Политика одного ребенка в Китае: история и последствия

Политика одного ребенка в Китае (1979-2015): ограничения рождаемости, демографические последствия, спорные вопросы эффективности и прав человека.

39 мин чтения

100%

Источник: One-child policy — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Политика одного ребенка (упрощенный китайский: 一孩政策) была инициативой по планированию населения в Китае, реализованной в период с 1979 по 2015 год для сдерживания роста населения страны путем ограничения числа детей в большинстве семей одним ребенком. Программа оказала широкое социальное, культурное, экономическое и демографическое воздействие, хотя вклад ограничений на одного ребенка в более масштабную программу оставался предметом споров. Эффективность политики в снижении рождаемости и ее оправданность с точки зрения прав человека также вызывали разногласия. В 1980 году было введено почти повсеместное ограничение на одного ребенка, а в 1982 году оно было закреплено в конституции страны. Со временем было установлено множество исключений, и к 1984 году лишь около 35,4% населения подпадало под первоначальные ограничения политики. В середине 1980-х годов сельским семьям разрешалось иметь второго ребенка, если первым был ребенок женского пола. Также были предусмотрены исключения для некоторых других групп, включая этнические меньшинства с численностью населения менее 10 миллионов человек. В 2015 году правительство увеличило лимит до двух детей, а в мае 2021 года – до трех. В июле 2021 года все ограничения были сняты вскоре после введения финансовых стимулов для стимулирования рождаемости. Реализацией политики на национальном уровне занималась в основном Национальная комиссия по народонаселению и планированию семьи, а на провинциальном и местном уровнях – специализированные комиссии. Чиновники использовали масштабные пропагандистские кампании для продвижения программы и обеспечения ее соблюдения. Строгость соблюдения варьировалась в зависимости от периода, региона и социального статуса. В некоторых случаях женщин принуждали к использованию контрацептивов, прерыванию беременности и стерилизации. Детская смертность снизилась с 227 на 1000 рождений в 1949 году до 53 на 1000 в 1981 году, а продолжительность жизни резко возросла с примерно 35 лет в 1948 году до 66 лет в 1976 году. До 1960-х годов правительство в основном поощряло семьи иметь как можно больше детей, особенно во время Большого скачка, поскольку Мао Цзэдун считал, что рост населения укрепляет страну, препятствуя внедрению программ планирования семьи на ранних этапах развития Китая. В тот период государство пыталось стимулировать рождаемость с помощью различных мер, таких как награда «Мать-героиня» (英雄母亲), программа, вдохновленная аналогичной политикой в Советском Союзе. Начиная с 1970 года, граждан призывали вступать в брак в более позднем возрасте, и многим семьям разрешалось иметь только двоих детей. Хотя уровень рождаемости в Китае снизился быстрее, чем где-либо еще в мире в 1970-х годах в условиях этих ограничений, китайское правительство считало его все еще слишком высоким, находясь под влиянием глобальных дебатов о возможном кризисе перенаселения, поднятых такими организациями, как Римский клуб и Клуб Сьерра-Клуб. Уровень рождаемости снизился с 5,9 в 1950-х годах до 4,0 в 1970-х годах. Тем не менее, население продолжало расти значительными темпами. В 1949 году население Китая составляло около 541 670 000 человек, а к 1969 году увеличилось до 806 710 000. В начале 1970-х годов государство ввело ряд мер по планированию рождаемости, которые в основном предусматривали более позднее вступление в брак, увеличение интервалов между рождением детей и сокращение общего числа детей. Мужчинам рекомендовалось вступать в брак в возрасте 25 лет и старше, а женщинам – в возрасте 23 лет и старше. также был одним из интеллектуальных архитекторов этой политики. В конце весны 1979 года Чэн Юнь первым из высших руководителей предложил политику одного ребенка. 1 июня 1979 года Чэнь Юнь сказал: «Товарищ Сяньнянь предложил мне планировать «лучше один, максимум два». Я бы сказал, нужно быть строже и установить, что «разрешен только один». Будьте готовы к критике со стороны других за прекращение рода. Но если мы этого не сделаем, будущее выглядит мрачным». Дэн Сяопин, тогдашний высший руководитель Китая, поддержал эту политику, наряду с другими высокопоставленными лидерами, включая Хуа Гофэна и Ли Сянняня. 15 октября 1979 года Дэн встретился с британской делегацией во главе с Феликсом Грином в Пекине и заявил: «Мы поощряем одного ребенка на пару. Мы предоставляем экономические вознаграждения тем, кто обещает родить только одного ребенка». Если бы уровень рождаемости оставался на уровне 3 рождений на женщину, население Китая превысило бы 3 миллиарда к 2060 году и 4 миллиарда к 2080 году. была официально введена в качестве временной меры 18 сентября 1980 года. План предусматривал, чтобы семьи имели по одному ребенку, чтобы сдержать тогдашний стремительный рост населения и облегчить социальные, экономические и экологические проблемы в Китае.

Former population control policy in China

The one child policy (Simplified Chinese: 一孩政策) was a population planning initiative in China implemented between 1979 and 2015 to curb the country's population growth by restricting many families to a single child. The program had wide ranging social, cultural, economic, and demographic effects, although the contribution of one child restrictions to the broader program has been the subject of controversy. Its efficacy in reducing birth rates and defensibility from a human rights perspective have been subjects of controversy. A near universal one child limit was imposed in 1980 and written into the country's constitution in 1982. Numerous exceptions were established over time, and by 1984, only about 35.4% of the population was subject to the original restriction of the policy. In the mid 1980s, rural parents were allowed to have a second child if the first was a daughter. It also allowed exceptions for some other groups, including ethnic minorities under 10 million people. In 2015, the government raised the limit to two children, and in May 2021 to three. In July 2021, it removed all limits, shortly after implementing financial incentives to encourage individuals to have additional children. Implementation of the policy was handled at the national level primarily by the National Population and Family Planning Commission and at the provincial and local level by specialized commissions. Officials used pervasive propaganda campaigns to promote the program and encourage compliance. The strictness with which it was enforced varied by period, region, and social status. In some cases, women were forced to use contraception, receive abortions, and undergo sterilization. Infant mortality declined from 227 per thousand births in 1949 to 53 per thousand in 1981, and life expectancy dramatically increased from around 35 years in 1948 to 66 years in 1976. Until the 1960s, the government mostly encouraged families to have as many children as possible, especially during the Great Leap Forward, because of Mao's belief that population growth empowered the country, preventing the emergence of family planning programs earlier in China's development. The state tried to incentivize more childbirths during that time with a variety of policies, such as the "Mother Heroine" (英雄母亲) award, a programme inspired by a similar policy in the Soviet Union. Beginning in 1970, citizens were encouraged to marry at later ages and many were limited to have only two children. Although China's fertility rate plummeted faster than anywhere else in the world during the 1970s under these restrictions, the Chinese government thought it was still too high, influenced by the global debate over a possible overpopulation crisis suggested by organizations such as the Club of Rome and the Sierra Club. The fertility rate dropped from 5.9 in the 1950s and to 4.0 in the 1970s. Yet, the population still grew at a significant rate. There were approximately 541,670,000 people in China in the year 1949. The number then went up to 806,710,000 in 1969. In the early 1970s, the state introduced a set of birth planning policies. It mainly called for later childbearing , longer time spans between having new children , and giving birth to fewer children Men were encouraged to marry at age 25 or later, and women were encouraged to marry at age 23 or later. was also an intellectual architect of the policy. In the late spring of 1979, Chen Yun became the first senior leader to propose the one child policy. On 1 June 1979, Chen said that:

text=Comrade Xiannian proposed to me planning "better one, at most two". I'd say be stricter, stipulating that "only one is allowed". Prepare to be criticized by others for cutting off the offspring. But if we don't do it, the future looks grim. Deng Xiaoping, then paramount leader of China, supported the policy, along with other senior leaders including Hua Guofeng and Li Xiannian. On 15 October 1979, Deng met a British delegation led by Felix Greene in Beijing, saying that "we encourage one child per couple. We give economic rewards to those who promise to give birth to only one child." If fertility rates remained constant at 3 births per woman, China's population would surpass 3 billion by 2060 and 4 billion by 2080. was formally implemented as a temporary measure on 18 September 1980. The plan called for families to have one child each in order to curb a then surging population and alleviate social, economic, and environmental problems in China.

"Виртуальный" кризис населения

Несмотря на законный продолжающийся быстрый рост населения Китая и очевидные последствия, которые он оказал на общество, использование термина "кризис населения" для описания ситуации остаётся спорным. Учёные, включая Сьюзан Гринхол, утверждают, что государство намеренно создало мнимый кризис населения, чтобы служить политическим целям. Согласно государственной пропаганде, надвигающийся кризис перенаселения мог сорвать национальную программу достижения "социалистической модернизации Китая", включающей промышленность, сельское хозяйство, национальную оборону и технологии. Однако внутри страны государственные лидеры уже опасались воспринимаемого "кризиса народонаселения", который, как считалось, угрожал модернизации Китая. В связи с пережитыми травмами Культурной революции, общественность и высшее руководство обратились к авторитету науки, а порой и слепо поклонялись ей как решению всех проблем. В результате, любое предложение, подкреплённое так называемыми научными обоснованиями, пользовалось большим доверием как у населения, так и у государства. В этой связи, относительно низкий доход на душу населения в Китае напрямую связывался с ростом населения, игнорируя другие факторы. Хотя представленные данные были достоверными, их подача и интерпретация передавали читателям единственное сообщение, заданное государством: проблема народонаселения – это национальная катастрофа, требующая немедленного решения. Таким образом, наука о народонаселении оказалась тесно связана с государственной политикой. Возникла потребность переопределить изучение населения как научную область, выявить проблему народонаселения в Китае и предложить её решение. В этих усилиях участвовали различные группы специалистов. Среди них наибольшее влияние на определение проблемы народонаселения и поиск её решения оказали две группы: группа учёных во главе с Лю Чжэном (刘铮) и группа под руководством Сун Цзяня (宋健). Группа Лю состояла преимущественно из специалистов в области социальных наук, в то время как группа Суна – из естественных наук.

Despite the legitimate ongoing rapid growth of China's population and the evident effects it brought to society, using the term "population crisis" to describe the situation is disputed. Scholars including Susan Greenhalgh argue that the state intentionally created a virtual population crisis in order to serve political ends. According to state promotions, the looming overpopulation crisis would ruin the national agenda of achieving "China's socialist modernization", which includes industry, agriculture, national defense, and technology. Yet, in the domestic setting the state leaders were already wary of the perceived "population crisis" that was thought to endanger the modernization of China. Due to the previous traumas of the Cultural Revolution, public and top state leaders turned to the charisma of science, and sometimes blindly worshipped it as the solution to every problem. As a result, any proposal that was veiled and decorated by the so called scientific back ups would be highly considered by both the people and the state. Under such a comparison, China's relatively low income per capita was attributed directly to population growth and no other factors. Though the data is truthful, its arrangement and presentation to readers gave a single message determined by the state: that the population problem is a national catastrophe and immediate remedy is desperately needed. Therefore, at this point, population science was closely related and tied with state politics. There was a perceived need to redefine population as a domain of science, identify the population problem in China, and propose a solution to it. Such efforts included many groups of people with diverse backgrounds. Among these experts, two groups held the most influence in defining the population problem and providing a solution to it. They were a group of scientists led by Liu Zheng (刘铮), and another group led by Song Jian (宋健). Liu's group mainly came from a social science background, while Song's group came from natural science background.

Социальные ученые

Социальные ученые, участвовавшие в этой дискуссии в середине 1970-х годов, включая Лю Чжэн (刘铮), У Чанпин (邬沧萍), Линь Фудэ (林富德) и Чжа Жуйчуань (查瑞传), отдавали приоритет марксистскому пониманию проблемы народонаселения. Они рассматривали проблему как "несоответствие между экономическим и демографическим ростом" и стремились разработать разумную политику, учитывающую социальные последствия. Это утверждение было опровергнуто рядом ведущих ученых, в том числе Лян Чжунтан (梁中堂), известным критиком политики одного ребенка и очевидцем дискуссий в Чэнду. Как утверждают Ван и другие, "идея политики одного ребенка исходила от руководства партии, а не от ученых, предоставивших доказательства в ее поддержку". Центральные органы власти уже приняли решение в 1979 году выступать за ограничение рождаемости до одного ребенка, еще до того, как узнали о работе Суна, и, узнав о его исследованиях в 1980 году, уже проявляли к его позиции определенное сочувствие.

История

Политика одного ребенка изначально разрабатывалась как "Политика одного поколения". Она внедрялась на провинциальном уровне, и строгость её соблюдения различалась: в некоторых провинциях ограничения были более мягкими. Ограничение на одного ребенка наиболее строго соблюдалось в густонаселенных городских районах. Когда эта политика была впервые введена, 6,1 миллионам семей, уже имевших одного ребенка, были выданы "Почетные свидетельства о едином ребенке". Это было обязательство не заводить больше детей. Начиная с 1980 года, официальная политика предоставляла местным властям право делать исключения и разрешать рождение второго ребенка в случаях "объективных трудностей" (например, если отец был инвалидом-военнослужащим) или если оба родителя были единственными детьми в семье, а в некоторых провинциях в политику были включены и другие исключения. В большинстве регионов семьям разрешалось подать заявление на рождение второго ребенка, если первым ребенком была девочка. К 1984 году лишь около 35,4% населения подпадало под действие первоначального ограничения. Однако рождение второго ребенка иногда регламентировалось интервалом между родами (обычно три или четыре года). Дети, родившиеся за границей, не учитывались в рамках политики, если не получали китайское гражданство. Китайским гражданам, возвращающимся из-за рубежа, разрешалось иметь второго ребенка. В провинции Сычуань действовали исключения для пар определенного социального статуса. По одной оценке, к концу действия политики одного ребенка родители могли претендовать как минимум на 22 вида исключений из закона. По состоянию на 2007 год строгому ограничению на одного ребенка подлежало лишь 36% населения. 53% разрешалось иметь второго ребенка, если первым был ребенок женского пола; 9,6% китайских пар имели право на двух детей независимо от пола; и 1,6% – в основном тибетцы – не имели никаких ограничений. После разрушительного землетрясения в Сычуане в 2008 году в Сычуане было объявлено новое исключение для родителей, потерявших детей в результате стихийного бедствия. Ранее аналогичные исключения делались для родителей детей с тяжелыми инвалидностями или умерших детей. Некоторые люди пытались обойти политику, рожая второго ребенка в Гонконге, но, по крайней мере, для жителей провинции Гуандун, политика одного ребенка применялась и в случае рождения ребенка в Гонконге или за рубежом. В соответствии с политикой позитивной дискриминации в отношении этнических меньшинств, на все неханьские этнические группы распространялись иные законы, и им обычно разрешалось иметь двух детей в городах и трех или четырех – в сельской местности. Благодаря таким семьям, а также тем, кто просто платил штраф (или "сбор на социальное обслуживание") за рождение большего количества детей, общий коэффициент рождаемости в материковом Китае в 2011 году составлял около 1,4 ребенка на женщину. 6 января 2010 года бывшая Национальная комиссия по народонаселению и планированию семьи опубликовала 12-й пятилетний план "национального развития населения".

The one child policy was originally designed to be a "One Generation Policy". It was enforced at the provincial level and enforcement varied; some provinces had more relaxed restrictions. The one child limit was most strictly enforced in densely populated urban areas. When this policy was first introduced, 6.1 million families that had already given birth to a child were given "One Child Honorary Certificates". This was a pledge they had to make to ensure they would not have more children. Beginning in 1980, the official policy granted local officials the flexibility to make exceptions and allow second children in the case of "practical difficulties" (such as cases in which the father was a disabled serviceman) or when both parents were single children, and some provinces had other exemptions worked into their policies as well. In most areas, families were allowed to apply to have a second child if their first born was a daughter. By 1984, only approximately 35.4% of the population fell within the policy's original restriction. However, second children were sometimes subject to birth spacing (usually three or four years). Children born overseas were not counted under the policy if they did not obtain Chinese citizenship. Chinese citizens returning from abroad were allowed to have a second child. Sichuan province allowed exemptions for couples of certain backgrounds. By one estimate there were at least 22 ways in which parents could qualify for exceptions to the law towards the end of the one child policy's existence. As of 2007, only 36% of the population were subjected to a strict one child limit. 53% were permitted to have a second child if their first was a daughter; 9.6% of Chinese couples were permitted two children regardless of their gender; and 1.6% – mainly Tibetans – had no limit at all. Following the devastating 2008 Sichuan earthquake, a new exception to the regulations was announced in Sichuan for parents who had lost children in the earthquake. Similar exceptions had previously been made for parents of severely disabled or deceased children. People have also tried to evade the policy by giving birth to a second child in Hong Kong, but at least for Guangdong residents, the one child policy was also enforced if the birth took place in Hong Kong or abroad. In accordance with China's affirmative action policies towards ethnic minorities, all non Han ethnic groups were subject to different laws and were usually allowed to have two children in urban areas, and three or four in rural areas. Because of couples such as these, as well as those who simply paid a fine (or "social maintenance fee") to have more children, the overall fertility rate of mainland China was close to 1.4 children per woman as of 2011. On 6 January 2010, the former National Population and Family Planning Commission issued the "national population development" 12th five year plan.

Исполнение

С 1981 года политикой одного ребенка управляла Национальная комиссия по народонаселению и планированию семьи при центральном правительстве. Министерство здравоохранения Китайской Народной Республики и Национальная комиссия по народонаселению и планированию семьи были упразднены, а новое единое агентство, Национальная комиссия по здравоохранению и планированию семьи, взяло на себя функции по национальной политике в области здравоохранения и планирования семьи в 2013 году. Агентство подчиняется Государственному совету. Политика реализовывалась на провинциальном уровне посредством контрацепции, абортов и штрафов, размер которых определялся доходом семьи и другими факторами. На всех уровнях власти действовали комиссии по народонаселению и планированию семьи, занимавшиеся повышением осведомленности, регистрацией и контролем. Штраф носил название "сбор за социальное содержание" и являлся наказанием для семей, имевших более одного ребенка. Согласно политике, семьи, нарушавшие закон, создавали нагрузку на общество. Поэтому средства от сборов за социальное содержание должны были использоваться для финансирования деятельности правительства. Документальный фильм "Нация одного ребенка" 2019 года отразил опыт реализации политики, с особым акцентом на сельский Китай. Применение политики одного ребенка в сельском Китае было менее последовательным. Например, в провинции Гуандун размер сбора составлял от трех до шести годовых доходов для семей с доходами ниже среднего на душу населения в округе, плюс от одного до двух годовых доходов сверх среднего. Семьи были обязаны выплатить штраф. Политика одного ребенка была инструментом для Китая не только для решения проблемы перенаселения, но и для борьбы с бедностью и повышения социальной мобильности за счет консолидации совокупного наследства двух предыдущих поколений для инвестиций и успеха одного ребенка, вместо того чтобы распределять эти ресурсы между несколькими детьми. Это теоретически позволяло реализовать "демографический дивиденд", способствуя экономическому росту и увеличению валового национального дохода на душу населения. Если семья не могла оплатить "сбор за содержание ребенка", ее ребенок не мог получить хукоу – юридический документ, необходимый для заключения брака, обучения в государственных учебных заведениях или получения медицинской помощи. Многие, не имея возможности оплатить сбор, не пытались получить хукоу из-за опасения, что правительство наложит дополнительные сборы. Хотя некоторые провинции заявляли, что для получения хукоу оплата "сбора за содержание ребенка" не требуется, большинство провинций по-прежнему требовали от семей уплаты штрафов задним числом после регистрации.

The one child policy was managed by the National Population and Family Planning Commission under the central government since 1981. The Ministry of Health of the People's Republic of China and the National Population and Family Planning Commission were made defunct and a new single agency, the National Health and Family Planning Commission, took over national health and family planning policies in 2013. The agency reports to the State Council. The policy was enforced at the provincial level through contraception, abortion, and fines that were imposed based on the income of the family and other factors. Population and Family Planning Commissions existed at every level of government to raise awareness and carry out registration and inspection work. The fine was a so called "social maintenance fee", the punishment for the families who had more than one child. According to the policy, families who violated the law created a burden on society. Therefore, social maintenance fees were to be used for the operation of the government. The 2019 documentary One Child Nation portrayed the experiences of enforcement, primarily focusing on rural China. Enforcement of the one child policy was more uneven in rural China. For instance, in Guangdong, the fee was between three and six annual incomes for incomes below the district's per capita income, plus one to two times the annual income exceeding the average. Families were required to pay the fine. The one child policy was a tool for China to not only address overpopulation, but to also address poverty alleviation and increase social mobility by consolidating the combined inherited wealth of the two previous generations into the investment and success of one child instead of having these resources spread thinly across multiple children. This theoretically allowed for a "demographic dividend" to be realized, increasing economic growth and increasing gross national income per capita. If the family was not able to pay the "social child raising fee", then their child would not be able to obtain a hukou, a legal registration document that was required in order to marry, attend state funded schools, or to receive health care. Many who were unable to pay the fee never attempted to obtain their hukou for fear that the government would force extra fees upon them. Although some provinces had declared that payment of the "social child raising fee" was not required to obtain a hukou, most provinces still required families to pay retroactive fines after registration.

Контрацепция и стерилизация

С 1970-х годов внутриматочная спираль (ВМС) является одной из наиболее широко распространенных и используемых форм контрацепции. Она была основной альтернативой стерилизации. В соответствии с предписаниями, ВМС вводилась женщинам репродуктивного возраста для предотвращения беременности и нежелательных родов. В 1980-х годах женщинам либо устанавливали ВМС после рождения первого ребенка, либо мужчине предлагалось сделать вазэктомию. В период с 1980 по 2014 год 324 миллиона китайских женщин получили ВМС, а 108 миллионов были стерилизованы. По закону, ВМС устанавливалась через четыре месяца после родов первого ребенка. Удаление спирали допускалось только после получения разрешения на зачатие от местных органов власти, исходя из действующих законов и политики по квотам рождаемости. Несмотря на это, некоторые акушерки незаконно удаляли спираль у своих пациенток. Это привело к проверкам, чтобы убедиться, что ВМС остается на месте. Полное законное удаление ВМС происходит после наступления менопаузы. В 2016 году, в рамках смягчения ограничений и отмены политики одного ребенка, китайское правительство стало оплачивать стоимость удаления ВМС. Наиболее распространенной альтернативой ВМС является стерилизация. Как ведущая форма контрацепции в Китае, стерилизация включала в себя как перевязку маточных труб, так и вазэктомию. Начиная с начала 1970-х годов, по всей стране прокатились массовые кампании по стерилизации. Службы планирования семьи и рождаемости были организованы в каждом населенном пункте, как в городах, так и в сельской местности. С ужесточением ограничений спустя несколько лет, женщина, родившая двоих детей, обязана была быть стерилизована по закону. В некоторых случаях стерилизация проводилась мужу вместо жены. В других случаях стерилизовались «лишние» дети. В первые годы кампаний по стерилизации аборты активно поощрялись службами планирования семьи как средство контроля рождаемости. Женщины принимали токсичные вещества внутрь или использовали спринцевания, надеясь вызвать аборт. Передозировка могла привести к смерти матери и плода.

Since the 1970s, the intrauterine device (IUD) has been one of the most widely promoted and practiced forms of contraception. It was the primary alternative to sterilization. As directed, the IUD was medically implanted into women in their child bearing years to prevent pregnancies, thus out of order births. In the 1980s, women either had to receive an IUD after giving birth to their first child, or the husband would have to undergo a vasectomy. Between 1980 and 2014, 324 million Chinese women received IUDs and 108 million were sterilized. By law, the IUD was placed four months after the delivery of the first child. It was only medically removed after permission to conceive is granted by the community based upon various laws and policies on childbirth quotas. Despite this, some midwives illegally removed the device from their patients. This led to IUD inspections, ensuring that the IUD remained in place. Permanent legal removal of IUDs happens once a woman reaches menopause. In 2016 as means of loosening restrictions and abolishing the one child policy, the Chinese government now covers the price of IUD removals. The most widely used alternative to IUDs has been sterilization. As the leading form of contraception in China, sterilization has included both tubal ligation and vasectomy. Starting in the early 1970s, massive sterilization campaigns swept across the country. Urban and rural birth planning and family planning services situated themselves in every community. As the restrictions tightened a few years later, if a woman gave birth to two children, legally she had to be sterilized. Alternatively, in some cases her husband could be sterilized in her place. In other cases, sterilization of surplus children occurred. In the early years of the sterilization campaigns, abortion was a method of birth control highly encouraged by family planning. Women would ingest the toxins orally or by means of douching with the hopes of inducing abortion. An overdose could lead to death of the mother and fetus.

Пропаганда

Национальный комитет по планированию семьи разработал лозунг "Ван Си Шао" ("позже, реже, меньше"), который впервые был введен в действие в 1973 году и действовал до 1979 года. Эта национальная идея поощряла более поздние браки и меньшее количество детей. Однако эта политика оказалась неэффективной в продвижении идеи меньшего числа детей, поскольку это было совершенно новым концептом, не имевшим аналогов в других регионах мира. Различные проблемы, возникшие в процессе внедрения, постепенно решались, и политика становилась все более направленной на ограничение контроля женщин над собственным телом. Лозунг "Ван Си Шао" появился в 1970-х годах в ответ на стремительный рост населения Китая, который рассматривался как серьезное препятствие для экономического и социального развития страны. Этот лозунг заключал в себе три ключевых принципа: более поздние браки (ван, 晚), большие интервалы между родами (си, 稀) и меньшее количество детей (шао, 少), и был символом общенациональной кампании Китая по обязательному планированию рождаемости. Китайское правительство стремилось сократить темпы роста населения, продвигая принципы контроля рождаемости и планирования семьи. Правительство считало, что меньшее количество детей и более разумные интервалы между родами позволят семьям выделять больше ресурсов на каждого ребенка, что приведет к улучшению показателей здоровья и образования. Политика была направлена на достижение этой цели, предоставляя родителям больше времени и ресурсов для инвестиций в здоровье и образование каждого ребенка, поскольку у них будет меньше детей на попечении. Кампания "позже, реже, меньше" впоследствии была заменена политикой одного ребенка. Официальная статистика показывает, что количество операций по контролю над рождаемостью, включая аборты, установку внутриматочных спиралей и стерилизацию, резко возросло в 1970-х годах в связи с кампанией по обеспечению соблюдения лимитов рождаемости. Этот резкий рост операций свидетельствует о том, что принудительное планирование рождаемости уже широко применялось как в сельской, так и в городской местности, еще до запуска политики одного ребенка. Однако в 1970-х годах китайское правительство все еще опасалось, что политика "Ван Си Шао" не сможет достаточно эффективно снизить темпы роста населения. Считалось, что население будет расти слишком быстро, чтобы его можно было обеспечить, и в 1979 году была введена политика одного ребенка для всех семей. Многие тактики, используемые правительством, отражались в повседневной жизни обычного китайского гражданина. Поскольку китайское правительство не могло напрямую принуждать своих граждан к соблюдению строгих политических указаний, оно разработало стратегии, направленные на стимулирование и побуждение людей к принятию этой ответственности на себя. Распространенной практикой было акцентирование внимания на семейных узах и на том, как наличие одного ребенка в семье укрепляет эмоциональные связи между родителями и детьми, а также позволяет всей расширенной семье уделять больше внимания меньшему количеству детей. Хотя сообщение о необходимости сокращения населения было неотложным и требовало немедленного внимания, для правительства было важнее предотвратить зачатие и новые беременности. Комиссия по планированию семьи распространяла пропаганду, размещая изображения на различных предметах повседневного обихода. Помимо плакатов и вывесок на рекламных щитах, реклама размещалась на почтовых марках, коробках с молоком, продуктах питания и многих других бытовых предметах, чтобы подчеркнуть преимущества наличия одного ребенка. Пропаганда принимала различные формы в эпоху политики одного ребенка и была направлена на широкий возрастной диапазон. Дети, родившиеся в этот период, большую часть своей жизни подвергались воздействию новых общественных ожиданий. Образовательные программы также были направлены на продвижение политики одного ребенка. Многие подростки были обязаны прочитать книгу "Ренкоу Цзяю" (1981), в которой подчеркивалась важность планирования семьи и мер по контролю над рождаемостью для обеспечения стабильности страны. Молодое поколение стало основной целевой аудиторией для большей части пропаганды, поскольку оно составляло значительную часть населения, которое могло бы способствовать дальнейшему росту, если бы не проводилась никакая политика. Кампания по продвижению одного ребенка широко использовала пропагандистские плакаты. Целью этих плакатов было продвижение политики, поощрение соблюдения и подчеркивание преимуществ меньшего количества детей. Многие плакаты носили образовательный характер, уделяя внимание вопросам репродукции, сексуальности и зачатия. Они создавались различными государственными ведомствами, от министерств здравоохранения до местных центров по планированию населения. Чтобы донести до пар идею о том, что у них должен быть только один ребенок, кампания по продвижению одного ребенка использовала традиционные визуальные элементы из картин нового года (nianhua), которые были популярны среди населения. Традиционно эти картины используют визуальные символы для выражения пожеланий удачи в новом году. На этих картинах маленьких детей часто изображали с розовыми, пухлыми щеками, чтобы символизировать успех в продолжении рода и светлое будущее. Даже без лозунгов эти изображения эффективно устанавливали связь между удачей и процветанием, связанными с Новым годом, и политикой одного ребенка. Традиционные элементы, такие как здоровые, упитанные младенцы, находили отклик у людей, заставляя их верить, что соблюдение политики принесет удачу, благополучие и здоровое потомство. По мере развития кампании по продвижению одного ребенка политика была связана с национальным развитием и богатством. Она рассматривалась как напрямую связанная с успехом политики модернизации и реформ. Постоянно продвигая политику одного ребенка, правительство смогло убедить людей в том, что их долг – внести свой вклад в национальную гордость. После внедрения этой политики в общество она регулировалась местными органами власти, пока, наконец, не стала внутренней обязанностью, которую общество приняло ради общего блага сохранения нации. Во многих случаях медицинские учреждения поощряли идею снижения рисков беременности, бесплатно распространяя различные виды контрацептивов, что делало безопасный секс более распространенным, чем незащищенный. Опрос, проведенный комиссией, показал, что только около половины подходящих пар хотят иметь двоих детей, в основном из-за влияния стоимости жизни на второго ребенка. В ноябре 2013 года, после Третьего пленума 18-го Центрального комитета Коммунистической партии Китая (КПК), Китай объявил о решении смягчить политику одного ребенка. Согласно новой политике, семьи могли иметь двоих детей, если только один из родителей, а не оба, был единственным ребенком в семье. Это в основном касалось городских пар, поскольку в сельской местности было очень мало единственных детей из-за давних исключений из политики для сельских пар. Чжэцзян, один из самых богатых провинций, стал первым регионом, который внедрил эту "смягченную политику" в январе 2014 года, и к июлю 2014 года ее внедрили 29 из 31 провинции, что меньше, чем ожидаемые 2 миллиона в год. К маю 2014 года было одобрено 241 000 из 271 000 заявок. Представители Национальной комиссии здравоохранения и планирования семьи Китая заявили, что такой результат был ожидаемым, и что "политика второго ребенка" будет успешно развиваться.

The National Family Planning committee developed the slogan Wan Xi Shao ('later, longer, and fewer'), which was first enacted in 1973 and was in effect until 1979. This national idea encouraged later marriages and having fewer children. However, this policy was not effective at enforcing the developing ideal of having fewer children since it was such a new concept that had never been seen in other regions of the world. The various problems that arose during its introduction were slowly addressed and it became progressively more targeted to corner women into limited control over their own bodies. The Wan Xi Shao slogan emerged during the 1970s as a response to China's rapid population growth, which was viewed as a major obstacle to the country's economic and social development. This slogan encapsulated three key principles: marrying later (wan, 晚), spacing pregnancies farther apart (xi, 稀), and having fewer children (shao, 少) and was emblematic of China's national campaign of mandatory birth planning. The Chinese government aimed to reduce population growth by promoting guidelines for birth control and family planning. The government believed that having fewer children and spacing births more adequately would allow families to allocate more resources per child, resulting in better health and education outcomes for children. The policy aimed to achieve this by allowing parents more time and resources to invest in each child's health and education, as they would have fewer children to care for. The "later, longer, fewer" campaign was later replaced by the one child policy. Official statistics show that birth control operations, including abortions, IUD insertions, and sterilizations, increased sharply during the 1970s in association with the campaign to enforce birth limits. These drastic increases in birth control operations suggest that highly coercive birth planning enforcement was already prevalent in both rural and urban areas, preceding the launch of the one child policy. However, during the 1970s, the Chinese government was still concerned that the Wan Xi Shao policy would not reduce the growing population sufficiently. They felt the population would grow too fast to be supported, and a one child policy for all families was introduced in 1979. Many of the tactics used by the government were reflected in the day to day life of the average Chinese citizen. Since the Chinese government could not outright force its inhabitants to follow strict policy orders, the government developed strategies to encourage and promote individuals to take on this responsibility themselves. A common technique was placing an emphasis on family bonds and how having one child per family would increase emotional ties in parent offspring relationships as well as extended family giving all their attention to fewer children. While the message of population reduction was urgent and required immediate attention, it was more important for the government to stop conception and new pregnancies. The Family Planning Commission spread propaganda by placing pictures and images on everyday items. Aside from signs and posters on billboards, advertisements were placed on postage stamps, milk cartons, food products and many other household items to promote the benefits of having one child. Propaganda took many forms throughout the one child policy era and was able to target a wide range of age demographics. Children born in this time period spent most of their lives being exposed to the new expectations placed on them by society. Educational programs were also encouraged to promote one child policy expectations. Many young teenagers were required to read Renkou Jiayu (1981), which emphasized the importance of family planning and birth control measures that would ensure the stability of the nation. Younger generations became the main target audience for much of the propaganda as the one child policy continued, since they made up a large portion of the population that would contribute to continued growth if no policy was put in place. The one child campaign extensively used propaganda posters. The aim of the posters was to promote the policy, encourage compliance, and emphasize the benefits of having fewer children. Many of the posters were educational in nature, paying attention to reproduction, sexuality, and conception. They were produced by various government departments, ranging from ministries of health to local population policy centers. To convey the idea that couples should only have one child, the one child campaign utilized traditional visual elements from nianhua (New Year prints) that were popular among the people. Traditionally, these prints employ visual symbols to convey good wishes for the coming new year. In the prints, young children often have been portrayed with pink, chubby cheeks to symbolize the success of family reproduction and a hopeful future. Even without slogans, these pictures were effective in establishing a link between luck and prosperity associated with the New Year and the one child policy. Traditional elements like chubby, healthy looking babies resonated with people – making them believe that compliance with the policy would yield luck, good fortune, and healthy offspring. As the one child campaign progressed, the policy was linked to national development and wealth. It was considered directly linked to the success of the policy of modernization and reform. By promoting the one child policy on a daily basis, the government was able to convince the people that it was their duty to fulfill this nationalistic pride. Once the idea and initial steps of this policy were introduced into society, it was regulated by local policy enforcers until finally becoming an internal obligation the community accepted for the greater good of maintaining a nation. In many cases, health centers encouraged the idea of reducing the risks of pregnancy by distributing various forms of contraceptives at no cost, which made protected sex more common than unprotected sex. A survey by the commission found that only about half of eligible couples wish to have two children, mostly because of the cost of living impact of a second child. In November 2013, following the Third Plenum of the 18th Central Committee of the Chinese Communist Party (CCP), China announced the decision to relax the one child policy. Under the new policy, families could have two children if one parent, rather than both parents, was an only child. This mainly applied to urban couples, since there were very few rural, only children due to long standing exceptions to the policy for rural couples. Zhejiang, one of the most affluent provinces, became the first area to implement this "relaxed policy" in January 2014, and 29 out of the 31 provinces had implemented it by July 2014, less than half the expected number of 2 million per year. By May 2014, 241,000 out of 271,000 applications had been approved. Officials of China's National Health and Family Planning Commission claimed that this outcome was expected, and that the "second child policy" would continue progressing with a good start.

Отмена

В октябре 2015 года китайское информационное агентство Синьхуа объявило о планах правительства отменить политику одного ребенка, теперь разрешая всем семьям иметь двух детей, сославшись на коммюнике, выпущенное КПК "для улучшения сбалансированного развития населения" – очевидная ссылка на соотношение полов в стране и для решения проблемы старения населения. Новый закон вступил в силу 1 января 2016 года после его принятия в Постоянном комитете Национального народного конгресса 27 декабря 2015 года. Бывший журналист газеты "Уолл-стрит джорнэл" Мэй Фонг резюмировала причины отмены: "Китай делает это сейчас, потому что у них слишком много мужчин, слишком много пожилых людей и слишком мало молодежи. Политика одного ребенка привела к огромному демографическому кризису. И если люди не начнут рожать больше детей, у них будет значительно меньше рабочей силы для поддержки огромного стареющего населения". По словам Фонг, в Китае на одного пенсионера приходится примерно пять работающих взрослых; огромное число пенсионеров нуждается в поддержке, что будет сдерживать будущий рост. Поскольку граждане Китая живут дольше и рожают меньше детей, ожидается, что дисбаланс населения продолжит расти. Согласно прогнозу ООН, "к 2030 году Китай потеряет 67 миллионов трудоспособного населения, одновременно удвоив число пожилых людей. Это может оказать огромное давление на экономику и государственные ресурсы". Хотя многие критики репродуктивных ограничений в Китае приветствовали отмену политики, Amnesty International заявила, что переход к политике двух детей не положит конец принудительной стерилизации, принудительным абортам или государственному контролю над разрешениями на рождение детей. Другие также отметили, что отмена не является признаком ослабления авторитарного контроля в Китае. Репортер CNN сказал: "Это не означает, что партия внезапно начнет больше уважать личные свободы, чем раньше. Нет, это адаптация политики к текущим условиям. [ ] Новая политика, повышающая лимит до двух детей на пару, сохраняет роль государства". Не было уверенности в том, что отмена принесет значительную пользу, как показал анализ CBC News: "Отмена политики одного ребенка может и не приведет к значительному увеличению рождаемости, отчасти потому, что уровень рождаемости, по мнению экспертов, снижается даже без ее применения. Предыдущие послабления в политике одного ребенка привели к меньшему количеству рождений, чем ожидалось, и многие представители молодого поколения в Китае считают, что небольшая семья – это идеал". Репортер CNN добавил, что растущее благосостояние Китая также является фактором снижения рождаемости.

In October 2015, the Chinese news agency Xinhua announced the government's plans to abolish the one child policy, now allowing all families to have two children, citing a communiqué issued by the CCP "to improve the balanced development of population"an apparent reference to the country's female to male sex ratioand to deal with an aging population. The new law took effect on 1 January 2016 after it was passed in the Standing Committee of the National People's Congress on 27 December 2015. The rationale for the abolition was summarized by former Wall Street Journal reporter Mei Fong: "The reason China is doing this right now is because they have too many men, too many old people, and too few young people. They have this huge crushing demographic crisis as a result of the one child policy. And if people don't start having more children, they're going to have a vastly diminished workforce to support a huge aging population." China's ratio is about five working adults to one retiree; the huge retiree community must be supported, and that will dampen future growth, according to Fong. Since the citizens of China are living longer and having fewer children, the growth of the population imbalance is expected to continue. A United Nations projection forecast that "China will lose 67million working age people by 2030, while simultaneously doubling the number of elderly. That could put immense pressure on the economy and government resources." Although many critics of China's reproductive restrictions approved of the policy's abolition, Amnesty International said that the move to the two child policy would not end forced sterilizations, forced abortions, or government control over birth permits. Others had also stated that the abolition was not a sign of the relaxation of authoritarian control in China. A reporter for CNN said, "It was not a sign that the party will suddenly start respecting personal freedoms more than it has in the past. No, this is a case of the party adjusting policy to conditions. [ ] The new policy, raising the limit to two children per couple, preserves the state's role." The abolition having a significant benefit was uncertain, as a CBC News analysis indicated: "Repealing the one child policy may not spur a huge baby boom, however, in part because fertility rates are believed to be declining even without the policy's enforcement. Previous easings of the one child policy have spurred fewer births than expected, and many people among China's younger generations see smaller family sizes as ideal." The CNN reporter added that China's new prosperity was also a factor in the declining

31 мая 2021 года правительство Китая еще больше ослабило ограничения, разрешив женщинам рожать до трех детей. Это изменение было вызвано главным образом снижением рождаемости и темпов роста населения. Хотя китайское правительство пыталось стимулировать рост населения, некоторые эксперты сомневались, что этого будет достаточно. Многие призывали к полной отмене ограничений, хотя большинство женщин и пар уже склонялись к тому, что одного ребенка достаточно, и рождение большего количества детей не отвечает их интересам. Из-за этого убеждения население, вероятно, продолжит сокращаться, что может иметь трагические последствия для Китая в ближайшие десятилетия. Все ограничения были сняты 26 июля 2021 года, что позволило китайским парам иметь любое количество детей. В 2022 году число рождений в Китае достигло рекордно низкого уровня – 9,56 миллиона, впервые опустившись ниже 10 миллионов с конца 1940-х годов, согласно данным China Daily.

Снижение рождаемости

Общий коэффициент рождаемости в Китае продолжал снижаться с 2,8 рождения на женщину в 1979 году (уже значительное сокращение по сравнению с более чем пятью рождениями на женщину в начале 1970-х годов) до 1,5 к середине 1990-х годов. Некоторые исследователи утверждают, что это снижение аналогично наблюдаемому в других регионах, где не было политики одного ребенка, таких как Таиланд, а также штаты Индии Керала и Тамил Наду, что призвано подтвердить аргумент о том, что рождаемость в Китае могла бы упасть до таких же уровней и без жестких ограничений. Согласно исследованию 2017 года, опубликованному в журнале Journal of Economic Perspectives, "политика одного ребенка ускорила уже происходившее снижение рождаемости на несколько лет, но в долгосрочной перспективе более фундаментальную роль в снижении и поддержании низкого уровня рождаемости в Китае сыграло экономическое развитие". Однако более позднее исследование показало, что снижение рождаемости в Китае до очень низких уровней к середине 1990-х годов было особенно заметным, учитывая более низкий уровень социально-экономического развития в тот период; даже с учетом быстрого экономического роста, ограничения рождаемости в Китае, вероятно, предотвратили более 500 миллионов рождений в период с 1970 по 2015 год, причем доля, приходящаяся на политику одного ребенка, могла составить около 400 миллионов. Ограничения рождаемости также имели другие непредвиденные последствия, такие как дефицит 40 миллионов девочек. Большая часть этого дефицита была вызвана абортами по признаку пола, а также правилом "одного с половиной ребенка", которое обязывало сельских родителей прекратить рождение детей, если их первым ребенком был мальчик. Другим следствием стало ускорение старения населения Китая.

Разница в соотношении полов при рождении

Половое соотношение новорожденных (между мальчиками и девочками) в материковом Китае достигло 117:100 и стабилизировалось в период с 2000 по 2013 год, примерно на 10% превышая базовый уровень, который находится в диапазоне от 103:100 до 107:100. В 1981 году оно составляло 108:100, а в 1990 году – 111:100. Согласно отчету Национальной комиссии по делам населения и планирования семьи, к 2020 году мужчин будет на 30 миллионов больше, чем женщин, что потенциально может привести к социальной нестабильности и эмиграции, связанной с поиском партнера. Однако оценка в 30 миллионов, приводимая как причина гендерного дисбаланса, может быть сильно завышена, поскольку статистика рождаемости искажена поздней регистрацией и незарегистрированными рождениями: например, исследователи обнаружили, что данные переписи населения о женщинах старшего возраста не соответствуют статистике рождаемости. Разрыв в половом соотношении при рождении резко увеличился после рождения первого ребенка, в то время как для первых родов соотношение стабильно оставалось в пределах естественного базового уровня в течение 20-летнего периода с 1980 по 1999 год. Таким образом, большинство пар, по-видимому, принимали результат первой беременности, независимо от пола ребенка. Если первым ребенком была девочка, и у пары была возможность родить второго, то они могли предпринять экстраординарные меры, чтобы второй ребенок был мальчиком. Если у пары уже было два или более мальчика, то половое соотношение при последующих родах заметно смещалось в сторону девочек. Эти демографические данные свидетельствуют о том, что, хотя в семьях высоко ценили рождение мальчиков, часто проявлялась и вторичная норма – рождение девочки или соблюдение полового баланса среди детей. В исследовании, основанном на переписи населения 1990 года, было установлено, что в семьях, где уже было два или более мальчика, на 100 девочек приходилось всего 65 или 70 мальчиков. Исследование, проведенное в провинции Синьцзян, показало аналогичную закономерность как среди ханьцев, так и среди представителей других национальностей: сильное предпочтение девочек при последующих родах в семьях, где уже родилось два или более мальчика. Эта тенденция отдавать предпочтение девочкам при последующих родах в семьях, где уже родились сыновья, была позднее отмечена также Коулом и Банистером, которые предположили, что как только пара достигла желаемого количества мальчиков, она также с большей вероятностью прекращала рожать детей. Долгосрочный дисбаланс привел к значительному гендерному дисбалансу или искажению полового соотношения. Как сообщила Канадская радиовещательная корпорация в 2015 году, в Китае было от 32 до 36 миллионов мужчин больше, чем следовало бы ожидать естественным образом, что привело к социальным проблемам. "Традиционное предпочтение мальчиков перед девочками часто называют причиной искаженного полового соотношения в Китае [ ]. Даже правительство признает эту проблему и выражает обеспокоенность по поводу десятков миллионов молодых людей, которые не смогут найти себе жен и могут прибегнуть к похищению женщин, торговле людьми, другим формам преступности или социальным волнениям". По мере того как гендерный разрыв становился все более заметным из-за предпочтения мальчиков девочкам, органы власти переключили свое внимание на продвижение преимуществ, связанных с рождением дочерей. В сельских, изолированных районах Китая правительство предоставляло семьям с дочерьми больший доступ к образованию и другим ресурсам, таким как возможности трудоустройства для родителей, чтобы поощрить идею о том, что рождение дочери также оказывает положительное влияние на семью. В декабре 2016 года исследователи из Университета Канзаса сообщили, что гендерный дисбаланс в Китае, вероятно, был преувеличен из-за административной недоотчетности и задержки регистрации девочек, а не из-за абортов и инфантицида. Исследование показало, что с 1982 года не было должным образом зарегистрировано от 10 до 15 миллионов "пропавших" женщин. Исследование также показало, что половое соотношение в возрастных группах в период действия политики одного ребенка было аналогично соотношению среди тех, кто родился в период, когда эта политика не действовала. Кроме того, исследование выявило значительное количество женщин, которые появляются в статистике после десяти лет, что связано с поздней регистрацией в разных возрастных группах. Причиной недоотчетности была названа попытка семей избежать штрафов при рождении девочек и сокрытие местными властями неэффективности работы центральному правительству. Это указывает на то, что гендерный дисбаланс среди новорожденных в Китае, вероятно, был значительно преувеличен в предыдущих анализах.

The sex ratio of a newborn infant (between male and female births) in mainland China reached 117:100, and stabilized between 2000 and 2013, about 10% higher than the baseline, which ranges between 103:100 and 107:100. It had risen from 108:100 in 1981—at the boundary of the natural baseline—to 111:100 in 1990. According to a report by the National Population and Family Planning Commission, there would be 30million more men than women in 2020, potentially leading to social instability, and courtship motivated emigration. The estimate of 30 million cited for the sex disparity, however, may have been very exaggerated, as birth statistics have been skewed by late registrations and unreported births: for instance, researchers have found that census statistics for women in later stages of life do not match the birth statistics. The disparity in the gender ratio at birth increased dramatically after the first birth, for which the ratios remained steadily within the natural baseline over the 20 year interval between 1980 and 1999. Thus, a large majority of couples appeared to accept the outcome of the first pregnancy, whether it was a boy or a girl. If the first child was a girl, and they were able to have a second child, then a couple may have taken extraordinary steps to assure that the second child was a boy. If a couple already had two or more boys, the sex ratio of higher parity births swung decidedly in a feminine direction. This demographic evidence indicates that while families highly valued having male offspring, a secondary norm of having a girl or having some balance in the sexes of children often came into play. reported a study based on the 1990 census in which they found sex ratios of just 65 or 70 boys per 100 girls for births in families that already had two or more boys. A study by found a similar pattern among both Han and non Han nationalities in Xinjiang Province: a strong preference for girls in high parity births in families that had already borne two or more boys. This tendency to favour girls in high parity births to couples who had already borne sons was later also noted by Coale and Banister, who suggested as well that once a couple had achieved its goal for the number of males, it was also much more likely to engage in "stopping behavior", i. e., to stop having more children. The long term disparity led to a significant gender imbalance or skewing of the sex ratio. As reported by the Canadian Broadcasting Corporation in 2015, China had between 32million and 36million more males than would be expected naturally, and this led to social problems. "Because of a traditional preference for baby boys over girls, the one child policy is often cited as the cause of China's skewed sex ratio [ ] Even the government acknowledges the problem and has expressed concern about the tens of millions of young men who won't be able to find brides and may turn to kidnapping women, sex trafficking, other forms of crime or social unrest." As the gender gap became more prominent due to the preference of male children over female offspring, policy enforcers shifted their attention to promoting the benefits that came with having daughters. In rural, isolated regions of China, the government provided families with a daughter more access to education and other resources such as job opportunities to parents in order to encourage the idea that having a daughter also has a positive impact on the family. In December 2016, researchers at the University of Kansas reported that the sex disparity in China was likely exaggerated due to administrative under reporting and delayed registration of females, rather than abortion and infanticide. The finding concluded that as many as 10 to 15 million missing women had not been properly registered at birth since 1982. The study found that the sex ratios of age groups during the one child policy were similar to those born in the period without the single child policy. The study also found significant amounts of females appear after the age of ten due to late registration across different age groups. The reason for under reporting was attributed to families trying to avoid penalties when girls are born and local government concealing the lack of enforcement from the central government. This implied that the sex disparity of the Chinese newborns was likely exaggerated significantly in previous analyses.

Образование

Политика одного ребенка стала фактором быстрого роста уровня высшего образования в Китае. До введения политики одного ребенка около 30% женщин получали высшее образование, в то время как в период с 1990 по 1992 год 50% студентов высших учебных заведений составляли женщины. Более высокая доля женщин в образовании могла быть обусловлена отсутствием братьев. В результате семьи инвестировали в свою единственную дочь. Ряд исследований показывают, что девочки в среднем получали больше лет обучения благодаря политике одного ребенка. Для родителей, у которых рождались "несанкционированные" дети, или которые хотели сына, но родилась дочь, отказ от ребенка в пользу усыновления был способом избежать наказания, предусмотренного ограничениями на одного ребенка. Многие детские дома столкнулись с притоком новорожденных девочек, поскольку семьи оставляли их в надежде на рождение сына. Многие семьи также скрывали своих незаконных детей, чтобы избежать наказания со стороны правительства. Однако в 1991 году центральный указ попытался закрыть эту лазейку, увеличив штрафы и распространив их на любое домохозяйство, имеющее "несанкционированного" ребенка, включая тех, кто усыновил детей. Это закрытие лазейки в сфере усыновления привело к отказу примерно от двух миллионов китайских детей, большинство из которых были девочками.

После 2005 года число международных усыновлений сократилось как из-за снижения рождаемости, так и из-за возросшего спроса на усыновление среди китайских граждан. В интервью Национальному общественному радио 30 октября 2015 года Адам Пертман, президент и генеральный директор Национального центра по вопросам усыновления и семейного устройства, отметил, что "младенческих девочек прежних лет уже нет в наличии, если можно так выразиться, уже пять-семь лет. Китай стремится оставить девочек в стране, и, как следствие, сегодня вместо тех молодых девочек, которые раньше были доступны – в основном девочек – доступны дети старшего возраста, дети с особыми потребностями, дети из групп братьев и сестер. Ситуация очень сильно изменилась".

Транснациональное усыновление

В апреле 1992 года Китай принял законы, разрешающие иностранцам усыновлять китайских детей-сирот, при этом количество детей, предлагаемых каждым детским домом для международного усыновления, ограничивалось Китайским центром по делам усыновления. В том же году, согласно данным Государственного департамента США, в Соединенные Штаты были усыновлены 206 детей. С тех пор спрос на здоровых младенцев-девочек возрос, и число трансграничных усыновлений быстро увеличилось. В связи с этим высоким спросом Китай начал вводить более строгие ограничения на иностранное усыновление, включая ограничения по возрасту заявителей, семейному положению, психическому и физическому здоровью, доходу, размеру семьи и уровню образования. Исследование 2016 года показало, что увеличение размера штрафа, равного годовому доходу, связано с увеличением рождаемости близнецов примерно на 0,07 на 1000 рождений, что позволяет предположить, что как минимум треть увеличения числа близнецов с 1970-х годов может быть объяснена политикой одного ребенка.

Качество жизни женщин

Увеличение числа девочек-единственниц привело к постепенным изменениям социальных норм в отношении гендера, включая снижение неравенства между женщинами и мужчинами. Матери, соблюдавшие эту политику, могли рассчитывать на более длительный отпуск по беременности и родам при условии достижения ими возраста 24 лет. Правительство поощряло пары начинать планирование семьи в более зрелом возрасте. Поскольку многие из этих женщин были трудоустроены, стимулом для более поздних родов служило предоставление оплачиваемого отпуска при условии соблюдения нормы одного ребенка. Однако в случае второй беременности они лишались привилегий и не получали тех же ресурсов, что и при первом рождении. В этот период произошел и другой сдвиг в отношении к женщинам – ужесточение наказаний за действия, противоречащие новой политике. В таких городах, как Шанхай, женщины подвергались тем же наказаниям, что и мужчины, в то время как до революции к ним обычно применялись более мягкие меры. Опыт женщин, связанный с политикой одного ребенка, сформировал их восприятие этой политики, и оба аспекта были всесторонне изучены исследователями. Эти исследования выявили широкий спектр мнений. Некоторые женщины считали политику полезной, особенно в плане расширения возможностей для образования и трудоустройства их детей, в то время как другие столкнулись с серьезными негативными последствиями, включая гендерную дискриминацию, психологический дистресс и социальную стигму как побочный эффект политики. В одном исследовании, проведенном Greenhalgh et al. (2005), было установлено, что многие городские женщины в Китае воспринимали политику одного ребенка положительно, поскольку она давала им больше контроля над своим репродуктивным здоровьем и карьерным ростом. Эти женщины также высоко ценили образовательные и экономические возможности, предоставляемые их единственному ребенку, рассматривая их как путь из бедности и к социальной мобильности. Однако в том же исследовании также было показано, что восприятие политики одного ребенка женщинами в значительной степени зависело от их социально-экономического положения. Например, женщины, не имевшие возможности оплатить штрафы за нарушение политики, чаще формировали негативное мнение, как и те, кто испытывал давление со стороны семьи в отношении рождения сына. Кроме того, женщины, нарушившие политику, рожая второго ребенка, подвергались штрафам, увольнению и другим санкциям, которые могли иметь серьезные экономические и социальные последствия. Эти женщины сообщали о чувстве унижения и травмы, вызванной принудительными абортами и стерилизацией, которые стали побочным продуктом политики одного ребенка. Такой опыт мог оказать долгосрочное негативное влияние на их психическое здоровье и благополучие. Сообщается, что акцент Китая на планировании семьи способствовал улучшению медицинского обслуживания женщин и снижению рисков смерти и травм, связанных с беременностью. Женщины и дети имели право на приоритетное лечение в больницах. В офисах планирования семьи женщины получали бесплатные контрацептивы и проходили курсы подготовки к беременности, что внесло вклад в успех политики в двух аспектах. Во-первых, средняя китайская семья стала тратить меньше ресурсов, как времени, так и денег, на воспитание детей, что позволило ей больше инвестировать. Во-вторых, поскольку китайские взрослые больше не рассчитывали на детей в старости, у них появилась мотивация откладывать деньги на будущее.

The increase in the number of only child girls resulted in gradual changes in social norms regarding gender, including a decrease in the inequalities between women and men. Mothers who complied with the policy were able to have longer maternity leave periods as long as they were older than 24. The government encouraged couples to start family planning at an older age. Since many of these women were employed, the incentive to have later births was to provide paid leave as long as they followed the expectation of having one child. However, if they happened to have a second pregnancy they were stripped of their privileges and were not given the same resources compared to their first birth. During this time period, another shift in attitude towards women was the harsh punishment they would receive if they acted against the newly established policy. In areas such as Shanghai, women faced similar punishments as men, while before the Revolution they tended to have more lenient penalties. Women's experiences of the one child policy shaped their perceptions of it, both of which have been studied extensively by researchers. These studies have revealed a variety of perspectives. While some women viewed the policy as beneficial, particularly in terms of providing better educational and employment opportunities for their children, others experienced significant negative effects, including gender based discrimination, psychological distress, and social stigma as a byproduct of the policy. One study by Greenhalgh et al. (2005) found that many urban women in China perceived the one child policy as positive, as it allowed them to have greater control over their reproductive health and career trajectories. These women also valued the educational and economic opportunities afforded to their single child, which were seen as providing a pathway out of poverty and towards upward mobility. However, the same study also found that women's perceptions of the one child policy were heavily influenced by their social and economic circumstances. For example, women who were unable to afford the fines associated with violating the policy were more likely to form negative perceptions, as were women who faced pressure from their families to have a male child. In addition, women who violated the policy by having a second child were subject to fines, job loss, and other penalties, which could have significant economic and social consequences. These women reported feeling violated and traumatized by the forced abortions and sterilizations that occurred as a byproduct of the one child policy. Such experiences could have long lasting effects on their mental health and wellbeing. It is reported that the focus of China on population planning has helped to provide better healthcare for women and a reduction in the risks of death and injury associated with pregnancy. Women and children were eligible for preferential hospital treatment. At family planning offices, women received free contraception and prenatal classes that contributed to the policy's success in two respects. First, the average Chinese household has expended fewer resources, both in terms of time and money, on children, giving many more money to invest. Second, since Chinese adults would no longer rely on children to care for them in their old age, there has been an impetus to save money for the future.

Проблема "четыре-два-один"

Когда первое поколение детей-единственников, рожденных в соответствии с законодательством, достигло возраста, когда они сами могли стать родителями, один взрослый ребенок оказывался в ситуации, когда ему приходилось обеспечивать двоих родителей и четверых бабушек и дедушек. Эта ситуация получила название "проблемы 4-2-1", и она увеличивает вероятность того, что старшее поколение будет зависеть от пенсионных накоплений или благотворительности для получения поддержки. Без личных сбережений, пенсий или государственной социальной помощи большинство пожилых людей оказались бы полностью зависимыми от помощи своей небольшой семьи или соседей. Если единственный ребенок по каким-либо причинам не сможет заботиться о своих пожилых родственниках, старшее поколение столкнется с нехваткой ресурсов и предметов первой необходимости. В ответ на эту проблему к 2007 году все провинции страны, за исключением Хэнаня, приняли новую политику, разрешающую парам иметь двух детей, если оба родителя сами являются единственными детьми; Хэнань присоединился к ним в 2011 году.

Влияние на уход за пожилыми людьми

Политика одного ребенка в Китае имела значительные последствия для многих аспектов китайского общества, включая уход за пожилыми людьми. В статье "Гендер и уход за пожилыми в Китае: влияние сыновней почтительности и структурных ограничений" авторы Чжан и Монтгомери предполагают, что ослабление традиционных семейных сетей поддержки началось с создания трудовых коллективов в социалистический период. Эти коллективы были призваны предоставлять своим работникам медицинское обслуживание и жилье. С проведением экономических реформ 1980-х и 1990-х годов многие трудовые коллективы были расформированы, оставив многих пожилых работников без прежней социальной поддержки. Таким образом, десятки миллионов пенсионеров теперь могут рассчитывать только на одного ребенка в вопросах ухода. Это привело к образованию "перевернутой пирамиды", в которой две пары пожилых родителей вынуждены полагаться на одну супружескую пару, состоящую из двух взрослых детей (каждый из которых является единственным ребенком без братьев и сестер), которые, в свою очередь, имеют одного ребенка, на которого семья должна будет полагаться в следующем поколении. Политика одного ребенка в Китае оказала значительное влияние на сыновнюю почтительность и уход за пожилыми. Сыновняя почтительность – это традиционное конфуцианское ценность, подчеркивающая уважение, послушание и заботу о родителях и старших. Однако политика одного ребенка привела к уменьшению числа потенциальных опекунов для пожилых родителей, а также способствовала изменению отношения к уходу за пожилыми. Одно исследование показало, что политика одного ребенка привела к снижению уровня сыновней почтительности в Китае, поскольку меньшее количество детей несет ответственность за уход за своими пожилыми родителями. Это же исследование показало, что политика одного ребенка привела к переносу ответственности за уход за пожилыми от семьи к государству.

Незарегистрированные дети

Хэйхайцзы, или «чёрный ребёнок», – термин, обозначающий детей, рождённых в нарушение политики одного ребёнка, или, в общем, детей, не зарегистрированных в общенациональной системе регистрации населения Китая. Исключение из семейного учёта означает отсутствие хуку – документа, удостоверяющего личность, во многом схожего с американской картой социального страхования. В связи с этим они не признаются юридически и, как следствие, не имеют доступа к большинству государственных услуг, таких как образование и здравоохранение, и не находятся под защитой закона.

Потенциальные социальные проблемы и феномен "маленького императора"

Особенно в городских районах одним из побочных эффектов политики одного ребенка стало изменение семейной динамики. Традиционно, бабушки и дедушки были центром семьи в Китае: их почитали все члены семьи, и они принимали решения в повседневной жизни семьи. Фэн полагает, что внедрение политики одного ребенка и последовавшее за этим увеличение числа семей с единственным ребенком значительно сократило число многопоколенных семей и ослабило центральное положение старшего поколения в семье. В Китае политика одного ребенка ассоциируется с термином «маленький император», который описывает последствия сосредоточения родителями всего своего внимания исключительно на единственном ребенке. Этот термин стал популярен как способ предположить, что единственные дети могут стать «испорченными» из-за избыточного внимания со стороны родителей. Исследование также показало, что у единственных детей более высокий уровень успеваемости, но более низкий уровень социальной компетентности и эмпатии. Однако исследователи Чэнь и Цзинь отмечают некоторые, возможно, положительные побочные эффекты этого феномена «маленького императора». Они предполагают, что, поскольку единственные дети получают больше внимания и ресурсов от родителей, это может привести к улучшению успеваемости и общему успеху в жизни. Тони Фальбо, профессор педагогической психологии и социологии Техасского университета в Остине, пришла к выводу, что нет измеримых различий в общительности и характере между детьми без братьев и сестер и детьми с братьями и сестрами, за исключением того, что дети без братьев и сестер показали более высокие результаты по интеллекту и успеваемости из-за отсутствия «размывания ресурсов». В марте 2007 года около 30 делегатов китайской Народной политической консультативной конференции призвали правительство отменить правило об одном ребенке, ссылаясь на «социальные проблемы и расстройства личности у молодежи». В одном из заявлений говорилось: «Детям не полезно играть только с родителями и быть ими избалованными: также неправильно ограничивать количество детей в семье двумя».

In urban areas especially, a byproduct of the one child policy has been changing family dynamics. Traditionally, grandparents had been the focal point of the family in China: they were adored by all family members, and were the ones who exercised decision making in the day to day life of the family. Feng suggests that the implementation of the one child policy and the resulting numbers of one child families have greatly reduced the multigenerational family form and has weakened the central position of elders in the family. In China, the one child policy has been associated with the term "little emperor," which describes the perceived effects of parents focusing their attention exclusively on their only child. The term gained popularity as a way to suggest that only children may become "spoiled brats" due to the excess attention they receive from their parents. The study also found that only children had higher levels of academic achievement, but lower levels of social competence and empathy. However, researchers Chen and Jin outline some of the arguably positive byproducts of this "little emperor" phenomenon. They suggest that, since only children receive more attention and resources from their parents, it can lead to improved academic performance and overall success in life. Toni Falbo, a professor of educational psychology and sociology at the University of Texas at Austin came to the conclusion that no measurable differences exist in terms of sociability and characterization between singleton children and multi sibling children except that single children scored higher on intelligence and achievement – due to a lack of "dilution of resources". Some 30 delegates called on the government in the Chinese People's Political Consultative Conference in March 2007 to abolish the one child rule, citing "social problems and personality disorders in young people". One statement read, "It is not healthy for children to play only with their parents and be spoiled by them: it is not right to limit the number to two children per family, either."

Туризм родов

Появились сообщения о том, что китаянки рожают второго ребенка за границей, что известно как "родовой туризм". Многие отправлялись в Гонконг, который не подпадал под действие политики одного ребенка. Гонконгский паспорт, в отличие от паспорта материкового Китая, предоставляет дополнительные преимущества. Однако недавно правительство Гонконга значительно сократило квоту на роды для неместных женщин в государственных больницах. В Соединенных Штатах действует принцип гражданства по праву рождения, поэтому все дети, рожденные в США, автоматически получают гражданство США при рождении. Ближайшим к Китаю местом в США является Сайпан на Северных Марианских островах – зависимая территория США в западной части Тихого океана, которая обычно разрешает гражданам Китая посещать ее на срок до 14 дней без визы. По состоянию на 2012 год на Северных Марианских островах наблюдался рост числа родов среди китаян, поскольку родовой туризм там стал дешевле, чем в Гонконге. Этим вариантом пользуются относительно состоятельные китайцы, которые хотят предоставить своим детям возможность жить в США во взрослом возрасте.

Сексуально-селективный аборт

Из-за предпочтения в сельском китайском обществе рожать сына, пренатальное определение пола и селективные аборты незаконны в Китае. Часто это называют одним из ключевых факторов, обуславливающих дисбаланс в соотношении полов в Китае, поскольку повышенная младенческая смертность среди девочек и недостаточное декларирование рождений девочек не могут полностью объяснить это гендерное неравенство. Исследователи обнаружили, что пол первенца в сельской местности Китая влияет на то, обратится ли мать за ультразвуковым исследованием при второй беременности. 40% женщин, у которых первым ребенком был сын, обратились за ультразвуком во время второй беременности, в то время как 70% женщин, у которых первым ребенком была дочь. Это отражает стремление женщин иметь сына, если он еще не родился. В ответ на это китайское правительство в 2005 году объявило аборты по признаку пола незаконными. Предпочтение мальчиков в сельской местности объяснялось желанием обеспечить родителям поддержку и безопасность в старости, поскольку от дочерей ожидалось, что они выйдут замуж и будут поддерживать семью мужа. В сельской местности часто повторяли поговорку "Янгэр Фан Лао", что переводится как "воспитать сына для старости". После первоначальной кампании по принудительной стерилизации и абортам в 1983 году жители городов Китая выразили несогласие с установленными правительством стандартами, игнорирующими основные права человека. Это привело к тому, что китайское правительство отказалось от принудительной стерилизации, стремясь добиться добровольного соблюдения правил гражданами.

Ставка сбережений

Политика одного ребенка была одним из факторов, повлиявших на высокий уровень сбережений городских домохозяйств в Китае.

Оценка эффекта политики на сокращение рождаемости

Китайское правительство, цитируя Чжая Чжэнву, директора школы социологии и народонаселения Университета Ренмина в Пекине, оценивает, что к 2011 году политика одного ребенка предотвратила 400 миллионов рождений, в то время как некоторые демографы оспаривают эту цифру, полагая, что она может быть вдвое меньше, сообщает CNN. Чжай уточнил, что оценка в 400 миллионов относится не только к политике одного ребенка, но и включает в себя рождения, предотвращенные предшествующими мерами, реализованными за десятилетие до этого, заявив: "Существует множество различных оценок, но это не меняет фундаментального факта, что политика предотвратила огромное количество рождений". Согласно докладу посольства США, научные работы, опубликованные китайскими учеными, и их выступления на октябрьской конференции 1997 года в Пекине Международного союза по научному изучению населения, по-видимому, указывают на то, что рыночные стимулы или повышение добровольности не являются морально предпочтительнее, но в конечном итоге более эффективны. В 1988 году Цзэн И и профессор Т. Пол Шульц из Йельского университета обсудили влияние перехода к рыночной экономике на рождаемость в Китае, утверждая, что внедрение системы хозяйственного подряда в сельском хозяйстве в начале 1980-х годов ослабило контроль над планированием семьи в тот период. Цзэн утверждал, что система "общего котла" в Народных коммунах ограждала людей от затрат, связанных с рождением большого количества детей. К концу 1980-х годов экономические издержки и стимулы, созданные системой хозяйственного подряда, уже приводили к сокращению числа детей, которых хотели иметь фермеры. Долгосрочный эксперимент, проведенный в уезде провинции Шаньси, где закон о планировании семьи был приостановлен, показал, что семьи не будут иметь значительно больше детей, даже если закон будет отменен.

Нарушения прав человека

Политика одного ребенка подвергалась критике за нарушение права человека на свободное определение размера собственной семьи. Согласно прокламации Международной конференции по правам человека 1968 года, «родители обладают неотъемлемым правом свободно и ответственно определять количество детей и интервалы между их рождением». По данным британской газеты The Daily Telegraph, в уезде Хуайцзи провинции Гуандун на один год была установлена квота в 20 000 абортов и стерилизаций из-за сообщений о несоблюдении политики одного ребенка. В статье отмечалось, что местные чиновники подвергались давлению с целью приобретения портативных ультразвуковых аппаратов для выявления кандидаток на аборт в отдаленных деревнях. Также сообщалось, что женщин на сроке беременности до 8,5 месяцев принуждали к прерыванию беременности, как правило, посредством инъекции солевого раствора. В книге 1993 года социолога и политического активиста, выступающего против абортов, Стивена В. Мошера сообщалось, что женщинам на девятом месяце беременности или уже во время родов убивали детей в родовых путях или сразу после рождения. Согласно новостному репортажу корреспондента Австралийского вещательного корпуса Джона Тейлора, Китай в 2002 году запретил применение физической силы для принуждения женщины к аборту или стерилизации, однако не обеспечил эффективного соблюдения этой меры. В 2012 году Фэн Цзяньмэй, жительница провинции Шаньси, была вынуждена сделать аборт местными властями после того, как ее семья отказалась оплатить штраф за рождение второго ребенка. Китайские власти впоследствии принесли извинения, два чиновника были уволены, а пятеро других подверглись санкциям. В прошлом Китай продвигал евгенику в рамках своей политики планирования семьи, но правительство отказалось от этой практики, что подтверждается ратификацией Китаем Конвенции о правах инвалидов, которая обязывает страну значительно реформировать свое законодательство в области генетического тестирования. Недавние исследования также подчеркивают необходимость понимания множества сложных социальных отношений, влияющих на значение информированного согласия в Китае. Кроме того, в 2003 году Китай пересмотрел правила регистрации браков, и пары больше не обязаны проходить предбрачное физическое или генетическое обследование для получения свидетельства о браке. Поддержка Фондом народонаселения ООН (UNFPA) планирования семьи в Китае, которая в Соединенных Штатах связывалась с политикой одного ребенка, привела к тому, что Конгресс США вышел из состава UNFPA во время администрации Рейгана и вновь при президенте Джордже Буше, ссылаясь на нарушения прав человека и утверждая, что право «основывать семью» защищено в преамбуле Всеобщей декларации прав человека. Барак Обама возобновил финансовую поддержку UNFPA правительством США вскоре после вступления в должность в 2009 году, с намерением «сотрудничать в целях сокращения бедности, улучшения здоровья женщин и детей, предотвращения ВИЧ/СПИДа и оказания помощи в планировании семьи женщинам в 154 странах».

The one child policy had been challenged for violating a human right to determine the size of one's own proper family. According to a 1968 proclamation of the International Conference on Human Rights, "Parents have a basic human right to determine freely and responsibly the number and the spacing of their children." According to the UK newspaper The Daily Telegraph, a quota of 20,000 abortions and sterilizations was set for Huaiji County, Guangdong in one year due to reported disregard of the one child policy. According to the article local officials were being pressured into purchasing portable ultrasound devices to identify abortion candidates in remote villages. The article also reported that women as far along as 8.5 months pregnant were forced to abort, usually by an injection of saline solution. A 1993 book by social scientist and anti abortion political activist Steven W. Mosher reported that women in their ninth month of pregnancy, or already in labour, were having their children killed whilst in the birth canal or immediately after birth. According to a 2005 news report by Australian Broadcasting Corporation correspondent John Taylor, China outlawed the use of physical force to make a woman submit to an abortion or sterilization in 2002 but ineffectively enforced the measure. In 2012, Feng Jianmei, a villager from Shaanxi province, was forced into an abortion by local officials after her family refused to pay the fine for having a second child. Chinese authorities later apologized and two officials were fired, while five others were sanctioned. In the past, China promoted eugenics as part of its population planning policies, but the government backed away from such policies, as evidenced by China's ratification of the Convention on the Rights of Persons with Disabilities, which compels the nation to significantly reform its genetic testing laws. Recent research has also emphasized the necessity of understanding a myriad of complex social relations that affect the meaning of informed consent in China. Furthermore, in 2003, China revised its marriage registration regulations and couples no longer have to submit to a premarital physical or genetic examination before being granted a marriage license. The United Nations Population Fund's (UNFPA) support for family planning in China, which had been associated in the United States with the one child policy, led the U. S. Congress to pull out of the UNFPA during the Reagan administration, and again under George W. Bush's presidency, citing human rights abuses and stating that the right to "found a family" was protected under the Preamble in the Universal Declaration of Human Rights. Barack Obama resumed U. S. government financial support for the UNFPA shortly after taking office in 2009, intending to "work collaboratively to reduce poverty, improve the health of women and children, prevent HIV/AIDS and provide family planning assistance to women in 154 countries".