Введение
Английский поэт, драматург и сатирик XVI–XVII веков.
Драматург XIX века.
Джон Марстон (крещён 7 октября 1576 года – умер 25 июня 1634 года) — английский драматург, поэт и сатирик, творивший в конце елизаветинской и начале якобианской эпох. Его писательская карьера продолжалась всего десять лет. Его произведения примечательны энергичным и зачастую витиеватым стилем, вкладом в формирование самобытного якобианского стиля в поэзии и своеобразной лексикой.
Жизнь
Марстон родился в семье Джона и Марии Марстон, урождённой Гварси, и был крещён 7 октября 1576 года в Уордингтоне, Оксфордшир. Его отец был известным юристом из Среднего храма, который сначала выступал в судах Лондона, а затем стал советником Ковентри и, в конечном итоге, его управляющим. Джон Марстон поступил в колледж Брейсноуз в Оксфорде в 1592 году и получил степень бакалавра в 1594 году. К 1595 году он находился в Лондоне, жил в Среднем храме, членом которого был принят три года ранее. Он проявлял интерес к поэзии и драматургии, хотя в завещании отца 1599 года выражалась надежда, что он оставит эти увлечения. В 1605 году он женился на Мэри Уилкс, дочери преподобного Уильяма Уилкса, одного из придворных капелланов короля Якова.
Начало карьеры
Краткая литературная карьера Марстона началась с обращения к тогдашним модным жанрам эротического эпиллиона и сатиры. В 1598 году он опубликовал «Метаморфоза образа Пигмалиона и некоторые сатиры», сборник стихов, подражающий, с одной стороны, Овидию, а с другой – сатирам Ювенала. Он также опубликовал еще один сборник сатирических произведений, «Бич злодейства», в 1598 году. (Марстон издавал эти сатиры под псевдонимом «W. Kinsayder»). Сатира в этих книгах еще более яростная и мизантропическая, чем было принято у сатириков того десятилетия. Стиль Марстона, к тому же, в некоторых местах настолько усложнен, что становится непонятным: он считал, что сатира должна быть грубой и туманной, возможно, потому, что полагал (как и многие другие писатели того времени), что термин «сатира» происходит от греческих «сатирских драм». Марстон, по-видимому, был возмущен заявлением Джозефа Холла о том, что он является первым сатириком на английском языке; Холл подвергается косвенной словесной перепалке как минимум в одной из сатир. Некоторые видят влияние «Бича злодейства» на персонажей Терсита и Яго из пьес Уильяма Шекспира, а также на безумные монологи короля Лира. Однако Марстон вошел в литературный мир как раз тогда, когда мода на стихотворную сатиру должна была быть обуздана цензурой. Архиепископ Кентерберийский Джон Уитгифт и епископ Лондонский Ричард Банкрофт запретили «Бич злодейства» и 4 июня 1599 года публично сожгли его вместе с экземплярами произведений других сатириков.
Письменность с Хенслоу
В сентябре 1599 года Джон Марстон начал работать у Филиппа Хенслоу драматургом. Продолжая исследования О. Дж. Кэмпбелла, принято считать, что Марстон обратился к театру в ответ на запрет епископов 1599 года; однако более поздние исследователи отметили, что запрет не применялся строго и вряд ли мог испугать потенциальных сатириков. В любом случае, Марстон проявил себя на сцене – не на публичной сцене Хенслоу, а в «частных» театрах, где юные актеры ставили откровенные драмы для публики из столичных щеголей и молодых членов юридических обществ (Inns of Court). Традиционно, хотя и без убедительных внешних подтверждений, «Истриомастикс» считается его первой пьесой; она была поставлена либо детьми Павла, либо студентами Среднего храма примерно в 1599 году и, по-видимому, послужила началом Войны театров – литературной вражды между Марстоном, Джонсоном и Деккером, продолжавшейся с 1599 по 1602 год. Около 1600 года Марстон написал «Развлечение Джека Драмса» и «Антонио и Мелида», а в 1601 году – «Месть Антонио», продолжение последней пьесы; все три были поставлены труппой в театре на Пол-стрит. В 1601 году он написал стихи для сборника Роберта Честера «Мученик любви». Для Хенслоу он, возможно, сотрудничал с Деккером, Дэй и Хогтоном над пьесой «Власть похоти».
Ненависть к Джонсону
К 1601 году он был хорошо известен в лондонских литературных кругах, особенно как непримиримый противник не менее вспыльчивого Бена Джонсона. Джонсон, который рассказал Драммонду, что Марстон обвинил его в распущенности, высмеял Марстона в образе Клова в пьесе «Каждому – по его нраву», Криспина в «Поэтастере» и Гедона в «Празднествах Синтии». Джонсон критиковал Марстона за то, что он был лжепоэтом, тщеславным и беспечным писателем, занимавшимся плагиатом, а его собственные произведения отличались вычурным слогом и уродливыми неологизмами. В свою очередь, Марстон, возможно, изобразил Джонсона в сатирическом свете как самодовольного и надменного критика Брэбанта Старшего в «Развлечениях Джека Драмса» и как завистливого, человеконенавистнического драматурга и сатирика Лампато Дорию в пьесе «Как вам угодно». В сатирической пьесе «Возвращение из Парнаса» (II), поставленной в Колледже Святого Иоанна Кембриджского в 1601 и 1602 годах, Марстон предстает как поэт, чьи произведения как бы «плевали в лицо миру». Если верить Джонсону, вражда между ними не ограничивалась литературной сферой. Он утверждал, что избил Марстона и отобрал у него пистолет. Однако оба драматурга примирились вскоре после так называемой «войны»: Марстон написал предисловие к «Сейяну» Джонсона в 1605 году и посвятил «Недовольного» Джонсону. Тем не менее, в 1607 году он упрекнул Джонсона в излишней педантичности, не позволяющей ему считаться с публикой или эстетическими требованиями.
Черные монахи
Несмотря на эти напряженные обстоятельства, карьера Марстона продолжала процветать. В 1603 году он стал акционером компании «Дети Блэкфриарса», в то время известной тем, что последовательно расширяла допустимые границы личной сатиры, насилия и непристойности на сцене. Он написал и поставил две пьесы с этой компанией. Первой была «Недовольный» в 1603 году; эта сатирическая трагикомедия – самая известная пьеса Марстона. Изначально она была написана для труппы «Детей Блэкфриарса», а затем была перехвачена (возможно, украдена) труппой «Королевские люди» для постановки в «Глобусе» с дополнениями Джона Вебстера и, возможно, самого Марстона. Второй пьесой Марстона для «Детей Блэкфриарса» была «Голландская куртизанка», сатира на похоть и лицемерие, в 1604–1605 годах. В 1605 году он сотрудничал с Джорджем Чапманом и Беном Джонсоном над пьесой «Восточный путь», сатирой на популярный вкус и пустые мечты о богатстве в Вирджинии. Чапмана и Джонсона арестовали за, по словам Джонсона, несколько пунктов, оскорбивших шотландцев, но Марстон избежал заключения под стражу. Истинная причина ареста и детали кратковременного задержания точно не известны; в итоге обвинения были сняты. В 1606 году Марстон, по-видимому, сначала оскорбил, а затем задобрил короля Якова. Сначала в пьесе «Паразитастер, или Лань» он высмеял короля напрямую. Однако летом того же года он поставил «Голландскую куртизанку» во время визита короля Дании, сопроводив постановку латинским стихотворением, посвященным королю Якову, которое было лично вручено монарху. Наконец, в 1607 году он написал маску «Развлечение в Эшби» для графа Хантингдона. После этого он полностью прекратил свою драматическую карьеру, продав свои акции в компании «Блэкфриарс». Его уход со сцены мог быть связан с другой пьесой, которая оскорбила короля. Похоже, французский посол пожаловался королю Якову на неуважительное изображение французского двора в пьесах Чапмана, поставленных в «Блэкфриарсе». Чтобы усилить свою позицию, он добавил, что была поставлена еще одна пьеса, в которой сам Яков был изображен пьяным. Возмущенный Яков приостановил представления в «Блэкфриарсе» и заключил Марстона в тюрьму. Это позволяет предположить, что он был автором оскорбительной пьесы.
Поздние годы
После окончания литературной карьеры он переехал в дом своего тестя и начал изучать философию. В 1609 году он стал чтецом в Бодлеевской библиотеке в Оксфорде, 24 сентября был рукоположен в дьяконы, а 24 декабря – в священники. Современники были озадачены или удивлены сменой деятельности Марстона, и многие отмечали ее внезапность. В октябре 1616 года Марстону было предоставлено место викария в Крайстчерче, графство Хэмпшир. Он умер 24 июня 1634 года в возрасте 57 лет в Лондоне и был похоронен в церкви Миддл-Темпл. В то время надгробия часто начинались с формулы "Memoriae Sacrum" ("Памяти священной"), за которой следовало имя погребенного и перечисление его заслуг, хотя подобные надписи были надменны и противоречили христианской добродетели смирения. По словам Энтони Вуда, на надгробном камне Джона Марстона была выгравирована надпись "Oblivioni Sacrum" ("Священно забвению"), вероятно, написанная самим Марстоном, и, как отмечает Джошуа Скодел, этот краткий "эпитафий одновременно принижает автора и остроумно переворачивает традицию".
Прием и критика
Репутация Марстона сильно варьировалась, как и у большинства второстепенных драматургов эпохи Возрождения. И «Недовольный», и «Голландская куртизанка» оставались на сцене в измененных формах вплоть до Реставрации. В период правления Содружества субсюжет последней был преобразован в дролл; после восстановления Стюартов либо Афра Бэн, либо Томас Бетертон обновили основной сюжет для «Мстителя», или «Сватовства в Ньюгейте», хотя эта адаптация делает пьесу более сентиментальной и менее морально сложной. В своем обзоре английских драматических поэтов Джерард Лэнгбейн делает похвальный, но поверхностный комментарий о Марстоне. После Реставрации работы Марстона были в значительной степени сведены к статусу курьеза литературной истории. Общее сходство «Мести Антонио» с «Гамлетом» и роль Марстона в войне поэтов обеспечили его пьесам определенное внимание ученых, но они не ставились и даже не были широко распространены. Томас Уортон предпочитал сатиры Марстона сатирам епископа Холла; однако в следующем веке Генри Халлам пересмотрел это суждение. Уильям Гиффорд, пожалуй, самый преданный читатель Джонсона в XVIII веке, назвал Марстона «самым непристойным, грязным и похабным писателем своего времени». Романтическое движение в английской литературе возродило репутацию Марстона, хотя и неравномерно. В своих лекциях Уильям Хазлитт высоко оценил гений Марстона в сатире; однако, хотя романтические критики и их последователи были готовы предоставить лучшим произведениям Марстона место среди великих достижений эпохи, они оставались в курсе его непоследовательности, которую Суинберн в более позднем поколении назвал его «неровным и беспорядочным владением». В XX веке некоторые критики были готовы рассматривать Марстона как писателя, полностью контролирующего созданный им мир. Т. С. Элиот увидел, что этот «беспорядочный мир» был частью мира Марстона, и заявил: «Именно давая нам ощущение чего-то скрытого, более реального, чем любые персонажи и их действия, Марстон утверждает себя в ряду писателей-гениев». Трагический стиль Марстона сенековский, и хотя его персонажи могут показаться, по признанию самого Элиота, «безжизненными», они вместо этого используются как типы для передачи их «теоретических импликаций». Элиот особенно восхищался «Софонисбой» и видел, как пьесы Марстона, с их, казалось бы, стилизованными персонажами и горьким изображением мира, где добродетель и честь лишь пробуждают «опасную зависть» (Софонисба; акт 1, сцена 1, строка 45) у окружающих, на самом деле оживляют «закономерность, скрывающуюся за закономерностью, в которую персонажи намеренно вовлекают себя: закономерность, которую мы воспринимаем в собственной жизни лишь в редкие моменты невнимательности и отстраненности».