стиле королевы Анны в Виндзорском лесу, графство Беркшир. Лакост полностью перестроил коттедж для него. Лондонская резиденция Хартнелла, The Tower House, Park Village в Западном Риджентском парке, также была перестроена и обставлена модной смесью мебели в стиле Регентства и современной мебели. В 1935 году Хартнелл получил первый из множества заказов от британской королевской семьи – на свадебное платье и платья подружек невесты для свадьбы леди Элис Монтегю-Дуглас-Скотт с принцем Генрихом, герцогом Глостерским. Принцесса Елизавета и принцесса Маргарет были двумя подружками невесты. Король Георг V и королева Мария одобрили эскизы, последняя также стала клиенткой. Герцогиня Йоркская, ранее пользовавшаяся услугами Элизабет Хэндли Сеймур, которая сшила ей свадебное платье в 1923 году, сопровождала своих дочерей в салон Хартнелла, чтобы посмотреть на примерки и впервые встретиться с дизайнером. Хотя работы Хартнелла для свадьбы герцогини Глостерской и ее приданого получили широкую известность, смерть отца невесты и последовавший период траура привели к тому, что запланированная масштабная государственная свадьба в Вестминстерском аббатстве состоялась в частной часовне Букингемского дворца. Хартнелл сожалел, что его работы для этого события не получили всемирной огласки, однако огромная толпа увидела нового члена королевской семьи, отъезжающего из Букингемского дворца в ансамбле от Хартнелла на медовый месяц, и королевское одобрение способствовало увеличению бизнеса. Для коронации короля Георга VI и королевы Елизаветы в 1937 году королева заказала платья для фрейлин у Хартнелла, оставаясь верной Хэндли Сеймур для своего коронационного платья. До 1939 года Хартнелл получал большинство заказов королевы, а после 1946 года, за исключением некоторых загородных нарядов, она оставалась клиенткой Хартнелла даже после его смерти. Способность Хартнелла адаптировать современную моду к индивидуальному королевскому стилю началась с дизайна с более приталенным силуэтом для дневных и вечерних нарядов. Новая королева была невысокого роста, и ее новые наряды придавали ей рост и изящество; повседневная одежда обычно состояла из длинного или трехчетвертного пальто поверх узкой юбки, часто украшенной меховой отделкой или деталями вокруг шеи. Его дизайн для вечерних нарядов королевы варьировался от простых облегающих платьев до вечерних нарядов, вышитых бисером и стеклом. В дизайне для более торжественных вечерних мероприятий произошла полная смена стиля, когда Хартнелл вновь ввел кринолин в мировую моду, после того как король показал Хартнеллу портреты работы Винтерхальтера из Королевской коллекции. Король Георг предположил, что стиль, который ранее предпочитала королева Виктория, подчеркнет достоинство королевы. Уоллис Симпсон, впоследствии герцогиня Виндзорская после ее брака с Эдуардом VIII, также была клиенткой лондонского дома Хартнелла, а затем покровительствовала Мэнбошером, который сшил ее свадебное платье. Бошер был другом Хартнелла, которому последний был обязан ценными советами на раннем этапе, когда он представил свою летнюю коллекцию 1929 года в Париже. Тогда редактор Vogue Бошер сказал Хартнеллу, что редко видел столько прекрасных платьев, сделанных так небрежно. Хартнелл последовал его совету и нанял талантливую парижскую 'мамсель' Давид, которую считали самым высокооплачиваемым сотрудником любого лондонского модного дома, а также других талантливых резчиков, портных и закройщиков, чтобы выполнять его проекты в соответствии с самыми высокими международными стандартами моды к 1930-м годам. В 1929 году Хартнелл представил свою одежду международной прессе в Париже, и длина подола его вечерних платьев, после десятилетия укорачивающихся подолов, была воспринята как предвестник новой моды, копируемой по всему миру, о чем свидетельствуют публикации того времени. Его одежда пользовалась такой популярностью у прессы, что он открыл Дом в Париже, чтобы участвовать в показах парижских коллекций. В течение десятилетия Хартнелл снова эффективно изменил силуэт модного вечернего платья, когда кринолиновые платья, которые королева носила во время государственного визита в Париж в июле 1938 года, также произвели сенсацию в прессе и новостных киножурналах. Смерть матери королевы, Сесилии Боуз-Лайон, перед визитом привела к трауру при дворе и небольшой задержке в датах визита к важному британскому союзнику, имевшему огромное политическое значение в то время, когда Германия угрожала войной в Европе. Королевский траур предписывал черный и оттенки лилового, что означало, что всю одежду, для которой планировались цвета для июньского визита, пришлось переделать; мастерские Хартнелла работали сверхурочно, чтобы создать новый гардероб в белом цвете, что, по словам Хартнелла, имело прецедент в британском королевском траурном протоколе и не было неслыханным для молодой королевы. Хартнелл был награжден французским правительством, а его друг Кристиан Диор, создатель пышных юбок послевоенного New Look, не был застрахован от влияния и романтики новых дизайнов Хартнелла, публично заявив, что всякий раз, когда он думал о красивой одежде, он вспоминал те, которые Хартнелл создал для государственного визита 1938 года, на которые он смотрел как начинающий модельер. Мода на кринолин для вечерних нарядов повлияла на моду во всем мире, и французские дизайнеры быстро переняли влияние шотландской королевы и многочисленных шотландских солдат в килтах в Париже во время государственного визита; одежда с клетками или тартаном была заметна в коллекциях многих парижских дизайнеров следующего сезона. Королева заказала у Хартнелла обширный гардероб для королевского тура по Канаде и визита в Северную Америку в мае и июне 1939 года. В критический момент в мировой истории визит укрепил североамериканские связи дружбы в месяцы, предшествовавшие началу Второй мировой войны в сентябре 1939 года. Короля и королеву встретили с огромным восторгом со стороны огромных толп во время тура и визита, и достоинство и очарование королевы, несомненно, были усилены ее гардеробом от Хартнелла; Адольф Гитлер назвал королеву Елизавету "самой опасной женщиной в Европе", просмотрев кадры успешного тура. К 1939 году, во многом благодаря успеху Хартнелла, Лондон был известен как инновационный центр моды и часто посещался американскими покупателями первыми, прежде чем они отправлялись в Париж. Хартнелл уже имел значительные продажи в Америке в различные магазины и ателье, что было прибыльным источником дохода для всех дизайнеров. Некоторые французские дизайнеры, такие как англо-ирландец Эдвард Молине и Эльза Скиапарелли, открыли дома в Лондоне, вокруг которых кипела светская жизнь при дворе. Молодые британские дизайнеры открыли свои собственные Дома, такие как Виктор Стибель и Дигби Мортон, ранее работавшие в Lachasse, где после 1935 года дизайнером был Харди Эмис. Питер Рассел также открыл свой собственный Дом, и все они привлекали молодых женщин. Старшие, более консервативные поколения по-прежнему пользовались услугами старых лондонских Домов Хэндли Сеймур, Ревиля и британских представительств Дома Worth и Paquin. До того, как Хартнелл утвердился, единственным британским дизайнером с всемирной репутацией за оригинальность дизайна и качество исполнения была Люсиль, чей лондонский дом закрылся в 1924 году. Молодые члены британской королевской семьи привлекали всемирное внимание, привлекая внимание к Хартнеллу по ассоциации. И это было триумфом для Хартнелла...

By 1934, Hartnell's success had outgrown his premises, and he moved over the road to a large Mayfair town house already provided with floors of work rooms at the rear to Bruton Mews. The first floor salon was the height of modernity, a glass and mirror lined Art Moderne space designed by the innovative young architect Gerald Lacoste (1909–1983), and proved the perfect background for each new season of Hartnell designs. The interiors of the large late 18th century town house are now preserved as one of the finest examples of art moderne pre war commercial design in the UK. At the same time Hartnell moved into the new building, he acquired a weekend retreat, Lovel Dene, a Queen Anne cottage in Windsor Forest, Berkshire. The cottage was extensively re modelled for him by Lacoste. Hartnell's London residence, The Tower House, Park Village in West Regent's Park, was also remodelled and furnished with a fashionable mixture of Regency and modern furniture. In 1935, Hartnell received the first of what was to be numerous commissions from the British royal family, in designing the wedding dress and bridesmaid's dresses for the marriage of Lady Alice Montagu Douglas Scott to Prince Henry, Duke of Gloucester. The two bridesmaids were Princess Elizabeth and Princess Margaret. Both King George V and Queen Mary approved the designs, the latter also becoming a client. The Duchess of York, then a client of Elizabeth Handley Seymour, who had made her wedding dress in 1923, accompanied her daughters to the Hartnell salon to view the fittings and met the designer for the first time. Although Hartnell's designs for the Duchess of Gloucester's wedding and her trousseau achieved worldwide publicity, the death of the bride's father and consequent period of mourning before the wedding led to what had been planned as a large state wedding, taking place at Westminster Abbey, instead being held privately in the chapel of Buckingham Palace. Hartnell regretted that his work on the designs for the occasion had been denied worldwide publicity; however, vast crowds did see the newest member of the royal family drive off from Buckingham Palace wearing a Hartnell ensemble for her honeymoon, and the seal of royal approval led to increased business for Hartnell. For the 1937 Coronation of King George VI and Queen Elizabeth, the Queen ordered the maid of honour dresses from Hartnell, remaining loyal to Handley Seymour for her Coronation gown. Until 1939, Hartnell received most of the Queen's orders, and after 1946, with the exception of some country clothes, she remained a Hartnell client, even after his death. Hartnell's ability in adapting current fashion to a personal royal style began with designs with a slimmed down fit for day and evening wear. The new Queen was short, and her new clothes gave her height and distinction; public day clothes usually consisted of a long or three quarter length coat over a slim skirt, often embellished with fur trimmings or some detail around the neck. His designs for the Queen's evening wear varied from unembellished slim dresses to evening wear embroidered with sequins and glass. There was a complete change of style apparent in designs for the grander evening occasions, when Hartnell re introduced the crinoline to world fashion, after the King showed Hartnell the Winterhalter portraits in the Royal Collection. King George suggested that the style favoured earlier by Queen Victoria would enhance the Queen's presence. Wallis Simpson, subsequently the Duchess of Windsor following her marriage to Edward VIII, was also a London Hartnell client, later patronizing Mainbocher, who made her wedding dress. Bocher was a friend of Hartnell's with whom the latter credited with sound early advice, when he showed his 1929 summer collection in Paris. Then a Vogue editor, Bocher told Hartnell that he had seldom seen so many wonderful dresses so badly made. Hartnell took his advice and employed the talented Parisian 'Mamselle' Davide, reputedly the highest paid member of any London couture house, and other talented cutters, fitters and tailors to execute his designs to the highest international couture standards by the 1930s. In 1929, Hartnell showed his clothes to the international press in Paris, and the floor length hems of his evening dresses, after a decade of rising hems, were hailed as the advent of a new fashion, copied throughout the world as evidenced by the press of the time. His clothes were so popular with the press that he opened a House in Paris in order to participate in Parisian Collection showings. Within a decade, Hartnell again effectively changed the fashionable evening dress silhouette, when more of the crinoline dresses worn by the Queen during the State Visit to Paris in July 1938 also created a worldwide sensation viewed in the press and on news reels. The death of the Queen's mother, Cecilia Bowes Lyon, before the visit resulted in court mourning and a short delay in the dates of the visit to a vital British ally, of enormous political significance at a time when Germany was threatening war in Europe. Royal mourning dictated black and shades of mauve, which meant that all the clothes utilising colour for the planned June visit had to be re made; Hartnell's workrooms worked long hours to create a new wardrobe in white, which Hartnell remembered had a precedent in British royal mourning protocol, and was not unknown for a younger queen. Hartnell was decorated by the French government and his friend Christian Dior, creator of the full skirted post war New Look; Dior himself was not immune to the influence and romance of Hartnell's new designs, publicly stating that whenever he thought of beautiful clothes, it was of those created by Hartnell for the 1938 State Visit, which he viewed as a young aspirant in the fashion world. The crinoline fashion for evening wear influenced fashion internationally, and French designers were quick to take up the influence of the Scottish born Queen and the many kilted Scots soldiers in Paris for the State Visit; day clothes featuring plaids or tartans were evident in the next season's collections of many Parisian designers. The Queen commanded another extensive wardrobe by Hartnell for the Royal Tour of Canada and visit to North America during May and June 1939. At a critical time in world history, the visit cemented North American ties of friendship in the months before the outbreak of World War II in September 1939. The King and Queen were received with enormous acclaim by great crowds throughout the tour and visit and the dignity and charm of the Queen were undoubtedly aided by her Hartnell wardrobe; Adolf Hitler termed Queen Elizabeth "the most dangerous woman in Europe" on viewing film footage of the successful tour. By 1939, largely due to Hartnell's success, London was known as an innovative fashion centre and was often visited first by American buyers before they travelled on to Paris. Hartnell had already had substantial American sales to various shops and copyists, a lucrative source of income to all designers. Some French designers, such as Anglo Irish Edward Molyneux and Elsa Schiaparelli, opened London houses, which had a glittering social life centred around the Court. Young British designers opened their own Houses, such as Victor Stiebel and Digby Morton, formerly at Lachasse where Hardy Amies was the designer after 1935. Peter Russell also opened his own House, and all attracted younger women. Older more staid generations still patronised the older London Houses of Handley Seymour, Reville and the British owned London concessions of the House of Worth and Paquin. Before Hartnell established himself, the only British designer with a worldwide reputation for originality in design and finish was Lucile, whose London house closed in 1924. The younger members of the British royal family attracted worldwide publicity, drawing attention to Hartnell by association. Whilst it was a triumph for Hartnell to have gained Queen Mary as a client, the four young wives of her four sons created fashion news. Princess Marina, was a notable figure and a patron of Edward Molyneux in Paris. He designed her 1934 wedding dress and the bridesmaids dresses for her marriage to Queen Mary's fourth son Prince George, Duke of Kent and when Molyneux opened his London salon, also designed by Lacoste, she became a steady client of his until he closed the business in 1950. Thereafter, she was often a Hartnell client. Hartnell would go on to receive a Royal Warrant in 1940 as Dressmaker to the Queen.

19401952 год

Во время Второй мировой войны (1939–1945) Хартнелл, как и другие кутюрье, подвергался государственным ограничениям в торговле и нормированию, являвшимся частью программы экономии; помимо конкретных правил относительно количества ткани, разрешенного на изделие, рассчитывалось и контролировалось количество пуговиц, застежек, а также объем и состав вышивки. Хартнелл вступил в ряды Домашней гвардии и поддерживал свою карьеру, спонсируя коллекции для продажи зарубежным покупателям, конкурируя с дизайнерами оккупированной Франции и Германии, а также с растущей группой американских дизайнеров. Частные клиенты заказывали новую одежду с учетом ограничений или перешивали имеющуюся. Это касалось и королевы, которая появлялась в своей одежде, часто переделанной, в бомбоубежищах и разрушенных районах по всей стране. Хартнелл получил ее одобрение на разработку одежды для государственной кампании по экономии, производимой массово компанией Berketex, с которой он вступил в деловые отношения, продолжавшиеся в 1950-е годы. Благодаря этому партнерству он стал первым ведущим дизайнером середины XX века, создававшим одежду массового производства, готовую к носке. В 1916 году Люсиль проложила путь во время Первой мировой войны, разработав обширную линию одежды для американских почтовых магазинов Sears, Roebuck. Хартнелл был одним из основателей Incorporated Society of London Fashion Designers, также известной как IncSoc, созданной в 1942 году для продвижения британского дизайна моды внутри страны и за рубежом. Хартнелл также получил заказ на разработку женской униформы для британской армии и медицинского корпуса во время войны. Он продолжил проектировать служебную униформу для медсестер и офицеров-женщин в полиции города Лондона и столичной полиции. В 1946 году Хартнелл успешно представил коллекцию в Южной Америке, где его клиентками были Ева Перон и Магда Лупеску. В 1947 году он получил премию Neiman Marcus Fashion Award за влияние на мировую моду и в том же году создал обширный гардероб для королевы Елизаветы для Королевского тура по Южной Африке в 1947 году, первого Королевского тура за границу с 1939 года. В гардероб вошли модели силуэта «слим» и с кринолином. Кроме того, Хартнелл разрабатывал одежду для юной принцессы Елизаветы и принцессы Маргарет; Молино также создал несколько повседневных нарядов для принцесс во время этой поездки. Несмотря на опасения, что в 46 лет он слишком стар для этой работы, королева поручила Хартнеллу создать свадебное платье принцессы Елизаветы в 1947 году для ее бракосочетания с принцем Филиппом (впоследствии герцогом Эдинбургским). Платье, с модным вырезом «сердечко» и пышной юбкой, было украшено около 10 000 жемчужин и тысячами белых бусин. Хартнелл также создал наряд для отъезда и приданое невесты, став ее основным дизайнером, к которому в начале 1950-х годов присоединился Харди Эмис, привлекая целое новое поколение клиентов.

During the Second World War (1939–45) Hartnell in common with other couture designers was subject to government trading and rationing restrictions, part of the utility scheme; apart from specific rules on the amount of fabric allowed per garment, the number of buttons, fastenings and the amount and components of embroideries were all calculated and controlled. Hartnell joined the Home Guard and sustained his career by sponsoring collections for sale to overseas buyers, competing with the Occupied French and German designers, but also a growing group of American designers. Private clients ordered new clothes within the restrictions or had existing clothes altered. This also applied to the Queen, who appeared in her own often re worked clothes in bombed areas around the country. Hartnell received her endorsement to design clothes for the government's Utility campaign, mass produced by Berketex, with whom he entered a business relationship that continued into the 1950s. Through this partnership, he became the first leading mid 20th century designers to design mass produced ready to wear clothing. In 1916, Lucile had shown the way during the First World War by designing an extensive line of clothes for the American catalogue retailers Sears, Roebuck. Hartnell was among the founders of the Incorporated Society of London Fashion Designers, also known as IncSoc, established in 1942 to promote British fashion design at home and abroad. Hartnell was also commissioned to design women's uniforms for the British army and medical corps during the war. He would go on to design service uniforms for nurses and female officers in City of London Police and the Metropolitan Police. In 1946 Hartnell took a successful collection to South America, where his clients included Eva Peron and Magda Lupescu. In 1947, he received the Neiman Marcus Fashion Award for his influence on world fashion and in the same year created an extensive wardrobe for Queen Elizabeth to wear during the Royal Tour of South Africa in 1947, the first Royal Tour abroad since 1939. Both slimline and crinoline styles were included. In addition, Hartnell designed for the young Princess Elizabeth and Princess Margaret; Molyneux also designed some day clothes for the Princesses during this trip. Although worried that he was too old for the job at 46, Hartnell was commanded by the Queen to create the wedding dress of Princess Elizabeth in 1947 for her marriage to Prince Philip (later the Duke of Edinburgh). With a fashionable sweetheart neckline and a full skirt, the dress was embroidered with some 10,000 seed pearls and thousands of white beads. Hartnell also created the going away outfit and her trousseau, becoming her main designer to be augmented by Hardy Amies in the early 1950s and appealing to whole new generation of clients.

1952 - 1979 годы

После ранней смерти Георга VI в 1952 году королева Елизавета II попросила Хартнелла разработать платье для ее коронации в 1953 году. Хартнелл и его новый помощник Иэн Томас создали множество эскизов, которые затем были обсуждены с королевой. По ее просьбе финальный дизайн получил похожий вырез "сердечко", как на свадебном платье королевы 1947 года, с более пышной, тяжелой шелковой юбкой, украшенной разнообразной вышивкой, включая изображения национальных ботанических символов Соединенного Королевства и стран Содружества, перекликаясь с более ранними коронационными платьями. Сложность изготовления поддерживающих элементов и утомительные часы работы были описаны Хартнеллом в его автобиографии. Вес платья затруднял достижение идеального баланса и придания ему мягкого, покачивающегося движения вперед, а не неуклюжего, кренящего движения прототипов. Разработку прототипов осуществляли его опытные резчики и портные, поскольку Хартнелл не умел шить, хотя и понимал конструкцию и особенности различных тканей. Кроме того, Хартнелл разработал сопровождающие платья для фрейлин королевы и всех главных дам королевской семьи, присутствовавших на церемонии, создав необходимые театральные декорации в Вестминстерском аббатстве. Он также разработал платья для многих других гостей церемонии, а его летняя коллекция 1953 года, состоящая примерно из 150 моделей, получила название "Серебряная и золотая коллекция", которое впоследствии было использовано в качестве названия его автобиографии, проиллюстрированной в основном его помощником Иэном Томасом. Томас позже открыл собственное ателье в 1968 году и вместе с Харди Амисом создал множество моделей для гардероба королевы. Королева совершала все больше государственных визитов и королевских туров за границу, а также посещала многочисленные мероприятия на родине, что требовало огромного количества одежды, на создание которой не могла сосредоточиться только одна фирма. В 1953–1954 годах королева совершила обширный королевский тур по большинству стран Британского Содружества. Коронационное платье надевалось для открытия парламента в нескольких странах, а ее разнообразный гардероб попал на первые полосы газет и в кинохроники по всему миру, особенно благодаря хлопковым платьям, которые носили и копировали во всем мире, многие из которых заказывались у специализированной оптовой компании Horrockses. Дизайн Хартнелла дополняли наряды от Харди Амиса, ее второго дизайнера с 1951 года. Большинство дам королевской семьи пользовались услугами Хартнелла, а также других лондонских дизайнеров для создания одежды для ношения дома и за рубежом. Дизайн Хартнелла для свадебного платья принцессы Маргарет в 1960 году стал последним крупным государственным мероприятием, для которого он разработал впечатляющую коллекцию платьев. Это также стало лебединой песней роскошной британской высокой моды. Принцесса надела многослойное белое платье силуэта "принцесса", совершенно не украшенное, с использованием множества слоев тонкого шелка, требующее такого же мастерства, как и сложность коронационного платья королевы, которое оно повторяло в общих чертах. Королева надела длинное синее кружевное платье с болеро, повторяя дизайн с небольшим жакетом-болеро и шляпой, украшенной одинокой розой, напоминающей полное имя принцессы, Маргарет Роуз. Виктор Стибель создал наряд для отъезда принцессы, а вся свадьба и отъезд пары из Лондонского бассейна на королевской яхте "Британния" получили широкое освещение в прессе и на телевидении. Мода быстро менялась в 1960-х годах, и к моменту инвеституры принца Уэльского в 1969 году одежда Хартнелла для королевы и королевы Елизаветы была короткой и простой, отражая их личный стиль. Его королевская одежда создавала безупречный вид, который был стильным, но не делал явного заявления о моде. Хартнелл все больше занимался королевскими заказами. Ему в этом помогал Томас, который ушел, чтобы основать собственное ателье в 1966 году, и японский дизайнер Гунъюки Торимару, который также ушел, чтобы создать свой собственный очень успешный бизнес. В 1968 году Хартнелл участвовал в перепроектировании женской полицейской формы для столичной полиции. В 1970 году мадам Сомоса, первая леди Никарагуа и клиентка, выпустила почтовую марку, посвященную Хартнеллу. В середине 1950-х годов Хартнелл достиг пика своей славы, и в его компании работало около 500 человек, а также многие другие в смежных отраслях. Как и все дома высокой моды того времени, растущие затраты и меняющиеся вкусы в женской одежде предвещали трудные времена. На протяжении 1950-х и 1960-х годов имя Нормана Хартнелла постоянно появлялось в прессе. Помимо разработки двух коллекций в год и поддержания связей со звездами театра и кино, он умело использовал рекламу, будь то создание полного вечернего платья из банкнот для газетного трюка, организация показов мод дома и за рубежом или использование новейших тканей и синтетических материалов. Запоминающиеся вечерние платья были надеты пианисткой Эйлин Джойс и телеведущей Фанни Крэдок и олицетворяли его высокий статус как инновационного дизайнера, хотя ему и было уже за шестьдесят лет, что в то время считалось большим возрастом. Хартнелл продолжал разрабатывать и создавать коллекции меньшего масштаба до 1979 года, выполняя заказы для королевы и королевы Елизаветы, которые по-прежнему требовали его времени и внимания. Компания испытывала финансовые трудности, как и все дома высокой моды, и различные торговые предприятия имели некоторый успех в укреплении финансов. Продажа аромата "In Love", а затем и других ароматов была возобновлена в 1954 году, за ней последовали чулки, трикотаж, бижутерия и в конце 1960-х годов мужская одежда. Однако этого было недостаточно, чтобы изменить тенденцию молодежной моды, и ему даже пришлось продать свою загородную резиденцию Lovel Dene, чтобы финансировать бизнес на Брутон-стрит. В 1977 году, во время серебряного юбилея королевы, Хартнелл был удостоен звания KCVO, и, прибыв в Букингемский дворец, он был рад узнать, что королева поручила королеве Елизавете, королеве-матери, вручить ему эту награду. Пруденс Глинн, проницательный редактор моды в то время в The Times, назвала его "Первым рыцарем моды", а его работу - "Норманнским завоеванием". Хартнелл продолжал разрабатывать и создавать коллекции меньшего масштаба до 1979 года. Хартнелл был похоронен 15 июня 1979 года рядом со своей матерью и сестрой на кладбище церкви Клейтон в Западном Сассексе. Заупокойная служба в Лондоне была проведена тогдашним епископом Саутарка, Мервином Стоквудом, другом, и на ней присутствовали многие модели, сотрудники и клиенты, в том числе одна из его первых клиенток 1920-х годов, его давний сторонник Барбара Картленд, и другая, дебютантка года 1930 года, Маргарет Уигхэм. На ней было надето эффектное платье Хартнелла, и ее свадьба с Чарльзом Свини остановила движение на Найтсбриджской улице. Как Маргарет, герцогиня Аргилл, она оставалась его клиенткой. После его смерти королева Елизавета, королева-мать, оставалась верной клиенткой, как и другие пожилые клиентки. Чтобы продолжить и возродить бизнес, Джон Таллис, племянник Эдварда Молино, разрабатывал модели для Дома до его продажи. Консорциум во главе с Мэнни Сильверманом, бывшим сотрудником Moss Bros., приобрел компанию. Коллекции гостей были разработаны Джиной Фратини и Мюрреем Арбеидом, а здание было полностью отремонтировано под руководством Майкла Пика, который вернул ему первоначальную роскошь в стиле ар-деко. Знаменитая стеклянная труба, являющаяся центральным элементом схемы Лакоста, ведущая с первого этажа в салон на первом этаже с зеркальным декором и пилястрами в стиле ар-деко, была возвращена из Музея Виктории и Альберта в качестве центрального элемента великолепного зеркального салона. Дом вновь открылся с признанной коллекцией, разработанной бывшим дизайнером Christian Dior Марком Боаном. Война в Персидском заливе и последовавшая за ней рецессия в начале 1990-х годов положили конец этому предприятию, и дом закрылся в 1992 году. 11 мая 2005 года на здании Нормана Хартнелла на улице Брутон, 26, была установлена синяя табличка.

Following the early death of George VI in 1952, Hartnell was asked by Queen Elizabeth II to design her 1953 Coronation dress. Many versions were sketched by Hartnell and his new assistant Ian Thomas. These were then discussed with the Queen. At her request, the final design had the similar sweetheart neckline used for the Queen's wedding dress in 1947, with a fuller, heavy silk skirt embellished with varied embroideries, including the depiction of the national botanical emblems of the United Kingdom and Commonwealth countries, echoing earlier Coronation dresses. The complicated construction of the supporting undergarments and frustrating hours of work involved were described by Hartnell in his autobiography; the weight of the dress made it difficult to achieve a perfect balance and lend a gentle, forward swaying motion, rather than the lurching, listing motion of the prototypes. The development of the prototypes was the work of his expert cutters and fitters, as Hartnell could not sew, although he understood construction and the handling of various fabrics. In addition, Hartnell designed the accompanying dresses worn by the Queen's Maids of Honour and those of all major Royal ladies in attendance, creating the necessary theatrical tableaux in Westminster Abbey. He also designed dresses for many other clients who attended the ceremony, and his summer 1953 collection of some 150 designs was named "The Silver and Gold Collection", subsequently used as the title for his autobiography, illustrated largely by his assistant Ian Thomas. Thomas subsequently opened his own establishment in 1968 and together with Hardy Amies created many designs included in the wardrobes of the Queen. The Queen undertook an increasingly large number of State visits and Royal tours abroad, as well as numerous events at home, all necessitating a volume of clothing too large for just one House to devote its time to. During 1953–54, the Queen made an extensive Royal tour of most of the countries forming the British Commonwealth. The Coronation dress was worn for the opening of Parliament in several countries, and her varied wardrobe gained press and newsreel headlines internationally, not least for the cotton dresses worn and copied worldwide, many ordered from a specialist wholesale company, Horrockses. Hartnell designs were augmented by a number of gowns from Hardy Amies, her secondary designer from 1951 onwards. Most of the ladies of the royal family used Hartnell, as well as other London designers, to create their clothes for use at home and abroad. Hartnell's design for the wedding dress of Princess Margaret in 1960 marked the last full State occasion for which he designed an impressive tableau of dresses. It also marked the swan song of lavish British couture. The Princess wore a multi layered white princess line dress, totally unadorned, utilising many layers of fine silk, and requiring as much skill as the complexities of the Queen's Coronation dress, which it echoed in outline. The Queen wore a long blue lace day dress with a bolero, echoing the design with a slight bolero jacket and a hat adorned with a single rose, reminiscent of the Princess's full name, Margaret Rose. Victor Stiebel made the going away outfit for the Princess and the whole wedding and departure of the couple from the Pool of London on HMY Britannia received worldwide newspaper and television publicity. Fashion rapidly changed in the 1960s, and by the time of the Investiture of the Prince of Wales in 1969, Hartnell's clothes for the Queen and Queen Elizabeth The Queen Mother were short, simple designs, reflecting their own personal style. His royal clothes created an impeccably neat look that managed to be stylish without making an overt fashion statement. Hartnell became increasingly pre occupied with royal orders. In this he was helped by Thomas, who left to found his own establishment in 1966, and the Japanese designer Gun'yuki Torimaru, who similarly left to create his own highly successful business. In 1968, Hartnell was involved with the redesign of female police uniforms for the Metropolitan Police. In 1970, Madame Somoza, first lady of Nicaragua and client, issued a postage stamp dedicated to Hartnell. In the mid 1950s, Hartnell reached the peak of his fame and the business employed some 500 people together with many others in the ancillary businesses. In common with all couture houses of the era, rising costs and changing tastes in women's clothing were a portent of the difficult times ahead. Throughout the 1950s and 1960s, the name of Norman Hartnell was continually found in the press. Apart from designing two collections a year and maintaining his theatrical and film star links, he was adept at publicity, whether it was in creating a full evening dress of pound notes for a news paper stunt, touring fashion shows at home and abroad or using the latest fabrics and man made materials. Memorable evening dresses were worn by the concert pianist Eileen Joyce and TV cookery star Fanny Cradock and typified his high profile as an innovative designer, although in his sixth decade then considered to be a great age. Hartnell designed and created collections on a smaller scale until 1979 with designs for the Queen and Queen Elizabeth, the Queen Mother still commanding his time and attention. The business struggled with overheads in common with all couture businesses and various merchandising ventures had some success in helping to bolster the finances. The sale of 'In Love' scent and then other scents was re introduced in 1954, followed by stockings, knitwear, costume jewellery and late in the 1960s, menswear. However, it was not enough to turn the tide of high street youthful fashion and he even had to sell his country retreat Lovel Dene to finance the Bruton Street business. At the time of the Queen's Silver Jubilee in 1977, Hartnell was appointed KCVO and on arriving at Buckingham Palace was delighted to find that the Queen had deputed Queen Elizabeth The Queen Mother to invest him with the honour. Prudence Glynn, the astute fashion editor then of The Times termed him "The First Fashion Knight" and his work as "The Norman Conquest". Hartnell designed and created collections on a smaller scale until 1979. Hartnell was buried on 15 June 1979 next to his mother and sister in the graveyard of Clayton church, West Sussex. A memorial service in London was led by the then Bishop of Southwark, Mervyn Stockwood, a friend, and was attended by many models and employees and clients, including one of his earliest from the 1920s, his lifelong supporter Barbara Cartland, and another from a time as the Deb of the Year in 1930, Margaret Whigham. Wearing a spectacular Hartnell dress, her wedding to Charles Sweeny stopped the traffic in Knightsbridge. As Margaret, Duchess of Argyll, she remained a client. After his death, Queen Elizabeth The Queen Mother remained a steadfast client, as did other older clients. In order to continue and revive the business John Tullis, a nephew of Edward Molyneux, designed for the House until the business was sold. A consortium headed by Manny Silverman, formerly of Moss Bros., acquired the company. Guest collections were designed by Gina Fratini and Murray Arbeid and the building was completely renovated under the direction of Michael Pick who brought back to life its original Art Moderne splendours. The famous glass chimney piece forming the focal point of Lacoste's scheme leading on from the ground floor to the first floor salon with its faceted art moderne detailed mirror cladding and pilasters was returned by the V&A as the focal point of the grand mirrored salon. The house re opened with an acclaimed collection designed by former Christian Dior designer Marc Bohan. The Gulf War and subsequent recession of the early 1990s killed the venture and the house closed its doors in 1992. On 11 May 2005, the Norman Hartnell premises were commemorated with a blue plaque at 26 Bruton Street where he spent his working life from 1934 to 1979. The Norman Hartnell name was acquired by Li & Fung as part of an extensive London fashion portfolio which includes Hardy Amies Ltd, acquired in 2008 by Fung Capital. Hardy Amies is now owned by No.14 Savile Row, which in turn is owned by Fung Capital, the private investment holding company of the Fung family also the controlling shareholders of publicly listed Li & Fung Limited and Trinity Limited. Various Norman Hartnell themed housewares have been produced and there are plans to further develop the brand.

Личная жизнь

Хартнелл никогда не был женат, но вел сдержанный и тихий образ жизни в то время, когда гомосексуальные отношения между мужчинами были незаконны. Он считал себя убежденным холостяком, и его близкие друзья почти никогда не попадали в поле зрения общественности. Он также никогда не делал ничего, чтобы поставить под угрозу свой статус и бизнес ведущего дизайнера, работавшего как для дам британской королевской семьи, так и для его аристократических или "светских" клиентов, на которых основывался его успех. Он редко общался с кем-либо из них. Молодой Харди Амис, коллега-дизайнер королевы Елизаветы II, был удивлен, обнаружив, как ему нравилась его компания в Париже в 1959 году. Они оба присутствовали там во время государственного визита во Францию, чтобы увидеть, как их творения были представлены на публике. Хартнелл имел привычку называть Амиса "едва дружелюбным". Спустя много лет после смерти Хартнелла, в более либеральной обстановке, Амис стал известен своими спонтанными замечаниями во время интервью. Объясняя свой деловой успех в отличие от почти нищеты, постигшей Хартнелла в конце жизни, он не раз называл Хартнелла "сентиментальным" или "глуповатой старой королевой", а себя – "злобной" или "хитрой старой королевой". У Хартнелла было много подруг. Его платья также носила Рене Проберт Прайс, бывшая танцовщица из Стритхэма. В коллекции винтажных платьев, унаследованных праправнучкой Проберт Прайс после ее смерти в 2013 году, входит вечерний ансамбль от Хартнелла.

Театральные проекты

Норман Хартнелл начал создавать эскизы костюмов для сцены еще будучи школьником до Первой мировой войны, а затем работал над дизайном как минимум двадцати четырех разнообразных театральных постановок, после своего первого лондонского успеха с ревю Footlights, которое принесло ему первые восторженные отзывы в прессе.

Культурные изображения

Он появляется в качестве персонажа в первых двух сезонах драматического сериала Netflix "Корона", роль которого исполнил Ричард Клиффорд.

Почести

В 1939 году он был удостоен звания Офицера Ордена академических пальм Французской Республикой. В 1953 году он был произведен в члены 4-го класса Королевского Викторианского ордена (MVO) в списке наград в связи с коронацией. В 1977 году он был возведен в рыцари-командоры Королевского Викторианского ордена (KCVO) в списке наград к Новому году. Он получил медаль Обороны за службу в Народном ополчении во время Второй мировой войны. Он был награжден медалью Королевы Елизаветы II за долгую и верную службу британской королевской семье.