Карл Дим: Организатор Олимпийских игр и историк спорта

Введение

Немецкий спортивный администратор (1882–1962)

Карл Дием (24 июня 1882 – 17 декабря 1962) — немецкий спортивный администратор, генеральный секретарь Оргкомитета Берлинских Олимпийских игр и главный организатор летних Олимпийских игр 1936 года. Он положил начало традиции эстафеты олимпийского огня, организовав мероприятия, предшествовавшие Играм 1936 года, и был влиятельным историком спорта, особенно в области истории Олимпийских игр.

Биография

Родившийся в семье из высшего среднего класса, Дием в подростковом возрасте был бегуном на средние и длинные дистанции, что было необычно для страны, где в моде была гимнастическая легкая атлетика, а не так называемая «англосаксонская» атлетика. Он проявил ранние организаторские способности, основав свой первый спортивный клуб, названный Marcomannia, в 1899 году. В молодости Дием первоначально строил карьеру в сфере продаж, но также начал писать статьи для спортивных газет. В возрасте двадцати лет он был принят на работу в Немецкое спортивное управление по легкой атлетике (Deutsche Sportbehörde für Athletik, или DSBfA), а год спустя был избран в совет директоров. Дием был убежденным сторонником героического олимпийского идеала и того, что международный спорт может способствовать гармонии между народами. В этом (и во многом другом) он был горячим последователем Пьера де Кубертена, основателя Международного олимпийского комитета и отца современной международной Олимпиады. В 1906 году Дием начал свою олимпийскую карьеру, возглавив немецкий отряд спортсменов на Играх в Афинах (по причинам, которые до конца не ясны, немецкая делегация первой вошла на стадион во время парада участников). В 1909 году Игры летних Олимпийских игр 1912 года были присуждены Стокгольму, но МОК дал понять, что Дием и его коллеги-организаторы могут рассчитывать на проведение Олимпийских игр 1916 года в Берлине. В 1912 году он инициировал учреждение Немецкого спортивного значка, следуя примеру шведской награды, с которой он познакомился во время Стокгольмских Олимпийских игр. Дием полностью посвятил себя подготовке к Играм 1916 года. Его главным партнером в этом и большинстве олимпийских начинаний был Теодор Левальд, который на протяжении многих лет был председателем Немецкого олимпийского комитета. Летом 1914 года Дием и Левальд планировали свои грандиозные Олимпийские игры 1916 года, когда разразилась Первая мировая война, и Берлинские игры были отменены. Дием вступил в немецкую армию и служил в Бельгии и Франции. Он был ранен при Сен-Кентене, выздоровел и сражался в Шампани и Аргонне. После войны олимпийские чиновники наказали Германию, отстранив ее от участия в Играх 1920 и 1924 годов. Дием и Левальд, вернувшиеся к своим обязанностям в области спортивных организаций, успешно добились разрешения для участия немецкой команды в Играх 1928 года в Амстердаме. При поддержке государства Дием также основал Deutsche Hochschule für Leibesübungen – школу, посвященную изучению науки о спорте. Он был большим поклонником американских спортивных программ и в 1929 году вместе с Левальдом совершил пятинедельное турне по США. Во время этой поездки он подружился с Эйвери Брандейджем, американским олимпийским функционером, который сыграл важную роль в спорах вокруг Олимпийских игр 1936 года (и в истории Олимпиады на десятилетия вперед). В 1938 году Дием был избран членом-корреспондентом престижной Американской академии физического воспитания (ныне известной как Национальная академия кинезиологии). В 1955 году его жена, Лизелотт Дием, также была избрана в Академию членом-корреспондентом.

Born into an upper middle class family, Diem was a middle and long distance runner as a teenager unusual in a country where gymnastic style athletics was fashionable, rather than what were known as "anglo saxon" athletics. He showed an early gift for organizing, founding his first athletic club, called Marcomannia, in 1899. As a young man, Diem originally pursued a career in sales, but also began to write articles for sporting newspapers. At the age of twenty, he was hired by the German Sports Authority for Athletics (the Deutsche Sportbehörde für Athletik, or DSBfA), and a year later was elected to its board of directors. Diem was an ardent believer in the heroic Olympian ideal, and in the contributions that international sport could foster harmony between nations. In this regard (and others) he was a fervent disciple of Pierre de Coubertin, the founder of the International Olympic Committee and father of the modern international Olympiad. In 1906, Diem began his Olympic career, leading the German contingent of athletes to the Athens games (for reasons that are not entirely clear, the German delegation entered the stadium first in the parade of athletes). In 1909, the games for the summer of 1912 were awarded to Stockholm, but the IOC made it clear that Diem and his fellow organizers could expect to hold the 1916 games in Berlin. In 1912 he initiated the award of the German Sports Badge, following the example of a Swedish award encountered during the Stockholm Olympics. Diem threw himself into preparations for the 1916 games. His principal partner in this and most of his Olympic endeavors was Theodor Lewald, who was for many years chairman of the German Olympic Committee. In the summer of 1914, Diem and Lewald were planning their spectacular 1916 Olympiad when World War I erupted, and the Berlin games were subsequently cancelled. Diem enlisted in the German army and served in Belgium and France. He was wounded at Saint Quentin, recovered, and fought at both Champagne and the Argonne. After the war, Olympic officials penalized Germany by excluding them from the 1920 and 1924 games. Diem and Lewald, who had returned to their sports organizing duties, lobbied successfully to win permission for a German team to compete in the 1928 games in Amsterdam. With support from the state, Diem also founded the Deutsche Hochschule für Leibesübungen, a school dedicated to the study of the science of sport. He was a great admirer of American athletic programs, and in 1929 toured the US for five weeks with Lewald. During this trip he formed a friendship with Avery Brundage, an American Olympic official who would play a major role in the controversy over the 1936 Olympics (and in Olympic history for decades to come). In 1938, Diem was elected as a Corresponding Fellow in the prestigious American Academy of Physical Education (now known as the National Academy of Kinesiology). In 1955, his wife, Liselott Diem, was also elected into the Academy as a Corresponding Fellow.

Олимпийские игры в Берлине

Карл Дием стал секретарем всегерманской спортивной организации vertical align=sup (DRL), предшественником Национал-социалистического Рейхсбунда физической культуры (NSRL), спортивного органа Третьего рейха. В апреле 1931 года, вновь во многом благодаря репутации и лоббистским усилиям Дима и Левальда, Берлин был выбран местом проведения летних игр 1936 года, а Дием был назначен генеральным секретарем оргкомитета. Он посетил игры 1932 года в Лос-Анджелесе, внимательно изучая подготовку и объекты принимающего города, стремясь соответствовать или превзойти американские достижения в Берлине через четыре года. Доктор Теодор Левальд, начальник Дима в качестве президента Олимпийского комитета и члена МОК, создал Организационный комитет Олимпийских игр за пять дней до выборов, в результате которых Гитлер был избран новым канцлером. Приход Адольфа Гитлера к власти в 1933 году вновь поставил под угрозу мечту Дима о Берлинской Олимпиаде: нацизм не приветствовал международный спорт, а сам Гитлер пренебрежительно отзывался об Олимпиаде как о проекте "евреев и масонов". Через пять дней после принесения присяги новыми министрами, Теодор Левальд встретился с Йозефом Геббельсом, новым министром пропаганды. Левальд, бывший заместитель госсекретаря, имел хорошие связи во всей администрации и смог получить аудиенцию. Он убедил Геббельса в том, что это уникальная пропагандистская возможность. Геббельс убедил Гитлера, который сообщил Диму и Левальду о своей поддержке Игр. Через полгода, после осмотра строительных площадок спортивных арен, он сказал Диму, что немецкое государство оплатит расходы. Нацисты приняли Олимпийские игры не только потому, что они обещали стать уникальной возможностью продемонстрировать достоинства своего "возрожденного" государства; как праздник физической силы, Игры также идеально соответствовали нацистской идеализации молодежи, физической подготовки и атлетизма. Более того, согласно нацистским расовым теориям, их собственное арийское "превосходство" происходило от великих достижений Древней Греции. Несмотря на официальную нацистскую поддержку Игр, положение Дима как организатора оставалось под угрозой, главным образом из-за того, что в его Высшей школе работали еврейские преподаватели, и из-за того, что жена Дима, Лизелотт, происходила из еврейской семьи. По этим причинам он сам был классифицирован как "белый еврей", но, тем не менее, Диму удалось сохранить свою работу и укрепить свои позиции при поддержке нацистских покровителей. Его начальник Теодор Левальд, который покинул пост президента Немецкого спортивного органа в 1933 году, прежде чем нацисты смогли его отстранить, занял вновь созданную должность президента оргкомитета. (Отец Левальда был известным юристом, евреем. Левальду пришлось договариваться с Хансом фон Цхаммером и Остеном, новым президентом Национального олимпийского комитета, но еще больше с министром внутренних дел Вильгельмом Фриком, чье министерство отвечало за элитный спорт с 1914 года.) Американский член МОК генерал Чарльз Шеррилл провел часовую беседу с Гитлером, в ходе которой Шеррилл не только попросил у Гитлера автограф, но и потребовал участия хотя бы одного представителя еврейской национальности в немецких командах на зимних и летних Играх, иначе Игры будут отменены. Гитлер резко отверг этот "дружеский" совет, заявив, что в худшем случае Олимпийские игры будут проведены только для немцев. Нацистское руководство приложило все усилия, чтобы заверить мир в том, что "неарийским" участникам разрешается соревноваться, и удерживало перспективных еврейских олимпийцев в национальных тренировочных лагерях. Американская олимпийская ассоциация оставалась скептически настроенной по отношению к открытости нацистов для неарийских конкурентов, и движение за бойкот Берлинских игр начало набирать обороты среди американских спортивных чиновников. Старый друг Дима Эйвери Брундедж, президент Американского олимпийского комитета, был отправлен для оценки ситуации; в Берлине Дием убедил Брундеджа в том, что евреи не подвергаются исключению, хотя, вероятно, знал обратное. Брундедж вернулся в США и, победив сторонников бойкота, помог обеспечить участие полной американской спортивной делегации в Играх в Берлине. С изданием первых Нюрнбергских законов (сентябрь 1935 года), исключавших евреев из общественной жизни, "смешанные" евреи (не более двух из четырех бабушек и дедушек еврейского происхождения) все еще допускались к общественной деятельности, но не на государственной службе. Это дало Левальду возможность председательствовать на церемонии открытия рядом с Гитлером, позволило Руди Баллу играть в хоккей на зимних Играх и разрешило Хелене Майер участвовать в фехтовании (и завоевать серебряную медаль) на летних Играх. Еврейские немцы, однако, были исключены. Дием занимал высокие посты в спортивной организации Третьего рейха даже после Олимпийских игр, став руководителем иностранного отдела Национал-социалистического спортивного управления (упомянутого выше NSRL) в 1939 году. В этой должности он отвечал за управление немецкими спортсменами за рубежом, а также за международные дела NSRL. Благодаря своим хорошим отношениям с МОК, Дием добился переноса зимних Олимпийских игр 1940 года в Гармиш-Партенкирхен, несмотря на то, что предыдущие зимние Олимпийские игры уже проводились там, и что Германия к моменту принятия решения уже вторглась в Чехословакию. Зимние Олимпийские игры 1940 года были отменены после вторжения Германии в Польшу.

Carl Diem became the secretary of the all German sports organization vertical align=sup (DRL), the forerunner of the Nationalsozialistischer Reichsbund für Leibesübungen (NSRL), the Sports Organ of the Third Reich. In April 1931, again largely due to the reputation and lobbying efforts of Diem and Lewald, Berlin was selected to host the 1936 summer games, and Diem was named Secretary General of the Organizing Committee. He attended the 1932 games in Los Angeles, carefully observing the host city's preparations and facilities, committed to meeting or outdoing the American accomplishment in Berlin four years later. Dr. Theodor Lewald, Diem's boss as President of the Olympic Committee and IOC Member, set up an Organizing Committee for the Olympic games, five days before the elections that resulted in Hitler being elected the new chancellor. The rise of Adolf Hitler to power in 1933 once again threatened Diem's dream of a Berlin Olympiad: Nazism did not embrace international sport, and Hitler himself had dismissed the Olympics as a project of "Jews and Freemasons." Five days after the swearing in of the new Ministers, Theodor Lewald had an appointment with Joseph Goebbels, the new Minister of Propaganda. Lewald, a former Under secretary of state was well connected inside the whole administration and able to get an appointment. He convinced Goebbels that this was a once in a lifetime propaganda opportunity. Goebbels convinced Hitler, who informed Diem and Lewald that he would support the Games. Six months later, after touring the construction sites for the sporting arenas, he told Diem that the German state would pay the bills. The Nazis embraced the Olympic Games not only because they promised to be a unique opportunity to extol the virtues of their "reborn" state; as a celebration of physical prowess, the games also dovetailed neatly with the Nazi idealization of youth, fitness and athleticism. Further, according to Nazi racial theories, their own Aryan "superiorities" were descended from the great achievements of ancient Greece. Despite the official Nazi support for the games, Diem's position as organizer was at risk, mostly because his Hochschule employed Jewish teachers and because Diem's wife, Liselott, came from a Jewish family. He himself was classified, for these reasons, as a "white Jew", but even so, Diem managed to hold on to his job and solidify his position with his Nazi patrons. His boss Theodor Lewald, who had given up his post as President of the German Sports Body in 1933 before the Nazis could remove him, clung to the newly created position of President of the Organizing Committee. (Lewald's father was a prominent lawyer who was Jewish. Lewald had to arrange himself with Hans von Tschammer und Osten, the new President of the National Olympic Committee, but even more so with Interior Minister Wilhelm Frick (whose Ministry had been in charge of elite sport since 1914.) American IOC Member Gen. Charles Sherrill had a one hour interview with Hitler in which Sherrill not only asked Hitler for an autograph, but demanded the participation of at least one token Jew on the German teams for the Winter and Summer Games – or the Games would be cancelled. Hitler strongly rejected this "friendly" advice, shouting that if the worst came to the worst, the Olympic games would be staged for Germans only. The Nazi establishment went out of their way to assure the world that "non Aryan" participants were being allowed to compete – and kept Jewish Olympic hopefuls in national training camps. The American Olympic Association remained sceptical about the Nazis' openness to non Aryan competitors, and a movement to boycott the Berlin games began to gather steam among U. S. Olympic officials. Diem's old friend Avery Brundage, president of the American Olympic Committee, was dispatched to appraise the facts; in Berlin, Diem convinced Brundage that Jews were not being excluded, though he likely knew otherwise. Brundage returned to the U. S. and, defeating the boycott's supporters, helped to ensure that a full American athletic delegation would attend the games in Berlin. With the first edition of the Nuremberg Laws (September 1935), excluding Jews from public life, "Half Jews" (no more than two of the four grandparents racially of Jewish descent) were still permitted in public life but not in the civil service. This gave Lewald the opportunity to preside over the Opening Ceremony next to Hitler, allowed Rudi Ball to play hockey in the Winter games, and permitted Helene Mayer to fence (and win a silver medal) in the Summer Games. Jewish Germans were, however, excluded. Diem held high posts in the Third Reich's sports organization even after the Olympics, becoming the leader of the Foreign Department of the National Socialist Sports Office (the aforementioned NSRL) in 1939. As such he was responsible for the management of German athletes in foreign countries, as well as for the international affairs of the NSRL. With his good relations with the IOC, Diem succeeded in having the 1940 Winter Olympics scheduled for Garmisch Partenkirchen, despite the fact that the previous Winter Olympics had been held there, and that Germany had already invaded Czechoslovakia at the time the decision was made. The 1940 Winter Olympics were cancelled following Germany's invasion of Poland.

Релейная факелка

Существует полемика относительно того, кто изобрел олимпийскую факельную эстафету. Согласно "Официальному отчету", г-н Хеггерт, администратор министра пропаганды в комитете пропаганды летних Игр, придумал эту пропагандистскую акцию для повышения осведомленности общественности в последние недели перед играми, а Диему было поручено лишь проработать детали. С другой стороны, сам Дием утверждал, что эта идея принадлежала ему изначально. Во время визита в Грецию на Олимпийскую конференцию в 1934 году Дием и Левальд задумали новый символический обряд, призванный облачить немецкие игры в ореол древнегреческой традиции: перенос зажженного олимпийского огня из Греции в Берлин эстафетой бегунов с факелами. Хотя эстафету часто считают древней традицией, на самом деле это было полностью современное изобретение Левальда и Дима; в древних играх существовал ритуальный огонь, посвященный похищению Прометеем огня у богов, но не было факельной эстафеты. Дием организовывал дорожные эстафеты на длинные дистанции еще с 1910 года. 30 июня 1936 года это событие было снято любимым режиссером Гитлера, Лени Рифеншталь, и отмечено участием крупнейших представителей немецкой промышленности: отражающие зеркала были изготовлены компанией Zeiss, а сами факелы, работающие на магнии для предотвращения гашения в плохую погоду, были построены компанией Krupp – огромным металлургическим и оружейным концерном, который вооружал Германию в обе мировые войны. Финальный этап эстафеты 1 августа завершил Фриц Шилген, немецкий инженер-электрик и национальный чемпион по бегу, который ворвался на стадион и зажег олимпийский котел, открывая игры. Шилген не участвовал в соревнованиях; его выбрали чиновники, в том числе Рифеншталь, за грацию и эстетическую привлекательность его бега. Дием находился в партии Гитлера, когда фюрер председательствовал на церемонии; когда Гитлер прошествовал через стадион к своей официальной ложе, пятилетняя девочка преподнесла ему букет цветов. Этим ребенком была дочь Дима, Гудрун. Традиция факельной эстафеты из Греции в страну-хозяйку Олимпийских игр соблюдается на каждой Олимпиаде с тех пор. Даже ритуальное зажигание огня с помощью зеркала на территории храма Геры практически неизменно остается официальным методом начала эстафеты.

There is a controversy as to who invented the Olympic torch relay. According to the "Official Report", a Mr Haeggert, administrator of the Propaganda Minister on the Propaganda Committee of the Summer Games, invented the propaganda stunt to raise public awareness in the last weeks prior to the games, and Diem was merely told to work out the details. On the other hand, Diem himself claimed that it was his idea all along. On a visit to Greece for an Olympic conference in 1934, Diem and Lewald imagined a new symbolic pageant that would cloak the German games with the ancient Greek mantle: the transit of a lit Olympic flame from Greece to Berlin by a relay of torch bearing runners. While the relay is sometimes believed to be an ancient tradition, it was in fact the wholly modern creation of Lewald and Diem; the ancient games included a ritual flame commemorating the theft of fire from the gods by Prometheus, but not a torch relay. Diem had been organizing long distance road relays ever since 1910. On 30 June 1936, The event was filmed by Hitler's favorite director, Leni Riefenstahl, and branded with the giants of German industry: the lighting mirrors were made by the Zeiss corporation, and the torches themselves, fueled with magnesium to prevent them from going out in bad weather, were constructed by Krupp, the huge steel and munitions conglomerate that armed Germany for both world wars. The final leg of the relay was completed on 1 August by Fritz Schilgen, a German electrical engineer and national champion runner, who ran into the stadium and lit the Olympic cauldron to open the games. Schilgen was not actually competing; he was selected by officials, including Riefenstahl, for the grace and aesthetic appeal of his running style. Diem was in Hitler's party as the Fuehrer presided over the ceremony; when Hitler strode across the stadium to his official box, a five year old girl presented him with a bouquet of flowers. The child was Diem's daughter, Gudrun. The tradition of a torch relay from Greece to the host country of the Olympic games has been continued at every Olympiad since then. Even the ritual kindling of the flame with a mirror on the grounds of the Temple of Hera remains virtually intact as the official method of starting the relay.

Наследие

В марте 1945 года, когда Красная Армия приближалась к Берлину в последние недели Второй мировой войны, Дием организовал еще одно мероприятие на олимпийском стадионе города. Выступая перед митингом, собравшим тысячи подростков из гитлерюгенда, Дием призвал их защищать столицу до смерти, в духе древних спартанцев. Около двух тысяч собравшихся там молодых людей поступили именно так, пожертвовав собой перед окончательным падением Берлина в мае. После окончания войны Дием был быстро восстановлен в рядах новой демократической Федеративной Республики Германия. Он стал исполняющим обязанности директора департамента физического воспитания Берлинского университета. Когда Бернхард Циммерман, эмигрировавший в Шотландию в 1938 году, отказался от должности ректора нового Национального спортивного колледжа в Британской зоне (Кёльн), Дием получил эту должность. Он вернулся к своей карьере историка немецкого спорта и Олимпийских игр. В 1960 году он опубликовал авторитетную общую историю спорта. После смерти в 1962 году в Кельне он вновь стал уважаемой национальной фигурой. В его честь был создан Институт Карла Дима при Немецком спортивном университете, которым руководила его жена, Лизелотта, до 1989 года. После ее смерти в 1992 году институт был переименован в Архив Карла и Лизелотты Дием. Дием остается самым влиятельным историком спорта в Германии. Характер отношений Дима с нацистским аппаратом сложен и многогранен. Его карьера в национальном спорте началась за десятилетия до прихода к власти нацистов, и он был назначен организатором Игр 1936 года задолго до того, как Гитлер решил оставить свой след на берлинских соревнованиях. Он сохранял свои влиятельные позиции на протяжении всего нацистского периода и участвовал в военной пропаганде, включая берлинский митинг в конце войны. Ричард Манделл, автор книги 1971 года «Нацистские Олимпийские игры», критиковал Дима; в переиздании книги он защитил свою позицию, написав: «Недавно тщательные немецкие исследователи обнаружили документы, свидетельствующие о том, что соучастие Карла Дима с нацистами выходило за рамки его признания в использовании их для продвижения спорта. Благодаря своим связям с нацистами он жестоко расправился с некоторыми старыми врагами и оставался верен нацистам по идеологическим соображениям даже после того, как их жестокость была разоблачена и их неминуемое поражение стало очевидным для всех». И все же даже Манделл не оспаривал, что Дием был «величайшим спортивным историком и самым глубоким теоретиком спортивного образования» XX века. В последние годы жизни Дима вокруг его связей с нацистами разгорелись острые споры. Например, в 1954 году французское министерство образования отложило демонстрацию гимнастики перед делегацией во главе с Димом (тогдашним руководителем Спортивной школы в Кёльне) после того, как студенты заявили, что Дием был «нацистским генералом». Через два дня студенты отказались от своих заявлений и признали, что нет «официальных доказательств» этого обвинения. В 1990-х годах в Германии развернулась общественная дискуссия о его наследии и о том, следует ли переименовывать улицы, названные в его честь, из-за связи с нацистским прошлым. В 1948 году, когда Дием попытался стать членом МОК (Левальд умер в 1947 году), МОК отклонил его кандидатуру. По стандартам МОК того времени он не считался «джентльменом»; он работал исключительно по найму и никогда не занимал почетных должностей.

In March 1945, as the Red Army was closing in on Berlin in the final weeks of the Second World War, Diem staged another event in the city's Olympic stadium. Addressing a rally of thousands of teenage Hitler Youth, Diem exhorted them to defend the capital to the death, in the spirit of the ancient Spartans. Some two thousand of the young men assembled there did exactly that, sacrificing themselves before Berlin finally fell in May. After the conclusion of the war, Diem was quickly rehabilitated into the mainstream of the newly democratic Federal Republic of Germany. He was acting Director of the Berlin University Physical Education Department. When Bernhard Zimmermann, who had emigrated to Scotland in 1938, declined to become the Rector of a new National Sport College in the British Zone (Cologne), Diem received the job. He returned to his career as a historian of German sport and the Olympic games. In 1960, he published an authoritative general history of sport. At his death in 1962 in Cologne, he was once again a respected national figure. The Carl Diem Institute at the German Sports University was created in his honor, and run by his wife, Liselott, until 1989. After her death in 1992, the institute was renamed the Carl and Liselott Diem Archive. Diem remains the most influential historian of sports in Germany. The full nature of Diem's relations with the Nazi apparatus is complex. His career in national sport preceded the Nazi regime by decades, and he was appointed to organize the 1936 games years before Hitler decided to put his own indelible mark on the Berlin competition. he clung to his prominent national positions during the Nazi period, and he took part in war propaganda, including the Berlin rally near the war's end. Richard Mandell, author of the 1971 book The Nazi Olympics, was critical of Diem; in a reprint of the book, he defended his position, writing: "Recently, some careful German researchers have uncovered documents showing that Carl Diem's complicity with the Nazis went beyond his confessed use of them to promote sport. With his Nazi connections he settled brutally some old scores, and he stayed with the Nazis on ideological grounds long after their savagery was exposed and after their coming defeat was apparent to all." And yet even Mandell did not dispute that Diem was "the greatest sports historian and most profound theorist of sport education" of the 20th century. During Diem's final years, there was open controversy about his Nazi connections. For example, in 1954 the French ministry of Education postponed a display of gymnastics before a delegation headed by Diem (then head of the Sportschule at Cologne), after students claimed that Diem had been a "Nazi general." Two days later, the students recanted, and admitted that there was no "formal proof" of the allegation. In the 1990s, a public debate erupted in Germany over his legacy, and whether streets named in his honor should be renamed because of the taint of the Nazi years. In 1948, when Diem attempted to become an IOC Member (Lewald had died in 1947), the IOC rejected him. By the IOC standards of the time he was not considered a "gentleman"; he had worked only for hire and never in an honorary function.