Авраам Абулафия: Основатель пророческой Каббалы

Введение

Испанский учитель каббалы (1240–1291)

Авраам бен Самуэль Абулафия был основателем школы "Пророческой каббалы". Он родился в Сарагосе, Испания, в 1240 году и, как считается, умер после 1291 года, проведя некоторое время на небольшом и продуваемом всеми ветрами острове Комино (самом маленьком из трёх обитаемых островов Мальтийского архипелага).

Ранняя жизнь и путешествия

В раннем возрасте его родители отвезли в Туделу, Наварра, где его стареющий отец, Самуэль Абулафия, обучил его еврейской Библии и Талмуду. В 1258 году, когда Абулафии исполнилось восемнадцать лет, его отец умер, и вскоре после этого Абулафия начал жизнь, полную непрерывных странствий. Его первое путешествие, в 1260 году, было в Землю Израиля, где он намеревался начать поиски легендарного Самбатиона и Десяти потерянных колен. Однако он не продвинулся дальше Акко из-за разорения и беззакония в Святой Земле, вызванных хаосом, последовавшим за недавным крестовым походом. Битва в том году между Монгольской империей и Мамлюкским султанатом вынудила его вернуться в Европу через Грецию. Он намеревался отправиться в Рим, но остановился в Капуе, где в начале 1260-х годов с пылким усердием посвятил себя изучению философии и «Путеводителя растерянных» Маймонида под руководством философа и врача по имени Хиллель — вероятно, хорошо известного Хиллеля бен Самуила из Вероны. Хотя он всегда высоко ценил Маймонида и часто использовал высказывания из его сочинений, он был столь же неудовлетворен его философией, как и любой другой областью знаний, которую он приобрел. Он был красноречив, умел и стремился обучать других. Он усердно писал на каббалистические, философские и грамматические темы и сумел окружить себя многочисленными учениками, которым передавал свой энтузиазм. По возвращении в Испанию он стал подвержен видениям, и в возрасте тридцати одного года, в Барселоне, начал изучать особый вид Каббалы, наиболее важным представителем которой был Барух Тогарми, и получил откровение с мессианским подтекстом. Он углубился в изучение «Сефер Йецира» («Книга Творения»), в которой объяснялось сотворение мира и человечества на основе комбинаций еврейских букв, а также комментарии к ней. «Сефер», и особенно комментарий и метод немецкого еврейского мистика Элеазара из Вормса, оказали глубокое влияние на Абулафию и значительно усилили его мистические наклонности. Буквы алфавита, числа и гласные знаки приобрели для него мистическое значение, а их сочетания и перестановки, дополняя и объясняя друг друга, обладали просветляющей силой, наиболее эффективно раскрываемой в глубоком изучении божественных имен (особенно согласных тетраграмматона). С помощью этих средств, а также соблюдая определенные обряды и аскетические практики, люди, по его мнению, могли достичь высшей цели существования и стать пророками; не для того, чтобы творить чудеса и знамения, а чтобы достичь высшей степени восприятия и иметь возможность интуитивно проникать в непостижимую природу Божества, загадки творения, проблемы человеческой жизни, цель заповедей и глубиннейший смысл Торы. Вскоре он отправился в Кастилию, где распространял свою пророческую Каббалу среди таких фигур, как раввин Моисей из Бургоса и его самый важный ученик, Иосиф бен Авраам Гикатилла. Однако следует отметить, что Абулафия не упоминается ни в одном из трудов Гикатиллы. Около 1275 года он преподавал «Путеводитель растерянных» и свою Каббалу в нескольких городах Греции. Он написал свою первую пророческую книгу, «Сефер хаЯшар» («Книга Прямых/Праведных»), в Патрах в 1279 году. В том же году он прошел через Трани обратно в Капую, где обучал четырех молодых учеников.

Very early in life he was taken by his parents to Tudela, Navarre, where his aged father, Samuel Abulafia, instructed him in the Hebrew Bible and Talmud. In 1258, when Abulafia was eighteen years old, his father died, and Abulafia began a life of ceaseless wandering shortly thereafter. His first journey, in 1260, was to the Land of Israel, where he intended to begin a search for the legendary Sambation and the Ten Lost Tribes. He got no further than 'Akko, however, because of the desolation and lawlessness in the Holy Land stemming from the chaos following the recent Crusade. The battle that year between the Mongol Empire and Mamluk Sultanate forced his return to Europe via Greece. He had determined to go to Rome but stopped short in Capua, where during the early 1260s, he devoted himself with passionate zeal to the study of philosophy and The Guide for the Perplexed of Maimonides under the tutelage of a philosopher and physician named Hillel—probably the well known Hillel ben Samuel of Verona. Although he always held Maimonides in the highest esteem, and often made use of sentences from his writings, he was as little satisfied with his philosophy as with any other branch of knowledge which he acquired. He was highly articulate, and able and eager to teach others. He wrote industriously on Kabbalistic, philosophical, and grammatical subjects, and succeeded in surrounding himself with numerous pupils to whom he imparted much of his own enthusiasm. On his return to Spain he became subject to visions, and, at the age of thirty one, in Barcelona, began to study a particular kind of Kabbalah whose most important representative was Barukh Togarmi, and received a revelation with messianic overtones. He immersed himself in the study of the Sefer Yetzirah ("Book of Creation"), which explained the creation of the world and humankind as based on Hebrew letter combinations, as well as its commentaries. The Sefer, and particularly the commentary and method of the German Jewish mystic Eleazar of Worms, exercised a deep influence upon Abulafia and had the effect of greatly increasing his mystical bent. Letters of the alphabet, numerals, and vowel points all assumed mystical meaning to him, and their combinations and permutations, supplementing and explaining one another, possessed an illumining power most effectively disclosed in a deep study of the divine names (especially of the consonants of the Tetragrammaton). With such auxiliaries, and with the observance of certain rites and ascetic practises, men, he said, may attain the highest aim of existence and become prophets; not in order to work miracles and signs, but to reach the highest degree of perception and be able to penetrate intuitively into the inscrutable nature of the Deity, the riddles of creation, the problems of human life, the purpose of the precepts, and the deeper meaning of the Torah. He soon left for Castile, where he disseminated his prophetic Kabbalah among figures like Rabbi Moses of Burgos and his most important disciple, Joseph ben Abraham Gikatilla. However, it bears mention that Abulafia is not mentioned in any of Gikatilla's works. Some time around 1275; he taught The Guide for the Perplexed and his Kabbalah in a few cities in Greece. He wrote the first of his prophetic books, Sefer haYashar ("Book of the Upright/Righteous"), in Patras in 1279. That same year, he made his way through Trani back to Capua, where he taught four young students.

Путешествие в Рим

Он отправился в Рим в 1280 году с целью обратить папу Николая III в иудаизм накануне Рош-Хашаны. Когда известие об этом достигло Папы, находившегося в Сориано, он приказал "сожечь фанатика", как только тот туда прибудет. Костер был подготовлен рядом с внутренними воротами, но Абулафия все же отправился в Сориано и прибыл туда 22 августа. Проходя через внешние ворота, он узнал, что Папа умер ночью от удара. Он вернулся в Рим, где был заключен в тюрьму орденом францисканцев, но освобожден через четыре недели. В следующий раз о нем стало известно в Сицилии.

Упадка и ссылка в Комино

Он оставался активным в Мессине в течение десяти лет (1281–91), представляя себя как "пророк", "мессия" и "сын Божий". У него было несколько учеников там, а также некоторые в Палермо. Местная еврейская община в Палермо энергично осудила поведение Абулафии и около 1285 года обратилась с этим вопросом к Шломо бен Адерету из Барселоны, который посвятил значительную часть своей карьеры урегулированию различных мессианских волнений того времени. Шломо бен Адерет впоследствии написал письмо против Абулафии. Этот спор стал одной из главных причин исключения каббалы Абулафии из испанских школ. Абулафии вновь пришлось отправиться в странствия, и в тяжелых условиях он составил свой "Сефер хаОт" – "Книга Знака" – на небольшом острове Комино, близ Мальты, между 1285 и 1288 годами. В 1291 году он написал свою последнюю и, возможно, наиболее понятную работу – руководство по медитации "Имрей Шефер" – "Слова Красоты"; после этого о нём не осталось никаких сведений.

Методы медитации Абулафии

В своих многочисленных работах Абулафия фокусируется на сложных приемах для единения с Интеллектом-Агентом, или Богом, посредством произнесения божественных имен, в сочетании с дыхательными техниками и катартическими практиками. Некоторые из мистических методов Абулафии были адаптированы ашкеназскими хасидами. Принимая за основу метафизическую и психологическую систему Моисея Маймонида (1135/8–1204), Абулафия стремился к духовному опыту, который он рассматривал как пророческое состояние, подобное или даже тождественное состоянию древних еврейских пророков. Абулафия предлагает метод, основанный на постоянно меняющемся стимуле. Его намерение состоит не в том, чтобы расслабить сознание посредством медитации, а очистить его посредством высокой концентрации, требующей одновременного выполнения множества действий. Для этого он использует еврейские буквы. Метод Абулафии включает в себя ряд этапов. Первый этап – подготовка: иницииат очищает себя посредством поста, ношения тефилин и облачения в чистую белую одежду. Второй этап: мистик выписывает определенные группы букв и их перестановки. Третий этап – физиологические манипуляции: мистик произносит буквы в сочетании с определенными дыхательными паттернами и определенным положением головы. Четвертый этап – ментальная визуализация букв и человеческих форм: мистик представляет себе человеческую форму и самого себя без тела. Затем мистик «рисует» буквы в уме, проецирует их на «экран» «воображающей способности», то есть мысленно представляет узоры букв. Затем он вращает и переворачивает буквы, как описывает Абулафия в «Имрей Шефер»: «И они [буквы], со своими формами, называются Чистым Зеркалом, ибо все формы, обладающие яркостью и сильным сиянием, заключены в них. И тот, кто вглядывается в них в их формах, обнаружит их секреты и будет говорить с ними, и они будут говорить с ним. И они подобны образу, в котором человек видит все свои формы, стоящие перед ним, и тогда он сможет увидеть все общие и частные вещи» (Ms. Париж БН 777, фол. 49). Во время последнего этапа ментальной визуализации мистик проходит через последовательность из четырех переживаний. Первое – переживание телесного фотоизма или просветления, при котором свет не только окружает тело, но и проникает в него, создавая впечатление, что тело и его органы стали светом. По мере того как экстатический каббалист продолжает практиковаться, сочетая буквы и выполняя физиологические манипуляции, результатом становится второе переживание: ослабление тела, в «абсорбирующем» смысле. Впоследствии мистик может почувствовать усиление своих мыслей и воображения. Это третье переживание. Четвертое переживание характеризуется главным образом страхом и трепетом. Абулафия подчеркивает, что трепет является основным и необходимым шагом для обретения пророчества (Sitrei Torah, Париж Ms. 774, фол. 158a). В другом месте он пишет: «Все твое тело начнет дрожать, и твои конечности начнут трястись, и ты будешь бояться огромного страха [ ] и тело будет дрожать, как всадник, скачущий на лошади, который рад и весел, в то время как лошадь дрожит под ним» (Otzar Eden Ganuz, Оксфорд Ms. 1580, fols. 163b–164a; см. также Hayei Haolam Haba, Оксфорд 1582, fol. 12a). Для Абулафии страх сопровождается переживанием удовольствия и наслаждения. Это чувство является результатом ощущения другого «духа» внутри его тела, как он описывает в «Otzar Eden Ganuz»: «И ты почувствуешь, как другой дух пробуждается внутри тебя и укрепляет тебя, проходит через все твое тело и доставляет тебе удовольствие» (Оксфорд Ms. 1580 fols. 163b–164a). Только после прохождения этих последовательных переживаний мистик достигает своей цели: видения человеческой формы, тесно связанной с его собственной физической внешностью и обычно воспринимаемой как стоящей перед мистиком. Переживание усиливается, когда мистик испытывает свою автоскопическую форму (или «двойника») говорящей: двойник начинает разговаривать с мистиком, обучая его неизвестному и раскрывая будущее. Авраам Абулафия описывает опыт видения человеческой «формы» много раз в своих трудах. Однако изначально неясно, кто эта «форма». По мере развития диалога между мистиком и «формой» читатель понимает, что «форма» – это образ самого мистика. Обращаясь к своим ученикам и последователям в «Sefer haKheshek», Абулафия далее развивает сценарий: по-видимому, используя буквы «Имени» с конкретными дыхательными техниками, должна появиться человеческая форма. Только в последнем предложении Абулафия предполагает, что эта форма – «само себя». Однако он ясно выразил это, как он также объяснил в другой книге, «Sefer haYei haOlam haBa»: «И подумай об его ответе, отвечая так, как будто ты сам ответил себе» (Оксфорд Ms. 1582, fol. 56b). Большинство описаний Абулафии написаны в подобном стиле. В «Sefer haOt» Абулафия описывает подобный эпизод, но с явной перспективы самосознания: «Я увидел человека, приходящего с запада с великой армией, число воинов его лагеря составляло двадцать две тысячи человек [ ] И когда я увидел его лицо в этом видении, я был поражен, и мое сердце затрепетало внутри меня, и я покинул свое место и возжелал призвать имя Божье, чтобы помочь мне, но это ускользнуло от моего духа. И когда человек увидел мой великий страх и мое сильное благоговение, он открыл уста и заговорил, и он открыл мои уста, чтобы говорить, и я ответил ему в соответствии с его словами, и в моих словах я стал другим человеком» (стр. 81–82).

In his numerous works Abulafia focuses on complex devices for uniting with the Agent Intellect, or God, through the recitation of divine names, together with breathing techniques and cathartic practices. Some of Abulafia’s mystic ways were adapted by the Ashkenazi Hasidim. Taking as his framework the metaphysical and psychological system of Moses Maimonides (1135/8–1204), Abulafia strove for spiritual experience, which he viewed as a prophetic state similar to or even identical with that of the ancient Jewish prophets. Abulafia suggests a method that is based on a stimulus that continuously changes. His intention is not to relax the consciousness by meditation, but to purify it via a high level of concentration which requires doing many actions at the same time. For this, he uses Hebrew letters. Abulafia’s method includes a number of steps. The first step, preparation: the initiate purifies himself through fasting, the wearing of tefillin, and donning pure white garments. The second step: the mystic writes out specific letter groups and their permutations. The third step, physiological maneuvers: the mystic chants the letters in conjunction with specific respiratory patterns, as well as head positioning. The fourth step, mental imagery of letters and human forms: the mystic imagines a human form, and himself without a body. Then the mystic ‘draws’ the letters mentally, projects them onto the ‘screen’ of the ‘imaginative faculty’, i. e. he mentally imagines the patterns of letters. He then rotates the letters and turns them, as Abulafia describes in Imrei Shefer: "And they [the letters], with their forms, are called the Clear Mirror, for all the forms having brightness and strong radiance are included in them. And one who gazes at them in their forms will discover their secrets and speak to them, and they will speak to him. And they are like an image in which a man sees all his forms standing in front of him, and then he will be able to see all the general and specific things (Ms. Paris BN 777, fol. 49)." During the final step of mental imagery, the mystic passes a succession of four experiences. The first is an experience of body photism or illumination, in which light not only surrounds the body but also diffuses into it, giving impression that the body and its organs have become light. As the ecstatic Kabbalist continues to practice, combining letters and performing physiological maneuvers, the result is the second experience: weakening of the body, in an ‘absorptive’ manner. Subsequently, the mystic may feel an enhancement of his thoughts and imaginative capacity. This is the third experience. The fourth experience is characterized mainly by fear and trembling. Abulafia emphasizes that trembling is a basic and necessary step to obtain prophecy (Sitrei Torah, Paris Ms. 774, fol. 158a). In another place he writes: ‘all your body will begin to tremble, and your limbs begin to shake, and you will fear a tremendous fear [ ] and the body will tremble, like the rider who races the horse, who is glad and joyful, while the horse trembles beneath him’
(Otzar Eden Ganuz, Oxford Ms. 1580, fols. 163b 164a; see also Hayei Haolam
Haba, Oxford 1582, fol. 12a). For Abulafia the fear is followed by an experience of pleasure and delight. This feeling is a result of sensing another ‘spirit’ within his body, as he describes in Otzar Eden Ganuz: ‘And you shall feel another spirit awakening within yourself and strengthening you and passing over your entire body and giving you pleasure’ (Oxford Ms. 1580 fols. 163b 164a). Only after passing these successive experiences does the mystic reach his goal: the vision of a human form, which is closely linked to his own physical appearance and generally experienced as standing in front of the mystic. The experience is increased when the mystic experiences his autoscopic form (or ‘double’) as speaking: the double begins to talk to the mystic, teaching
him the unknown and revealing the future. Abraham Abulafia describes the experience of seeing a human ‘form’ many times in his writings. However, initially it is not clear who this ‘form’ is. As the dialog between the mystic and the ‘form’ proceeds, the reader understands that the ‘form’ is the image of the mystic himself. Addressing his students and followers in Sefer haKheshek, Abulafia further elaborates the scenario:
Apparently, by utilizing the letters of ‘the Name’ with specific breath techniques, a human form should appear. Only in the last sentence Abulafia suggests that this form is ‘yourself’. Yet he explicitly put it, as he has also explained in another book, Sefer haYei haOlam haBa: "And consider his reply, answering as though you yourself had answered yourself" (Oxford Ms. 1582, fol. 56b). Most of Abulafia’s descriptions are written in a similar fashion. In Sefer haOt, Abulafia describes a similar episode, but from an explicit self perspective:"I saw a man coming from the west with a great army, the number of the warriors of his camp being twenty two thousand men [ ] And when I saw his face in the sight, I was astonished, and my heart trembled within me, and I left my place and I longed for it to call upon the name of God to help me, but that thing evaded my spirit. And when the man had seen my great fear and my strong awe, he opened his mouth and he spoke, and he opened my mouth to speak, and I answered him according to his words, and in my words I became another man (pp. 81–2)."

Публикации

Да. — Да. — Да. — Да.