Введение

Оперы Клаудио Монтеверди L'Orfeo (SV 318) или La favola d'Orfeo la ˈfaːvola dorˈfɛːo – позднеренессансная/раннебарокковая фавола ин музика, или опера, Клаудио Монтеверди, с либретто Алессандро Стриджио. Она основана на греческом мифе об Орфее и повествует об его спуске в Аид и безуспешной попытке вернуть его умершую невесту Эвридику в мир живых. Была написана в 1607 году для придворного представления во время ежегодного карнавала в Мантуе. Хотя «Дафна» Джакопо Пери обычно признается первой работой в оперном жанре, а самой ранней сохранившейся оперой является «Эвридика» Пери, «Орфео» – самая ранняя, которая до сих пор регулярно исполняется. К началу XVII века традиционное интермедиум – музыкальная последовательность между актами драматического спектакля – эволюционировало в форму полной музыкальной драмы, или «оперы». «Орфео» Монтеверди вывел этот процесс из экспериментальной фазы и представил первый полностью разработанный образец нового жанра. После премьерного показа произведение было вновь поставлено в Мантуе, а в последующие несколько лет, возможно, и в других итальянских городах. Партитура была опубликована Монтеверди в 1609 и 1615 годах. После смерти композитора в 1643 году опера долгое время не исполнялась и была практически забыта, пока в конце XIX века не возродился интерес к ней, что привело к появлению множества современных изданий и постановок. Первоначально эти постановки были концертными (непостановленными) версиями в институтах и музыкальных обществах, но после первой современной драматической постановки в Париже в 1911 году произведение стали ставить в театрах. После Второй мировой войны было выпущено множество записей, и опера все чаще ставилась в оперных театрах, хотя некоторые ведущие площадки оказывали сопротивление. В 2007 году четырехсотлетие премьеры было отмечено спектаклями по всему миру. В своей опубликованной партитуре Монтеверди перечисляет около 41 инструмента, которые должны быть использованы, с различными группами инструментов, предназначенными для изображения определенных сцен и персонажей. Так, струнные, клавесины и блокфлейты изображают пасторальные поля Фракии с нимфами и пастухами, в то время как мощные духовые инструменты иллюстрируют подземный мир и его обитателей. Созданная на переходе от эпохи Возрождения к эпохе барокко, «L'Orfeo» использует все известные на тот момент ресурсы музыкального искусства, с особенно смелым применением полифонии. Произведение не оркестровано в строгом смысле этого слова; в ренессансной традиции инструменталисты следовали общим указаниям композитора, но им предоставлялась значительная свобода импровизации.

Исторический фон

Клаудио Монтеверди, родившийся в Кремоне в 1567 году, был музыкальным вундеркиндом, который учился у Марка Антонио Ингенери, маэстро ди капеллы (руководителя музыки) в Кремонском соборе. После обучения пению, игре на струнных инструментах и композиции Монтеверди работал музыкантом в Вероне и Милане, пока в 1590 или 1591 году не получил должность suonatore di vivuola (игрока на виоле) при дворе герцога Винченцо Гонзаги в Мантуе. Благодаря своим способностям и упорной работе Монтеверди стал маэстро дельла музыка (мастером музыки) Гонзаги в 1601 году. Особая страсть Винченцо Гонзаги к музыкальному театру и зрелищности происходила из его семейных связей с флорентийским двором. К концу XVI века новаторские флорентийские музыканты развивали интермедио – давно устоявшуюся форму музыкальной интермедии, вставляемой между актами драматических пьес – в все более сложные формы. Двор Гонзаги имел долгую историю поддержки драматических представлений. За столетие до времени герцога Винченцо двор поставил лирическую драму Анджело Полициано «La favola di Orfeo», по крайней мере, половина которой была исполнена в пении, а не в речитативе. Совсем недавно, в 1598 году, Монтеверди помог придворным музыкантам поставить пьесу Джованни Баттисты Гуарини «Il pastor fido», которую историк театра Марк Рингер описал как «знаковое театральное произведение», вдохновившее итальянскую страсть к пасторальной драме. 6 октября 1600 года, посещая Флоренцию на свадьбе Марии Медичи с королем Франции Генрихом IV, герцог Винченцо посетил премьеру «Эвридики» Пери.

Либретто

Среди присутствующих на представлении «Эвридики» в октябре 1600 года был молодой юрист и дипломат при дворе Гонзага, Алессандро Стриджио, сын известного композитора с тем же именем. Младший Стриджио сам был талантливым музыкантом; в 16 лет он играл на виоле на свадебных торжествах герцога Фердинанда Тосканского в 1589 году. Вместе с двумя младшими сыновьями герцога Винченцо, Франческо и Фернандино, он был членом эксклюзивного интеллектуального общества Мантуи, которое служило основной площадкой для театральных постановок города. Неизвестно, когда именно Стриджио начал работу над либретто к «Орфео», но, очевидно, она велась уже в январе 1607 года. В письме от 5 января Франческо Гонзага просит своего брата, находившегося тогда при флорентийском дворе, достать высококлассного кастрата из свиты великого герцога для «музыкальной пьесы», готовившейся к Мантуанскому карнавалу. Основными источниками для либретто Стриджио послужили 10-я и 11-я книги «Метаморфоз» Овидия и 4-я книга «Георгик» Вергилия. Они предоставили ему базовый материал, но не структуру для драматической постановки; событиям 1-го и 2-го актов либретто соответствует всего 13 строк в «Метаморфозах». Для создания драматической формы Стриджио обратился к другим источникам: пьесе Полициано 1480 года, «Il pastor fido» Гуарини и либретто Оттавио Ринуччини к «Эвридике» Пери. Музыковед Гэри Томлинсон отмечает многочисленные сходства между текстами Стриджио и Ринуччини, указывая на то, что некоторые монологи в «Орфее» «тесно соответствуют по содержанию и даже по выражению своим аналогам в «Эвридике». Критик Барбара Руссано Ханнинг пишет, что стихи Стриджио менее изысканны, чем стихи Ринуччини, хотя структура либретто Стриджио представляется более интересной. Музыковед Нино Пиротта утверждает, что концовка с Аполлоном изначально входила в планы произведения, но не была реализована на премьере, поскольку небольшое помещение, в котором проходило представление, не могло вместить театральные механизмы, необходимые для этой концовки. Сцена с бакхантами была временной заменой; первоначальные замыслы Монтеверди были восстановлены, когда это ограничение было снято.

Состав

Когда Монтеверди сочинял «Орфео», он обладал глубокими знаниями в области театральной музыки. Он служил при дворе Гонзага на протяжении 16 лет, большую часть времени выступая в качестве исполнителя или аранжировщика сценической музыки, а в 1604 году написал баллет «Gli amori di Diane ed Endimone» для Мантуанского карнавала 1604–1605 годов. Элементы, из которых Монтеверди создал свою первую оперную партитуру – ария, строфическая песня, речитатив, хоры, танцы, драматические музыкальные интермедии – как отметил дирижер Николаус Харнонкурт, не были им изобретены, но «он объединил весь арсенал новейших и старых возможностей в единое целое, которое действительно было новым». Музыковед Роберт Донингтон пишет схожим образом: «[В партитуре] нет ни одного элемента, который не основывался бы на предшествующих примерах, но она достигает полной зрелости в этой недавно разработанной форме. Здесь слова выражены в музыке так же непосредственно, как этого хотели [пионеры оперы]; здесь музыка выражает их с полным вдохновением гения». Монтеверди указывает оркестровые требования в начале своей опубликованной партитуры, но, в соответствии с принятой в то время практикой, не уточняет их конкретное использование. Каждый акт оперы посвящен одному элементу сюжета и завершается хором. Несмотря на пятиактную структуру и две смены декораций, вероятно, что «Орфео» соответствовал стандартной практике придворных представлений того времени и исполнялся как единое целое, без антрактов или опускания занавеса между актами. В то время было принято менять декорации на виду у публики, и эти изменения отражались в музыке посредством изменений в инструментовке, тональности и стиле.

Инструментовка

Для целей анализа музыкальный ученый Джейн Гловер разделила список инструментов Монтеверди на три основные группы: струнные, духовые (латунные) и basso continuo, с несколькими дополнительными элементами, которые трудно классифицировать. Инструментально два мира, представленные в опере, отчетливо различаются. Пасторальный мир полей Фракии представлен струнными инструментами, клавесинами, арфой, органами, флейтами и китарронами. Остальные инструменты, преимущественно духовые (латунные), ассоциируются с Подземным миром, хотя это различие не является абсолютным: струнные инструменты встречаются в нескольких сценах в Аиде.

Синопсис

Действие разворачивается в двух контрастных местах: полях Фракии (акты 1, 2 и 5) и подземном царстве (акты 3 и 4). Инструментальная токката (англ. "tucket", означающее торжественный фанфарный сигнал) предваряет появление Ла Музики, воплощающей "дух музыки", которая исполняет пролог из пяти строф. После приветствия публики она объявляет, что способна посредством прекрасных звуков "успокоить любое смятение в душе". Она воспевает силу музыки, а затем представляет главного героя драмы, Орфея, который "очаровывал диких зверей своим пением".

Первое действие

После последней просьбы о тишине, занавес поднимается в первом акте, являя пасторальную сцену. Орфей и Эвридика входят вместе с хором нимф и пастухов, которые выступают в манере греческого хора, комментируя происходящее как коллективно, так и поодиночке. Пастух объявляет, что наступил день их свадьбы; хор отвечает сначала торжественным призывом ("Приди, Гименей, приди") и затем радостным танцем ("Покиньте горы, покиньте фонтаны"). Орфей и Эвридика поют о своей любви друг к другу, после чего вместе с большей частью группы отправляются на свадебную церемонию в храм. Оставшиеся на сцене исполняют краткий хор, рассуждая о том, каким Орфей был прежде – "для кого вздохи служили пищей, а слезы – питьем", – прежде чем любовь привела его к состоянию высшего блаженства.

Второе действие

Орфео возвращается с главным хором и поет с ними о красотах природы. Затем Орфей размышляет о своем прежнем несчастье, но провозглашает: "После горя жизнь слаще, после боли – радостнее". Настроение умиротворения резко обрывается, когда появляется Ла Мессенджера и сообщает, что, собирая цветы, Эвридика смертельно пострадала от укуса змеи. Хор выражает свой ужас: "Ах, горькое происшествие, ах, нечестивая и жестокая судьба!", а Мессенджера проклинает себя за то, что приносит несчастье ("Я навеки бегу и в одинокой пещере проведу жизнь, достойную моей скорби"). Орфей, выплеснув свою скорбь и недоверие ("Ты мертва, жизнь моя, а я все еще дышу?"), объявляет о своем намерении спуститься в Подземный мир и убедить его владыку позволить Эвридике вернуться к жизни. В противном случае, говорит он, "Я останусь с тобой в объятиях смерти". Он уходит, и хор возобновляет свои причитания.

3 акт

Орфео направляется со Сперанзой к вратам Аида. Указав на надпись на вратах ("Оставьте надежду, все вы, кто входит сюда"), Сперанца удаляется. Орфей встречается с паромщиком Хароном, который грубо обращается к нему и отказывается перевезти через реку Стикс. Орфей пытается убедить Харона, исполняя для него льстивую песню ("Могучий дух и всесильное божество"), и хотя паромщик тронут его музыкой ("Действительно, ты очаровываешь меня, умиротворяя мое сердце"), он не позволяет ему пройти, заявляя, что не способен к состраданию. Однако, когда Орфей берет лиру и играет, Харон успокаивается и засыпает. Воспользовавшись моментом, Орфей крадет лодку паромщика и переплывает реку, входя в Подземное царство, пока хор духов размышляет о том, что природа бессильна перед человеком: "Он усмирил море хрупким деревом и пренебрег яростью ветров".

Четвертое действие

В подземном мире Просерпина, царица Аида, глубоко тронутая пением Орфея, умоляет своего мужа, короля Плутона, отпустить Эвридику. Плутон соглашается при условии, что, когда он выведет Эвридику в мир, Орфей не должен оглядываться. Если он это сделает, "один лишь взгляд обречет его на вечную потерю". Орфей входит, ведя Эвридику и уверенно воспевая, что в тот день он отдохнет на белоснежных груди своей жены. Но в его пении проскальзывает нота сомнения: "Кто уверит меня, что она идет за мной?". Возможно, он думает, что Плутон, движимый завистью, наложил это условие из злобы? Внезапно отвлеченный шумом за кулисами, Орфей оборачивается; в тот же миг образ Эвридики начинает таять. Она поет в отчаянии: "Потеряешь ли ты меня из-за избытка любви?" и исчезает. Орфей пытается последовать за ней, но невидимая сила удерживает его. Хор духов поет, что Орфей, победивший Аида, сам был повержен своими страстями.

Пятое действие

Вернувшись в поля Фракии, Орфей произносит длинный монолог, в котором он оплакивает свою потерю, восхваляет красоту Эвридики и клянется, что его сердце больше никогда не будет пронзено стрелой Купидона. Эхо за сценой повторяет его последние слова. Внезапно, в облаке, с небес спускается Аполлон и упрекает его: "Почему ты отдаешься во власть гнева и скорби?" Он предлагает Орфею покинуть мир и присоединиться к нему на небесах, где он увидит образ Эвридики в звездах. Орфей отвечает, что было бы неподобающе не следовать совету столь мудрого отца, и вместе они восходят. Хор пастухов заключает, что "кто сеет в страданиях, пожнет плоды всякой благодати", а опера завершается энергичной мореской.

Оригинальная концовка либретто

В либретто 1607 года монолог Орфео в пятом акте прерывается не появлением Аполлона, а хором менад или бакханок – диких, пьяных женщин, которые поют о «божественном безумии» своего господина, бога Вакха. Причиной их гнева является Орфео и его отказ от женщин; он не избежит их небесной ярости, и чем дольше он будет уклоняться от них, тем суровее будет его участь. Орфей покидает сцену, и его судьба остается неясной, поскольку бакханты посвящают остаток оперы безудержному пению и танцам в прославление Вакха. Исследователь ранней музыки Клод Палиска полагает, что оба финала не противоречат друг другу; Орфей мог избежать ярости бакханок и быть спасенным Аполлоном. Однако этот альтернативный финал в любом случае ближе к первоначальному классическому мифу, где также появляются бакханты, но прямо указано, что они мучают его до смерти, после чего следует воссоединение с Эвридикой в виде тени, но без апофеоза и какого-либо взаимодействия с Аполлоном.

Премьера и первые спектакли

Дата первой постановки «Орфео» – 24 февраля 1607 года – подтверждается двумя письмами, оба датированы 23 февраля. В первом Франческо Гонзага сообщает брату, что «музыкальная пьеса» будет представлена завтра; из более ранней переписки ясно, что речь идет об «Орфео». Второе письмо – от придворного чиновника Гонзаги Карло Магно – содержит более подробную информацию: «Завтра вечером Его Высочество Принц будет покровительствовать [пьесой] в комнате в апартаментах, которыми пользовалась Её Высочество. Это должно быть весьма необычно, поскольку все актеры должны исполнять свои партии пением». Есть предположения, что в годы, последовавшие за премьерой, «Орфео» мог быть поставлен во Флоренции, Кремоне, Милане и Турине. Спустя годы, в период первого расцвета венецианской оперы в 1637–1643 годах, Монтеверди решил возродить свою вторую оперу, «Арианну», но не «Орфео».

Возрождения XX века

После многих лет забвения музыка Монтеверди начала привлекать интерес пионеров-музыкальных историков в конце XVIII и начале XIX веков, и со второй четверти XIX века он все чаще упоминается в научных трудах. Известный писатель Ромен Ролланд, присутствовавший на представлении, высоко оценил д’Инди за то, что он вернул опере жизнь и восстановил ее "первоначальную красоту, освободив от неумелых реставраций, которые ее обезобразили" – вероятно, речь идет об издании Эйтнера. Издание д’Инди также легло в основу первой современной сценической постановки произведения, состоявшейся 2 мая 1911 года в театре Режане в Париже. Первое британское сценическое представление, с незначительными сокращениями, было дано Оксфордским университетским оперным обществом 7 декабря 1925 года по изданию, подготовленному для этого события Джеком Веструпом. В лондонском журнале Saturday Review музыкальный критик Дайнели Хасси назвал это событие «одним из важнейших событий последних лет», отметив, что постановка «сразу же продемонстрировала право Монтеверди на место среди величайших гениев, писавших драматическую музыку». Издание Веструпа было возобновлено в лондонском театре Скала в декабре 1929 года, в том же году, когда опера впервые была поставлена в США – в колледже Смита в Нортгемптоне, штат Массачусетс. Первое нью-йоркское представление, осуществленное в Нью-Йоркской опере под руководством Леопольда Стоковского 29 сентября 1960 года, ознаменовалось американским оперным дебютом Жерара Сузая, одного из многих баритонов, исполнивших партию Орфея. Театр подвергся критике со стороны Гарольда К. Шонберга из New York Times, поскольку для постановки современной оперы Луиджи Даллапикколы «Il prigioniero» пришлось сократить около трети «L’Orfeo». Шонберг писал: «Даже самая большая ария в опере, «Possente spirito», имеет значительное сокращение в середине. «L’Orfeo» достаточно длинна и важна, не говоря уже о ее красоте, чтобы составить программу всего вечера». К концу XX века опера ставилась по всему миру. В 1965 году Sadler’s Wells, предшественник Английской национальной оперы (ENO), осуществил первую из многочисленных постановок ENO, которые продолжались и в XXI веке. Также были поставлены полномасштабная постановка Английского баховского фестиваля (EBF) в Whitehall Banqueting House в Лондоне 7 февраля и нетрадиционная постановка оперы Glimmerglass в Куперстауне, штат Нью-Йорк, под руководством Антони Уокера и режиссером Кристофера Олдена. 6 мая 2010 года BBC транслировала представление оперы из Ла Скала в Милане. Несмотря на нежелание некоторых крупных оперных театров ставить «L’Orfeo», она пользуется популярностью у ведущих барочных ансамблей. В период с 2008 по 2010 год французский коллектив Les Arts Florissants под руководством Уильяма Кристи представил трилогию опер Монтеверди («L’Orfeo», «Il ritorno d’Ulisse» и «L’incoronazione di Poppea») в серии спектаклей в театре Реал в Мадриде.

Музыка

L'Orfeo, по мнению Редлиха, является продуктом двух музыкальных эпох. В ней сочетаются элементы традиционного мадригального стиля XVI века с элементами зарождающегося флорентийского стиля, в частности, использование речитатива и монодического пения, разработанного Камератой и их последователями. В этом новом стиле текст доминирует над музыкой; в то время как симфонии и инструментальные риторнелли иллюстрируют действие, внимание аудитории всегда обращается прежде всего на слова. Певцы должны не просто извлекать приятные звуки голоса, но и глубоко воплощать своих персонажей и передавать соответствующие эмоции. На речитативный стиль Монтеверди повлиял стиль Пери в опере «Эвридика», хотя в «L'Orfeo» речитатив менее преобладает, чем было принято в драматической музыке того времени. Он составляет менее четверти музыки первого акта, около трети второго и третьего актов и чуть менее половины в последних двух актах. Значение «L'Orfeo» заключается не в том, что это было первое произведение такого рода, а в том, что это была первая попытка применить все ресурсы музыкального искусства, как оно развивалось на тот момент, к зарождающемуся жанру оперы. В частности, Монтеверди сделал смелые нововведения в использовании полифонии, главным представителем которой был Палестрина. В «L'Orfeo» Монтеверди расширяет правила, выходя за рамки условностей, которые полифонические композиторы, верные Палестрине, ранее считали незыблемыми. Монтеверди не был в общепринятом смысле оркестратором; Рингер полагает, что именно элемент инструментальной импровизации делает каждое исполнение оперы Монтеверди «уникальным опытом и отличает его творчество от более позднего оперного канона». После пролога следует первый акт в форме пасторальной идиллии. Два хора, один торжественный и один веселый, повторяются в обратном порядке вокруг центральной любовной песни «Rosa del ciel» («Роза небесная»), за которой следуют песни пастухов. Бодрое настроение продолжается во втором акте, с песней и танцевальной музыкой, испытавшей, по словам Харнонкурта, влияние опыта Монтеверди с французской музыкой. Внезапное появление Ла Мессаджера с печальной вестью о смерти Эвридики и последовавшее за этим смятение и горе музыкально отражены резкими диссонансами и сопоставлением тональностей. Инструментальный колорит обеспечивают китаррон, орган, две скрипки, два корнетта и двойная арфа. Эта группа инструментов, по словам историка музыки и аналитика Джона Уондама, призвана показать, что Орфей использует все доступные средства музыки, чтобы поддержать свою мольбу. В четвертом акте безличная холодность Подземного мира нарушается теплом пения Прозерпины в защиту Орфея, тепло, которое сохраняется до драматического момента, когда Орфей «оглядывается назад». Холодные звуки симфонии с начала третьего акта напоминают нам, что Подземный мир, в конечном счете, полностью лишен человеческих чувств. В 1949 году для записи полной оперы Берлинским радиооркестром под управлением Гельмута Коха была использована новая технология – долгоиграющие пластинки (LP). Появление LP-записей, как позже писал Гарольд К. Шонберг, стало важным фактором в послевоенном возрождении интереса к музыке эпохи Возрождения и Барокко, и с середины 1950-х годов записи «L'Orfeo» выпускались на многих лейблах. Запись 1969 года Николауса Харнонкурта и Венского Concentus Musicus, выполненная с использованием издания Харнонкурта, основанного на исторических инструментах, была отмечена за то, что «музыка Монтеверди зазвучала так, как он, возможно, себе представлял». В 1981 году Зигфрид Генрих с ансамблем ранней музыки камерного оркестра Гессена записал версию, в которой была воссоздана оригинальная концовка либретто Стиджио, с добавлением музыки из балета Монтеверди 1616 года «Tirsi e Clori» для сцен с бакхантами. Среди более поздних записей, запись Эммануэль Хаим 2004 года была высоко оценена за ее драматический эффект.

Издания

После публикации партитуры «Орфео» в 1609 году тот же издатель (Рикьярдо Амадино из Венеции) переиздал ее в 1615 году. Факсимиле этих изданий были напечатаны в 1927 и 1972 годах соответственно. После войны за попытку исторической реконструкции работы Хиндемита в 1955 году последовало издание Августа Венцингера, которое оставалось в употреблении на протяжении многих лет. В последующие 30 лет появилось множество изданий, в основном подготовленных исполнителями-исследователями, а не композиторами, стремящимися к аутентичности, хотя и не всегда к полному воссозданию оригинальной инструментовки. Среди них – версии Рэймонда Лепарда (1965), Дениса Стивенса (1967), Николауса Харнонкорта (1969), Джейн Гловер (1975), Роджера Норрингтона (1976) и Джона Элиота Гардинера. Лишь композиторы Валентино Буччи (1967), Бруно Мадерна (1967) и Лучано Берио (1984) выпустили издания, основанные на использовании большого современного оркестра. В XXI веке издания продолжают выходить, часто для использования в связи с конкретным исполнением или записью.