Введение

В древнегреческой религии Ананке (/ə/'/n//æ//ŋ//k//iː/; Ἀνάγκη), происходящая от общего существительного ἀνάγκη («сила, принуждение, необходимость»), является орфическим олицетворением неизбежности, принуждения и необходимости. Её обычно изображают держащей веретено. Одна из древнейших греческих богинь, рождение Ананке и её брата и супруга Хроноса (персонификация времени, не следует путать с титаном Кроносом) считалось рубежом между эпохой Хаоса и началом космоса. Ананке считается самым могущественным повелителем судьбы и обстоятельств. И смертные, и боги с почтением относились к её власти и воздавали ей должное. Она также считается матерью Мойр, поэтому полагают, что она – единственное существо, способное отменить их решения (согласно некоторым источникам, за исключением Зевса). По мнению Дэниела Шоуолтера и Стивена Фризена, она и Мойры «достаточно тесно связаны с раннегреческой мифологией, чтобы их греческое происхождение было весьма вероятным». Древнегреческий путешественник Паусаний упоминал о храме в древнем Коринфе, где богиням Ананке и Бие (означающей силу, насилие или стремительную ярость) поклонялись вместе в одном святилище. Ананке также часто отождествляется или ассоциируется с Афродитой, особенно с Афродитой Уранией, воплощением абстрактной небесной любви; обе считались родственными, как относительно неантропоморфные силы, определяющие ход жизни. Её римским аналогом является Нецесситас («необходимость»).

Этимология

"Ананке" происходит от общего древнегреческого существительного wikt: ἀνάγκη (ион. ἀναγκαίη anankaiē), означающего "сила, принуждение или необходимость". Этимология самого слова неопределенна. Гомер упоминает её как необходимость, часто абстрагированную в современных переводах (ἀναγκαίη πολεμίζειν, "необходимо сражаться") или силу (ἐξ ἀνάγκης, "под принуждением"). В древнегреческой литературе это слово также использовалось для обозначения "судьбы" или "предопределения" (ἀνάγκη δαιμόνων, "судьба, установленная демонами или богами"), а также, по расширению, "принуждения или мучений со стороны высшей силы". Она часто встречается в поэзии, как, например, у Симонида: "Даже боги не борются с Ананке". Это понятие переносится и переводится (в упрощенном виде) в более современный философский контекст как "необходимость", "логическая необходимость" или "законы природы".

Мать морай

Греческий философ Платон в своей "Государстве" обсуждал происхождение мо́йр, или Судеб, в следующих строках: «И было еще три, восседавшие вокруг в равных промежутках, каждая на своем троне – мо́йры (мо́йры, Судьбы), дочери Ананке, облаченные в белые одежды с обвязанными головами: Лахезис (Лахезис), Клото (Клото) и Атроп (Атроп), которые пели в унисон с музыкой Сирен. Лахезис воспевала то, что было, Клото – то, что есть, а Атроп – то, что должно быть. Лахезис – дева-дочь Ананке (Необходимости). Эсхил, знаменитый трагик, повествует в своей трагедии "Оковы Прометея", что мо́йры были названы кормчиками богини Ананке вместе с тремя эриниями:

Прометей: Не так Мо́йра (Судьба), что всё к завершению приводит, должна закончить свой путь. Лишь когда я буду сломлен бесконечными страданиями и муками, я смогу освободиться от своих оков. Умение гораздо слабее, чем Ананке (Необходимость).

Хор: Кто же тогда кормчий Ананке (Необходимости)?

Прометей: Три облика (триморфои) Мо́йры (Мо́йры, Судьбы) и памятующие (мнемоны) Эринии (Фурии).

Хор: Неужели у Зевса меньше власти, чем у них?

Прометей: Да, в том смысле, что даже он не может избежать предначертанного.

Хор: Что же предначертано Зевсу, кроме как вечно властвовать?

Прометей: Это тебе пока не следует узнавать; не будь слишком любопытен.

Хор: Это, должно быть, некий священный секрет, который ты скрываешь в тайне.

Здесь Прометей говорит о тайном пророчестве, сделанном неизбежным Ананке, что любой сын, рожденный Зевсом и Фетидой, свергнет бога. (На самом деле, любой сын Фетиды был предназначен превзойти своего отца.)

В философской мысли

В "Тимее" Платон, через персонажа Тимея (а не Сократа), утверждает, что в создании вселенной происходит соединение противоположных начал, разума ("nous") и необходимости ("ananke"). В другом месте Платон сочетает абстракцию со своим собственным мифотворчеством: "Ибо этот упорядоченный мир (космос) имеет смешанное происхождение: он – дитя союза Необходимости и Разума. Разум, восторжествовав над Необходимостью, склоняет её (от Пейто, богини убеждения) к тому, чтобы направить большинство вещей, приходящих в бытие, к наилучшему, и результатом этого подчинения Необходимости мудрому убеждению является изначальное формирование вселенной". В романе Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери" слово "Ананке" написано на стене собора рукой Клода Фролло. В своей "Все лиры" Гюго также упоминает Ананке как символ любви. В 1866 году он написал: Зигмунд Фрейд в "Цивилизации и её недовольствах" (с. 140) утверждал: "Мы можем быть удовлетворены лишь в том случае, если признаем, что процесс цивилизации – это модификация, которую жизненный процесс испытывает под влиянием задачи, поставленной ему Эросом и начатой Ананке – требованиями реальности; и что эта задача состоит в объединении отдельных индивидов в общину, связанную либидинальными узами". Уоллес Стивенс в стихотворении 1930-х годов пишет: "Чувство змеи в тебе, Ананке, / И твой уклончивый шаг / Ничего не добавляют к ужасу мороза, / Что блестит на твоём лице и волосах". Это соотносится с ощущением необходимости или судьбы у Стивенса в его поздних работах, особенно в сборнике "Осенние сияния". Эссе Роберта Берда "Древний террор", вдохновленное картиной Леона Бакста "Terror Antiquus", рассуждает об эволюции греческой религии, прослеживая её к изначальной вере в единую, верховную богиню. Вячеслав Иванов предполагает, что древние рассматривали всё человеческое и всё, что почитается как божественное, как относительное и преходящее: "Лишь Судьба (Эймармена), или всеобщая необходимость (Ананке), неизбежная "Адрастея", безликое обличие и пустой звук неведомой Судьбы, были абсолютны". Перед богиней, которая является одновременно неразрушимой Силой Любви и абсолютной Судьбой – разрушительницей, Дарительницей Жизни и Судьбой Смерти, а также вмещает Мнемозину (Память) и Гайю (Мать-Землю), мужская дерзость и воинственность бессильны и мимолетны, а мужской порядок, установленный Зевсом и другими олимпийскими богами, искусственен.