Плерома: Божественная полнота в гностической философии

Введение

Религиозная концепция
гностическая философская концепция Плерома (др.-греч. Πλήρωμα, буквально "полнота") обычно обозначает совокупность божественных сил. Она используется в христианском богословии, а также в гностицизме. Этот термин также встречается в Послании к Колоссянам, традиционно приписываемом апостолу Павлу. Это слово упоминается 17 раз в Новом Завете.

Этимология

Слово буквально означает «полнота», происходя от глагола (πληρόω, «наполнять»), восходящего к (πλήρης, «полный»).

Гностицизм

В гностицизме использование становится ещё более стереотипным и техническим, хотя его применение всё ещё очень изменчиво. Гностические писатели апеллируют к употреблению в Новом Завете (например, Ирен. I, iii, 4), и слово сохраняет от него смысл целостности в отличие от составных частей; но главные ассоциации плеромы в их системах связаны с греческой философией, и основная мысль заключается в состоянии полноты в противоположность недостатку (Ирен. I, xvi, 3; Ипполит. vi, 31), или полноте реального существования в отличие от пустоты и нереальности простых явлений (кенома, Ирен. I, iv, 1). Таким образом, у Керинфа оно выражало полноту Божественной Жизни, из которой Божественный Христос сошел на человека Иисуса при крещении и в которую Он вернулся (Ирен. I, xxvi, 1, III, xi, 1, xvi, 1). В Валентинианской системе оно противопоставлено существу непостижимого Божества, как «круг Божественных атрибутов», различные средства, с помощью которых Бог открывает Себя: это совокупность тридцати эонов или эманаций, которые исходят от Бога, но разделены как от Него, так и от материальной вселенной. Иногда оно почти локализуется, так что о чём-то говорят как о «внутри», «вне», «выше», «ниже» Плеромы: чаще это духовный мир, архетипический идеал, существующий в невидимых небесах в противоположность несовершенным феноменальным проявлениям этого идеала во вселенной. Таким образом, «всё плерома эонов» вносит свой вклад в исторического Иисуса, и Он является на земле «как совершенная красота и звезда плеромы» (Ирен. I, xi, 6). Аналогичным образом, писатели использовали его как эквивалент полной полноты совершенного знания (Pistis Sophia, с. 15). [Некоторые] признают, что Отец всего содержит всё сущее, и что нет ничего за пределами Плеромы (потому что это абсолютная необходимость, что [если есть что-то за её пределами,] оно должно быть ограничено и очерчено чем-то большим, чем она сама), и что они говорят о том, что вне и что внутри, в отношении к знанию и невежеству, а не в отношении к местному расстоянию; но что в Плероме, или в тех вещах, которые содержатся Отцом, всё творение, которое мы знаем, было сформировано, будучи сотворённым Демиургом или ангелами, содержится в неописуемом величии, как центр в круге или как пятно на одежде (Ирен. II, iv, 2).

In Gnosticism the use becomes yet more stereotyped and technical, though its applications are still very variable. The Gnostic writers appeal to the use in the NT (e. g. Iren I. iii. 4), and the word retains from it the sense of totality in contrast to the constituent parts; but the chief associations of pleroma in their systems are with Greek philosophy, and the main thought is that of a state of completeness in contrast to deficiency (, Iren. I. xvi. 3; Hippol. vi. 31), or of the fullness of real existence in contrast to the empty void and unreality of mere phenomena (kenoma, Iren. I. iv. 1). Thus in Cerinthus it expressed the fulness of the Divine Life out of which the Divine Christ descended upon the man Jesus at his baptism, and into which He returned (Iren. I. xxvi. 1, III. xi. 1, xvi. 1). In the Valentinian system it stands in antithesis to the essential incomprehensible Godhead, as 'the circle of the Divine attributes,' the various means by which God reveals Himself: it is the totality of the thirty aeons or emanations which proceed from God, but are separated alike from Him and from the material universe. It is at times almost localized, so that a thing is spoken of as 'within,' 'without,' 'above,' 'below' the Pleroma: more often it is the spirit world, the archetypal ideal existing in the invisible heavens in contrast to the imperfect phenomenal manifestations of that ideal in the universe. Thus 'the whole Pleroma of the aeons' contributes each its own excellence to the historic Jesus, and He appears on earth 'as the perfect beauty and star of the Pleroma' (, Iren. I. xi. 6). Similarly it was used by writers as equivalent to the full completeness of perfect knowledge (Pistis Sophia, p. 15). [Some] confess that the Father of all contains all things, and that there is nothing whatever outside of the Pleroma (for it is an absolute necessity that, [if there be anything outside of it,] it should be bounded and circumscribed by something greater than itself), and that they speak of what is without and what within in reference to knowledge and ignorance, and not with respect to local distance; but that, in the Pleroma, or in those things which are contained by the Father, the whole creation which we know to have been formed, having been made by the Demiurge, or by the angels, is contained by the unspeakable greatness, as the centre is in a circle, or as a spot is in a garment . .|Iren. II. iv. 2

Опять же, каждый отдельный эон называется плеромой в отличие от его земного несовершенного аналога, так что в этом смысле может быть использовано множественное число – плероматы (Ирен. I, xiv, 2); и даже у каждого человека есть своя Плерома или духовный аналог (to pleroma autes Самаритянки, – Ираклион, ap. Ориген, xiii, с. 205). Таким образом, оно выражало различные понятия, которые мы выражаем словами Божество, идеал, небо; и, вероятно, именно из-за этой двусмысленности, а также из-за её еретических ассоциаций, это слово выпало из христианской теологии. Оно до сих пор используется в обычном нетехническом значении, например, Феофилакт говорит о Троице как о pleroma tou theou; но никакого столь технического употребления, как у Игнатия, больше не встречается.

Неоплатонизм

В неоплатонической интерпретации этой концепции, Джон М. Диллон в книге "Плерома и ноэтический космос: сравнительное исследование" утверждает, что гностицизм заимствовал свою концепцию идеального мира, или плеромы, из платоновского представления о космосе и Демиурге в "Тимее", а также из ноэтического космоса Филона, противопоставленного эстетическому космосу. Диллон демонстрирует это, сопоставляя ноэтический космос с текстами из Наг-Хаммади, где эоны представлены как мысли Бога. Диллон полагает, что плерома является гностической адаптацией эллинских идей, поскольку до Филона в еврейской традиции не существовало представления о том, что материальный мир или космос основывался на идеальном мире, существующем параллельно.

Карл Юнг

Карл Юнг использовал это слово в своей мистической работе «Семь проповедей мертвым», впервые опубликованной анонимно в 1916 году, и единственной части «Liber Novus» (Красной книги), опубликованной при его жизни. По мнению Юнга, плерома – это полнота всех противоположностей.

Грегори Бейтсон

В своей книге "Шаги к экологии ума" Грегори Бейтсон принимает и развивает различие, предложенное Юнгом, между плеромой (неживым миром, лишенным субъективности) и креатурой (живым миром, подверженным различиям в восприятии, различению и информации). То, что Бейтсон называет "мифом о власти", – это эпистемологически ошибочное применение элемента плеромы (неживого и недифференцированного) к креатуре.