Готфрид Хельнвайн: Художник, исследующий психологию и историю

Введение

Австрийский ирландский художник Готфрид Хельнвейн (родился 8 октября 1948 года) – австрийский ирландский художник. Он работает как живописец, график, фотограф, монументалист, скульптор, создатель инсталляций и перформансов, используя широкий спектр техник и материалов. В его творчестве основное внимание уделяется психологической и социологической тревоге, историческим вопросам и политическим темам. Предметом его искусства является человеческое существование. Метафорой его творчества является образ ребенка, особенно раненого, с физическими и душевными шрамами. В его работах часто затрагиваются табуированные и спорные вопросы из недавней истории, особенно период нацистского правления и Холокост. В результате его работы часто воспринимаются как провокационные и вызывающие споры. Хельнвейн создавал работы для рок-групп Rolling Stones, Scorpions и Rammstein. Он также сотрудничал с Мэрилин Мэнсоном при создании альбома "The Golden Age of Grotesque" и других проектов. Хельнвейн учился в Венском университете прикладного искусства. Он живёт и работает в Ирландии, где владеет замком Gurteen de la Poer, и в Лос-Анджелесе.

Жизнь

Хельнвайн родился в Вене вскоре после Второй мировой войны. Его отец, Йозеф Хельнвайн, работал в австрийской администрации почт и телеграфа (Österreichische Post und Telegraphenverwaltung), а мать, Маргарете, была домохозяйкой. У него с женой Ренатой четверо детей: Кирилл, Мерседес, Али Элвис и Вольфганг Амадей, все они – художники. У него также есть трое внуков. В 2004 году Хельнвайн получил гражданство Ирландии.

Карьера и образование

Хельнвейн был воспитан в строгой католической семье. Будучи студентом, он организовывал театральные постановки и художественные выставки в Католическом Марианском обществе при иезуитской университетской церкви в Вене. В 1965 году он поступил в Высшее федеральное учебное заведение графического образования и эксперимента. В последующие годы он начал свои первые перформансы перед небольшой аудиторией, во время которых разрезал лицо и руки бритвенными лезвиями и перевязывал раны. С 1969 по 1973 год он учился в Университете изобразительных искусств в Вене. Ему была присуждена премия «Мастерская» (Meisterschulpreis) Университета изобразительных искусств, Вена, премия Кардинала Кёнига и премия Теодора Кёрнера. В 1982 году Гамбургскому университету прикладных наук предложили ему занять кафедру. Когда его требование о приеме детей на обучение в университет было отклонено, он отказался. В 1983 году Хельнвейн встретился с Энди Уорхолом на его фабрике в Нью-Йорке, который позировал для серии фотосессий. В 1985 году Рудольф Хауснер рекомендовал Хельнвейна в качестве своего преемника на должность профессора мастер-класса живописи в Университете изобразительных искусств в Вене, но Хельнвейн покинул Вену и переехал в Германию. Хельнвейн купил средневековый замок недалеко от Кёльна и Рейна. Четыре года спустя, в 1989 году, он открыл студию в Трибеке, Нью-Йорк, и с тех пор проводил время между Соединенными Штатами и Германией. В 1997 году Хельнвейн переехал в Дублин, Ирландия, и через год приобрел замок Gurteen de la Poer в графстве Уотерфорд. В 2002 году он основал студию в центре Лос-Анджелеса и с тех пор живет и работает в Ирландии и Лос-Анджелесе. 3 декабря 2005 года его друг Мэрилин Мэнсон и Дита фон Тиз поженились на частной, неконфессиональной церемонии в замке Хельнвейна. Свадебную церемонию провел сюрреалистический кинорежиссер Алехандро Ходоровски, а Готфрид Хельнвейн был шафером.

В 2013 году музей Альбертина в Вене организовал ретроспективную выставку работ Хельнвейна. Выставку посетило 250 000 человек, и она стала самой успешной экспозицией современного художника в истории Альбертины.

Известные работы

Хельнвайн принадлежит к традиции, уходящей корнями в XVIII век, к которой относятся гримасничающие скульптуры Мессершмидта. Также прослеживается общность его работ с произведениями Арнульфа Райнера и Германна Нича, двух других венских художников, которые демонстрируют собственные тела в контексте травмы, боли и смерти. И можно увидеть, как эта увлеченность языком тела восходит к выразительному жесту в творчестве Эгона Шиле.

Ребенок

Ранние работы Хельнвейна состоят главным образом из гиперреалистичных акварелей, изображающих раненых детей, а также фотографий и перформансов, часто с участием детей, в общественных пространствах. Перебинтованный ребенок стал ключевым образом, наряду с самим художником, разделяющим его действия: воплощением невинного и беззащитного существа, оказавшегося уязвимым перед грубой силой. Историк искусства Петер Горсен установил связь между творчеством Хельнвейна и венским акционизмом. В 2004 году Музеи изобразительных искусств Сан-Франциско организовали первую персональную выставку Готфрида Хельнвейна в американском музее: "Ребенок, работы Готфрида Хельнвейна" в Калифорнийском дворце Почетного легиона. Выставку посетило около 130 000 человек, а San Francisco Chronicle назвала ее самой значимой выставкой современного художника в 2004 году. Стивен Уинн, критик отдела искусств и культуры San Francisco Chronicle, писал: "Крупноформатные фотореалистичные изображения детей в различных состояниях смело проникают в подсознание. Невинность, сексуальность, жертвенность и тревожное самообладание пульсируют и мерцают в беспокоящих работах Хельнвейна".

Автопортреты

В то же время, когда Хельнвайн рисовал акварели раненых и подвергшихся насилию детей, начиная с 1969 года, примерно в 1970/71 годах он также начал серию автопортретов в фотографиях и перформансах (акциях) в своей студии и на улицах Вены. Акционистские автопортреты в духе хеппенинга, с его раненым и перевязанным телом и хирургическими инструментами, деформирующими лицо, восходят к студенческим годам Хельнвейна. С тех пор бинты стали частью эстетической "униформы" его автопортретов. Художник предстал жертвой и мучеником: повязки на голове, вилки и хирургические инструменты, пронзающие рот или щеку. Зачастую искажения этих мучительных образов затрудняют узнавание лица Хельнвейна. Он предстает как кричащий человек, отражающий ужасающие стороны жизни: человек скорби двадцатого века. Его застывший крик, изображающий художника в состоянии нестерпимой травмы, напоминает "Крик" Эдварда Мунка и кричащих пап Франциска Бэкона. Некоторые из гримас Хельнвейна также отсылают к гротескным физиогномическим искажениям, выполненным венским скульптором XVIII века Францем Ксавером Мессершмидтом. Их можно также рассматривать как часть австрийской живописной традиции, возродившейся в тревожных и искаженных экспрессионистских лицах, написанных Кокошкой и Эгоном Шиле перед Первой мировой войной, и вновь проявившейся в преувеличенной мимике в "Фарсах лиц" Арнульфа Райнера. Уильям С. Берроуз прокомментировал автопортреты Хельнвейна в эссе 1992 года: Существует распространенное заблуждение, что любое лицо в любой момент времени выглядит более или менее одинаково, словно лицо статуи. На самом деле, человеческое лицо изменчиво от мгновения к мгновению, как экран, на котором отражаются образы, как изнутри, так и снаружи. Живопись и фотографии Готфрида Хельнвейна опровергают это заблуждение, демонстрируя разнообразие лиц, на которое способно любое лицо. И чтобы оспорить это заблуждение, он подчеркивает и преувеличивает посредством искажений, бинтов и металлических инструментов, насильно вводящих лицо в невозможные формы. Изображения пыток и безумия повсюду, как это происходит из мгновения в мгновение на лице, воспринимаемом как чувствительное отражение крайних переживаний и опыта. Как автопортрет может изображать статуарное спокойствие перед лицом ужасов, окружающих нас всех? В беседе с Робертом А. Собизеком, куратором Музея округа Лос-Анджелес, Хельнвайн заявил: "Причина, по которой я обратился к теме автопортретов и поставил себя на сцену, заключалась в том, чтобы выступать в качестве своеобразного представителя страдающего, оскорбленного и угнетенного человека. Мне нужно было живое тело, чтобы продемонстрировать и наглядно показать эффект насилия, обрушенного на беззащитную жертву. В этом нет ничего автобиографического или терапевтического, и я не думаю, что это говорит что-то обо мне лично. К тому же, я был лучшей моделью для своих экспериментов: бесконечно терпеливым и всегда доступным".

At the same time when Helnwein painted watercolors of injured and abused children, from 1969, around 1970/71 he also began a series of self portrayals in photographs and performances (actions) in his studio and in the streets of Vienna. Actionistic self portrayals in the manner of a happening featuring his injured and bandaged body and surgical instruments deforming his face go back to Helnwein's student days. Since then, bandages have become part of the aesthetic "uniform" of his self portraits. The artist exposed himself as victim and martyr: bandages around his head and forks and surgical instruments piercing his mouth or cheek. Frequently the distortions of these tormented images make it difficult to recognize Helnwein's face. He appears as a screaming man, mirroring the frightening aspects of life: a twentieth century Man of Sorrows. His frozen cry, showing the artist in a state of implacable trauma, recalls Edvard Munch's Scream and Francis Bacon's screaming popes. Some of Helnwein's grimacing faces also recall the grotesque physiognomic distortions by the eighteenth century Viennese sculptor Franz Xavier Messerschmidt. They could also be seen as part of the Austrian pictorial tradition that resurfaced in the perturbed and distorted expressionist faces painted by Kokoschka and Egon Schiele before World War I, reappearing in the exaggerated mimicry in Arnulf Rainer's "Face Farces". William S. Burroughs commented on Helnwein's self portraits in an essay in 1992:
There is a basic misconception that any given face, at any given time, looks more or less the same, like a statue's face. Actually, the human face is as variable from moment to moment as a screen on which images are reflected, from within and from without. Gottfried Helnwein's paintings and photographs attack this misconception, showing the variety of faces of which any face is capable. And in order to attack the basic misconception, he must underline and exaggerate by distortion, by bandages and metal instruments that force the face into impossible molds. Images of torture and madness abound, as happens from moment to moment in the face seen as a sensitive reflection of extreme perceptions and experience. How can a self portrait depict statuesque calm in the face of the horrors that surround us all? In a conversation with Robert A. Sobieszek, curator of the Los Angeles County Museum of Art, Helnwein declared: "The reason why I took up the subject of self portraits and why I have put myself on stage was to function as a kind of representative for the suffering, abused and oppressed human being. I needed a living body to demonstrate and exemplify the effect of violence inflicted upon a defenseless victim. There is nothing autobiographical or therapeutical about it, and I don't think it says anything about me personally. Also I was the best possible model for my experiments: endlessly patient and always available."

Комиксы и тривиальное искусство

Еще одним сильным элементом в его работах являются комиксы. Хельнвайн с детства ощущал превосходство мира мультфильмов над реальностью. Выросший в унылой, разрушенной послевоенной Вене, мальчик был окружен людьми без улыбок, преследуемыми недавним прошлым, о котором они не могли говорить. Переломным моментом в его жизни стал первый комикс на немецком языке о Дональде Даке, который однажды принес домой его отец. Открывая книгу, он почувствовал, что наконец-то попал в мир, где ему место: «пристойный мир, где можно быть раздавленным паровыми катками и пронзенным пулями без серьезных последствий. Мир, в котором люди все еще выглядели нормально, с желтыми клювами или черными шишками вместо носов». В 2000 году Музей современного искусства Сан-Франциско представил картину Хельнвейна «Мышь I» (1995, масло и акрил на холсте, 210 см x 310 см) на выставке «Темная сторона страны развлечений: детские образы из коллекции Логана». Алисия Миллер прокомментировала работу Хельнвейна в Artweek: «В "Темной стороне страны развлечений" очаровательная милота любимых игрушек и мультяшных персонажей превращается в угрожающую и чудовищную. Большая часть работы напоминает детские кошмары. В этих снах, задолго до взрослого понимания конкретных болей и зол, которые таит в себе жизнь, знакомые и утешительные предметы и образы детского мира разрываются чем-то зловещим. Для детей, не понимающих, чего именно бояться, эти сны предвещают боль и тревогу, скрывающиеся в окружающем мире. Пожалуй, ничто в выставке не иллюстрирует это лучше, чем «Микки» Готфрида Хельнвейна. Его портрет любимой мыши Диснея занимает целую стену галереи; изображенный под углом, его веселый, наивный облик кажется каким-то хитрым и подозрительным. Его широкая улыбка, обрамляющая ряд сверкающих зубов, больше похожа на оскал. Это Микки в образе мистера Хайда, его скрытая другая сторона, теперь тревожно раскрытая. «Микки» Хельнвейна написан в оттенках серого, как будто он показан на старом черно-белом телевизоре. Мы должны перенестись на мерцающие края наших собственных детских воспоминаний, в воображаемое более невинное, беззаботное и безгрешное время. Но пугающая манера Микки намекает на грядущие события». С 2018 года работа «Темная мышь» выставлена в музее Colección SOLO в Мадриде, где она является частью его постоянной экспозиции. Хотя творчество Хельнвейна уходит корнями в наследие немецкого экспрессионизма, он впитал в себя элементы американской поп-культуры. В 1970-х годах он начал включать мультяшных персонажей в свои картины. В нескольких интервью он утверждал: «Я узнал больше от Дональда Дака, чем от всех школ, в которых я когда-либо учился». Комментируя этот аспект в творчестве Хельнвейна, Джулия Паскаль написала в New Statesman: «Его ранняя акварель Peinlich (Неловко) изображает типичную девочку 1950-х годов в розовом платье, несущую комикс. Ее невинность разрушена шрамом, деформирующим ее щеку и губы. Словно Дональд Дак встретился с Менгеле». Живя между Лос-Анджелесом и Ирландией, Хельнвайн встретил и сфотографировал Rolling Stones в Лондоне, а его портрет Джона Ф. Кеннеди украсил обложку журнала Time в 20-ю годовщину убийства президента. Его автопортрет в виде кричащего, перевязанного человека, ослепленного вилками (1982), стал обложкой альбома Scorpions Blackout. Энди Уорхол, Мухаммед Али, Берроуз и немецкая индастриал-метал группа Rammstein позировали для него; некоторые из его работ появились в буклете альбома Майкла Джексона History. В связи с падением Берлинской стены Хельнвайн создал книгу Some Facts about Myself вместе с Марлен Дитрих. В 2003 году он подружился с Мэрилин Мэнсоном и начал сотрудничество с ним над мультимедийным арт-проектом «Золотой век гротеска» и несколькими экспериментальными видеопроектами. Среди его широко опубликованных работ – пародия на знаменитую картину Эдварда Хоппера «Полуночники», озаглавленная «Бульвар разбитых грез», изображающая Элвиса Пресли, Мэрилин Монро, Джеймса Дина и Хамфри Богарта. Эта картина, в свою очередь, вдохновила одноименную песню Green Day. Рассматривая его образы с 1970-х годов до наших дней, можно увидеть влияние таких разных художников, как Босх, Гойя, Джон Хартфилд, Бойс и Микки Маус, все они пропущены через призму послевоенного венского детства. «В творчестве Хельнвейна сочетаются полные противоположности: тривиальное чередуется с видениями духовной гибели, божественное в ребенке контрастирует с ужасающими образами насилия над детьми. Но насилие остается его основной темой – физические и эмоциональные страдания, причиняемые одним человеком другому».

Another strong element in his works are comics. Helnwein has sensed the superiority of cartoon life over real life ever since he was a child. Growing up in a dreary, destroyed post war Vienna, the young boy was surrounded by unsmiling people, haunted by a recent past they could never speak about. What changed his life was the first German language Donald Duck comic book that his father brought home one day. Opening the book felt like finally arriving in a world where he belonged: "a decent world where one could get flattened by steam rollers and perforated by bullets without serious harm. A world in which the people still looked proper, with yellow beaks or black knobs instead of noses." In 2000, the San Francisco Museum of Modern Art presented Helnwein's painting "Mouse I" (1995, oil and acrylic on canvas, 210 cm x 310 cm) at the exhibition The Darker Side of Playland: Childhood Imagery from the Logan Collection. Alicia Miller commented on Helnwein's work in Artweek: "In 'The Darker Side of Playland', the endearing cuteness of beloved toys and cartoon characters turns menacing and monstrous. Much of the work has the quality of childhood nightmares. In those dreams, long before any adult understanding of the specific pains and evils that live holds, the familiar and comforting objects and images of a child's world are rent with something untoward. For children, not understanding what really to be afraid of, these dreams portend some pain and disturbance lurking into the landscape. Perhaps nothing in the exhibition exemplifies this better than Gottfried Helnwein's 'Mickey'. His portrait of Disney's favorite mouse occupies an entire wall of the gallery; rendered from an oblique angle, his jaunty, ingenuous visage looks somehow sneaky and suspicious. His broad smile, encasing a row of gleaming teeth, seems more a snarl or leer. This is Mickey as Mr. Hyde, his hidden other self now disturbingly revealed. Helnwein's Mickey is painted in shades of gray, as if pictured on an old black and white TV set. We are meant to be transported to the flickering edges of our own childhood memories in a time imaginably more blameless, crime less and guiltless. But Mickey's terrifying demeanor hints of things to come ". Since 2018 the work 'Dark Mousse' can be visited at Colección SOLO museum in Madrid, where it is part of its permanent exhibition. Although Helnwein's work is rooted in the legacy of German expressionism, he has absorbed elements of American pop culture. In the 1970s, he began to include cartoon characters in his paintings. In several interviews he claimed: "I learned more from Donald Duck than from all the schools that I have ever attended." Commenting on that aspect in Helnwein's work, Julia Pascal wrote in the New Statesman: "His early watercolor Peinlich (Embarrassing) shows a typical little 1950s girl in a pink dress and carrying a comic book. Her innocent appeal is destroyed by the gash deforming her cheek and lips. It is as if Donald Duck had met Mengele". Living between Los Angeles and Ireland, Helnwein met and photographed the Rolling Stones in London, and his portrait of John F. Kennedy made the cover of Time magazine on the 20th anniversary of the president's assassination. His self portrait as screaming bandaged man, blinded by forks (1982) became the cover of the Scorpions album Blackout. Andy Warhol, Muhammad Ali, Burroughs and the German industrial metal band Rammstein posed for him; some of his art works appeared in the cover booklet of Michael Jackson's History album. Referring to the fall of the Berlin Wall Helnwein created the book Some Facts about Myself, together with Marlene Dietrich. In 2003 he became friends with Marilyn Manson and started a collaboration with him on the multi media art project The Golden Age of Grotesque and on several experimental video projects. Among his widely published works is a spoof of the famous Edward Hopper painting Nighthawks, entitled Boulevard of Broken Dreams, depicting Elvis Presley, Marilyn Monroe, James Dean and Humphrey Bogart. This painting in turn inspired the song of the same name by Green Day. Examining his imagery from the 1970s to the present, one sees influences as diverse as Bosch, Goya, John Heartfield, Beuys and Mickey Mouse, all filtered through a postwar Viennese childhood. 'Helnwein's oeuvre embraces total antipodes: The trivial alternates with visions of spiritual doom, the divine in the child contrasts with horror images of child abuse. But violence remains to be his basic theme – the physical and the emotional suffering, inflicted by one human being unto another.'

Ссылки на Холокост

В 1988 году в память о Ночи разбитых стёкол (Kristallnacht), произошедшей 50 лет назад, Хельнвайн воздвиг масштабную инсталляцию в центре Кёльна, между музеем Людвига и Кёльнским собором: Selektion – Neunter November Nacht («Выбор – Девятая ноябрьская ночь»). В галерее была представлена картинная галерея высотой четыре метра и длиной сто метров, в которой художник воссоздает события Рейхскристалльной ночи, часто рассматриваемой как начало Холокоста, 9 ноября 1938 года. Он сталкивает прохожих с увеличенными лицами детей, выстроенными в, казалось бы, бесконечный ряд, словно на отборе в концентрационный лагерь. Вскоре после открытия выставки эти портреты были повреждены вандалами, которые символически перерезали горло изображенным детям. Хельнвайн сознательно оставил панели с порезами и включил их в экспозицию, полагая, что это усиливает произведение и делает его более значимым. Митчелл Ваксман писал в 2004 году в The Jewish Journal (Лос-Анджелес): «Самые мощные образы, затрагивающие темы нацизма и Холокоста, принадлежат Ансельму Киферу и Хельнвейну, хотя работа Кифера значительно отличается от работы Хельнвейна в его сосредоточенности на влиянии немецкой агрессии на национальную психику и сложности немецкого культурного наследия. Кифер известен своими впечатляющими и проникновенными изображениями безжизненных немецких пейзажей. Но работы Кифера и Хельнвейна основаны на личном опыте взросления в послевоенной немецкоязычной стране. Берроуз утверждал, что американская революция начинается в книгах и музыке, а политические деятели реализуют изменения уже после этого. Возможно, стоит добавить к этому искусство. И искусство Хельнвейна может обладать способностью провоцировать перемены, прорываясь сквозь завесу политкорректности и возвращая первобытный жест, присущий искусству». Одной из наиболее известных картин Хельнвейна является «Эпифания I – Поклонение волхвов» (1996, масло и акрил на холсте, 210 см x 333 см, коллекция Художественного музея Денвера). Она входит в серию из трех картин: «Эпифания I», «Эпифания II (Поклонение пастухам)» и «Эпифания III (Представление во храме)», созданных в период с 1996 по 1998 год. В «Эпифании I» офицеры СС окружают группу матери и ребенка. Судя по их взглядам и жестам, они проявляют интерес к деталям, таким как голова, лицо, спина и гениталии. Расположение фигур явно отсылает к мотиву и иконографии поклонения волхвов, характерному для произведений искусства XV века, особенно немецких, итальянских и нидерландских. Джулия Паскаль написала об этой работе в New Statesman: «В этой австрийской католической рождественской сцене нет волхвов, приносящих дары. Мадонна и младенец окружены пятью почтительными офицерами СС, ощутимо трепещущими перед идеализированной блондинкой Девой. Маленький Христос, стоящий на коленях Марии, смотрит прямо на зрителя с вызовом». Маленький Иисус Хельнвейна часто рассматривается как символ Адольфа Гитлера.

In 1988, in remembrance of the Night of the Broken Glass (Kristallnacht), which had happened 50 years earlier, Helnwein erected a large installation in the city center of Cologne, between Museum Ludwig and the Cologne Cathedral: Selektion – Neunter November Nacht ("Selektion – Ninth November Night). The gallery featured a four meter high, hundred meter long picture lane in which the artist recalls the events of Reichskristallnacht, often taken to be the beginning of the Holocaust, on November 9 1938. He confronts the passersby with larger than life children's faces lined up in a seemingly endless row, as if for concentration camp selection. Just days into the exhibit, these portraits were vandalized by unknown persons, symbolically cutting the throats of the depicted children's faces. Helnwein consciously left the panels with the gashes and included them in the presentation, as he believed that they made the work stronger and more relevant. Mitchell Waxman wrote 2004, in The Jewish Journal, Los Angeles: "The most powerful images that deal with Nazism and Holocaust themes are by Anselm Kiefer and Helnwein, although, Kiefer's work differs considerably from Helnwein's in his concern with the effect of German aggression on the national psyche and the complexities of German cultural heritage. Kiefer is known for evocative and soulful images of barren German landscapes. But Kiefer and Helnwein's work are both informed by the personal experience of growing up in a post war German speaking country. Burroughs said that the American revolution begins in books and music, and political operatives implement the changes after the fact. To this maybe we can add art. And Helnwein's art might have the capacity to instigate change by piercing the veil of political correctness to recapture the primitive gesture inherent in art.". One of the best known paintings of Helnwein's oeuvre is Epiphany I – Adoration of the Magi, (1996, oil and acrylic on canvas, 210 cm x 333 cm, collection of the Denver Art Museum). It is part of a series of three paintings: Epiphany I, Epiphany II (Adoration of the Shepherds), Epiphany III (Presentation at the Temple), created between 1996 and 1998. In Epiphany I, SS officers surround a mother and child group. To judge by their looks and gestures, they appear to be interested in details such as head, face, back and genitals. The arrangement of the figures clearly relates to motive and iconography of the adoration of the three Magi, such as were common especially in the German, Italian and Dutch 15th century artworks. Julia Pascal wrote about this work in the New Statesman: "This Austrian Catholic Nativity scene has no Magi bearing gifts. Madonna and child are encircled by five respectful Waffen SS officers palpably in awe of the idealised, blonde Virgin. The Christ toddler, who stands on Mary's lap, stares defiantly out of the canvas." Helnwein's baby Jesus is often considered to represent Adolf Hitler.

Публикации

Хельнвейн. Ретроспектива в музее Альбертина, Вена, Hatje Cantz, 2013. Клаус Альбрехт Шрёдер, Элси Лахнер, Говард Н. Фокс, Зигфрид Маттл. Ребенок, работы Готфрида Хельнвейна. Персональная выставка, 2004, Музеи изобразительных искусств Сан-Франциско. Роберт Флинн Джонсон, Гарри С. Паркер, Роберт Флинн Джонсон, Ребенок – Работы Готфрида Хельнвейна. «Столкнись с этим», работы Готфрида Хельнвейна. Персональная выставка, 2006, Музей современного искусства Лентос, Линц. Стелла Роллиг, Томас Эдлингер, Нава Семель, Стелла Роллиг, Присутствие и время: картины Готфрида Хельнвейна. Кристиан Брандстэттер, Вена, 2006. «Ангелы спят» – Ретроспектива Готфрида Хельнвейна. Ретроспектива, 2004, Галерея Рудольфинум, Прага. Петер Недома, 2008. Эссе. Готфрид Хельнвейн – Монография. Ретроспектива, 1997, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург. Александр Боровский, Клаус Хоннеф, Питер Селц, Уильям Берроуз, Хайнер Мюллер, Х. С. Артман, Клаус Хоннеф, Хельнвейн – Подрывная сила искусства. Palace Edition, 1997, Koenemann, 1999. Хельнвейн – Ночь девятого ноября. 2003. Документальный фильм, посвященный 65-й годовщине «Хрустальной ночи», Музей толерантности, Центр Саймона Визенталя, Лос-Анджелес. Джонтон Китс, Саймон Визенталь, Джонтон Китс, Хельнвейн – Искусство человечности.