Рудольф Бультман: Жизнь, богословие и экзистенциальная интерпретация Нового Завета.

Введение

Рудольф Карл Бултманн (; 20 августа 1884 – 30 июля 1976) – немецкий лютеранский теолог и профессор Нового Завета в Марбургском университете. Он был одной из ключевых фигур библейских исследований начала XX века. Являясь известным критиком либерального богословия, Бултманн отстаивал экзистенциалистскую интерпретацию Нового Завета. Его герменевтический подход к Новому Завету сделал его сторонником диалектического богословия. Бултманн известен своей убежденностью в том, что исторический анализ Нового Завета и бесполезен, и не нужен, поскольку раннехристианская литература проявляла мало интереса к конкретным местам событий. Бултманн утверждал, что имеет значение лишь сам факт существования Иисуса, его проповеди и смерть на кресте, а не детали его жизни – "что" Иисус делал, а "что" он собой представлял. Бултманн опирался на демифологизацию – подход, интерпретирующий мифологические элементы Нового Завета в экзистенциальном ключе. Бултманн считал, что для христианской веры достаточно веры в керигму, то есть провозглашение Нового Завета, а не каких-либо конкретных фактов об историческом Иисусе.

Предыстория

Бултманн родился 20 августа 1884 года в Вифельстеде, Олденбург, как сын Артура Кеннеди Бултманна, лютеранского пастора. Он окончил гимназию Altes Gymnasium в городе Ольденбурге и изучал теологию в Тюбингене. После трех семестров Бултманн переехал в Берлинский университет на два семестра, а затем в Марбург еще на два семестра. В 1910 году он получил степень в Марбурге, защитив диссертацию о Посланиях святого Павла под руководством Иоганнеса Вайса. Он также учился у Германна Гункеля и Вильгельма Гейтмюллера. Два года спустя он представил хабилитационную работу и стал лектором Нового Завета в Марбурге. 6 августа 1917 года Бултманн женился на Хелене Фельдманн. У супругов было три дочери. Жена Бултманна умерла в 1973 году. После непродолжительных лекций в Бреслау и Гиссене, Бултманн вернулся в Марбург в 1921 году в качестве полного профессора и оставался там до выхода на пенсию в 1951 году. Среди его учеников были Ханс Йонас, Эрнст Кеземанн, Гюнтер Борнкамм, Гельмут Кёстер и Эрнст Фукс. Он также преподавал Ханне Арендт. С осени 1944 года до конца Второй мировой войны в 1945 году он приютил у себя Уту Ранке Хайнеманн, бежавшую от бомбежек и разрушений в Эссене. Бултманн подружился с Мартином Хайдеггером, который преподавал в Марбурге в течение пяти лет. Взгляды Хайдеггера на экзистенциализм оказали влияние на мышление Бултманна. Эта дружба привела к возникновению "своего рода товарищества", основанного на активном и открытом диалоге между Бултманном и Хайдеггером с 1923 по 1928 год. Однако сам Бултманн утверждал, что его взгляды нельзя просто свести к мышлению в категориях Хайдеггера, поскольку "Новый Завет – это не учение о нашей природе, о нашем подлинном существовании как людей, а провозглашение этого освобождающего акта Бога". Он с самого начала критиковал нацизм, и его карьера в период с 1933 по 1941 год была отмечена серией столкновений с нацистами из-за их влияния на университеты и протестантскую церковь. Будучи лютеранином, считавшим, что Церковь не может ожидать, что нацистское государство станет христианским, он не осуждал его антисемитизм напрямую. Но он возражал против его претензий на власть над всеми аспектами немецкой жизни, включая университеты и протестантскую церковь, и считал своим долгом проповедовать о том, что это нехристианско, особенно после того, как Хайдеггер произнес свою пронацистскую речь в качестве ректора в 1933 году. Он особенно отверг "арийский параграф", который лишал всех лиц еврейского происхождения гражданских прав и многих профессий, включая священство, что приводило к лишению сана христианских священнослужителей еврейского происхождения. Он заявил, что этот параграф "несовместим с сущностью христианской церкви", поскольку церковь не делала различия между евреями и язычниками. Он присоединился к Исповедующей церкви, протестантскому движению в нацистской Германии, возникшему в оппозиции к правительственным усилиям по объединению всех протестантских церквей в единую пронацистскую Рейхскирхе. В течение своей карьеры и после нее Бултманн получил множество наград, в том числе почетные докторские степени от многих университетов и избрание в почетные общества. В 1974 году Федеративная Республика Германии наградила его высшей степенью ордена "За заслуги перед Федеративной Республикой Германия". Он умер 30 июля 1976 года в Марбурге. Его монография о Евангелии от Иоанна, в которой он выделил присутствие утраченного Евангелия от Знамений, от которого зависел Иоанн – единственный из евангелистов, стала вехой в исследовании исторического Иисуса. В том же году его лекция "Новый Завет и мифология: проблема демифологизации новозаветного послания" призвала толкователей демифологизировать Новый Завет; в частности, он выступал за замену сверхъестественных библейских интерпретаций временными и экзистенциальными категориями. Его аргумент во многом отражал герменевтическую адаптацию экзистенциалистской мысли его коллеги, философа Мартина Хайдеггера, а также герменевтические процедуры, разработанные Гансом Йонасом, учеником Хайдеггера и эмигрантом из нацистской Германии. Этот подход привел Бултманна к отрицанию таких доктрин, как предсуществование Христа. Бултманн считал, что его усилия в этом направлении сделают учение Иисуса значимым (или экзистенциально ценным) для современной аудитории, уже погруженной в науку и технологии. Таким образом, Бултманн рассматривал свою задачу "демифологизации новозаветного провозглашения" как фундаментально евангелистскую задачу, разъясняющую kerygma, или евангельское провозглашение, путем освобождения его от элементов "мифологической картины мира" первого века, которые могли оттолкнуть современных людей от христианской веры: "Невозможно восстановить прошлую картину мира одной лишь силой воли, особенно мифологическую, теперь, когда все наше мышление необратимо сформировано наукой. Слепое принятие новозаветной мифологии было бы произволом; требовать такого принятия как условия веры означало бы свести веру к работе". Бултманн рассматривал теологию в экзистенциальных терминах и утверждал, что Новый Завет является радикальным текстом, достойным понимания, но в свое время подвергавшимся сомнению из-за преобладающего в протестантизме убеждения в сверхъестественной интерпретации. И в самодовольстве законников "верных закону", и в гордости философов "гордящихся своей мудростью", Бултманн видит "базовое человеческое отношение" "высокомерия, которое пытается подчинить своей власти даже ту покорность, которую мы знаем как наше подлинное бытие". Против всего человеческого высокомерия выступает Новый Завет, "который утверждает, что мы ни в коем случае не можем освободиться от нашей фактической падшести в мире, но освобождаемся от нее только актом Бога – событием спасения, которое совершается во Христе". Бултманн оставался убежденным, что повествования о жизни Иисуса предлагают теологию в форме истории, преподавая уроки на знакомом языке мифа. Их не следует исключать, а следует давать им объяснение, чтобы их можно было понять сегодня. Бултманн считал, что вера должна стать реальностью сегодняшнего дня. Бултманну люди в мире казались всегда разочарованными и в смятении. Вера должна быть решительным актом воли, а не перечислением и восхвалением "древних доказательств". Бултманн говорил о спасении и вечности: "Как отныне есть только верующие и неверующие, так есть теперь только спасенные и погибшие, имеющие жизнь и находящиеся в смерти". Бултманн довел формальный анализ до такой степени, что поставил под серьезное сомнение историческую ценность Евангелий. Несмотря на это, Бултманн был решительным противником теории мифа о Христе. В своей книге "Иисус и Слово" он писал: "Конечно, сомнения в том, что Иисус действительно существовал, необоснованны и не заслуживают опровержения. Ни один здравомыслящий человек не может сомневаться в том, что Иисус стоит как основатель исторического движения, первым отчетливым этапом которого является старейшая палестинская община".

Bultmann was born on 20 August 1884 in Wiefelstede, Oldenburg, the son of Arthur Kennedy Bultmann, a Lutheran minister. He did his Abitur at the Altes Gymnasium in the city of Oldenburg, and studied theology at Tübingen. After three terms Bultmann went to the University of Berlin for two terms, and finally to Marburg for two more terms. He received his degree in 1910 from Marburg with a dissertation on the Epistles of St Paul written under the supervision of Johannes Weiss. He also studied under Hermann Gunkel and Wilhelm Heitmüller. After submitting a habilitation two years later, he became a lecturer on the New Testament at Marburg. Bultmann married Helene Feldmann on 6 August 1917. The couple had three daughters. Bultmann's wife died in 1973. After brief lectureships at Breslau and Giessen, Bultmann returned to Marburg in 1921 as a full professor, and stayed there until his retirement in 1951. His doctoral students included Hans Jonas, Ernst Käsemann, Günther Bornkamm, Helmut Koester, and Ernst Fuchs. He also taught Hannah Arendt. From autumn 1944 until the end of the Second World War in 1945 he took into his family Uta Ranke Heinemann, who had fled the bombs and destruction in Essen. Bultmann became friends with Martin Heidegger who taught at Marburg for five years. Heidegger's views on existentialism had an influence on Bultmann's thinking. What arose from this friendship was a "sort of comradery" grounded on an active and open dialogue between Bultmann and Heidegger from 1923 to 1928. However, Bultmann himself stated that his views could not simply be reduced to thinking in Heideggerian categories, in that "the New Testament is not a doctrine about our nature, about our authentic existence as human beings, but a proclamation of this liberating act of God." He was critical of Nazism from the beginning and his career between 1933 and 1941 was marked by a series of struggles with Nazis regarding their influence upon the universities and the Protestant Church. As a Lutheran who held that the Church could not expect the Nazi State to be Christian, he did not directly denounce its anti Semitism. But he objected to its claim to have authority over all aspects of German life including the universities and the Protestant church and believed it was his responsibility to preach that it was unChristian, especially after Heidegger gave his pro Nazi rectorial address in 1933. He particularly rejected the Aryan paragraph that disenfranchised all people racially Jewish from civic organizations and many professions including clergy, entailing defrocking any Christian clergy with Jewish ancestry. He stated that the Aryan paragraph was "incompatible with the essence of the Christian church", since the church made no distinction between Jew and Gentile. He joined the Confessing Church, a Protestant movement in Nazi Germany that arose in opposition to government sponsored efforts to unify all Protestant churches into a single pro Nazi Reich Church. Bultmann received many honors during and after his career, including honorary doctorates from many universities and elections to honorary societies. In 1974, the Federal Republic granted him the highest level of the Order of Merit. He died on 30 July 1976 in Marburg. to the Gospel of John, in which he distinguished the presence of a lost Signs Gospel on which John—alone of the evangelists—depended. His monograph, Das Evangelium des Johannes, highly controversial at the time, became a milestone in research into the historical Jesus. The same year his lecture New Testament and Mythology: The Problem of Demythologizing the New Testament Message called on interpreters to demythologize the New Testament; in particular he argued for replacing supernatural biblical interpretations with temporal and existential categorizations. His argument, in many ways, reflected a hermeneutical adaption of the existentialist thought of his colleague at the time, the philosopher Martin Heidegger but also the hermeneutic procedures developed by Hans Jonas, a student of Heidegger and an exile from Nazi Germany. This approach led Bultmann to reject doctrines such as the pre existence of Christ. Bultmann believed his endeavors in this regard would make accessible to modern audiences — already immersed in science and technology — the significance (or existential quality) of Jesus' teachings. Bultmann thus thought of his endeavor of "demythologizing the New Testament proclamation" as fundamentally an evangelism task, clarifying the kerygma, or gospel proclamation, by stripping it of elements of the first century "mythical world picture" that had potential to alienate modern people from Christian faith:
It is impossible to repristinate a past world picture by sheer resolve, especially a mythical world picture, now that all of our thinking is irrevocably formed by science. A blind acceptance of New Testament mythology would be simply arbitrariness; to make such acceptance a demand of faith would be to reduce faith to a work. Bultmann saw theology in existential terms, and maintained that the New Testament was a radical text, worthy of understanding yet questioned in his time because of the prevailing Protestant conviction in a supernatural interpretation. In both the boasting of legalists "who are faithful to the law" and the boasting of the philosophers "who are proud of their wisdom", Bultmann finds a "basic human attitude" of "highhandedness that tries to bring within our own power even the submission that we know to be our authentic being". Standing against all human high handedness is the New Testament, "which claims that we can in no way free ourselves from our factual fallenness in the world but are freed from it only by an act of God the salvation occurrence that is realized in Christ." Bultmann remained convinced that the narratives of the life of Jesus offered theology in story form, teaching lessons in the familiar language of myth. They were not to be excluded, but given explanation so they could be understood for today. Bultmann thought faith should become a present day reality. To Bultmann, the people of the world appeared to be always in disappointment and turmoil. Faith must be a determined vital act of will, not a culling and extolling of "ancient proofs". Bultmann said about salvation and eternity: "As from now on there are only believers and unbelievers, so there are also now only saved and lost, those who have life and those who are in death." Bultmann carried form criticism so far as to call the historical value of the gospels into serious question. Despite that, Bultmann was an outspoken opponent of the Christ myth theory. In his book Jesus and the Word, he wrote:"Of course the doubt as to whether Jesus really existed is unfounded and not worth refutation. No sane person can doubt that Jesus stands as founder behind the historical movement whose first distinct stage is represented by the oldest Palestinian community"

Что касается взаимоотношений между телом, душой и Духом, он придерживался монистической точки зрения.

Наследие и критика

Бултманн был выдающимся учителем и поощрял самостоятельность мышления среди своих учеников. Это привело к двум важным направлениям развития в так называемой «бултманновской школе». В 1954 году Эрнст Кеземанн поднял «вопрос об историческом Иисусе» (то есть вопрос о значении знания об историческом Иисусе для христианской веры), и ряд учеников Бултманна выработали позицию, независимую от позиции своего учителя по этому вопросу. Затем Эрнст Фукс и Герхард Эбелинг, опираясь на экзистенциальный анализ Бултманна, разработали метод интерпретации Нового Завета, который акцентировал лингвистический способ бытия человека, дав начало так называемой новой герменевтике. Сам Бултманн участвовал в этих дискуссиях со своими учениками, пока позволяло здоровье, а затем жил уединенно в Марбурге, где и умер в 1976 году. После его смерти подход Бултманна к Новому Завету подвергся всё большей критике, что побудило современных исследователей к пересмотру его теорий. По мнению теолога и историка христианства Ларри Хуртадо, Бултманн «подходил к древнехристианским текстам с теологическим критерием, с определённой формулировкой оправдания верой, которую он использовал для оценки достоверности этих писаний». Джон П. Мейер полагает, что у Бултманна был «несколько уклончивый способ решения проблем, его аргументы оказываются неубедительными, несмотря на их многолетнюю передачу». Барт Д. Эрман, соглашаясь с некоторыми положениями Бултманна, подчеркивает, что «в наших кругах больше нет специалистов по формированию текстов, которые придерживались бы теорий Бултманна, пионера этого направления». По словам Вернера Х. Келбера, «сегодня не будет преувеличением утверждать, что весь спектр основных предпосылок, лежащих в основе синоптической традиции Бултманна, следует считать сомнительными». Скептический подход Бултманна к Новому Завету критиковался консервативными библеистами, такими как Клаус Бергер и Крейг Бломберг. В последние годы критике подверглась и формальная критика, особенно со стороны Мартина Хенгеля, Ричарда Боукхема и Бранта Питре, которые вновь подтвердили традиционную теорию о том, что Евангелия были написаны очевидцами.

Bultmann was an outstanding teacher, and he encouraged independence of mind among his students. The result was two major developments within the “Bultmann school.” In 1954 Ernst Käsemann raised “the question of the historical Jesus” (i. e., the question of the significance of knowledge of the historical Jesus for Christian faith), and a number of Bultmann’s pupils developed a position independent of their teacher’s on the matter. Then Ernst Fuchs and Gerhard Ebeling, building on Bultmann’s existentialist analysis, developed a method of interpreting the New Testament that emphasized the linguistic mode of human existence, giving birth to the so called new hermeneutic. Bultmann himself took part in these discussions along with his pupils for as long as his health permitted, later living quietly in Marburg, where he died in 1976. Posthumously, Bultmann’s approach to the New Testament has been subject to increasing criticism, which has led modern scholars to overcome his theorems. According to the theologian and historian of Christianity Larry Hurtado, Bultmann "approached the ancient Christian texts with a theological criterion, a particular formulation of justification by faith, which he used to judge whether the writings were valid or not." John P. Meier believes that Bultmann had a "disconcerting way of solving problems with a few evasive sentences, his arguments do not hold up, despite having been handed down for generations." Bart D. Ehrman, while agreeing with some of Bultmann's positions, underlines that "among our ranks there are no more form critics that agree with the theories of Bultmann, the pioneer of this interpretation". According to Werner H. Kelber, "Today it is no exaggeration to claim that a whole spectrum of main assumptions underlying Bultmann's Synoptic Tradition must be considered suspect." Bultmann's skeptical approach to the New Testament has received criticism from conservative biblical scholars like Klaus Berger and Craig Blomberg. Form criticism, in particular, has been challenged in recent years by Martin Hengel, Richard Bauckham and Brant J. Pitre, who have reasserted the traditional theory that the Gospels were written by eyewitnesses.