Введение

События 1922 года в Германии.

Обзор

Вопросы разоружения и судебных процессов над военными преступниками ранее были подобными источниками тревоги и беспокойства в Германии, но теперь отошли на второй план. На их место вышел вопрос о репарациях, который полностью поглотил жизнь немцев в 1922 году. Хотя эти социальные вопросы оставались в общественном сознании, немцы больше всего внимания уделяли экономическим аспектам выполнения Германией репарационных обязательств, установленных Версальским договором.

Пересмотры и запросы

21 марта Комиссия по репарациям ответила, зафиксировав обязательства Германии в суммах, предложенных германским правительством, но с определенными условиями, которые должны были быть выполнены до 31 мая, включая требование о новой налоговой системе на 60 миллиардов марок. Ряд мер по обеспечению строгого контроля над финансами и бюджетом Германии должны были быть введены в ближайшее время, а схема внутреннего займа – представлена до 30 апреля. 248 голосами против 81, при 43 воздержавшихся, Рейхстаг 30 марта принял резолюцию, протестующую против новых положений, которые, как многие полагали, приведут к быстрому обесцениванию немецкой валюты.

Встреча Всемирного экономического конгресса в Генуе

Между тем в Генуе состоялся Всемирный экономический конгресс – единственный положительный итог Каннской конференции. Для Германии конгресс утратил значительную часть своей важности, так как Франция согласилась участвовать в нем лишь при условии, что вопрос о репарациях официально не будет подниматься. Тем не менее, немецкое правительство рассматривало конгресс как моральную победу. Однако ощутимого прогресса достигнуто не было.

Признание Советской России

Немецкая делегация привлекла нежелательное внимание, заключив в Пасхальное воскресенье (16 апреля) в Рапалло политическое и экономическое соглашение с российским министром иностранных дел Георгием Чичериным. Соглашение было разработано в Берлине, но отложено до окончательного утверждения. Это соглашение окончательно установило мир между двумя странами, отказалось от всех претензий, возникших в связи с войной, с обеих сторон, и восстановило дипломатические отношения. Таким образом, большевистское правительство получило официальное признание. Дворец бывшего российского посла в Берлине, простоявший пустым долгие годы, уже был передан. Этот шаг усложнил переговоры великих держав с московским правительством из-за открытой враждебности, которую многие европейские демократии проявляли к коммунистическому режиму. Уверения немецких делегатов в том, что эти соглашения не преследовали цели предательства, были встречены с презрением. Немецкие делегаты безуспешно утверждали, что располагают достоверной информацией о том, что другие державы собираются заключить соглашения с Россией, которые поставили бы Германию в невыгодное положение, если она не предпримет быстрых действий. Особое возмущение проявила французская делегация, как и британская.

Переговоры по международному кредиту

Для Германии гораздо более важным приближалось 31 мая, с угрозой серьезных последствий в случае невыполнения обязательств, установленных Комиссией по репарациям. Новый премьер-министр Франции Раймон Пуанкаре уже представил программу обязательств и санкций, с помощью которых он намеревался преодолеть предполагаемое "недобросовестное отношение" Германии. В связи с этим министр финансов Германии Андреас Гермес отправился в Париж. В результате его переговоров с Комиссией по репарациям правительство смогло предложить решение, которое было принято. Правительство обещало поддерживать порядок в финансах, чтобы выплачивать репарации, даже если для этого потребуется повышение налогов. Комиссия по репарациям дала согласие.

Пересмотр договора займа

В начале ноября Комиссия по репарациям отправилась в Берлин в надежде найти там выход из тупиковой ситуации. Одновременно в Берлине прошла конференция экономических и финансовых экспертов, которым было поручено представить обоснованные заключения о возможности стабилизации марки. Обе конференции завершились без ощутимых результатов. Комиссия по репарациям не смогла найти конкретные предложения, на которые она рассчитывала. 13 ноября правительство Вирта представило Комиссии по репарациям ноту с конкретными предложениями относительно стабилизации и репараций. Эти предложения заключались в следующем: окончательно установить размер немецких репарационных обязательств на приемлемом уровне, освободить Германию на три-четыре года от всех платежей в денежной форме и натуральном выражении, немедленно созвать конференцию международных финансистов для рассмотрения вопроса о предоставлении Германии банковского кредита и, наконец, поддержать требование Германии о полном равноправии в торговле и коммерции.

Убийство и нестабильность

Самым серьезным событием года внутри страны стало убийство Вальтера Ратенау, произошедшее утром 24 июня, когда он был застрелен убийцами перед своим домом. Вальтер Ратенау занимал пост министра иностранных дел. Это событие спровоцировало новый экономический спад в Веймарской республике. За четыре дня до убийства марка стоила одна шестьдесят седьмая часть своей номинальной стоимости. 27 июня, всего через неделю, она упала до одной восьмидесятой, 3 июля – до одной ста сорок четвертой, а 1 августа – до одной ста пятидесятой. В связи с этим немецкое правительство 12 июля вновь обратилось с просьбой о переносе платежей, установленных на 1922 год, и об одновременном сокращении ежемесячных платежей по расчетам частных довоенных требований с 2 000 000 фунтов стерлингов до 500 000 фунтов стерлингов. Комиссия по репарациям пообещала ответить, если это возможно, к 15 августа. Однако Франция резко отклонила просьбу о сокращении клиринговых платежей и даже пригрозила ответными мерами, если Германия не выполнит свои клиринговые обязательства к 5 августа. В конечном итоге было достигнуто соглашение, и Германии разрешили приостановить денежные выплаты до конца 1922 года на конференции союзников, которая началась 7 августа.

Инфляция и последствия

Несмотря на прекращение наличных платежей в течение оставшейся части 1922 года, основная причина неспособности Германии платить – постоянное обесценение марки – продолжалась. К концу года оно приобрело катастрофическую скорость. 1 августа доллар США стоил 643 марки, а британский фунт – 2850 марок. Но к 5 сентября доллар уже вырос до 1440 марок, а фунт – до 6525 марок, а в декабре фунт стоил от 30 000 до 40 000 марок, а доллар – от 7000 до 9000 марок. В таких условиях надлежащий контроль над государственными финансами был невозможен. Бюджет, представленный в начале года, предусматривал обычные доходы и расходы в размере 103 208 000 000 марок. При текущей стоимости марки, составлявшей сорок пятую часть номинала, стоимость выполнения условий мирного договора возросла до 187 531 000 000 марок. Из этой суммы 16 500 000 000 марок было предусмотрено из обычного бюджета; остальные 171 000 000 000 марок пришлось бы привлекать в виде займа. Как только марка упала до шестидесятой части номинала, дефицит увеличился до 210 000 000 000 марок вместо 171 000 000 000 марок; и с дальнейшим обесценением марки он достиг фантастических размеров. Плавающий долг вырос с 247 000 000 000 марок в начале года до 272 000 000 000 марок к 31 марта, затем до 962 000 000 000 марок и до 1 494 000 000 000 марок к концу года. Правительство попыталось остановить дальнейшее падение марки, издав постановление о запрете операций с иностранной валютой. Однако эта мера была плохо продумана и оказалась совершенно неэффективной; она вызвала резкую оппозицию и вскоре была изменена.

Внутренние волнения

Внутреннее положение республики было несколько ослаблено беспорядками, вызванными экономической хрупкостью, возникшей из-за неопределенности в отношении военных долгов и их негативного влияния на экономику. В феврале забастовка, организованная наиболее безответственными элементами среди железнодорожных рабочих, парализовала движение на шесть дней в Северной Германии и части Бадена. Затем она прекратилась, после чего последовали дисциплинарные меры против некоторых подстрекателей, а также участников забастовки, виновных в актах насилия и саботажа. Правительство, опираясь на общественное мнение, заявило, что государственные служащие не имеют права на забастовку, и получило вотум доверия по этому вопросу в Рейхстаге. Легкомысленная забастовка берлинских коммунальных рабочих, лишившая столицу света, воды и электричества, завершилась через три дня безусловным возобновлением работы. Летом в некоторых местах вспыхнули беспорядки, связанные с продовольствием, но они были быстро подавлены. Гораздо более тревожными для стабильности республики были подпольные движения, формировавшиеся в антиреспубликанских кругах. Предыдущий год был отмечен убийством Маттиаса Эрцбергера. В этом году произошло вышеупомянутое убийство Вальтера Ратенау, попытка отравить Филиппа Шейдемана, обер-бургомистра Касселя, прусской кислотой в день Святой Троицы, и нападение с ножом на журналиста Максимилиана Хардена 3 июля. Возбуждение в обществе вылилось в массовые демонстрации республикански настроенного населения, особенно среди рабочего класса. В некоторых местах, например, в Цвиккау, недалеко от Магдебурга, Фрайбурге, Дармштадте и других, вспыхивали вспышки народного гнева, иногда сопровождавшиеся кровопролитием.

Политические последствия

Республиканские власти действовали с большой энергией и объявили беспощадную войну против "Правых". Был издан указ (со ссылкой на статью 48 Веймарской конституции), наделяющий правительство чрезвычайными полномочиями для борьбы с чрезвычайной ситуацией. Через несколько дней он был отозван в пользу законопроекта о защите республики, предусматривающего ужесточение наказаний за посягательства на республиканские институты и должностных лиц, учреждение специального государственного суда наряду с Высшим судом Германии для рассмотрения подобных дел, а также запрет организаций, собраний и печатных изданий, выступавших против "конституционно установленного республиканского строя". За ним последовали законопроекты об амнистии, о преступлениях и дополнение к закону о государственных служащих. Рейхстаг принял Закон о защите Республики после продолжительных дебатов 303 голосами против 102. Остальные законопроекты также были приняты значительным большинством голосов. Против них голосовали только немецкие националисты, Баварская народная партия, коммунисты и отдельные члены Германской народной партии.

Процессы с политическими мотивами

В ответ на Закон о защите Республики был распущен ряд организаций, выражавших антиреспубликанские настроения, в том числе Организация «Консул», которая несла ответственность за убийства Маттиаса Эрцбергера 26 августа 1921 года и Вальтера Ратенау 24 июня 1922 года. В ходе судебного процесса над бывшим капитаном Манфредом фон Киллингером в мае, проходившем по обвинению в содействии убийству Эрцбергера, двое убийц, получивших от Киллингера приказы, скрылись, и Киллингер был оправдан, хотя его связь с убийцами Эрцбергера не вызывала сомнений. Убийцы Ратенау, инженер Герман Фишер и отставной морской офицер Эрвин Керн, избежали ареста и осуждения, покончив с собой. В октябре перед новым судом предстали несколько лиц, обвиняемых частично в соучастии, частично в пособничестве или оказании помощи. Тринадцать человек были признаны виновными. Политический процесс, состоявшийся в Мюнхене, носил совершенно иной характер. Автор, фрайхерр Юберт фон Леопрехтинг, предстал перед судом по обвинению в государственной измене. Его обвинили в том, что он получал деньги от Дарда, французского посланника в Мюнхене, который за несколько дней до начала суда покинул город. В ходе процесса выяснилось, что Дард познакомил обвиняемого с планами по разделению Южной и Северной Германии, и что, при необходимости, эти планы должны были быть поддержаны продвижением французских войск через долину Майна. Он был приговорен к пожизненному заключению с лишением гражданских прав. Вольфганг Капп, организатор печально известного Каппского путча марта 1920 года, должен был предстать перед судом, но умер до начала судебного разбирательства.

Договоры и создание Польши

Было заключено несколько договоров с различными государствами, включая Швейцарию, Соединенные Штаты, Италию, Латвию и Финляндию. Большинство из них носили экономический характер и были направлены на устранение последствий войны. Расширение Русско-германского Рапалльского договора на советские республики, федеративно связанные с Россией, произошло естественным образом и не вызвало особого внимания. Вторая Польская Республика и Германия добились существенного прогресса в урегулировании вопроса о Верхней Силезии. Благодаря посредничеству швейцарского депутата Феликса Калондера, в апреле обе страны достигли соглашения, рассчитанного на пятнадцать лет, что вселяло надежду на прочное урегулирование. Наиболее сложными вопросами были защита меньшинств и ликвидация немецкой частной собственности на территориях Верхней Силезии, переданных Польше. Трудности возникли, когда Польша заявила о неограниченном праве на ликвидацию и отказалась признать право председателя Смешанной комиссии на арбитраж. В итоге был достигнут компромисс, предоставивший Польше ограниченное право на ликвидацию, без чрезмерного ущерба для немецких владельцев. 17 июля началась передача Польше частей Верхней Силезии, отведенных ей по соглашению. Одновременно значительная часть населения переместилась из новоприобретенных Польшей районов в те, что остались немецкими. Через несколько недель немецкие округа провели голосование о том, следует ли им стать автономным федеративным государством или остаться в составе Пруссии. Результаты были следующими: 513 126 голосов за Пруссию и 50 400 – за автономию. Теперь стало возможным провести выборы в Рейхстаг и прусский Ландтаг, которые ранее были отложены из-за оккупации. Они завершились неудачно для поляков, которые не получили ни одного места из пяти в Рейхстаге и лишь одно из восьми в Ландтаге. В Германии возникло серьезное недовольство судьбой пяти деревень на восточном берегу Вислы. Эти деревни ранее принадлежали Западной Пруссии, были населены преимущественно немцами и на восточнопрусском плебисците проголосовали за сохранение в составе Германии. Тем не менее, пограничная комиссия отнесла их к Польскому коридору, несмотря на протесты жителей, Рейхстага и прусского Ландтага. Прусский премьер-министр Отто Браун резко осудил это решение как «вопиющее нарушение Версальского договора». Протест оказался настолько эффективным, что исполнение решения было отложено и к концу года так и не было осуществлено.