Введение

Ирландский политик (1796–1855)

Фиргас Эдвард О’Коннор (18 июля 1796 – 30 августа 1855) был ирландским лидером чартистов и сторонником земельного плана, направленного на предоставление небольших земельных участков для рабочего класса. О’Коннор был чрезвычайно харизматичной личностью, его восхищали за энергию и ораторское искусство, но критиковали за мнимый эгоизм. Его газета «Северная звезда» (1837–1852) широко читалась среди рабочих (и читалась вслух в тавернах), став голосом чартистского движения. После провала земельного плана поведение О’Коннора становилось все более неустойчивым, что вылилось в нападение на трех членов парламента и психический срыв, от которого он так и не восстановился. После его смерти три года спустя в возрасте 59 лет, похоронную процессию наблюдали 40 000 человек.

Ранние годы

Фейргус О'Коннор родился 18 июля 1796 года в доме Коннорвилл, недалеко от Кастелтауна Киннея в западном графстве Корк, в видной ирландской протестантской семье. При рождении его назвали Эдвард Боуэн О'Коннор, но отец решил звать его Фейргусом. Его отец был ирландским националистическим политиком Роджером О'Коннором, который, как и его дядя Артур О'Коннор, активно участвовал в деятельности Объединенных ирландцев. Его старший брат Франсис стал генералом в армии освобождения Симона Боливара в Южной Америке. Значительную часть ранних лет он провел в семейных поместьях в Ирландии, включая замок Данган – место, где прошло детство герцога Веллингтона. Он получил образование преимущественно в школе Portarlington Grammar School и прошел начальное обучение в Англии. Отец Фейргуса, Роджер, был известен своим эксцентричным образом жизни. Однажды Фейргус и Франсис решили уйти из дома, украв лошадей у своего брата Родерика, отправились в Лондон и попросили своего друга семьи, М. П. Фрэнсиса Бурдетта, приютить их. Бурдетт позаботился о них и выделил средства Фейргусу для ведения фермерского хозяйства в Ирландии, но предприятие оказалось неудачным. Однако около 1820 года он был допущен к практике в Ирландской коллегии адвокатов. Поскольку для членства в коллегии адвокатов требовалось принести присягу на верность короне, отец лишил его наследства, считая это недостойным потомка ирландских королей.

Политическая карьера

Первая известная публичная речь О’Коннора была произнесена в 1822 году в Эннискине, графство Корк, с осуждением помещиков и протестантского духовенства, но при этом он представал как человек, ничего не делающий, ничего не предлагающий и во всем находящий недостатки, и высказался в поддержку более агрессивной политики отмены Актов об унии. На всеобщих выборах 1835 года О’Коннор был переизбран, но лишен права занять место в парламенте из-за недостаточной собственности для соответствия требованиям. Однако, по-видимому, он владел имуществом стоимостью 300 фунтов стерлингов в год. Затем О’Коннор планировал собрать добровольческий отряд для Изабеллы II Испанской в Первой Карлистской войне, но после смерти Уильяма Коббетта в апреле 1835 года решил баллотироваться на его место в Олдхэме. Олдхэм был двухмандатным избирательным округом, и коллега Коббетта, Джон Филден, настоятельно рекомендовал выдвинуть сыном Коббетта, Джоном Морганом Коббеттом, радикального кандидата на место своего отца. О’Коннор представил себя как альтернативного радикального кандидата, но в итоге отказался, заявив, что Филден не был с ним достаточно откровенен: то ли из-за споров по поводу выбора кандидата, то ли из-за отказа Дж. М. Коббетта поддержать отделение церкви от государства, Коббетт лишь незначительно проиграл местному «либеральному консерватору». На всеобщих выборах 1837 года он был выдвинут в Престоне, но не собирался отнимать голоса у Джона Кроуфурда, единственного другого кандидата, выступавшего против тори. После выдвижения и произнесения речи он снял свою кандидатуру, как только он и Кроуфурд одержали победу в голосовании поднятием рук, традиционно проводимом перед началом голосования.

Радикализм и чартизм

С 1833 года О’Коннор выступал перед организациями рабочих и агитировал на фабриках за «Пять основополагающих принципов радикализма», которые вошли в число шести пунктов, позднее включенных в Народную хартию. В 1837 году он основал в Лидсе, Йоркшир, радикальную газету «Северная звезда» и сотрудничал с другими сторонниками радикализма и чартизма через Лондонскую демократическую ассоциацию. О’Коннор был представителем Лондонской ассоциации рабочих (LWMA) в Лидсе. Он путешествовал по Великобритании с выступлениями и был одним из самых популярных ораторов-чартистов; некоторые чартисты называли своих детей в его честь. Он неоднократно арестовывался, судился и заключался в тюрьму за свои взгляды, получив 18-месячный срок в 1840 году. Он также оказался вовлечен во внутренние разногласия внутри движения. Когда первая волна чартизма пошла на спад, О’Коннор основал в 1845 году Чартстскую кооперативную земельную компанию. Её целью было приобретение сельскохозяйственных угодий и разделение земли на небольшие участки, которые можно было бы сдавать в аренду частным лицам. Поскольку не всем подписчикам удалось получить участок, компания воспринималась как лотерея и была объявлена незаконной в 1851 году. Когда чартизм вновь набрал силу, О’Коннор был избран в 1847 году депутатом от Нотингема и организовал чартистское собрание на Кеннингтонском поле в Лондоне в 1848 году. Эта встреча 10 апреля стала переломным моментом: за ней должна была последовать процессия. Когда шествие было объявлено незаконным, О’Коннор призвал толпу разойтись, с этим решением не согласились другие радикалы, такие как Уильям Каффэй.

Чартистское движение

Еще в 1833 году, будучи членом парламента от Корка, О’Коннор выступил с обращением к Национальному союзу рабочих классов, политическому обществу лондонских рабочих, выражая радикальные взгляды. Однако О’Коннор по-настоящему раскрылся не тогда, когда выступал перед аудиторией лондонских ремесленников или в Палате общин, а когда отправился на север в качестве публичного оратора. Он начал проводить значительную часть времени в путешествиях по северной Англии, выступая на огромных собраниях, где он осуждал Закон о поправках к закону о бедных 1834 года и выступал за всеобщее мужское избирательное право. Только получив право голоса, утверждал О’Коннор, рабочие смогут избавиться от ненавистного Нового закона о бедных. О’Коннор был выдающимся оратором. Он выражал неповиновение, решимость и надежду, приправляя свои речи комичными сравнениями и анекдотами. Он также выглядел как народный лидер. Его физические данные были ему на руку: ростом более шести футов, мускулистый и крепкий, он был "образцом финикийского Геркулеса". Нет сомнений, что трудящиеся, слушавшие О’Коннора на этих масштабных собраниях на севере Англии в конце 1830-х годов, обожали его. Голосом организации стала газета О’Коннора, "Северная звезда", впервые вышедшая 18 ноября 1837 года в Лидсе. Она сразу же обрела успех и вскоре стала самой читаемой провинциальной газетой в Британии. Редактором был Уильям Хилл, бывший священник-шведборгианец; издателем – Джошуа Хобсон; а Бронтерре О’Брайен, бывший редактор газеты "Poor Man's Guardian", стал главным автором. Пожалуй, самой популярной частью газеты было еженедельное письмо Фейргаса на первой полосе, которое часто зачитывалось на собраниях; но включение репортажей о чартистских собраниях со всей страны и стихов читателей также были важными разделами, что сделало газету важным инструментом для объединения и продвижения чартистского движения. Когда Лондонская рабочая ассоциация опубликовала "Народную хартию" в 1838 году, О’Коннор и "Звезда" поддержали ее, но не лондонское руководство. О’Коннор не был готов принять политическое лидерство Лондонской рабочей ассоциации. Он знал, что рабочие хотят чего-то более насущного, чем политическое просвещение. Он стал "непрерывно путешествующим, доминирующим лидером движения". Именно он, а не Уильям Ловетт, стал голосом чартизма.

Физическая сила против моральной

С самого начала О’Коннор подвергся нападкам со стороны Ловетта и других лидеров Лондонской ассоциации рабочих. Им не нравилось его напористое руководство и конфронтационный стиль политики, который он представлял. О’Коннор, который лично видел обострившиеся отношения между рабочими и капиталистами на севере Англии, не одобрял стратегию разумных доводов, которую продвигали такие люди, как Ловетт. Он считал, что ситуация слишком срочная для этого. О’Коннор не был подстрекателем к восстанию, но, подобно О’Коннеллу в Ирландии, он не возражал против запугивания властей демонстрацией силы. Именно это лежало в основе организации «чудовищных собраний» и массовых петиций. В вопросе о моральной силе против физической силы он тщательно подбирал слова:

«Я всегда был сторонником мира. Я всегда осуждал тех, кто стремился повлиять на угнетенный народ, апеллируя к физической силе. Я всегда говорил, что моральная сила – это степень обдуманности в сознании каждого человека, которая подсказывает ему, когда подчинение – долг, а сопротивление – не преступление; и что истинное применение моральной силы приведет к любым изменениям, но в случае неудачи физическая сила придет на помощь, словно удар электрическим током, и никто не сможет этого предотвратить; однако тот, кто посоветует или попытается организовать ее, первым же покинет дело в момент опасности. Дай Бог, чтобы я не увидел, как моя страна погрузится в ужасы физической революции. Я желаю ей обрести свободу мирным путем». Когда парламент летом 1839 года отклонил чартистскую петицию, собравшую 1 283 000 подписей, напряженность возросла и вылилась в Ньюпортское восстание. О’Коннор не участвовал в планировании этого события, хотя, должно быть, знал о настроениях, царящих среди чартистов. Он был опасным человеком для властей, и в мае 1840 года был приговорен к 18 месяцам заключения в Йоркском замке. В своем прощальном обращении он четко дал понять, что сделал для движения:

«Прежде чем мы расстанемся, давайте откровенно поговорим. Посмотрите, как я встретил вас, что я обнаружил в вас, как я расстаюсь с вами и что я вам оставляю. Я застал вас слабой и разобщенной партией, вынужденной превозносить триумфы вигов. Я нашел вас слабыми, как горная вереска, гнущаяся под легким ветерком. Я оставляю вас сильными, как дуб, выдерживающий бурю. Я обнаружил, что вы знаете свою страну только по карте. Я оставляю вам ее положение, выгравированное в ваших сердцах. Я обнаружил, что вы разделены на местные секции. Я снес все эти крошечные заборчики и объединил вас в единый имперский союз».

О’Коннор был заключен в тюрьму, но даже там продолжал писать для газеты «Северная звезда». Теперь он был бесспорным лидером чартизма. В это время в его честь была опубликована песня «Лев свободы», которая широко исполнялась на чартистских собраниях. Тем временем Ловетт покинул движение, полный гнева на О’Коннора, но энергия и преданность О’Коннора позволили сохранить чартизм живым на протяжении всех 1840-х годов. В 1842 году состоялся съезд недавно образованной Национальной хартистской ассоциации, чтобы подготовить новую петицию, которую в итоге подписали 3 315 752 человека. Петиция была отклонена, что усилило разочарование трудящихся в период серьезных экономических трудностей. Летом 1842 года по всей Британии вспыхнула волна забастовок, требующих прекращения сокращения заработной платы и реализации Народной хартии.

Лига против закона о зерне

С самого начала Лига против закона о кукурузе соперничала с чартистами за поддержку рабочего класса. Хлеб был дорог, и Лига утверждала, что отмена налогов на ввоз зерна позволит снизить цену. Чартисты же утверждали, что без принятия Народной хартии отмена закона о кукурузе будет малоэффективна. Другими факторами, игравшими им на руку, были недоверие рабочих ко всему, что поддерживалось работодателями, и опасение, что свободная торговля приведет к еще большему снижению заработной платы. Последний пункт особенно подчеркивал О'Коннор, подвергая резкой критике Лигу против закона о кукурузе. В некоторых городах, например, в Бирмингеме, чартисты-о'коннориты разгоняли собрания Лиги. Сам О'Коннор не боялся открыто спорить с лидерами Лиги – в 1844 году он вступил в дебаты с Ричардом Кобденом в Нортгемптоне.

Последние годы

О'Коннор ссорился со своими ближайшими коллегами, включая Эрнеста Джонса, Джулиана Харни и Томаса Кларка. Тираж "Северной Звезды" неуклонно падал, и газета несла убытки. Здоровье О'Коннора ухудшалось, и в газетах регулярно появлялись сообщения о его психическом срыве. Весной 1852 года О'Коннор посетил Соединенные Штаты, где его поведение не оставляло сомнений в его нездоровье. Возможно (хотя у нас есть лишь свидетельства ненадежных диагностических методов того времени), что О'Коннор находился на ранней стадии прогрессивного паралича, вызванного сифилисом. В 1852 году в Палате общин О'Коннор ударил трех коллег-депутатов, одним из которых был сэр Бенджамин Холл, ярый критик Земельного плана. Арестованный заместителем сержанта при оружии, О'Коннор был отправлен сестрой в частную психиатрическую лечебницу доктора Томаса Харрингтона Тука, расположенную в поместье в Чисуике, где он оставался до 1854 года, когда его перевели в дом к сестре. Он умер 30 августа 1855 года по адресу 18 Альберт Террас, Ноттинг-Хилл Гейт, а 10 сентября был похоронен на кладбище Кенсал Грин. Похороны посетило не менее 40 000 человек. Большинство чартистов предпочли помнить о сильных сторонах О'Коннора, а не о его слабостях.

Семья

О'Коннор так и не женился, но состоял в нескольких отношениях, и считается, что у него было несколько внебрачных детей.