Введение

Макс Либерманн (Max Liebermann; 20 июля 1847 – 8 февраля 1935) – немецкий художник и гравер, один из ведущих представителей импрессионизма в Германии и континентальной Европе. Помимо художественной деятельности, он собрал значительную коллекцию работ французских импрессионистов. Сын еврейского банкира, Либерманн изучал искусство в Веймаре, Париже и Нидерландах. После некоторого времени жизни и работы в Мюнхене он вернулся в Берлин в 1884 году и оставался там до конца жизни. Позднее он выбирал сцены из жизни буржуазии, а также мотивы из своего сада у озера Ванзее для своих картин. Либерманн известен своими портретами, за годы работы он написал более 200 заказных портретов, в том числе Альберта Эйнштейна и Пауля фон Гинденбурга. Семья посещала богослужения в реформистской общине и постепенно отходила от более ортодоксального образа жизни своего деда. Несмотря на то, что в доме Либерманнов было много просторных комнат и спален, родители поощряли своих троих сыновей спать в одной комнате. В стене этой комнаты было сделано стеклянное окно, чтобы можно было наблюдать за тем, как они делают домашние задания. Когда Луи Либерманн в 1859 году поручил своей жене написать картину маслом, Макс Либерманн сопровождал мать к художнице Антонии Волкмар. От скуки он попросил ручку и начал рисовать. Даже в преклонном возрасте Антония Волкмар гордилась тем, что открыла Либерманна. Родители не проявляли особого энтузиазма к живописи, но, по крайней мере, в этом случае сын не отказался посещать школу. В свободное от учебы время Макс брал частные уроки живописи у Эдуарда Хольбейна и Карла Стеффека. В семье Макса не считали особенно сообразительным. В школе его мысли часто уходили в сторону, и он давал неверные ответы на вопросы учителей. Это приводило к насмешкам со стороны одноклассников, которые стали для него невыносимыми, и он несколько раз притворялся больным, чтобы избежать их. Родители проявляли к нему любовь и поддержку, но он чувствовал, что они больше ценят его старшего, более "разумного" брата Георга. Талант Макса к рисованию не имел большого значения для родителей: когда его работы впервые были опубликованы, отец запретил 13-летнему сыну подписывать их фамилией Либерманн. В качестве гимназии Луи Либерманн выбрал для своих сыновей гимназию Фридрихвердерше, где учились сыновья Бисмарка. В 1862 году 15-летний Макс посетил выступление молодого социалиста Фердинанда Лассаля, чьи страстные идеи очаровали сына миллионера. В 1866 году Макс Либерманн окончил гимназию.

Студенческая жизнь и ранние работы

После окончания средней школы Либерман поступил в Университет Фридриха Вильгельма. Он выбрал химию, в которой преуспел также и его кузен Карл Либерманн. Курс химии служил лишь поводом, чтобы посвятить себя искусству. Вместо посещения лекций он ездил в зоопарк и рисовал. У Карла Стеффека ему также все чаще доверяли вспомогательные работы над монументальными батальными картинами. Однако покупателя нашел железнодорожный магнат Бетель Генри Стросберг. Либерман определил свой первый стиль: реалистичное и несентиментальное изображение рабочих людей, без снисходительного жалости или романтизации. В 1873 году Либерман увидел крестьян, собирающих свеклу у ворот Веймара. Он решил запечатлеть этот мотив на холсте, но когда Карл Гуссоу цинично отсоветовал ему писать эту картину, Либерман соскоблил ее с холста. Он чувствовал себя беспомощным и лишенным вдохновения. Либерман решил навестить знаменитого исторического и салонного художника Ганса Макарта в Вене, но пробыл там всего два дня. Вместо этого он твердо решил отвернуться от Германии и ее художественной среды, которую в то время считал отсталой и устаревшей.

Париж, Барбизон и Амстердам

В декабре 1873 года Либерманн переехал в Париж и основал студию в Монмартре. В мировой столице искусства он стремился установить контакты с ведущими реалистами и импрессионистами. Однако французские художники отказывались от какого-либо общения с немецким Либерманом. В 1874 году он представил свою картину «Ощипывание гуся» на Парижский салон, где она была принята, но вызвала негативные отзывы в прессе, особенно с националистической точки зрения. Летом 1874 года Либерманн впервые побывал в Барбизоне, недалеко от леса Фонтенбло. «Мункачи меня очень привлекал, но Тройон, Добиньи, Коро и, прежде всего, Милле оказали еще большее влияние». В течение десятилетий перекраска оставалась незамеченной, пока не была обнаружена в 1993 году. Открытие перекраски положило начало интенсивной дискуссии о причинах выбора Либерманом исторического сюжета (укоренившегося веками в христианской иконографии) в контексте растущего антисемитизма, а также об отношении самого Либермана к иудаизму. С этого времени Либерман стал известным художником, но его художественные поиски застопорились во время пребывания в Голландии в 1879 году: свет на изображении сельской улочки, написанном в то время, кажется бледным и неестественным. В 1880 году он принял участие в Парижском салоне. Картины, представленные там, имели одну общую черту: изображение людей, мирно работающих бок о бок в гармоничном сообществе. Либерман не находил такой атмосферы в окрестностях Мюнхена, где царила антисемитская враждебность, но пытался уловить её во время своих ежегодных поездок в Нидерланды. В 1879 году он также посетил Дахауэр-Моос, Розенхайм и долину Инна для работы над пейзажами, где была создана его картина «Бранненбургер Биргартен».

Нидерланды

Летом 1880 года Либерман отправился в брабантскую деревню Донген. Там появились этюды, которые он позже использовал для своей картины «Шустерверкштатт» (Сапожная мастерская). После завершения этой работы он вновь отправился в Амстердам, а затем вернулся в Мюнхен. Там произошло событие, которое «определило его художественную карьеру». Он заглянул в сад дома католика, где на скамейках в солнечном свете сидели пожилые мужчины в черном. Позже Либерман сказал об этом моменте: «Это было словно идти по ровной дороге и вдруг наступить на спиральную пружину, которая взметнулась вверх». Он начал писать этот мотив и впервые использовал эффект света, проникающего сквозь полог (или другие преграды), впоследствии названные «солнечными пятнами Либермана», то есть избирательное изображение (частично) самоокрашенного света для создания атмосферного настроения. Это предвосхитило поздние импрессионистские работы Либермана, которые сравнивали с работами Ренуара. На Парижском салоне 1880 года «он стал первым немцем, удостоенным похвалы за эту работу». Кроме того, Леон Мастр, важный коллекционер-импрессионист, приобрел несколько картин Либермана. Воодушевленный долгожданным успехом, он обратился к более ранней теме: используя старые этюды, он создал «Время отдыха в Амстердамском приюте» (1881–82), также с «солнечными пятнами». Осенью Либерман снова отправился в Донген, чтобы завершить работу над «Сапожной мастерской». В этой работе также проявляется его явный поворот к световой живописи, но при этом он остался верен своим ранним работам, продолжая отказываться от трансфигуративных, романтических элементов. «Сапожная мастерская» и «Время отдыха в Амстердамском приюте» были проданы Жану-Батисту Фюру на Парижском салоне в 1882 году. Французская пресса провозгласила его импрессионистом. Коллекционер Эрнест Хошеде с восторгом писал Эдуарду Мане: «Если это вы, мой дорогой Мане, открыли нам секреты пленэра, то Либерман знает, как слушать свет в закрытом пространстве». Его женой стала сестра его невестки. Свадебная церемония состоялась 14 сентября после переезда из Мюнхена в Берлин. Впервые супруги жили вместе по адресу In den Zelten 11, на северной окраине зоопарка. Однако медовый месяц прошел не в Италии, как было принято в то время, а через Брауншвейг и Висбаден в Схевенинген (Голландия). Там к ним присоединился Йозеф Исраэльс, и вместе они отправились в Ларен, где Либерман познакомился с художником Антоном Мауве. Дальнейшие остановки в поездке были в Делдене, Харлеме и Амстердаме. Либерман везде делал этюды и собирал идеи, которые в значительной степени вдохновляли его в последующие годы. По возвращении он был принят в Ассоциацию берлинских художников. Антон фон Вернер, его будущий противник, также проголосовал за его принятие. В августе 1885 года родилась единственная дочь Либермана, которую назвали Марианной Генриеттой Кэте, но звали просто Кэте. В это время он мало рисовал, посвятив себя отцовству. Карл и Фелиция Бернштейн жили напротив семьи Либерманов. У своих образованных соседей Либерман видел картины Эдуарда Мане и Эдгара Дега, которые сопровождали его всю дальнейшую жизнь. Кроме того, он впервые почувствовал себя принятым членом берлинского художественного сообщества в их кругу: там бывали Макс Клингер, Адольф Менцель, Георг Брандес и Вильгельм Боде, а также Теодор Моммзен, Эрнст Курциус и Альфред Лихтварк. Последний, директор Гамбургской художественной галереи, рано разглядел импрессионистский потенциал Либермана. Вступление в Общество друзей также облегчило достижение социального признания в буржуазных кругах. После восьмилетнего отсутствия в Берлине Либерман вновь принял участие в выставке Академии художеств в 1886 году. Для выставки он выбрал картины «Время отдыха в Амстердамском приюте», «Дом Альтманна» в Амстердаме и «Грейс-период» (Благодать). «Грейс-период», изображающий голландскую крестьянскую семью, молящуюся в мрачной, атмосферной обстановке, был написан по предложению Йозефа Исраэльса во время их медового месяца. «Определитель мнений» Людвиг Пич описал Либермана как великий талант и выдающегося представителя модернизма. Летом 1886 года Марта Либерман отправилась с дочерью на лечение в Бад-Хомбург-фор-дер-Хёэ, что дало ее мужу возможность поучиться в Голландии. Он вернулся в Ларен, где из сырого льна в крестьянских домах делали полотно. Под впечатлением от темы совместного труда Либерман начал делать наброски и писать первую версию маслом. В своей берлинской мастерской он подготовил этюды для картины большего формата, которую смог завершить весной 1887 года. Изображение коллективного труда должно было показать «героически терпеливых» в повседневной жизни. В мае 1887 года картина была выставлена на Парижском салоне, где была встречена сдержанными аплодисментами. На международной юбилейной выставке в Мюнхене критик описал картину как «реальное изображение тупой занудности, вызванной монотонностью тяжелой работы. [ ] Крестьянки в потертых передниках и деревянных башмаках, с лицами, едва напоминающими о молодости, с чертами сурового старения, лежат в комнате, балки которой угнетающе нависают, занимаясь своей механической ежедневной работой». Адольф Менцель, напротив, похвалил картину и назвал художника «единственным, кто пишет людей, а не моделей». В это время искусствовед Эмиль Хайлбут опубликовал «исследование о натурализме и Максе Либермане», в котором описал художника как «самого смелого предвестника нового искусства в Германии».

Кризис отделения

Либерман был президентом Берлинского сецессиона с момента его основания в 1898 году. Город Берлин предоставил ему почетное гражданство, которое, однако, вызывало ожесточенные споры в городском совете. В день его рождения рейх-президент Пауль фон Гинденбург наградил Либермана орлиным щитом Германской империи «в знак благодарности, которую немецкий народ ему должен». Министр внутренних дел Вальтер фон Кёделль вручил ему Золотую государственную медаль с надписью «За заслуги перед государством». В конце 1927 года Либерман написал портрет президента Гинденбурга. Хотя он и не разделял его политические взгляды, он с радостью принял заказ и считал это дальнейшей честью. Сеансы позирования между ними отличались взаимным уважением и определенной симпатией. В Гинденбурге «старый мастер немецкого модернизма» увидел ветерана прусского патриотизма, который не мог поддаться иррациональности. Либерман писал: «На днях в газете, издаваемой сторонниками Гитлера – мне ее прислали – появилась статья о том, что для еврея недопустимо писать портрет рейх-президента. Я могу только смеяться над подобным. Уверен, что когда Гинденбург узнает об этом, он тоже посмеется. Я всего лишь художник, и какое отношение живопись имеет к иудаизму?» Писатель Пауль Айпер в своих «студийных беседах» о встрече с Либерманом 25 марта 1930 года в его доме на Парижской площади в Берлине подчеркнул: «Мы говорим о Гинденбурге. Он (Либерман) в восторге от него». 7 мая 1933 года Либерман сложил с себя полномочия почетного президента, сенатора и членства в Прусской академии искусств, заявив прессе: «На протяжении всей своей жизни я старался изо всех сил служить немецкому искусству. По моему мнению, искусство не имеет ничего общего с политикой или происхождением. Я больше не могу быть членом Прусской академии искусств, поскольку моя точка зрения больше не ценится». Смертную маску изготовил Арно Брекер, любимый скульптор Гитлера в то время. Фотограф Шарлотта Рорбах сделала гипсовую маску. Его смерть не получила освещения в СМИ, которые уже были подчинены контролю, и упоминалась лишь вскользь – если вообще упоминалась. Академия искусств, ставшая к тому времени инструментом национал-социалистов, отказалась чтить бывшего президента. Например, на его похоронах на еврейском кладбище Шёнхаузер-алле 11 февраля 1935 года не было ни одного официального представителя – ни от академии, ни от города, почетным гражданином которого он был с 1927 года. Гестапо даже заранее запретило участие в похоронах, опасаясь, что они могут перерасти в демонстрацию в защиту свободы творчества. Тем не менее, пришли почти 100 друзей и родственников. Среди скорбящих были Кете Коллвиц, Ханс Пуррман и его жена Матильда Воллмёлер-Пуррман, Конрад фон Кардорф, Лео Клейн фон Дипольд, Отто Нагель, Фердинанд Зауэрбрух с сыном Хансом Зауэрбрухом, Бруно Кассирер, Георг Кольбе, Макс Фридлендер, Фридрих Зарре и Адольф Гольдшмидт. По словам Саула Фридлендера, на похоронах присутствовали лишь трое «арийских» художников. Либерман и многие его коллекционеры подверглись преследованиям со стороны нацистов и их приспешников из-за своего еврейского происхождения. У его еврейских коллекционеров были украдены произведения искусства, и многие из них так и не были найдены. Обширная коллекция Либермана, которую он завещал своей жене Марте после смерти, позже была разграблена из ее квартиры. Марта покончила с собой в 1943 году, узнав о предстоящей депортации в концентрационный лагерь Терезиенштадт. Примерно через полгода гестапо конфисковало большую часть знаменитой частной коллекции Либермана. Дворец Либермана на Парижской площади вскоре пришел в упадок. Немецкий фонд «Утерянное искусство» в своей официальной базе данных «Утерянное искусство» перечисляет сотни произведений искусства, созданных или принадлежавших Максу Либерману. Иски о реституции украденного нацистами искусства были поданы как наследниками Макса Либермана, так и наследниками его еврейских покровителей, чьи коллекции были разграблены. Семья Либерман уже много лет пытается вернуть портрет Марты Либерман, который был в списке гестапо изъятых из ее квартиры предметов. Когда в 2013 году в Мюнхене был обнаружен тайник сына торговца искусством Гитлера Хильдебранда Гурлитта, одним из первых произведений искусства, признанных нацистской добычей, стала картина Либермана «Два всадника на пляже», принадлежавшая еврейскому коллекционеру Давиду Фридману. Макс Зильберберг, известный еврейский коллекционер произведений искусства из Бреслау, убитый в Освенциме, владел несколькими работами Либермана, которые были разграблены нацистами. Некоторые из них были возвращены законным владельцам.

Празднование

В 2005/2006 году в Культурном центре Скирбол в Лос-Анджелесе и Еврейском музее в Нью-Йорке была организована первая крупная музейная выставка работ Либермана в Соединенных Штатах. Жена художника, Марта Либерман, была вынуждена продать виллу в 1940 году. 5 марта 1943 года, в возрасте 85 лет и будучи прикованной к постели из-за инсульта, ей сообщили о необходимости готовиться к депортации в концентрационный лагерь Терезиенштадт. Вместо этого она покончила жизнь самоубийством в семейном доме, Хаус Либерман, за несколько часов до прибытия полиции, чтобы ее арестовать. В ее память перед их бывшим домом у Бранденбургских ворот в Берлине установлен "столперштейн".