Введение

Сети отношений между людьми, которые живут и работают в определенном обществе, инвестиционная фирма.

Социальный капитал – это "сети отношений между людьми, которые живут и работают в определенном обществе, обеспечивающие эффективное функционирование этого общества". Он включает в себя эффективную работу социальных групп посредством межличностных отношений, общее чувство идентичности, общие представления, общие нормы, общие ценности, доверие, сотрудничество и взаимную поддержку. Некоторые рассматривают его как форму капитала, создающую общественные блага для достижения общих целей, хотя это не всегда соответствует методам его измерения. Социальный капитал использовался для объяснения повышения эффективности различных групп, роста предпринимательских компаний, высоких управленческих результатов, улучшения отношений в цепочках поставок, ценности, получаемой от стратегических альянсов, и развития сообществ.

История

Хотя предполагается, что термин "социальный капитал" эпизодически использовался примерно с 1890 года, прежде чем получить широкое распространение в конце 1990-х годов, наиболее раннее засвидетельствованное его употребление принадлежит Лиде Ханифан в 1916 году (см. раздел о XX веке ниже). Дискуссия о противостоянии общинности и модернизации общества, а также индивидуализма, была наиболее обсуждаемой темой среди основоположников социологии: такие теоретики, как Тённис (1887), Дюркгейм (1893), Зиммель (1905), Вебер (1946), были уверены, что индустриализация и урбанизация необратимо трансформируют социальные отношения. Они отмечали разрушение традиционных связей и прогрессивное развитие аномии и отчуждения в обществе.

XVIII-XIX века

Сила самоуправления сообществом подчеркивалась многими философами от античности до XVIII века, от Аристотеля до Фомы Аквинского и Эдмунда Берка. Это представление подверглось резкой критике в конце XVIII века с развитием идеи Homo Economicus и впоследствии – теории рационального выбора. Этот набор теорий стал доминирующим в последние столетия, однако многие мыслители ставили под сомнение сложную взаимосвязь между современным обществом и важностью устоявшихся институтов, в частности семьи и традиционных общин. При определении этой концепции Ханифан противопоставляет социальный капитал материальным благам, определяя его как… Роберт Нисбет (1969), Морис Р. Штайн (1960) и Уильям Х. Уайт (1956) выдвигали идеи, схожие с идеями основоположников, но с более пессимистичным взглядом на развитие общества. По словам Штейна (1960:1): «Цена за поддержание общества, поощряющего культурную дифференциацию и эксперименты, несомненно, заключается в принятии определенной степени дезорганизации как на индивидуальном, так и на социальном уровне». Джейн Джейкобс использовала этот термин в начале 1960-х годов. Хотя она не давала явного определения термину «социальный капитал», ее использование относилось к ценности социальных связей и сетей. Политолог Роберт Солсбери представил этот термин как критически важный компонент формирования групп интересов в своей статье 1969 года «Теория обмена в группах интересов», опубликованной в «Среднезападном журнале политических наук». Социолог Пьер Бурдье использовал этот термин в 1972 году в своей «Структуре теории практики» и несколько лет спустя уточнил его, противопоставляя культурному, экономическому, административному, физическому, политическому, социальному и символическому капиталу. Социологи Джеймс Коулман (1988) приняли определение Гленна Лоури 1977 года при разработке и популяризации этой концепции. В конце 1990-х годов концепция приобрела популярность, став предметом исследовательской программы Всемирного банка и нескольких авторитетных книг, включая «Одиночество в боулинге» Роберта Путнэма и «Лучше вместе» Роберта Путнэма и Льюиса Фельдштейна. Все эти размышления внесли значительный вклад в развитие концепции социального капитала в последующие десятилетия. Появление современной концептуализации социального капитала представляет собой новый взгляд на эту дискуссию, объединяя важность общности для формирования обобщенного доверия и, одновременно, важность индивидуальной свободы выбора для создания более сплоченного общества. Именно поэтому социальный капитал вызвал столь большой интерес в академических и политических кругах.

Определения и формы

Социальный капитал имеет множество определений, интерпретаций и областей применения. Дэвид Халперн утверждает, что популярность социального капитала среди политиков связана с двойственностью этой концепции, поскольку она «обладает убедительным экономическим обоснованием, одновременно подчеркивая важность социальных связей». Для исследователей этот термин привлекателен отчасти благодаря широкому спектру явлений, которые он позволяет объяснить; многообразие применений социального капитала привело к многообразию его определений. Социальный капитал использовался для объяснения превосходных результатов управленческой деятельности, роста предпринимательских компаний, повышения эффективности функционально разнообразных групп, ценности, получаемой от стратегических альянсов, и укрепления отношений в цепочках поставок. «Ресурс, который действующие лица извлекают из конкретных социальных структур и используют для достижения своих целей; он создается в результате изменений в отношениях между ними» (Baker 1990, с. 619). Первые попытки определить социальный капитал были сосредоточены на том, в какой степени он служит ресурсом – будь то для общественного блага или частной выгоды. Роберт Д. Путнам (1993) предположил, что социальный капитал будет способствовать сотрудничеству и взаимоподдержке в сообществах и странах и, следовательно, станет ценным инструментом для борьбы со многими социальными проблемами, свойственными современному обществу, например, с преступностью. В то же время другие исследователи акцентируют внимание на частных выгодах, которые получают отдельные действующие лица благодаря сети социальных связей, в которой они находятся. Это отражено в концепции социального капитала Нан Лин как «инвестиции в социальные отношения с ожидаемой отдачей на рынке». Эта концепция может включать в себя идеи других авторов, таких как Бурдье, Флэп и Эриксон. Ньютон (1997) рассматривает социальный капитал как субъективное явление, формирующееся под влиянием ценностей и установок, определяющих взаимодействие. Нахапиет и Гошал (1998), изучая роль социального капитала в создании интеллектуального капитала, предлагают рассматривать его с точки зрения трех кластеров: структурного, реляционного и когнитивного. Термин «капитал» используется по аналогии с другими формами экономического капитала, поскольку считается, что социальный капитал обладает схожими (хотя и менее измеримыми) преимуществами. Однако эта аналогия может быть обманчивой, поскольку, в отличие от финансовых форм капитала, социальный капитал не истощается при использовании, а при бездействии (используй или потеряешь). В этом отношении он аналогичен экономическому понятию человеческого капитала. Робисон, Шмид и Сайлес (2002) проанализировали различные определения социального капитала и пришли к выводу, что многие из них не соответствуют формальным требованиям к определению. Они утверждают, что определения должны иметь форму A=B, в то время как многие объяснения социального капитала описывают, для чего он может быть использован, где он находится, как он может быть создан или что он может преобразовать. Кроме того, они утверждают, что многие предложенные определения социального капитала не удовлетворяют требованиям, предъявляемым к понятию «капитал». Они предлагают определить социальный капитал как симпатию: объект чужой симпатии обладает социальным капиталом; те, кто проявляет симпатию к другим, предоставляют социальный капитал. Он определяет социальный капитал как «совокупность фактических или потенциальных ресурсов, связанных с обладанием устойчивой сетью более или менее институционализированных отношений взаимного знакомства и признания». Его подход к этой концепции является инструментальным, он фокусируется на преимуществах, которые получают обладатели социального капитала, и на «целенаправленном построении общительности с целью создания этого ресурса». В отличие от позитивного взгляда Путнама на социальный капитал, Бурдье использует эту концепцию для демонстрации механизма межпоколенческого воспроизводства неравенства. Бурдье отмечает, что богатые и влиятельные люди используют свои «сети старых друзей» или другой социальный капитал для сохранения преимуществ для себя, своего социального класса и своих детей.

Нормы доверия и взаимности (Сандер, Путнам, Коулман)

Томас Сандер определяет его как «совокупную ценность всех социальных сетей (кого люди знают) и склонности, возникающие в этих сетях, помогать друг другу (нормы взаимности)». Социальный капитал, с этой точки зрения, подчеркивает «конкретные выгоды, вытекающие из доверия, взаимности, обмена информацией и сотрудничества, связанных с социальными сетями». Он «создает ценность как для связанных людей, так и для посторонних». Джеймс Коулман функционально определил социальный капитал как «разнообразие сущностей, имеющих два общих элемента: все они состоят из определенного аспекта социальной структуры и облегчают определенные действия участников внутри этой структуры», то есть социальный капитал – это все, что облегчает индивидуальные или коллективные действия, порождаемые сетями отношений, взаимностью, доверием и социальными нормами. По словам Роберта Д. Путнама, социальный капитал относится к «связям между людьми – социальным сетям и нормам взаимности и надежности, возникающим из них». По мнению Путнама и его последователей, социальный капитал является ключевым компонентом для построения и поддержания демократии. Путнам утверждает, что социальный капитал снижается в Соединенных Штатах. Это проявляется в низком уровне доверия к правительству и низком уровне гражданской активности. Он также отмечает, что телевидение и разрастание городов сыграли значительную роль в том, что Америка стала гораздо менее «связной». Путнам считает, что социальный капитал можно измерить уровнем доверия и «взаимности» в сообществе или между отдельными людьми. Путнам также предполагает, что одной из основных причин снижения социального капитала является выход женщин на рынок труда, что может быть связано с нехваткой времени, препятствующей участию в общественной деятельности, такой как родительские комитеты. Технологическая трансформация досуга (например, телевидение) является еще одной причиной снижения социального капитала, по мнению Путнама. Это послужило отправной точкой для ряда исследований, оценивающих измерения социального капитала с точки зрения стратегического использования средств массовой информации для его формирования.

Гражданское объединение (Фукуяма)

В книге "Социальный капитал, гражданское общество и развитие" политический экономист Фрэнсис Фукуяма определяет социальный капитал как общепринятые нормы, облегчающие сотрудничество между людьми, такие как норма взаимности или религиозные доктрины, например, христианство. Социальный капитал формируется в результате многократных взаимодействий со временем и, по его мнению, имеет решающее значение для развития, но его трудно создать посредством государственной политики. Значение социального капитала для экономического развития заключается в том, что эти нормы поведения снижают транзакционные издержки обмена, связанные с юридическими контрактами и государственным регулированием. Фукуяма полагает, что, хотя социальный капитал полезен для развития, он также может создавать издержки для лиц, не входящих в группу, что приводит к непредвиденным последствиям для общего благосостояния. Ссылаясь на Алексиса де Токвиля в "Демократии в Америке" и его описание "искусства объединений" – склонности американцев к гражданскому объединению, Фукуяма утверждает, что именно социальный капитал порождает гражданское общество. Хотя гражданская активность является важной частью демократии и развития, Фукуяма отмечает, что "гражданская активность одного человека может быть проявлением рентоориентированного поведения другого". Таким образом, социальный капитал может способствовать экономическому развитию за счет снижения транзакционных издержек и повышения производительности, но он также может искажать демократию, если гражданское объединение позволяет отдельным группам интересов получать особые привилегии. Однако Фукуяма утверждает, что, несмотря на риск избыточного социального капитала в обществе, его недостаток еще хуже, поскольку он препятствует организации для обеспечения общественных благ и деятельности, направленной на повышение благосостояния.

Социальные связи

Карлос Гарсиа Тимон описывает, что структурные измерения социального капитала связаны со способностью индивида устанавливать слабые и сильные связи с другими участниками системы. Это измерение фокусируется на преимуществах, вытекающих из конфигурации сети актора, будь то отдельный индивид или коллектив. Различия между слабыми и сильными связями объяснены Грановеттером (1973). Соединяющий (или мостообразующий) социальный капитал относится к слабым связям, которые формируют индивиды с гетерогенными, ограниченными взаимодействиями. Соединяющий социальный капитал с большей вероятностью предоставляет ценную новую информацию (Moshkovitz and Hayat, 2021). Некоторые исследователи описывают взаимосвязь слабых и сильных связей как обеспечивающий и соединяющий социальный капитал. Обеспечивающий социальный капитал относится к сильным связям: близким отношениям, основанным на доверии и близости. Реляционное измерение фокусируется на характере взаимоотношений между индивидуумами. Оно наилучшим образом характеризуется доверием, сотрудничеством и идентификацией индивида в сети. Hazleton и Kennan (2000) добавили третий аспект – коммуникацию. Коммуникация необходима для доступа к социальному капиталу и его использования посредством обмена информацией, выявления проблем и поиска решений, а также разрешения конфликтов. Согласно Boisot (1995) и Boland & Tenkasi (1995), для эффективной коммуникации требуется хотя бы частичный общий контекст между сторонами обмена. Когнитивное измерение фокусируется на общих значениях, представлениях и интерпретациях, которыми обладают индивиды или группы.

Отрицательный социальный капитал

В то время как некоторые ученые, прежде всего Роберт Д. Путнам, полагают, что социальный капитал имеет позитивные последствия, значительный объем литературы показывает, что социальный капитал может оказывать негативное влияние. Исследования Шери Берман и Дилана Райли, а также экономистов Шанкера Сатьяната, Нико Войтландер и Ганса Йоахима Вота, связали гражданские объединения с подъемом фашистских движений. Работы Пьера Бурдье демонстрируют, как социальный капитал может использоваться на практике для создания или воспроизводства неравенства, показывая, например, как люди получают доступ к влиятельным позициям посредством прямого и косвенного использования социальных связей. Примером сложности воздействия негативного социального капитала является насилие или преступная групповая деятельность, поощряемая укреплением внутригрупповых связей (объединяющий социальный капитал). Негативные последствия социального капитала чаще связаны с объединением, нежели с налаживанием связей. Без "налаживающего" социального капитала "объединяющие" группы могут оказаться изолированными и лишенными прав по отношению к остальному обществу и, что наиболее важно, по отношению к группам, с которыми необходимо налаживать связи для обозначения "роста" социального капитала. Объединяющий социальный капитал является необходимым условием для развития более мощной формы налаживающего социального капитала. Объединяющий и налаживающий социальный капитал могут эффективно взаимодействовать при соблюдении баланса, либо же работать друг против друга. По мере укрепления связей социального капитала и формирования более сильных однородных групп вероятность налаживания связей уменьшается. Объединяющий социальный капитал также может увековечивать чувства принадлежности к определенной группе, позволяя объединять людей на основе общей радикальной идеи. Укрепление замкнутых связей может приводить к различным последствиям, таким как этническая маргинализация или социальная изоляция. В крайних случаях это может привести к этнической чистке, если отношения между различными группами настолько негативны. В более мягких случаях это изолирует определенные сообщества, такие как пригороды, из-за объединяющего социального капитала и того факта, что люди в этих сообществах проводят много времени вдали от мест, способствующих налаживанию связей.

Доступность

Эдвардс и Фоули, как редакторы специального выпуска "Американского поведенческого ученого", посвященного теме "Социальный капитал, гражданское общество и современная демократия", выделили два ключевых вопроса в изучении социального капитала. Во-первых, социальный капитал не одинаково доступен всем, подобно другим формам капитала. Географическая и социальная изоляция ограничивают доступ к этому ресурсу. Во-вторых, не весь социальный капитал равноценен. Ценность конкретного источника социального капитала во многом зависит от социально-экономического положения этого источника в обществе. Помимо этого, Портес (1998) выявил четыре негативных последствия социального капитала: поскольку политические институты были крайне слабыми, люди искали другие каналы для реализации. "Немцы уходили в свои клубы, добровольные объединения и профессиональные организации из-за разочарования в неудачах национального правительства и политических партий, тем самым способствуя подрыву Веймарской республики и облегчению прихода Гитлера к власти". В этой статье о падении Веймарской республики автор утверждает, что Гитлер так быстро пришел к власти, поскольку смог мобилизовать различные группы для достижения единой цели. Несмотря на то, что немецкое общество в то время было ориентировано на объединение в группы, эти группы были разобщены, и их члены не использовали навыки, приобретенные в клубных объединениях, для улучшения общества, а стремились распространять свои ценности в разных культурах, чтобы создать лучшее общество для людей. В Веймарской республике они были склонны к замкнутости. Гитлер воспользовался этим, объединив эти тесно связанные группы вокруг общей цели – вывести Германию на лидирующие позиции в мировой политике. Мировой порядок, существовавший до Первой мировой войны, был разрушен, и Гитлер считал, что Германия имеет право и волю стать доминирующей мировой державой. Кроме того, в своем эссе "Критика теории социального капитала Путнэма" Майкл Шиндлер развивает аргумент Бермана о том, что социальные клубы Веймарской республики и подобные объединения в странах, не развивавших демократию, были организованы таким образом, что способствовали формированию коллективистского ("мы") мышления у их членов, утверждая, что группы, в культурах которых солидарность превалирует над индивидуализмом – даже те, которые имеют "горизонтальную" структуру и были распространены в Восточной Европе до советского периода, – не будут способствовать развитию демократии, если они политически солидарны с недемократическими идеологиями.

По расе и этнической принадлежности

Используя сетевую концепцию для характеристики социального капитала коллективов (таких как организации или бизнес-кластеры), Лестер, Махешвари и Маклейн (2013) отмечают, что негативный социальный капитал может быть причиной неблагоприятных различий между фирмами, принадлежащими представителям меньшинств, и фирмами большинства. При изучении норм среди афроамериканских семейных фирм и фирм, принадлежащих американцам европейского происхождения, Лестер и др. отметили, что негативный социальный капитал возникал, когда на владельца компании оказывалось давление с целью участия в социальной деятельности, не способствующей увеличению прибыли фирмы. Роберт Путнам в своих более поздних работах также предполагает, что социальный капитал и связанный с ним рост общественного доверия сдерживаются иммиграцией и растущим расовым разнообразием в сообществах. В своем исследовании этого вопроса Путнам утверждал, что в американских регионах с недостаточной однородностью некоторые люди не участвовали ни в формировании связей укрепления групповой солидарности (bonding), ни в формировании связей, объединяющих разные группы (bridging). В обществах с высоким уровнем иммиграции (США) или высокой этнической гетерогенностью (Восточная Европа) было обнаружено, что гражданам не хватает обоих видов социального капитала, и в целом они гораздо меньше доверяют другим, чем члены однородных сообществ. Отсутствие однородности привело к тому, что люди стали дистанцироваться даже от своих ближайших групп и отношений, создавая атомизированное общество, в отличие от сплоченного сообщества. Эти выводы опровергают прежние представления о том, что знакомство с разнообразием укрепляет социальный капитал, либо преодолевая социальные разрывы между этническими группами, либо укрепляя внутригрупповые связи. Для политиков крайне важно отслеживать уровень воспринимаемой социально-экономической угрозы со стороны иммигрантов, поскольку негативное отношение к иммигрантам затрудняет их интеграцию и негативно сказывается на социальном капитале. Варшней (2001) исследовал взаимосвязь между наличием межэтнических сетей (bridging) и внутриэтнических сетей (bonding) и этническим насилием в Индии. Он утверждает, что межэтнические сети являются факторами мира, поскольку они строят мосты и снижают напряженность, отмечая, что если сообщества организованы исключительно по внутриэтническому принципу, а связи с другими сообществами слабые или отсутствуют, то этническое насилие весьма вероятно. Три основных аспекта объясняют ценность межобщинных связей: они могут приводить к тем же результатам, что и межэтническое взаимодействие.

Социальное неравенство

Джеймс Коулман (1988) отметил, что социальный капитал в конечном итоге способствует формированию человеческого капитала для будущих поколений. Хотя Коулман рассматривал социальный капитал как относительно нейтральный ресурс, он не отрицал возможности воспроизводства классового неравенства, возникающего при доступе к этому капиталу, учитывая, что люди действуют в собственных интересах. Несмотря на то, что Коулман напрямую не ссылается на Пьера Бурдье в своих работах, его идеи перекликаются с аргументами Бурдье, представленными в книге «Репродукция: образование, общество и культура». Бордье и Коулман существенно различались на теоретическом уровне (Бурдье полагал, что действия индивидов редко бывают сознательными, а скорее являются результатом реализации их габитуса в определенном поле), однако это осознание, похоже, несомненно связывает их понимание латентных аспектов социального капитала. Согласно Бурдье, габитус – это социальный контекст, в котором происходит социализация индивида. Таким образом, именно социальная среда наделяет человека той социальной реальностью, к которой он привыкает. Из габитуса возникает поле – способ интеграции и проявления габитуса. В конечном счете, это социальный обмен и взаимодействие между двумя или более социальными акторами. Чтобы проиллюстрировать это, предположим, что человек стремится улучшить свое положение в обществе. Он, следовательно, накапливает социальный капитал, вовлекаясь в социальную сеть, соблюдая нормы этой группы, что позволяет ему впоследствии получить доступ к ресурсам (например, социальным связям), накопленным со временем. Если, например, в сфере образования он использует эти ресурсы для улучшения своих образовательных результатов, тем самым обеспечивая себе социальную мобильность, он фактически способствует воспроизводству социальной стратификации, поскольку социальный капитал мало что делает для смягчения системы в целом. Это может быть одним из негативных аспектов социального капитала, но, по-видимому, неизбежным, как и для всех других форм капитала.

Положительные последствия социального капитала

По сравнению с Бурдье, Роберт Д. Путнам использовал эту концепцию в гораздо более позитивном ключе: хотя поначалу он осторожно утверждал, что социальный капитал является нейтральным термином, отметив, что "достойно ли [общего] похвалы – это, конечно, совершенно другой вопрос", он также трансформировал социальный капитал из ресурса, которым обладают отдельные индивиды, в атрибут коллективов, сосредотачиваясь на нормах и доверии как факторах, создающих социальный капитал, и исключая сети. Махьяр Арефи (2003) определяет выработку консенсуса как прямой положительный индикатор социального капитала. Консенсус подразумевает "общие интересы" и соглашение между различными действующими лицами и заинтересованными сторонами для стимулирования коллективных действий. Следовательно, коллективные действия являются показателем роста социального капитала.

Сцепление, соединение, связывание

В книге "Боулинг в одиночку: крах и возрождение американского сообщества" (2000) Гарвардский политолог Роберт Д. Путнам пишет: "Это различие полезно для понимания того, как социальный капитал не всегда может быть выгоден для общества в целом (хотя он всегда является преимуществом для вовлеченных в него людей и групп). Горизонтальные сети отдельных граждан и групп, способствующие продуктивности и сплоченности сообщества, рассматриваются как положительные активы социального капитала, в то время как группировки, преследующие собственные интересы, исключительные банды и иерархические системы патронажа, действующие вопреки интересам общества, могут рассматриваться как негативное бремя социального капитала для общества. Подобно Путнаму, Дэниел П. Олдрич описывает три механизма социального капитала:

Связующий капитал: отношения человека с друзьями и семьей, что делает его самой сильной формой социального капитала. Мостовой капитал: отношения между знакомыми, сила которых вторична по отношению к связующему капиталу. Устанавливающий капитал: отношения между человеком и государственным служащим или другим избранным лидером. Олдрич также применяет идеи социального капитала к фундаментальным принципам восстановления после катастроф и обсуждает факторы, способствующие или препятствующие восстановлению, такие как степень разрушений, плотность населения, качество государственного управления и оказание помощи. В своей книге "Повышение устойчивости: социальный капитал в процессе восстановления после катастроф" он в основном рассматривает опыт восстановления Японии после ядерной аварии на Фукусиме в 2011 году. Согласно одному исследованию, развитие социального капитала в интернете через социальные сети, такие как Facebook или Myspace, обычно относится к мостовому капиталу, хотя "виртуальный" социальный капитал – это новая область исследований.

Потребительский капитал

Потребительский капитал – это поведение, состоящее из действий, направленных на реализацию базовых, присущих человеку потребностей. Два примера потребительского социального капитала – ценностное внушение и солидарность. Понимание солидарности в таком ключе восходит к социалистическим мыслителям XIX века, основное внимание которых было сосредоточено на городском рабочем классе эпохи промышленной революции. Они анализировали причины, по которым эти работники поддерживали друг друга ради общей выгоды, и полагали, что эта поддержка являлась адаптацией к непосредственной социальной среде, а не чертой, привитой им в юности. Хотя концепция солидарности как социального капитала иногда ассоциируется с Карлом Марксом, термин "социальный капитал" имел для Маркса совершенно иное значение. По Марксу, все формы "капитала" принадлежали исключительно капиталистам, и он подчеркивал роль труда в капиталистическом обществе как класса, состоящего из людей, вынужденных продавать свою рабочую силу из-за недостатка капитала в любом понимании этого слова, чтобы поступать иначе. Маркс рассматривал "социальный капитал" как теоретический общий объем капитала, исключительно в смысле накопленного богатства или собственности, существующего в конкретном обществе, противопоставляя его конкретному и отдельному "индивидуальному капиталу".

Инструментальный капитал

Инструментальный капитал – это поведение, которое формируется под влиянием окружающей среды с течением времени. Люди, жертвующие своими ресурсами, не ожидают прямого возмещения от получателя, а движимы чувством принадлежности к одной и той же социальной структуре. Доноры могут и не получить прямой отдачи, но чаще всего в обществе их будут почитать больше. Социальный капитал также тесно связан с религиозными общинами. Религия является важной составляющей социального капитала (религиозный социальный капитал).

Измерение

Не существует общепринятого мнения о том, как измерять социальный капитал, и сам вопрос измерения превратился в предмет дискуссий.

Генераторы имен

Один из видов количественной оценки социального капитала использует генераторы имен для построения социальных сетей и измерения уровня социального капитала. Генераторы имен часто оказываются полезными для формирования основных сетей обсуждения, состоящих из близких связей, а не слабых.

Шкала социального капитала

Многие исследования измеряют социальный капитал, задавая вопрос: "доверяете ли вы другим людям?" Другие исследования анализируют участие в добровольных ассоциациях или общественной деятельности. Чтобы расширить методологический потенциал измерения онлайн и офлайн социальных связей в контексте социального капитала, Уильямс (2006) предлагает матрицу показателей социального капитала, которая различает социальное объединение (bridging) как форму менее эмоционально привязанных отношений по сравнению с социальным сплочением (bonding). Предлагаются субшкалы сплочения и объединения, которые были использованы в более чем 300 научных статьях. Лин, Пенг, Ким, Ким и ЛаРоуз (2012) предлагают заметное применение этой шкалы, измеряя социальный капитал среди международных резидентов, прибывших из стран, не входящих в состав Соединенных Штатов. Исследование показало, что платформы социальных сетей, такие как Facebook, предоставляют возможности для увеличения социального капитала, но в основном для экстравертов. Однако менее интровертные пользователи социальных сетей могут использовать социальные сети для наращивания социального капитала, налаживая контакты с американцами до переезда и поддерживая старые связи с домом после прибытия в США. Основный вывод исследования заключается в том, что социальный капитал поддается измерению и может быть операционализирован для понимания стратегий адаптации к межкультурной среде посредством онлайн-взаимодействия.

Меры по сплочению

Уровень сплоченности группы также влияет на ее социальный капитал и наоборот. Однако не существует единого количественного способа определения уровня сплоченности, а скорее набор моделей социальных сетей, которые исследователи использовали на протяжении десятилетий для операционализации социального капитала. Одним из основных методов является показатель ограничений Рональда Берта, который учитывает роль силы связей и сплоченности группы. Другая модель, основанная на сетевом анализе, – сетевая транзитивность.

Экономические меры

Кнак и Кифер (1996) измерили эконометрические корреляции между доверием, нормами гражданского сотрудничества и экономическим ростом в большой группе стран. Они обнаружили, что доверие и гражданское сотрудничество оказывают значительное влияние на экономический рост, и что в менее поляризованных обществах с точки зрения неравенства и этнических различий социальный капитал выше. Нараян и Притчет (1997) исследовали степень вовлеченности в ассоциации и экономические показатели в сельских домохозяйствах Танзании. Они отметили, что даже при высоком уровне бедности семьи с более высоким доходом проявляли большую активность в коллективных организациях. Социальный капитал, накопленный благодаря этому участию, приносил им индивидуальную выгоду и создавал коллективные преимущества различными путями, например: их сельскохозяйственные практики были более эффективными, чем у семей, не участвующих в таких организациях (они располагали большей информацией об агрохимикатах, удобрениях и семенах); они имели больше информации о рынке; они были более склонны к риску, поскольку членство в социальной сети давало им ощущение защищенности; они влияли на улучшение государственных услуг, демонстрируя более высокий уровень участия в школьной жизни; они проявляли больше сотрудничества на уровне муниципалитета.

Основанная на членстве в группе

При измерении политического социального капитала обычно суммируют количество членов общества в различных группах. Группы с большим числом участников (например, политические партии) вносят больший вклад в объем социального капитала, чем группы с меньшим числом участников, хотя множество групп с небольшим количеством членов (например, местные сообщества) в совокупности могут иметь значительное значение. Несмотря на то, что это может показаться ограниченным численностью населения, это не всегда так, поскольку люди могут состоять в нескольких группах. В исследовании, проведенном в городе Янки-Сити, было установлено, что в сообществе с населением 17 000 человек насчитывается более 22 000 различных групп. Влияние на социальный капитал оказывает и то, как группа взаимодействует с остальным обществом, но это влияние иного рода. Сильные внутренние связи в некоторых случаях могут ослабить восприятие капитала группы широкой общественностью, особенно если деятельность группы связана с преступностью, недоверием, нетерпимостью, насилием или ненавистью к другим. Ку-клукс-клан является примером подобных организаций.

Основанные на социальном поведении

Фоски и Лауриола предложили показатель общительности в качестве прокси-оценки социального капитала. Авторы продемонстрировали, что различные аспекты общительности могут выступать посредниками между общими чертами личности и показателями гражданской и политической активности, как предикторы социального капитала, в комплексной модели политического поведения. Всемирный монитор социального капитала – это инструмент для измерения социальных благ и социального капитала, разработанный Группой ООН по устойчивому развитию в сотрудничестве с организациями гражданского общества. В рамках проекта с помощью анонимных опросов выявляются такие социальные ценности, как доверие, солидарность, отзывчивость, дружелюбие, гостеприимство и готовность финансировать общественные блага. Опросы начались в 2016 году.

За Путнемом

Несмотря на значительное влияние, некоторые исследователи выявили проблемные аспекты и направления для улучшения в работах Роберта Д. Путнэма. К ним относятся:
недостаточное внимание к структурным социально-экономическим условиям общества, например, к уровню неравенства доходов; чрезмерный детерминизм в историческом анализе; отсутствие учета расовой и этнической разнородности в индексе социального капитала Путнэма, что связано с более негативными последствиями; игнорирование этнического разнообразия, которое часто создает препятствия для сотрудничества и демократизации; отождествление социального капитала с гражданским обществом; отсутствие достаточных эмпирических данных, подтверждающих связь между развитием социального капитала и экономическим ростом, а также обосновывающих снижение уровня социального капитала в США за последние 35 лет; и предположение о том, что социальные сети всегда приводят к взаимовыгодным отношениям.

Мотивы социального капитала

Робисон и его коллеги (2012) измерили относительную значимость эгоизма и четырех мотивов социального капитала, используя данные о распределении ресурсов, полученные в ходе гипотетических опросов и негипотетических экспериментов. Мотив эгоизма исходит из того, что распределение дефицитных ресурсов агентом не зависит от его отношений с другими. Этот мотив иногда называют предположением эгоистичных предпочтений в неоклассической экономике. Мотивы социального капитала предполагают, что распределение дефицитных ресурсов агентами может определяться их социальным капиталом или симпатическими отношениями с другими, которые способны создавать социоэмоциональные блага, удовлетворяющие социоэмоциональные потребности в признании и принадлежности. Это определение очень близко к определению третьего сектора, который включает в себя «частные организации, формируемые и поддерживаемые группами людей, действующими добровольно и не стремящимися к личной выгоде с целью предоставления выгод себе или другим». По мнению таких авторов, как Уолцер (1992) и Алессандрини (2002), социальный капитал не проявляется ни в каком виде среди факторов, способствующих или стимулирующих развитие третьего сектора. Аналогично, Оникс (2000) описывает, как социальный капитал зависит от уже функционирующего сообщества. В основе современной австралийской социальной политики, направленной на преодоление углубляющихся социальных разногласий, лежит идея о том, что создание социального капитала (то есть создание сетей) укрепит гражданское общество. Цель состоит в том, чтобы реинтегрировать тех, кто оказался на обочине экономических благ, в «сообщество». Однако, по мнению Оникса (2000), несмотря на заявленную цель политики – включение, ее эффект оказывается исключающим. Фоули и Эдвардс (1997) полагают, что «политические системы являются важными детерминантами как характера гражданского общества, так и способов использования имеющегося социального капитала». Это порождает споры о роли государственных институтов в содействии развитию социального капитала. Обилие социального капитала рассматривается как почти необходимое условие для современной либеральной демократии. Низкий уровень социального капитала ведет к излишне жесткой и невосприимчивой политической системе и высокому уровню коррупции как в политической системе, так и в регионе в целом. Формальные государственные институты нуждаются в социальном капитале для эффективного функционирования, и хотя избыток социального капитала возможен (что может привести к быстрым изменениям и чрезмерному регулированию), его недостаток гораздо опаснее.

Образцовые общества

Посткоммунистические: Кэтлин Доули и Брайан Сильвер опубликовали статью под названием «Социальный капитал, этническая принадлежность и поддержка демократии в посткоммунистических государствах», в которой они пришли к выводу, что в посткоммунистических государствах более высокий уровень социального капитала не обязательно коррелировал с более высоким уровнем демократии. Однако более высокий уровень социального капитала способствовал большей поддержке демократии. «Третий мир»: ряд интеллектуалов в развивающихся странах утверждают, что идея социального капитала, особенно в связи с определенными представлениями о гражданском обществе, тесно связана с современными формами империализма, осуществляемого через доноров и НПО, и что она, прежде всего, возлагает вину за их положение на бедных. Китайский: понятие социального капитала в китайском социальном контексте тесно связано с понятием гуаньси. Американский: одна из попыток измерения социального капитала, учитывающая количество, качество и силу индивидуального социального капитала, была предпринята Корпоративным альянсом в англоязычном сегменте рынка США и Xentrum через Латиноамериканскую торговую палату в штате Юта среди испаноязычного населения той же страны. С помощью программных приложений и веб-систем, ориентированных на построение отношений, таких как LinkedIn, эти организации призваны предоставлять своим членам возможность отслеживать количество своих контактов, проводить встречи, направленные на укрепление связей с использованием групповой динамики, организовывать выездные мероприятия для руководителей и сетевые мероприятия, а также обучать способам установления контактов с влиятельными людьми.

Влияние на участие женщин в политике

Существует множество факторов, определяющих явку избирателей, включая образование, занятость, гражданские навыки и наличие свободного времени. Внимательный анализ этих основополагающих факторов часто указывает на то, что женщины голосуют не в тех же объемах, что и мужчины. Однако разрыв в явке между женщинами и мужчинами сокращается, и в некоторых случаях женщины становятся более активными участниками выборов, чем их коллеги-мужчины. Недавние исследования социального капитала предлагают объяснение этим изменениям. Социальный капитал предоставляет широкий спектр ресурсов и сетей, способствующих политической вовлеченности. Поскольку социальный капитал легко доступен в любом сообществе, он может превосходить более традиционные факторы, определяющие политическое участие, такие как образование, занятость и гражданские навыки. Существуют уникальные способы организации, характерные для женщин. Эти различия делают социальный капитал более понятным и восприимчивым для женской аудитории, что способствует более активному участию в политической жизни. Примеры этих характеристик: женские неформальные и формальные сети часто ориентированы на уход, который нередко считается аполитичным. Женщины также чаще участвуют в местной политике и деятельности социальных движений, чем в традиционных форумах, посвященных национальной политике. Женщины склонны организовываться менее иерархично и уделять больше внимания достижению консенсуса. Например, человек, больной раком, может получить необходимую информацию, финансовую помощь или моральную поддержку для прохождения лечения и выздоровления. Социальный капитал также способствует развитию социального доверия и чувства принадлежности. Эти факторы могут удержать людей от рискованного поведения, вредного для здоровья, такого как курение и злоупотребление алкоголем. Кроме того, социальный капитал в районе проживания может смягчать неравенство в сфере здравоохранения среди детей и подростков. Показатели социального капитала, такие как сплоченность района, социальная поддержка и связи, объединяющие членов одной религиозной общины, связаны с улучшением здоровья, несмотря на финансовые или социально-экономические трудности. Функция социального капитала как фактора, смягчающего последствия социального неблагополучия, также привлекает внимание в исследованиях здоровья этнических меньшинств. Отношения и сети, поддерживаемые этническим меньшинством в географическом районе, где большинство жителей принадлежат к той же этнической группе, могут привести к лучшим результатам в области здравоохранения, чем можно было бы ожидать, исходя из других индивидуальных и районных характеристик. Такие эффекты были изучены в Англии, Новой Зеландии и Соединенных Штатах. Напротив, недостаток социального капитала может негативно сказаться на здоровье. Например, результаты опроса, проведенного среди студентов в возрасте от 13 до 18 лет в Швеции, показали, что низкий социальный капитал и низкий уровень социального доверия связаны с более высокой частотой психосоматических симптомов, болей в опорно-двигательном аппарате и депрессии. Кроме того, негативный социальный капитал может отвлекать внимание от заботы о здоровье. Хотя существует немногочисленные исследования, оценивающие социальный капитал в группах населения, подверженных криминализации, есть данные, свидетельствующие о том, что социальный капитал может оказывать негативное влияние на дезорганизованные сообщества. Девиантное поведение поощряется девиантными сверстниками посредством благоприятных определений и возможностей обучения, предоставляемых сетевыми нормами. Однако в тех же сообществах изменение норм (например, замена девиантных сверстников на позитивные примеры для подражания) может оказать положительное влияние. Исследователи также изучают гипотезу о том, что польза социального капитала для здоровья зависит от социально-экономических ресурсов, доступных человеку или сообществу. Например, социальный капитал может улучшить здоровье только для людей с более высоким уровнем образования или, в большей степени, для людей с более высоким, а не с более низким доходом. Примером, подтверждающим эту точку зрения, является вклад блога Питера Маранчи (Charlie on the Commuter Line) в решение проблем с поездами в штате Массачусетс. Он создал его после инцидента, когда женщина потеряла сознание во время поездки на переполненном поезде, и оказание помощи было задержано из-за переполненности и неэффективности машиниста. Его блог выявил плохие условия на станциях, переполненность поездов и неэффективность машиниста, что в конечном итоге привело к изменениям в системе общественного транспорта. Другая точка зрения заключается в том, что быстрый рост социальных сетей, таких как Facebook и MySpace, свидетельствует о том, что люди создают виртуальную сеть, состоящую как из связей укрепления, так и из связей расширения социального капитала. В отличие от личного общения, люди могут мгновенно связываться с другими, задавая определенные параметры при использовании Интернета. Это означает, что люди могут избирательно устанавливать связи с другими на основе общих интересов и происхождения. В настоящее время Facebook является самой популярной социальной сетью и предлагает своим пользователям множество преимуществ, в том числе выступает в качестве социального смазочного материала для людей, которым в противном случае трудно устанавливать и поддерживать как прочные, так и слабые связи. Этот аргумент продолжается, хотя преобладающие доказательства указывают на положительную связь между социальным капиталом и Интернетом. Критики виртуальных сообществ считают, что Интернет заменяет наши прочные связи онлайн "слабыми связями" или социально пустыми взаимодействиями с самой технологией. Другие опасаются, что Интернет может создать мир "нарциссизма сходства", где общение сводится к взаимодействию с людьми, похожими по идеологии, расе или полу. Некоторые статьи предполагают, что взаимодействие на основе технологий отрицательно связано с социальным капиталом, поскольку оно вытесняет время, затрачиваемое на социальную деятельность в географическом пространстве или при личных встречах. Недавние исследования, проведенные в 2006 году, также показывают, что пользователи Интернета часто имеют более широкие сети, чем те, кто получает доступ к Интернету нерегулярно или вообще не получает. Если не учитывать контакты с семьей и работой, пользователи Интернета, как правило, поддерживают связь с большим количеством друзей и родственников. Это подтверждается другим исследованием, которое показывает, что пользователи Интернета и не-пользователи Интернета чувствуют одинаковую близость к одному и тому же количеству людей; при этом пользователи Интернета поддерживают отношения с 20% большего числа людей, к которым они "чувствуют некоторую близость". Это подтверждает точку зрения, что интернет-коммуникация не препятствует развитию социального капитала и не делает людей более одинокими, чем раньше. Ellison, Steinfield & Lampe (2007) предполагают, что социальный капитал, используемый в Интернете, является результатом отношений, сформированных в автономном режиме; таким образом, расширение социального капитала обеспечивается "поддержанием" отношений. Среди респондентов этого исследования социальный капитал, построенный исключительно в Интернете, создает более слабые связи. Ellison и др. (2007) предлагают различие в социальном сплочении, предполагая, что прочные связи возможны через социальные сети, но менее вероятны.

Католические школы (Кольман и Хоффер)

Коулман и Хоффер собрали количественные данные о 28 000 учеников в общей сложности 1015 государственных, католических и других частных средних школ в Америке за 7-летний период с 1980 по 1987 год. В результате этого лонгитюдного исследования было установлено, что социальный капитал в семьях и общинах учащихся обусловил значительно более низкий уровень отсева в католических школах по сравнению с более высоким уровнем в государственных. Тейчман и др. (1996) развили показатель семейной структуры, предложенный Колеманом. Они критикуют Коулмана за то, что он использовал только количество родителей, присутствующих в семье, и не учел скрытое влияние более тонких аспектов, таких как отчимы и различные типы неполных семей. Они принимают во внимание детальную оценку структуры семьи, включая не только семьи с двумя биологическими родителями или отчимом, но и различные типы неполных семей (только мать, только отец, родители не состоящие в браке и другие). Они также вносят вклад в литературу, измеряя взаимодействие между родителями и детьми по показателям частоты обсуждения школьных вопросов. Морган и Соренсен (1999) напрямую оспаривают Коулмана за отсутствие у него четкого механизма, объясняющего, почему ученики католических школ демонстрируют лучшие результаты, чем ученики государственных школ на стандартизированных тестах успеваемости. Повторно исследовав учеников в католических и государственных школах, они предлагают две сопоставимые модели влияния социального капитала на изучение математики. Одна модель рассматривает католические школы как школы, обеспечивающие соблюдение норм, а другая – государственные школы как школы, расширяющие горизонты. Было обнаружено, что, хотя социальный капитал может оказывать положительное влияние, поддерживая целостное и функциональное сообщество в школах, обеспечивающих соблюдение норм, он также может приводить к негативным последствиям в виде чрезмерного контроля. В результате творчество и выдающиеся достижения могут быть подавлены. В то время как в школах, расширяющих горизонты, социальная замкнутость негативно сказывается на успеваемости учеников по математике. Эти школы исследуют другой тип социального капитала, например, информацию о возможностях в расширенных социальных сетях родителей и других взрослых. В результате, в этих школах создаются условия для более эффективного обучения, чем в католических школах, ориентированных на соблюдение норм. В целом, исследование Моргана и Соренсена показывает, что социальный капитал зависит от контекста: один и тот же вид социального капитала может быть позитивным в одной ситуации, но не обязательно оставаться таковым в другой.

Развитие сообщества

В контексте образования, как его рассматривают Килпатрик, Джонс и Малфорд (2010), утверждается, что "социальный капитал – это полезный инструмент для анализа обучения на протяжении всей жизни и его связи с развитием сообщества". Социальный капитал особенно важен в сфере образования. Подчеркивается также важность образования, при котором "школы создаются для формирования 'функционирующего сообщества', укрепляя связи между родителями и школой". Отмечается, что без такого взаимодействия социальный капитал в этой области оказывается ослабленным, что демонстрирует значительную роль социального капитала в образовании. Утверждается, что "один из важнейших факторов, способствующих успеваемости учащихся, – это активное участие родителей в образовательном процессе ребенка". Чем больше родители вовлечены в мероприятия и собрания, проводимые школой, тем активнее они взаимодействуют друг с другом и с сотрудниками школы. Таким образом, участие родителей способствует формированию социального капитала, поскольку более глубокое вовлечение в школьное сообщество и участие в его жизни делают школу устойчивой и эффективно функционирующей. Самсон и др. (1999) акцентируют внимание на нормативном или целеустремленном аспекте социального капитала, утверждая, что "одни лишь ресурсы или сети (например, добровольные объединения, дружеские связи, организационная плотность) нейтральны и могут как способствовать, так и препятствовать достижению желаемого результата".

Разница в мужском и женском

Марджорибанкс и Квок (1998) провели исследование в средних школах Гонконга, опросив 387 четырнадцатилетних учеников, с целью анализа различий в успеваемости среди девочек и мальчиков-подростков, используя социальный капитал в качестве основного аналитического инструмента. В данном исследовании было подтверждено различное влияние социального капитала на разные гендерные группы.

Адаптация и этнические ценности

В своей диссертации "Новые студенты в Гонконге: адаптация и школьная успеваемость" Хей Ханг Хейс Тан (2002) утверждает, что адаптация – это процесс активизации и накопления (культурных и социальных) капиталов. Результаты исследования показывают, что поддерживающие сети являются ключевым фактором, определяющим различные траектории адаптации. Поддерживающие сети, как форма социального капитала, необходимы для активизации культурного капитала, которым обладают новоприбывшие студенты. Объем накопленного капитала также имеет значение для дальнейшего продвижения в процессе адаптации. Мин Чжоу и Карл Л. Бэнкстон (1998), в своем исследовании вьетнамской общины в Новом Орлеане, обнаружили, что сохранение традиционных этнических ценностей позволяет иммигрантам интегрироваться в общество и поддерживать солидарность в этническом сообществе. Этническая солидарность особенно важна в ситуации, когда иммигранты только что прибыли в принимающее общество. В своей статье "Социальный капитал в Чайнатауне" Чжоу исследует, как процесс адаптации молодых американцев китайского происхождения подвержен влиянию конкретных форм социальных связей между общиной, иммигрантскими семьями и молодым поколением. Чайнатаун служит основой социального капитала, способствующего успешной адаптации детей иммигрантов в желаемом направлении. Этническая поддержка стимулирует академические успехи. Более того, поддержание грамотности на родном языке также является формой социального капитала, положительно влияющей на академические достижения. Стэнтон Салазар и Дорнбуш обнаружили, что двуязычные студенты чаще получают необходимую институциональную поддержку для повышения успеваемости в школе и улучшения своих жизненных перспектив.

География

Чтобы понять социальный капитал как предмет изучения в географии, необходимо рассматривать его в контексте пространства, места и территории. Взаимосвязь географических принципов и идей социального капитала проявляется в семье, сообществе и использовании социальных сетей. Наиболее последовательным сторонником изучения социального капитала с географической точки зрения был американский экономист и политолог Роберт Путнам. Его главный аргумент в пользу отнесения социального капитала к географическим концепциям заключается в том, что отношения между людьми формируются и изменяются под влиянием окружающей их среды. Существует множество областей, в которых социальный капитал может быть определен и изучен с помощью различных теорий и практик. В 1984 году Энтони Гидденс разработал теорию, связывающую социальные структуры и порождаемые ими действия. В своих исследованиях он не фокусируется на отдельных участниках этих структур, а на том, как сами структуры и социальные связи, возникающие из них, распространяются в пространстве. Если это так, то постоянные изменения в социальных структурах могут приводить к изменениям в социальном капитале, что, в свою очередь, может влиять на атмосферу в сообществе. Если территория характеризуется деятельностью социальных организаций, ставящих своей целью противодействие общепринятым нормам, например, банд, это может привести к формированию негативного социального капитала, вынуждая несогласных покидать эту территорию и переносить свой позитивный социальный капитал в другое место. Еще одна область, где социальный капитал может рассматриваться как предмет географических исследований, – это анализ участия в волонтерской деятельности и поддержки различных органов власти. Важно изучать участие людей в социальных организациях. Участники представляют разные расы, возрастные группы и социально-экономические слои. Учитывая это, различия в пространственном расположении этих демографических групп могут приводить к различиям в уровне вовлеченности в разных районах. Кроме того, для разных территорий существуют различные социальные программы, основанные на их экономической ситуации. Согласно этой теории, если участие правительства в конкретных районах стимулирует участие граждан в социальных организациях и/или сообществах, это, в свою очередь, повышает социальный капитал в этих районах. Поскольку каждая территория уникальна, правительство учитывает это и предоставляет различным районам различные институты, соответствующие их потребностям, что приводит к различным изменениям в социальном капитале в разных местах.

Изучение досуга

В контексте изучения досуга, социальный капитал рассматривается как результат инвестиций в развитие и поддержание социальных связей, обеспечивающих индивиду доступ к ресурсам, которые в противном случае были бы недоступны. Концепция социального капитала в связи с досугом основывается на подходе, подчеркивающем взаимосвязанность, а не обособленность человеческой деятельности и целей. Существует значимая связь между досугом и демократическим социальным капиталом. Определенные виды досуговой деятельности способствуют развитию социального капитала, имеющего ключевое значение для демократии и гражданской активности. Чем активнее человек участвует в общественной жизни, тем большую автономию он обретает, что способствует развитию его индивидуальных способностей и навыков. Накопленный социальный капитал может переноситься на другие виды досуга, а также на личные социальные роли, отношения и другие роли в социальной структуре. В более позднем исследовании Кислев (2020) показал взаимосвязь между стремлением к романтическим отношениям и одиночеством. Он продемонстрировал, что более низкий уровень стремления к отношениям оказывает существенное влияние на относительную значимость дружеских связей. Более того, как более высокая относительная значимость друзей, так и удовлетворенность социальными контактами отрицательно коррелируют со стремлением к романтическим отношениям.

Влияние на неформальную экономику

Социальный капитал связывают со снижением доступа к неформальному кредитованию в неформальной экономике (особенно в развивающихся странах). Мванги и Оума (2012) использовали двухмерную пробит-модель на данных национального обследования доступа к финансовым услугам для оценки влияния социального капитала на финансовую доступность в Кении. Они установили, что членство в группах увеличивает вероятность получения неформального кредита на 1,45%, и что чем больше групп, в которых состоит человек, тем выше вероятность получения неформального кредита. Схожие результаты были получены в кросс-секционном исследовании, проведенном Саркером в Бангладеш. Некоторые другие авторы также отмечают важность социального капитала для женского предпринимательства. Эпо (2013) утверждал, что социальный капитал и микрозаймы повышают вероятность женского предпринимательства в Камеруне, сравнивая при этом показатели благосостояния предпринимателей, имеющих и не имеющих к ним доступ. Однако другие авторы не согласны с положительной корреляцией между социальным капиталом и микрофинансированием: Канак и Игуни утверждают, что формирование социального капитала во многом зависит от стратегий, реализуемых микрофинансовыми организациями. К такому выводу Канак и Игуни пришли, изучая формирование социального капитала в сельской деревне в Бангладеш.