Введение
Вильгельм фон Каулбах (15 октября 1805 – 7 апреля 1874) – немецкий художник, наиболее известный как монументалист, но также и как книжный иллюстратор. Его монументальные росписи украшают здания в Мюнхене. Он связан с Дюссельдорфской школой живописи.
Wilhelm von Kaulbach (15 October 18057 April 1874) was a German painter, noted mainly as a muralist, but also as a book illustrator. His murals decorate buildings in Munich. He is associated with the Düsseldorf school of painting.
Образование
Он родился в Бад-Арольсене, в области Вальдек. Его отец совмещал живопись и гравюру с работой ювелира. Семья была настолько бедна, что он и его сестра были рады принять даже черствый хлеб от крестьян в обмен на гравюры отца. Говорят, что это натолкнуло его на идею его ранней работы «Падение манны в пустыне». Однако были найдены средства, чтобы отправить семнадцатилетнего Вильгельма в Дюссельдорфскую академию художеств, куда скульптор Раух смог его устроить. Академия в то время набирала известность под руководством Петера фон Корнелиуса, у которого он стал одним из лучших учеников. Молодой Каулбах сталкивался с лишениями, даже с голодом. Но он не терял мужества и, сочетая гений с усердием, вскоре стал одним из лидеров молодого национального движения, стремившегося к возрождению немецкого искусства.
Мюнхенские фрески
Амбициозная работа, посредством которой Людвиг I Баварский стремился превратить Мюнхен в немецкую Афины, предоставила молодому художнику подходящую среду для развития. Корнелиусу было поручено исполнить огромные фрески в Глиптотеке, и он обычно зимой, при содействии Каулбаха и других, завершал эскизы в Дюссельдорфе, а летом, в сопровождении своих лучших учеников, воплощал проекты в цвет на стенах музея в Мюнхене. В 1824 году Корнелиус стал директором Мюнхенской академии изобразительных искусств. Каулбах, которому едва исполнилось двадцать лет, последовал за ним, обосновался в Мюнхене, усердно трудился над общественными заказами, выполнял независимые работы, а в 1849 году, когда Корнелиус отправился в Берлин, занял должность директора академии, которую занимал до своей смерти. Каулбах, по примеру мастеров Средневековья, отточил мастерство монументальной росписи; он вновь соединил живопись с архитектурой и проявил творческую плодовитость и находчивость, редко встречавшиеся со времен Рафаэля и Микеланджело. Под руководством Корнелиуса он разработал (1825–1828) множество фресок для новых зданий в Мюнхене, включая «Аполлон и Музы» для потолка Одеона; эскизы по мотивам «Битвы при Германе» Клопстока и стихотворений Гёте и Виланда для королевского дворца; чисто классические иллюстрации истории Амура и Психеи для дворца герцога Макса; и многочисленные аллегорические фигуры для арок дворцового сада. В начале череды своих многочисленных работ появился знаменитый Нарренхаус, вызывающий ужасные воспоминания о некой психиатрической лечебнице близ Дюссельдорфа; эта композиция заслуживает особого внимания благодаря перекличкам с творчеством Хогарта. К той же категории относятся иллюстрации к «Рейнеке Лису». После Нарренхауса его следующей крупной работой стала «Битва гуннов» или «Битва призраков», изображающая легенду о продолжающемся воздушном сражении между духами гуннов и римлян, павших под стенами Рима, – она в полной мере продемонстрировала его талант к символизму и аллегории. Граф Рачинский поручил ему написать эту работу сепией, и он завершил ее в 1837 году. Король Саксонии предложил ему возглавить Дрезденскую академию с гонораром в 2000 талеров, но Каулбах предпочел остаться в Мюнхене, хотя и получил всего 800 флоринов от короля Баварии. Эти работы, наряду с отдельными фигурами или эпизодами из сложных повествовательных полотен, свидетельствуют о доминирующем и неудержимом чувстве сатиры и любви к юмору художника; характер, в своей широте и резкости, изображается с особым удовольствием, а порой сардоническая улыбка переходит в громкий смех. Таким образом, гротеск иногда вырождается в вульгарность, а величественное – в комическое, как, например, в сатире «Эпоха косичек», фреске на фасаде Новой Пинакотеки. Однако эти исключительные эксцессы были вызваны не слабостью, а избытком сил. Каулбах стремился стать греком и итальянцем, но так и не достиг уровня Фидия или Рафаэля; проще говоря, кровь Дюрера, Гольбейна и Мартина Шёнгауэра сильно текла в его жилах. Произведения искусства в Мюнхене в середине XIX века были настолько многочисленны, что не позволяли достичь первоклассного качества, и Каулбах приобрел роковую склонность к покрытию стен и холстов огромными площадями.
История человечества
До этого времени он работал почти исключительно в технике фрески. Чтобы подготовиться к созданию эскиза для масляной живописи для новой Пинакотеки, он провел некоторое время в Венеции и год в Риме, завершив работу над ним в 1846 году. Примерно в то же время он начал свои знаменитые проекты, иллюстрирующие историю человечества для Нового музея в Берлине, которые были выполнены его учениками и завершены в 1860 году. Они состоят из шести фресок, изображающих Вавилонскую башню, Гомера и греков, Разрушение Иерусалима, Битву гуннов (Хуннская битва – картина, вдохновившая симфоническую поэму «Хуннская битва» Листа 1857 года), Крестоносцев у ворот Иерусалима и Эпоху Реформации. «Разрушение Иерусалима» являлось копией более ранней масляной картины, высоко ценимой Фридрихом Вильгельмом I Прусским, которая к тому времени уже находилась в коллекции Людвига I Баварского. Эти масштабные композиции, каждая длиной в 30 футов и включающая более ста фигур в натуральную величину и больше, были окружены второстепенными композициями, в общей сложности более двадцати. Идея заключалась в том, чтобы вокруг ключевых моментов мировой истории собрать главных деятелей цивилизации; таким образом, здесь были собраны аллегорические фигуры Архитектуры и других искусств, Науки и других областей знаний, а также законодатели времен Моисея, включая Фридриха Великого. Выбранным местом для этой впечатляющей дидактической и театральной постановки была лестница (Треппенхаус) в Новом музее в Берлине. Поверхность представляла собой зернистую, впитывающую стену, специально подготовленную для работы; использованная техника была известна как "водяное стекло" или "жидкий кремень", а введение кремнезема обеспечивало долговечность. Тот же метод был применен и в более поздних монументальных росписях во Дворце Вестминстера. Лестница была серьезно повреждена во время Второй мировой войны, и от работ Каулбаха остались лишь фрагменты. Его выразительный и эффектный стиль также обеспечил ему множество заказов как книжного иллюстратора. Среди его гравюрных работ – галерея Шекспира, галерея Гёте и фолио-издание Евангелий. В отношении этих примеров мюнхенской школы утверждалось, что Каулбаху не повезло с учителем – Корнелиусом, и с покровителем – королем Людвигом, что он брался за темы, превосходящие его возможности, полагая, что его восхищение ими равносильно вдохновению, и компенсировал недостаток воображения сочетанием интеллекта и фантазии. Тем не менее, в таких композициях, как «Разрушение Иерусалима» и «Битва гуннов», Каулбах демонстрирует творческое воображение. Как драматический поэт, он рассказывает историю, раскрывает характеры, улавливает действие и ситуацию, и тем самым, словно штурмом берет зрителя. Манера исполнения может быть порой чрезмерно громкой и патетичной, но эффект, в своем роде, огромен. Эскиз, который, как обычно в немецком искусстве того времени, превосходил окончательную картину, был выполнен в расцвете творческих сил художника, в возрасте тридцати лет. В этот период, как видно, знания были почти абсолютны; тонкое чувство прекрасного; игривая, деликатная и уверенная манера письма; все исполнено художественного мастерства.
Стиль
Стиль Каульбаха был эклектичным: в «Эпохе Гомера» типы и манера исполнения заимствованы из греческого мрамора и ваз, затем в «Вавилонской башне» строгость античности уступает место мягкости итальянского Ренессанса, а в «Крестовых походах» композиция освобождается и переходит в современный романтизм, и таким образом его манера развивается вплоть до середины XX века. И все же это искусство, созданное на основе академических принципов, настолько тонко выверено и плавно соединено, что избавляется от всякой дисгармонии и становится цельным, словно творение одного разума. Но публика стремилась к переменам, и поэтому в более поздние годы популярность Каульбаха снизилась, и ему пришлось с неспокойством наблюдать за подъемом противоположного направления – натурализма и реализма. Вероятно, он наиболее известен своим необычным изображением смерти, разрушения и безумия.