Календжины: история и культура южнонилотских народов Восточной Африки.

Введение

Календжины – группа южнонилотских народов, коренных жителей Восточной Африки, проживающих преимущественно в бывшей провинции Рифт-Вэлли в Кении и на восточных склонах горы Эльгон в Уганде. По данным переписи населения Кении 2019 года их численность составляет 6 358 113 человек, а по оценкам в Уганде – 273 839 человек, в основном в округах Капчорва, Квин и Букво. Календжины делятся на 11 культурно и лингвистически родственных племен: кипсигис (1,9 миллиона), нанди (937 000), покот (778 000), себей (350 000), сабаот (296 000), кейо (451 000), туген (197 556), черенгани (8323), маракуэт (119 000), огиек (52 000), терик (323 230), лембус (71 600) и сенгвер (10 800). Календжины говорят на языках нанди-марквета, но также включают язык акие в Танзании и язык покот, распространенный в Кении; все они классифицируются как языки календжин. В сочетании с языками датога в Танзании эта группа называется южнонилотскими языками. Считается, что начиная со второго тысячелетия до нашей эры отдельные нилотские общины начали перемещаться на юг, в современный Южный Судан, где большинство и поселилось, а общества, известные сегодня как южные нилоты, продвинулись дальше, достигнув северо-восточной Уганды к 1000 году до нашей эры. Они жили по соседству с общиной, говорящей на восточнокушитских языках, с которой у них было значительное культурное взаимодействие. Общая область этого культурного обмена располагалась где-то вблизи общей границы Судана, Уганды, Кении и Эфиопии. Эрет предполагает, что культурный обмен, проявившийся в заимствованных словах, принятии практики обрезания и циклической системе организации по возрастным группам, относится к этому периоду.

Неолит

Прибытие южных нилотов на восточноафриканскую археологическую арену соотносится с появлением доисторической индустрии каменных орудий и керамической традиции, известной как культура Эльментеита. Носители культуры Эльментеита выработали специфическую систему землепользования, охоты и скотоводства на западных равнинах Кении в эпоху Восточноафриканского пастушьего неолита. Первое зафиксированное появление этой культуры датируется IX веком до нашей эры. Определенные характерные черты южных нилотов, особенно в стилях керамики, индустрии каменных орудий и погребальных обрядах, прослеживаются в археологических находках. Эрет предполагает, что примерно в V–VI веках до нашей эры носители южнонилотических языков разделились на два основных направления – протокаленджин и протодатуга. Первое сформировалось среди населения, проживавшего к северу от горного массива Мау, а второе – среди групп, переместившихся на равнины Мара и Лоита к югу от западного нагорья.

Ранний железный век

Материальная культура, известная как Сириква, рассматривается как развитие от местной пасторальной неолитической культуры (то есть культуры Эльментетан), а также как локализованный переход от неолита к железному веку. Радиоуглеродное датирование археологических раскопок, проведенных в Ронгае (Делорейн), датируется периодом примерно с 985 по 1300 год нашей эры и связано с ранней фазой развития культуры Сириква. Каменные орудия, найденные на ферме Делорейн, показывают, что люди отказывались от прежних технологических стратегий в пользу более простого и быстрого изготовления орудий, поскольку железо становилось широко доступным. Распространение железных технологий привело к отказу от многих аспектов материальной культуры и практик пасторального неолита. От Центрального рифта культура распространилась на западные высокогорья, в район горы Эльгон и, возможно, в Уганду. В большинстве районов, занимаемых культурой Сириква, в XVIII и XIX веках её сменили календжин, маа, а также общины западной и центральной Кении. Археологические данные свидетельствуют о преимущественно оседлом образе жизни и о культурной приверженности к укрепленной системе обороны как для общины, так и для скота в железном веке. Семейные поселения включали небольшие индивидуальные загоны для скота, сложные системы ворот и сторожевые пункты, а дома были обращены внутрь поселения; эти оборонительные меры были в первую очередь направлены на защиту от отдельных воров или небольших групп скотоворов, рассчитывающих добиться успеха скрытно. На археологическом участке Гиракса Хилл были найдены монеты индийского и английского происхождения, некоторые из которых датируются этим периодом, что может свидетельствовать о контактах с международными торговыми сетями. В период своего наибольшего расцвета их территории охватывали высокогорья от лесов Чепалунгу и Мау на север до холмов Черангани и горы Эльгон. Также наблюдалось юго-восточное расширение, по крайней мере, на раннем этапе, в сторону высокогорных лугов Рифта Накуру, которые окончательно перешли под контроль масаи, вероятно, не позднее XVII века.

До XIX века

В устных преданиях различных восточноафриканских общин указывается на наличие как минимум четырех значительных групп населения, говорящих на языках календжин, существовавших до XIX века. Самым ранним упоминанием, по-видимому, является народ лумва. Устная история меру описывает прибытие их предков к горе Кения, где они взаимодействовали с этой общиной. Лумва занимали предгорья горы Кения, хотя точные границы их территории в настоящее время не ясны. К северо-востоку от этой общины, за Рифтовой долиной, располагался народ чок (позже сук), занимавший ущелье Эльгейо. Устная история народа покот описывает их образ жизни как образ жизни народа чемвал, чья земля, возможно, называлась чемнгал – община, которая, по-видимому, жила в тесном контакте с чок. Народ чемвал, по-видимому, был известен народу карамоджонг как сигер из-за характерных украшений из каури, которые предпочитали женщины этой общины. Территория, занимаемая народом чемвал, простиралась между горой Элгон и современной областью Уасин-Гишу, а также на ряд прилегающих округов. Далеко на западе народ малири занимал современные земли народа джи и додот в Уганде. В течение столетия народ карамоджонг вытеснил их из этого региона, и их предания описывают эти столкновения с малири. Считается, что прибытие этой общины в этот район произошло примерно шесть-восемь веков назад. К северу от чемнгала жили оропомы (орупои) – народ позднего неолита, обширная территория которого, как утверждается, простиралась через Туркану и прилегающие районы, а также на территорию Уганды и Судана. Уилсон (1970), собравший предания, связанные с оропомами, отметил, что корпус устной литературы указывает на то, что к концу своего существования общество «ослабло после долгого периода процветания и развития высокоразвитой культуры». Соседствуя с малири в Уганде, жили карамоджонг – народ железного века, занимавшийся скотоводством. К концу XVIII века и в течение XIX века эти общины пострадали от серии засух, нашествий саранчи, эпидемий, а в последние десятилетия XIX века – от быстрой смены субконтинентальных эпизоотий. Сохранилась ранняя запись о великой засухе Лапаранат около 1785 года, которая затронула народ карамоджонг. Однако для общин, проживавших в то время на территории современной Кении, многие рассказы о катастрофах связывают начало с Аояте – острой метеорологической засухой, охватившей большую часть Восточной и Южной Африки. Данные о состоянии реки Нил однозначно указывают на начало около 1800 года, в то время как устные предания и немногочисленные письменные источники указывают на пик засухи в 1830-х годах, что привело к заметному голоду в 1836 году. Этот засушливый период и последовавшие за ним события получили название (первого) Мутай. Характерной чертой Мутая было усиление конфликтов между соседними общинами, наиболее известными из которых были войны илоикоп.

A body of oral traditions from various East African communities points to the presence of at least four significant Kalenjin speaking population groups present prior to the 19th century. The earliest mention appears to be of the Lumbwa. Meru oral history describes the arrival of their ancestors at Mount Kenya where they interacted with this community. The Lumbwa occupied the lower reaches of Mount Kenya though the extent of their territory is presently unclear. North east of this community, across the Rift Valley, a community known as the Chok (later Suk) occupied the Elgeyo escarpment. Pokot oral history describes their way of life, as that of the Chemwal whose country may have been known as Chemngal, a community that appears to have lived in association with the Chok. The Chemwal appear to have been referred to as Siger by the Karamojong on account of a distinctive cowrie shell adornment favored by the women of this community. The area occupied by the Chemwal stretched between Mount Elgon and present day Uasin Gishu as well as into a number of surrounding counties. Far west, a community known as the Maliri occupied present day Jie and Dodoth country in Uganda. The Karamojong would eject them from this region over the course of the century and their traditions describe these encounters with the Maliri. The arrival in the district of the latter community is thought by some to be in the region of six to eight centuries ago. To the north of Chemngal were the Oropom (Orupoi), a late neolithic society whose expansive territory is said to have stretched across Turkana and the surrounding region as well as into Uganda and Sudan. Wilson (1970) who collected traditions relating to the Oropom observed that the corpus of oral literature suggested that, at its tail end, the society "had become effete, after enjoying for a long period the fruits of a highly developed culture". Bordering the Maliri in Uganda were the Karamojong, an Iron Age community that practiced a pastoral way of life. Towards the end of 18th century and through the 19th century, a series of droughts, plagues of locusts, epidemics, and in the final decades of the 19th century, a rapid succession of sub continental epizootics affected these communities. There is an early record of the great Laparanat drought c.1785 that affected the Karamajong. However, for communities then resident in what is present day Kenya many disaster narratives relate the start with the Aoyate, an acute meteorological drought that affected much of East and Southern Africa. Nile records distinctly indicate a start about 1800 while oral narratives and the few written records indicate peak aridity during the 1830s resulting in a notable famine in 1836. This arid period, and the consequent series of events, have been referred to as (the first) Mutai. A feature of the Mutai was increased conflict between neighboring communities, most noted of these has been the Iloikop wars.

19 век

Культурные изменения, в особенности изобретение более тяжелых и смертоносных копий среди лоикопов, привели к значительным изменениям в методах и масштабах набегов в течение XIX века. Изменение методов, внедренное лоикопами, также заключалось в фундаментальных различиях стратегии, в ведении боевых действий и обороне, а также в организации поселений и политической жизни. За этим расширением последовали войны илоикоп. Расширение обществ туркана и лоикоп привело к значительным изменениям в обществе, говорящем на языках календжин. Некоторые общины были уничтожены совокупным воздействием мутай XIX века, в то время как другие адаптировались к новой эпохе. Члены общин, находящихся в упадке, обычно ассимилировались в растущие идентичности. Произошли также значительные культурные изменения. Охрана скота на плато стала меньше зависеть от сложных оборонительных сооружений и больше – от мобильности и сотрудничества, что требовало новых стратегий управления пастбищами и стадами. Практика поздних календжин – то есть после того, как они отказались от модели сириква и фактически перестали быть сириква – наглядно иллюстрирует это изменение. На их сократившихся пастбищах, особенно на границах плато Уасин-Гишу, при приближении нападавших они передавали сигнал тревоги с хребта на хребет, чтобы объединить стада и укрыть их в лесах. Там подходы к полянам защищались скрытыми лучниками, и преимущество использовалось против копий воинов равнин. Больше, чем другие группы, нанди и кипсигис, в ответ на экспансию масаи, заимствовали у масаи черты, которые отличали их от других календжин: крупномасштабную экономическую зависимость от животноводства, военную организацию и агрессивные набеги за скотом, а также централизованное религиозно-политическое руководство. К середине XIX века обе эти общины расширялись за счет масаи. Войны илоикоп завершились в 1870-х годах поражением и рассеянием лайкипиаков. Однако новая территория, приобретенная масаи, была огромной и привела к их перерастяжению, из-за чего они не могли эффективно ее осваивать. Это сделало их уязвимыми для посягательств со стороны других общин. К началу 1880-х годов набеги камба, кикую и календжин проникли на территорию масаи, и масаи испытывали трудности с контролем над своими ресурсами – скотом и пастбищами. Примерно в это же время в регионе Рифт-Вэлли произошли две вспышки эпизоотий. В 1883 году плевропневмония крупного рогатого скота распространилась с севера и продолжалась несколько лет, что заставило лоикопов перегруппироваться и начать более агрессивные набеги для пополнения стада. За этим последовала гораздо более серьезная вспышка чумы крупного рогатого скота, произошедшая в 1891 году. Этот период, характеризующийся катастрофами, включая эпидемию чумы крупного рогатого скота, другие болезни скота, засуху, массовый голод и оспу, назывался (вторым) мутай.

Cultural changes, particularly the innovation of heavier and deadlier spears amongst the Loikop are seen to have led to significant changes in methods and scale of raiding during the 19th century. The change in methods introduced by the Loikop also consisted of fundamental differences of strategy, in fighting and defense, and also in organization of settlements and of political life. This expansion was subsequently followed by the Iloikop wars. The expansion of Turkana and Loikop societies led to significant change within the Kalenjin speaking society. Some communities were annihilated by the combined effects of the Mutai of the 19th century while others adapted to the new era. Members of collapsing communities were usually assimilated into ascending identities. Significant cultural change also occurred. Guarding cattle on the plateaus depended less on elaborate defenses and more on mobility and cooperation. Both of these requiring new grazing and herd management strategies. The practice of the later Kalenjin – that is, after they had abandoned the Sirikwa pattern and had ceased in effect to be Sirikwa – illustrates this change vividly. On their reduced pastures, notably on the borders of the Uasin Gishu plateau, when bodies of raiders approached they would relay the alarm from ridge to ridge, so that the herds could be combined and rushed to the cover of the forests. There, the approaches to the glades would be defended by concealed archers, and the advantage would be turned against the spears of the plains warriors. More than any of the other sections, the Nandi and Kipsigis, in response to Maasai expansion, borrowed from the Maasai some of the traits that would distinguish them from other Kalenjin: large scale economic dependence on herding, military organization and aggressive cattle raiding, as well as centralized religious political leadership. By the mid nineteenth century, both these communities were expanding at the expense of the Maasai. The Iloikop wars ended in the 1870s with the defeat and dispersal of the Laikipiak. However, the new territory acquired by the Maasai was vast and left them overextended thus unable to occupy it effectively. This left them open to encroachment by other communities. By the early 1880s, Kamba, Kikuyu and Kalenjin raiders were making inroads into Maasai territory, and the Maasai were struggling to control their resources of cattle and grazing land. Around this time, two instances of epizootics broke out in the Rift Valley region. In 1883, bovine Pleuro Pneumonia spread from the north and lingered for several years. The effect of this was to cause the Loikop to regroup and to go out raiding more aggressively to replenish their herds. This was followed by a far more serious outbreak of Rinderpest which occurred in 1891. This period – characterized by disasters, including a rinderpest epidemic, other stock diseases, drought, mass starvation, and smallpox was referred to as (a second) Mutai.

Традиционный образ жизни

В девятнадцатом веке произошли масштабные потрясения среди обществ Сириква, старые идентичности, такие как Малири и Чок, были уничтожены или ассимилированы, уступив место новым идентичностям, таким как Покот. Другие, например, сенгверы и лумбва, аккультурировались к новой реальности, слившись и отказавшись от прежних идентичностей, чтобы стать нанди и кипсигис. Эти новые общества сохранили многие элементы своего прежнего образа жизни – как и общества Сириква железного века, они были преимущественно полукочевыми скотоводами. Их экономика была сосредоточена на разведении скота и выращивании сорго и перловой просы на западных высокогорьях Кении, как это было, по крайней мере, с последнего тысячелетия до нашей эры.

Похоже, что в разных регионах существовали области специализации: общины, живущие на скале Эльгейо, например, традиционно занимались орошаемым земледелием. Разнообразные культуры были заимствованы у соседних общин банту, а продукты Нового Света появились после прибытия португальцев на побережье Суахили в пятнадцатом веке. Среди них широко выращивались местные овощи и травы, бобы, тыквы, сладкий картофель и табак, а также кукуруза и бананы, хотя и в небольших количествах. Они торговали на местном уровне такими товарами, как мед, керамика, курительные трубки и оружие, а также медицинскими и магическими услугами, в то время как связи с международными рынками обеспечивали иностранные товары, такие как железная проволока и ткань, в обмен на слоновую кость. Длительная традиция изготовления бус обогатилась благодаря появлению на европейских рынках разнообразных бусин. Их территория в целом не рассматривалась как определенная географическая область. Однако существовал стандартизированный набор классификаций для географических областей на соответствующих территориях. Среди этих географических классификаций Коквет являлся наиболее значимой политической и судебной единицей среди календжин. Управляющим органом каждого коквета был совет коквета; слово «коквет» фактически использовалось в различных значениях для обозначения всего поселения, его совета и места, где проходили заседания совета. Главой коквета был поёп кок (старейшина деревни). Социальный порядок регулировался Камураканетом, а культурная жизнь во многом вращалась вокруг его учений, передаваемых через фольклор и наблюдение за различными тумвеками (ритуалами/обычаями), важнейшими из которых были Тумдо (посвящение) и ритуалы брака, такие как Които. Церемония Сагетаб-эйто проводилась раз в несколько лет, чтобы отметить смену «возрастов», а фестивали Кипсунде отмечались каждый сентябрь (Кипсунде) и октябрь (Кипсунде оэнг), чтобы отметить смену времен года. Однако эпоха масаи в значительной степени фундаментально изменила характер общин, говорящих на языках сириква/календжин, масштаб этих изменений до сих пор остается неясным.

There appear to have been areas of specialization across different regions, communities living on the Elgeyo escarpment for instance traditionally focused on irrigated cultivation. A variety of crops had been borrowed from the neighboring Bantu communities and New World foods introduced following the arrival of the Portuguese on the Swahili coast during the fifteenth century. Of these, indigenous vegetables and herbs, beans, pumpkins, sweet potatoes and tobacco were grown widely while maize and bananas were also cultivated though in small quantities. They traded locally for goods such as honey, pottery, tobacco pipes and weaponry as well as medical and magical services while connections to international markets supplied foreign goods such as iron wire and cloth in exchange for ivory. The long tradition of beadwork benefited from the introduction of a variety of beads from European markets. Their territory was not as a whole recognized as a geographic locality. However, there was a standardized set of classifications for geographic localities across the respective territories. Of these geographic classifications, the Kokwet was the most significant political and judicial unit among the Kalenjin. The governing body of each kokwet was its kokwet council; the word kokwet was in fact variously used to mean the whole neighbourhood, its council and the place where the council met. The head of kokwet was poyop kok (village elder). Social order was regulated by Kamuratanet and cultural life largely revolved around its teaching through folklore and observation of the various tumwek (rituals/customs), the important one's being Tumdo (Initiation) and the tumwek of marriage such as Koito. The Saget'ab eito ceremony was held every number of years to mark the change of 'ages' and the Kipsundet festivals celebrated every September (Kipsunde) and October (Kipsunde oeng) to mark the change in seasons. To a significant extent however, the Maasai era fundamentally changed the character of the Sirikwa/Kalenjin speaking communities, the magnitude of which still remains unclear.

20 век

В последние десятилетия девятнадцатого века первые европейские исследователи начали продвигаться вглубь Кении. К этому времени календжин, и особенно нанди, приобрели грозную репутацию. Томпсона предупредили в 1883 году избегать земель нанди, которые были известны нападениями на чужаков и караваны, пытавшиеся преодолеть массивный хребет Мау. Тем не менее, торговые отношения были установлены между календжин и прибывающими британцами. Это было смягчено на стороне календжин пророчествами различных провидцев. Среди нанди Кимньёле предупредил, что контакт с европейцами окажет значительное влияние на народ нанди, а Монго, по слухам, предостерегал от борьбы с европейцами. В своем описании сопротивления Матсон показывает, «как безответственные действия двух британских торговцев, Дика и Уэста, быстро нарушили хрупкое перемирие между нанди и прибывающими британцами». Конфликт, возглавляемый со стороны нанди Коиталелем Арапом Самоеи – в то время нанди оркоййотом, был спровоцирован убийством Уэста в 1895 году. Администрации Протектората Восточной Африки, Форин-офиса и миссионерских обществ отреагировали на смерть Уэста организацией вторжений в земли нанди в 1895 и 1897 годах. Вторгшиеся войска смогли нанести нанди воинам отдельные потери, украсть сотни голов скота и сжечь деревни, но не смогли положить конец сопротивлению нанди. 19 октября 1905 года на территории, где сейчас находится клуб «Нанди Беарс», Арап Самоеи был приглашен на встречу с полковником Ричардом Майнерцхагеном для обсуждения перемирия. Позже один из внуков телохранителей Арап Самоеи отметил: «В тот день на встречу с (европейцем) отправились около 22 человек. Коиталеля Арап Самоеи предупредили не пожимать руку, так как это выдало бы его как лидера. Но он протянул руку и был немедленно застрелен». Смерть Коиталеля положила конец сопротивлению нанди.

Политика и идентичность

До середины XX века у календжин не было единого названия, и ученые и чиновники колониальной администрации обычно называли их «племенами, говорящими на языке нанди». Начиная с 1940-х годов, представители различных «наанди-говорящих племен», призванные на службу во время Второй мировой войны (1939–1945), стали использовать термин «кале» или «коре» (обозначавший шрамирование воина, убившего врага в бою) для самоидентификации. Примерно в то же время популярный местный радиоведущий по имени Джон Чемаллан начинал свои военные передачи фразой «календжок», что означает «Я говорю вам» (при обращении ко многим людям). Это повлияло на группу из четырнадцати молодых людей, говорящих на «нанди», учащихся в школе Альянс, которые пытались найти название для своей группы. Они назвали ее «календжин», что означает «Я говорю тебе» (при обращении к одному человеку). Слово «календжин» стало распространяться как обозначение всех «наанди-говорящих племен». Эта идентичность укрепилась с основанием Союза календжин в Эльдорете в 1948 году и публикацией ежемесячного журнала «Календжин» в 1950-х годах. В 1955 году, когда мзе Тамено, масаи и член Законодательного совета (LEGCO) от Рифт-Вэлли, подал в отставку, календжин выдвинули одного кандидата на его место – Даниэля Торотича арап Мои. К 1960 году, обеспокоенные доминированием луо и кикуйю, арап Мои и Рональд Нгала создали партию KADU для защиты интересов небольших этнических групп страны. На выборах 1963 года они выступали с платформой мажимбоизма (деволюции), но проиграли KANU. Вскоре после обретения независимости в декабре 1963 года Кеньятта убедил Мои распустить KADU. Это было сделано в 1964 году, когда KADU самораспустилась и присоединилась к KANU.

Проектная схема Уганда

Когда Теодор Герцль, еврейский юрист и политический активист, отец современного политического сионизма, начал поиски родины для еврейского народа, он обратился за поддержкой к великим державам, чтобы помочь ему достичь своей цели. В 1903 году Герцль отправился в Великобританию и встретился с Джозефом Чемберленом, британским колониальным секретарем, и другими высокопоставленными чиновниками, которые в принципе согласились с еврейским поселением в Восточной Африке. На Шестом сионистском конгрессе в Базеле, Швейцария, 26 августа 1903 года Герцль предложил Британскую программу Уганды в качестве временного убежища для евреев в России, находившихся в непосредственной опасности. 295 голосами против 178 было принято решение направить экспедицию («исследовательскую комиссию») для изучения предлагаемой территории. Три дня спустя британское правительство опубликовало официальный документ, выделяющий «еврейскую территорию» в Восточной Африке «на условиях, которые позволят членам соблюдать их национальные обычаи». Хотя Герцль ясно дал понять, что эта программа не повлияет на конечную цель сионизма – создание еврейского образования в Земле Израиля, предложение вызвало бурю на Конгрессе и чуть не привело к расколу в сионистском движении. Еврейская территориалистическая организация (ИТО) была сформирована в результате объединения различных групп, которые поддержали предложения Герцля в Уганде в период 1903–1905 годов. Программа Уганды была окончательно отвергнута сионистским движением на Седьмом сионистском конгрессе в 1905 году, но Наум Сиркин, политический теоретик и основатель Лейбористского сионизма, и Израиль Зангвилл, автор, стоявший у истоков культурного сионизма, созвали альтернативную конференцию для продолжения плана Уганды. Судьба территориалистического движения в немалой степени зависела от серьезности антисемитизма, с одной стороны, и неудачи политического аспекта сионистской деятельности, с другой. Так, например, ряды движения несколько пополнились после погромов 1905 года, но значительно сократились после принятия Декларации Бальфура. Зангвилл стал бесспорным лидером движения. После отказа британцев от Уганды Зангвилл обратил свое внимание на поселения в Канаде и Австралии, но противодействие местного населения заставило его отказаться от этого проекта. Экспедиции были отправлены в Месопотамию (Ирак), Киренаику (Ливия) и Анголу, но они не принесли существенных результатов. Проект, имевший некоторый конкретный успех, – это Галвестонская схема, предусматривавшая поселение евреев на американском Юго-Западе, в частности в Техасе. Проект получил поддержку Джейкоба Шиффа, американского еврейского банкира, и через Бюро эмиграции организации Территориалистов в этот район между 1907 и 1914 годами прибыли около 9300 евреев. С публикацией Декларации Бальфура ИТО столкнулась с серьезным кризисом, поскольку многие ее члены пришли к выводу, что Эрец-Исраэль не так уж утопичен. Неудача организации была связана с ее неспособностью обеспечить конкретный проект и с недостаточной чувствительностью к историческим и традиционным чувствам еврейской идентичности.

When Theodor Herzl, the Jewish lawyer and political activist who was the father of modern political Zionism, began his quest to establish a homeland for the Jewish people, he sought out the support of the great powers to help achieve his goal. In 1903, Herzl turned to Great Britain and met with Joseph Chamberlain, the British colonial secretary, and other high ranking officials who agreed in principle to Jewish settlement in East Africa. At the Sixth Zionist Congress at Basel, Switzerland, on 26 August 1903, Herzl proposed the British Uganda Program as a temporary refuge for Jews in Russia in immediate danger. By a vote of 295 178 it was decided to send an expedition ("investigatory commission") to examine the territory proposed. Three days later the British government released an official document allocating a "Jewish territory" in East Africa "on conditions which will enable members to observe their national customs." While Herzl made it clear that this program would not affect the ultimate aim of Zionism, a Jewish entity in the Land of Israel, the proposal aroused a storm at the Congress and nearly led to a split in the Zionist movement. The Jewish Territorialist Organization (ITO) was formed as a result of the unification of various groups who had supported Herzl's Uganda proposals during the period 1903–05. The Uganda Program was finally rejected by the Zionist movement at the Seventh Zionist Congress in 1905, but Nahum Syrkin, a political theorist and founder of Labor Zionism, and Israel Zangwill, an author at the forefront of cultural Zionism, called an alternative conference to continue the plan of the Uganda scheme. The fortunes of the territorialist movement depended to no small degree on the seriousness of anti Semitism on the one hand and the failure of the political dimension of Zionist activity on the other. So, for example, the movement's ranks swelled somewhat following the pogroms in 1905, but declined considerably after the securing of the Balfour Declaration. Zangwill became the movement's undisputed leader. After the rejection of the Uganda scheme on the grounds of impracticability by the British, Zangwill turned his attention to settlement in Canada and Australia. But opposition from local residents led him to abandon the scheme. Expeditions were sent to Mesopotamia (Iraq), Cyrenaica (Libya), and Angola, but little came of these expeditions. A project that had some concrete success was the Galveston scheme which contemplated the settlement of Jews in the American Southwest, in particular in Texas. The project received the assistance of Jacob Schiff, the American Jewish banker, and some 9,300 Jews arrived in that area between 1907 and 1914, through the Emigration Bureau of the Territorialist organization. With the publication of the Balfour Declaration, the ITO faced a severe crisis since many of its members came to the conclusion that Eretz Israel was not so utopian after all. The organization's failure was due to its inability to secure a definite project, and its lack of sensitivity toward the historic and traditional sentiments of Jewish identity.

Религия

Традиционная религия Календжинов основывалась на вере в верховного бога, Асиса или Чепталела, проявлявшегося в образе солнца (асиста), хотя само солнце не считалось Богом. Ниже Асиса находится Элат, повелевающий громом и молнией. Считалось, что духи умерших, ойики, вмешиваются в дела людей и их умиротворяли жертвами мяса и/или пива, называемыми корос. Провидцы, называемые оркойками, считались обладающими магическими способностями и помогали в молитвах о дожде или прекращении наводнений. Христианство было привнесено и быстро распространилось по землям, где говорят на языках Календжинов, в колониальный период. Традиционная религия Календжинов, которая и так претерпевала изменения, в это время пришла в упадок. Сегодня почти все считают себя членами организованной религии – либо христианства, либо ислама. К основным христианским деноминациям относятся Африканская внутренняя церковь (AIC), Церковь провинции Кения (CPK) и Римско-католическая церковь. Мусульман среди Календжинов относительно немного. В основном, только пожилые люди могут вспомнить подробности традиционных религиозных верований.

Еда

В колониальный период началось масштабное выращивание чая в высокогорьях Кэричо и Нанди. С тех пор эти регионы сыграли важную роль в утверждении Кении как ведущего мирового экспортера чая, а также в формировании культуры чаепития среди народа календжин. В этот же период было введено питание в середине дня, а к утреннему приему пищи стали добавлять продукты на основе пшеницы, такие как хлеб, а реже – блины и мандази.

Грамотность

Значительным культурным изменением колониального периода стало введение и принятие латинского письма для записи сначала Библии, а затем преданий и истории народа календжин.

Подразделения

В составе народа календжин выделяют несколько этнических групп: кейо, эндорои, кипсигис, мараквет, нанди, покот, терик, туген, сенгвер (черенгани), лембус и сабоот.

Экономическая деятельность

Значительное большинство носителей календжинского языка – прежде всего, крестьяне-земледельцы, выращивающие зерновые культуры, такие как кукуруза и пшеница, а также в меньшей степени сорго и просо, или ведущие кочевой скотоводческий образ жизни, разводя крупный рогатый скот, коз и овец для производства мяса. Не меньшее число людей сочетает земледелие и животноводство (часто молочный скот). Округа Уасин-Гишу, Транс-Нзоиа и, в меньшей степени, Накуру часто называют «зерновой корзиной» Кении и обеспечивают значительную часть потребностей страны в зерне. Мясные продукты из северных районов Западного Покота и Баринго особенно ценятся за свой вкус и пользуются популярностью в регионе Рифт для приготовления *ньяма чома*. Значительное число календжинов перебралось в города Кении, где многие работают в правительстве, армии, полиции, банковской и финансовой сфере, а также занимаются предпринимательством.

Политика

С момента обретения независимости кенийская политика в значительной степени определялась "большой" пятеркой племен (включая кикую, лухья, календжин, луо и камба), которые составляют около 72% населения Кении. Вторым и на данный момент самым долго правящим президентом Кении был Даниэль Торотич Араап Мой, представитель народа туген. Действующий президент Кении, доктор Уильям Самой Араап Руто, также является календжин, происходящим из этнической группы нанди. В 2007 году спорные выборы в Кении спровоцировали двухмесячный политический кризис, приведший к гибели более тысячи человек и перемещению почти семисот тысяч. Большая часть насилия носила этнический характер, и основными его подстрекателями были календжины, которые обрушили свою агрессию на другие общины в регионе Рифт-Вэлли. Уникальность этого эпизода, в отличие от многих других случаев этнического насилия, заключается в том, что община календжин – относительно недавнее образование: эта группа существует лишь с середины двадцатого века.

Культура

Современная культура календжин сформировалась под влиянием ее наследия, культурных заимствований британского колониального периода и современной кенийской идентичности, которые она впитывает и обогащает.

Язык

Календжины говорят на языках календжин как на родных. Эта языковая группа относится к нило-сахарской семье. Большинство говорящих на языках календжин проживает в Кении, меньшие группы – в Танзании (например, акие) и Уганде (например, купсабини). Кисуахили и английский, оба являющиеся государственными языками Кении, широко распространены среди большинства носителей языков календжин как второй и третий языки, а для некоторых календжинов – как первый и второй.

Введение

Процесс посвящения является ключевым компонентом идентичности Календжин. Среди мужчин обрезание (yatitaet) и посвящение (tumdo) рассматриваются как символизирующие переход от мальчишества к мужеству и воспринимаются с большой серьезностью. В целом, этот процесс по-прежнему происходит в возрасте до и раннего подросткового периода, хотя в практике появляются значительные различия. Традиционная практика посвящения по-прежнему окружена множеством эзотерических знаний, и в 2013 году среди старейшин Календжин вызвал большой резонанс открытый запрос об аспектах этой традиции в Международном суде. В то же время, некоторые современные Календжин проводят обрезание в больнице как стандартную хирургическую процедуру, и для дополнения современной практики разработаны различные модели обучения. В ортодоксальных, городских и христианских традициях использование ibinwek приходит в упадок, а дата была перенесена с традиционного сентябрьско-октябрьского праздничного сезона в декабрь, чтобы соответствовать кенийскому школьному календарю. Обряд женского обрезания воспринимается негативно в современном мире (см.: ФГМ), и проводятся различные кампании с целью искоренения этой практики среди Календжин. Известным борцом против ФГМ является г-жа Лина Джеби Килимо.

Фольклор

Как и все общества, передающие знания устно, календжин развили богатый фольклор. Устные рассказы использовались для передачи посланий, и многие из них повествуют о Кемозите, известном у народа маракуэт как Чебокери – ужасном чудовище, пожирающем мозги непослушных детей. Легенда о Чепталеле широко распространена среди кипсигис и нанди, и это имя было заимствовано из мифологии календжин в современную традицию. Популярна также история о падении клана Лонголе, основанная на реальных событиях и рассказываемая как предостережение от гордыни. В ней воины клана Лонголе, уверенные в своем превосходстве, спровоцировали своих давних соперников – масаи – на битву. Масаи, хоть и не сразу согласившись, в итоге напали и уничтожили клан Лонголе. Как и в других общинах Восточной Африки, миф о Мисри, возникший в колониальный период, со временем стал популярен среди календжин, и его элементы повлияли на направление фольклорных и научных исследований.

Искусство и ремесла

Использование искусства и ремесел составляет часть культуры календжин, при этом наиболее развитым видом изобразительного искусства является декоративное бусинное искусство. Календжин обычно не славятся своими изделиями ручной работы, однако женщины изготавливают и продают на местном уровне украшенные кальбаши из лагенарии. Эти кальбаши, известные как сотет, натираются маслом и украшаются мелкими цветными бусинами и по сути являются тем же типом кальбаш, которые используются для хранения мурсика.

Радио, телевидение и кино

До начала XXI века радио- и телестанции на языках местных народов были фактически запрещены в Кении. Либерализация медиасектора в Кении, начавшаяся в 1990-х годах, способствовала росту контента на языке календжин на большинстве современных медиаплатформах. В этот период были основаны медиакомпании, вещающие на языке календжин, такие как Kass Media Group – кенийская радио- и телевизионная компания, а также радиостанции на языке календжин в составе различных медиагрупп, например Chamgei FM (Royal Media Services) и Kitwek FM (Kenya Broadcasting Corporation). Параллельно с этим наблюдалось распространение музыки календжин, телевизионных программ, а недавно состоялась и премьера первого фильма на языке календжин – «Ngebe Gaa» – на кинофестивале в Эльдорете в 2019 году.

Музыка

Современная музыка календжин долгое время испытывала влияние кипсигисов, что привело к тому, что Керихо стали воспринимать как центр культурных инноваций. Однако музыкальные инновации и региональные стили широко распространены во всех регионах, где говорят на языках календжин. К популярным музыкантам относятся пастор Джоэл Киметто (считающийся отцом календжинской госпел-музыки), Майк Ротич, Эмми Косгеи, Мэгги Черуйот, Джосфат Коэч Каранья, Лилиан Ротич и Барбра Чепкоэч. Msupa S и Kipsang представляют собой новое поколение календжинских поп-исполнителей. Среди известных ушедших из жизни звезд – Диана Чемутай Мусила (Челиле), Джуниор Котестес и Уэлдон Черуйот (Кенене), Пол Кипчумба и Чиарунжи Чесаина.

Кухня

Угали, известный у календжинов как кимниет, подается с приготовленными овощами, такими как иссагек (африканская капуста) или сохот (африканская пасленовая ягода), а молоко составляет основу рациона календжинов. Менее часто угали, рис или чапати подают с жареным мясом, обычно говядиной или козлятиной, а иногда и с курицей. Традиционный угали готовится из проса и сорго и известен как псонгиот. Он считается более полезным, чем угали, приготовленный из кукурузной муки (подобно цельнозерновому и белому хлебу), и его популярность возросла вместе с глобальными тенденциями к здоровому питанию. Традиционная закуска мориот (несколько напоминающая кукурузные тортильи) получается из корочки, образующейся после приготовления угали, и до сих пор пользуется популярностью. Аналогично, традиционный напиток мурсик и мед, оба долгое время считавшиеся деликатесами (карисе/карисеюек), остаются весьма популярными. Молочные продукты широко используются в традиционных рецептах, таких как сочек (овощная приправа из зелени, молока и сливок), а также в современных блюдах, таких как мхеленг (рис с молоком – кремовое, нежное блюдо, которое готовят как деликатес для детей, но обычно им наслаждается вся семья) и бобовое рагу с молоком и сливками. Блюда-комбинации/смеси, хотя и не считаются традиционными для календжинов, встречаются в более космополитических районах. Наиболее распространенным из них является кванкваниек – смесь кукурузы и бобов, сваренных вместе (гитери). Молоко или чай могут пить взрослые и дети с любой едой или закуской. Чай (чайик) в среднем содержит 40% молока по объему и обычно обильно подслащивается. Если нет молока, чай можно пить черным с сахаром, хотя пить чай без молока считается настоящим лишением. Помимо хлеба, люди обычно покупают такие продукты, как сахар, чайные листья, кулинарный жир, газированные напитки и другие продукты, которые они не производят сами.

Здравоохранение и наука

Традиционные знания народа календжин были достаточно обширными в изучении и применении растений в медицинских целях, и значительное число современных ученых календжин проявляют интерес к изучению этого аспекта традиционных знаний. В последнее время коммерческие предприятия стали смешивать и упаковывать традиционные травяные средства для городского рынка Кении. Наиболее заметным примером является Harriet's Botanicals, которая фасует и распространяет альтернативные средства "Арорует" и "Тендует" через сеть магазинов по всей стране. Одним из выдающихся ученых календжин является профессор Ричард Мибей, чьи исследования красителя "Тами" способствовали возрождению текстильной промышленности в Эльдорете и в западной Кении в целом.

Спорт

Календжин называют "бегущим народом". С середины 1960-х годов кенийские мужчины завоевали наибольшую долю престижных наград в международной легкой атлетике на дистанциях от 800 метров до марафона; подавляющее большинство этих кенийских звезд бега – представители народа календжин. Начиная с 1980 года, около 40% высших наград, доступных мужчинам в международной легкой атлетике на этих дистанциях (олимпийские медали, медали чемпионатов мира и награды чемпионатов мира по кроссу), были завоеваны спортсменами из числа календжин. В 2008 году Памела Джелимо стала первой кенийской женщиной, выигравшей золотую медаль на Олимпийских играх; она также стала первой кенийкой, выигравшей джекпот Золотой лиги в том же году. С тех пор кенийские женщины стали значимой силой в международной легкой атлетике на этих дистанциях; большинство из них – представители народа календжин.