Введение

1868–69 роман Фёдора Достоевского
роман Достоевского

«Идиот» (дореформенная орфография: Идіотъ; после реформы) – роман русского писателя XIX века Фёдора Достоевского. Впервые публиковался серийно в журнале «Русский вестник» в 1868–69 годах. Название является иронической отсылкой к центральному персонажу романа, Льву Николаевичу Мышкину, молодому князю, чья доброта, открытость, простота и наивность заставляют многих более светских людей, с которыми он встречается, ошибочно полагать, что ему не хватает ума и проницательности. В образе князя Мышкина Достоевский поставил перед собой задачу изобразить «положительно прекрасного человека». Роман исследует последствия того, что такой уникальный человек оказывается в центре конфликтов, желаний, страстей и эгоизма светского общества, как для него самого, так и для тех, с кем он связан. Джозеф Франк описывает «Идиота» как «самое личное из всех крупных произведений Достоевского, книгу, в которой он воплощает свои самые сокровенные, дорогие и священные убеждения». В нем описаны некоторые из его самых тяжелых личных испытаний, такие как эпилепсия и имитация казни, и исследуются моральные, духовные и философские темы, вытекающие из них. Его основной мотив при написании романа заключался в том, чтобы подвергнуть свой собственный высший идеал – идеал истинной христианской любви – испытанию современного русского общества. Художественный метод, основанный на тщательном исследовании его центральной идеи, означал, что автор не всегда мог предвидеть развитие сюжета в процессе написания. Роман имеет неуклюжую структуру, и многие критики отмечают его кажущуюся хаотичность. По словам Гэри Сола Морсона, «Идиот нарушает все критические нормы, и тем не менее каким-то образом достигает подлинного величия». Сам Достоевский считал, что эксперимент не был полностью удачным, но роман оставался его любимым среди всех его произведений. В письме Страхову он писал: «Многое в романе было написано поспешно, многое слишком расплывчато и не удалось, но кое-что все же получилось хорошо. Я не ручаюсь за роман, но я ручаюсь за идею».

Предыстория

В сентябре 1867 года, когда Достоевский начал работу над тем, что впоследствии стало романом «Идиот», он жил в Швейцарии со своей новой женой Анной Григорьевной, покинув Россию, чтобы избежать кредиторов. Они жили в крайней бедности, постоянно нуждаясь в деньгах взаймы или закладывая свои вещи. Их пять раз выселяли из жилья за неуплату аренды, и к моменту завершения романа в январе 1869 года они успели переехать в четыре разных города Швейцарии и Италии. В это время Достоевский периодически поддавался своей страсти к азартным играм и проигрывал немногочисленные деньги за рулеточным столом. Он страдал от регулярных и тяжелых эпилептических припадков, в том числе один во время родов Анны, когда она рожала их дочь Софию, что задержало возможность позвать повитуху. Ребенок умер в возрасте всего трех месяцев, и Достоевский винил себя в этой утрате. Записные книжки Достоевского за 1867 год свидетельствуют о глубокой неуверенности в направлении, в котором развивался роман. Были созданы подробные планы сюжета и наброски персонажей, но они быстро отбрасывались и заменялись новыми. В одном из ранних вариантов персонаж, который должен был стать князем Мышкиным, предстает злодеем, совершающим серию ужасных преступлений, включая изнасилование своей сводной сестры (Настасьи Филипповны), и приходящим к добру лишь через обращение к христианству. Однако к концу года новая задумка была окончательно принята. В письме Аполлону Майкову Достоевский объяснил, что собственные тяжелые обстоятельства «заставили» его взяться за идею, которую он обдумывал некоторое время, но боялся, чувствуя свою художественную неготовность. Эта идея заключалась в том, чтобы «изобразить совершенно прекрасного человека». Вместо того чтобы вести человека к добродетели, он хотел начать с человека, уже обладающего истинно христианской душой, по сути невинного и глубоко сострадательного, и подвергнуть его испытанию психологической, социальной и политической сложностью современного российского мира. Важно было не только то, как добрый человек отреагирует на этот мир, но и то, как мир отреагирует на него. Планируя серию скандальных сцен, он намеревался «исследовать чувства каждого персонажа и зафиксировать, как каждый из них поведет себя в ответ на Мышкина и других героев». Сложность этого подхода заключалась в том, что он сам не знал заранее, как отреагируют персонажи, и поэтому не мог заранее спланировать сюжет или структуру романа. Тем не менее, в январе 1868 года первые главы «Идиота» были отправлены в журнал «Русский вестник».

Часть 1

Принц Мишкин, молодой человек в возрасте около двадцати лет, потомк одной из старейших родов русской знати, в холодное ноябрьское утро едет на поезде в Санкт-Петербург. Он возвращается в Россию после четырех лет пребывания в швейцарской клинике для лечения тяжелого эпилептического состояния. В пути Мишкин встречает молодого человека из купеческого класса, Парфёна Семеновича Рогожина, и поражается его страстной интенсивности, особенно в отношении женщины - ослепительной красавицы общества Настасьи Филипповной Барашковой, которой он одержим. Рогожин только что унаследовал огромное состояние после смерти отца, и он намерен использовать его для достижения цели своего желания. В их беседе присоединяется государственный служащий по имени Лебедев, человек с глубокими знаниями в области социальных мелочей и сплетен. Понимая, кто такой Рогожин, Лебедев крепко привязывается к нему. Целью поездки Мишкина является знакомство с его дальним родственником Лизаветой Прокофьевной, и расследование делового дела. Лизавета Прокофьевна - жена генерала Епанчина, богатого и уважаемого человека в возрасте около пятидесяти лет. Когда князь приезжает к ним, он встречает Гаврила Ардалионовича Иволгина (Ганю), помощника генерала. Генерал и его деловой партнер, аристократ Тотский, пытаются устроить брак между Ганью и Настасьей Филипповной. Тотский был опекуном в детстве осиротевшей Настасьи Филипповной, но он воспользовался своим положением, чтобы ухаживать за ней для собственного сексуального удовлетворения. Став взрослой женщиной, Настасья Филипповна развила резкое и беспощадное понимание их отношений. Тотский, думая, что брак может успокоить ее и освободить его, чтобы он мог осуществить свое желание жениться на старшей дочери генерала Эпанчина, обещал 75 000 рублей. Настасья Филипповна, подозрительно относящаяся к Гане и осознавая, что его семья не одобряет её, сдерживает свое решение, но обещает объявить об этом вечером на вечере по случаю её дня рождения. Ганя и генерал открыто обсуждают этот вопрос перед Мишкиным. Ганья показывает ему свою фотографию, и он особенно поражается темной красоте ее лица. Мишкин знакомится с Лизаветой Прокофьевной и её тремя дочерьми - Александрой, Аделаидой и Аглаей. Они все очень любопытны к нему и не стесняются высказывать свое мнение, особенно Аглая. Он охотно общается с ними и говорит с удивительной откровенностью о самых разных темах - о своей болезни, о своем впечатлении от Швейцарии, искусстве, философии, любви, смерти, краткости жизни, смертной казни и о осликах. В ответ на их просьбу рассказать о времени, когда он был влюблен, он рассказывает длинный анекдот из своего пребывания в Швейцарии о женщине, которую он дружил с группой детей, когда она была несправедливо изгои и морально осуждена. Принц заканчивает рассказом о том, что он догадывается о каждом из их персонажей, изучая их лица, и удивляет их, говоря, что Аглая почти так же красива, как Настасья Филипповна. Принц сдает в аренду комнату в квартире Иволгина, занимаемую семьей Ганьи и другим жильцом по имени Фердыщенко. В семье Ганьи много тревоги по поводу предложенного брака, который считается, особенно его матерью и сестрой (Варью), постыдным. Как только ссора по этому поводу достигает пика напряженности, Настасья Филипповна сама приезжает навестить свою потенциальную новую семью. Удивившись и смутившись, Ганья успевает представить ее, но когда она врывается в длительный приступ смеха от взгляда на его лице, его выражение превращается в выражение убийственной ненависти. Принц вмешивается, чтобы успокоить его, и гнев Ганьи направляется на него в жестоком жесте. Напряженность не ослабляет вход отца Ганьи, генерала Ивольгина, пьяницы с склонностью говорить сложные лжи. Настасья Филипповна флиртует с генералом, а потом высмеивает его. Унижение Ганьи усугубляется прибытием Рогожина в сопровождении шумной толпы пьяниц и разбойников, среди них Лебедев. Рогожин открыто начинает торговаться за Настасью Филипповной, заканчивая предложением в сто тысяч рублей. Сцена приобретает все более скандальные размеры, Варя злительно требует, чтобы кто-то убрал "беззастенчивую женщину". Ганя схватил сестру за руку, и она ответила, к радости Настасьи Филипповной, плюнув ему в лицо. Он собирается ударить ее, когда князь снова вмешивается, и Ганья ударил его жестоко по лицу. Все глубоко потрясены, в том числе и Настасья Филипповна, и она из�...

Часть 2

Следующие полгода Настасья Филипповна остается неустойчивой и разрывается между Мишкиным и Рогожиным. Мишкина мучает ее страдание, а Рогожина мучает ее любовь к Мишкину и презрение к его собственным претензиям на нее. Вернувшись в Петербург, принц посещает дом Рогожина. Мишкин становится всё более ужасен отношением Рогожина к ней. Рогожин признается, что избил её в ярости от ревности и поднимает вопрос о возможности перерезать ей горло. Несмотря на напряженность между ними, они расстаются как друзья, а Рогожин даже делает жест уступки. Но принц остается в тревоге и в течение следующих нескольких часов он бродит по улицам, погруженный в интенсивное созерцание. Он подозревает, что Рогожин наблюдает за ним и возвращается в свой отель, где Рогожин, который скрывался в лестнице, нападает на него с ножом. В тот же момент князь переносит сильный эпилептический приступ, и Рогожин бежит в панике. Восстанавливаясь, Мышкин присоединяется к Лебедеву (у которого он арендует дачу) в летнем курортном городе Павловске. Он знает, что Настасья Филипповна в Павловске и что Лебедев знает о ее передвижениях и планах. Епанчинцы, которые также находятся в Павловске, навещают князя. К ним присоединяется их друг Евгений Павлович Радомский, красивый и богатый военный офицер, который особенно интересуется Аглаей. Аглая, однако, больше интересуется принцем, и к смущению Мишкина и развлечению всех остальных, она читает стихотворение Пушкина "Бедный рыцарь" в ссылке на его благородные усилия по спасению Настасьи Филипповной. Визит Эпанчин грубо прерывается прибытием Бурдовского, молодого человека, который утверждает, что он незаконнорожденный сын покойного благодетеля Мишкина Павлищева. Невыразимого Бурдовского поддерживает группа наглых молодых людей. Среди них - пьяный семнадцатилетний Ипполит Терентьев, нигилист Докторенко и Келлер, бывший офицер, который с помощью Лебедева написал статью, очерняющую князя и Павлищева. Они требуют денег от Мишкина в качестве "справедливой" компенсации за поддержку Павлищева, но их высокомерное бравадо серьезно подорвано, когда Гавриил Ардалионович, который исследовал этот вопрос от имени Мишкина, убедительно доказывает, что утверждение ложно и что Бурдовский был обманут. Принц пытается примириться с молодыми людьми и предлагает финансовую поддержку. В отвращении Лизавета Прокофьевна теряет контроль и яростно нападает на обе стороны. Ипполит смеется, и Лизавета Прокофьевна хватает его за руку, вызывая у него затяжной приступ кашля. Но вдруг он успокаивается, сообщает всем, что умирает, и вежливо просит позволить ему поговорить с ними. Он неловко пытается выразить свою потребность в их любви, в конечном итоге доведя себя и Лизавету Прокофьевну до слез. Но когда князь и Лизавета Прокофьевна обсуждают, что делать с инвалидом, происходит еще одно преображение, и Ипполит, после того, как развязал поток оскорблений князю, уходит с другими молодыми людьми. Епанчинцы тоже уходят, и Лизавета Прокофьевна, и Аглая глубоко возмущены князем. Только Евгений Павлович остался в хорошем настроении, и он очаровательно улыбается, когда прощается. В этот момент у дачи останавливается великолепная карета, и звонкий голос Настасьи Филипповной взывает к Евгению Павловичу. В знакомом тоне она говорит ему не беспокоиться о всех должниках, так как Рогожин их выкупил. Коляска отправляется, оставив всех, особенно Евгения Павловича и принца, в состоянии шока. Евгений Павлович утверждает, что ничего не знает о долгах, а мотивы Настасьи Филипповной становятся предметом тревожных спекуляций.

Часть 3

Примирившись с Лизаветой Прокофьевной, принц посещает эпанчин на их даче. Он начинает влюбляться в Аглаю, и она, похоже, тоже очарована им, хотя она часто насмехается над ним или гневно упрекает его за его наивность и чрезмерное смирение. Мишкин присоединяется к Лизавете Прокофьевне, её дочерям и Евгению Павловичу на прогулку в парк, чтобы послушать музыку. Слушая оживленный разговор и следя за Аглайей в каком-то задумчивом состоянии, он замечает в толпе Рогожина и Настасью Филипповна. Настасья Филипповна снова обращается к Евгению Павловичу и в том же веселом тоне, что и прежде, громко сообщает ему, что его дядя - состоятельный и уважаемый старик, от которого он ожидает большого наследства - застрелился и что огромная сумма государственных денег пропала. Евгений Павлович в шоке смотрит на нее, когда Лизавета Прокофьевна спешит с дочерьми. Настасья Филипповна слышит, как офицер, друг Евгения Павловича, предлагает, чтобы для таких женщин, как она, был нужен кнут, и она отвечает, схватив конец от прохожих и ударив им офицера по лицу. Он пытается напасть на нее, но Мишкин сдерживает его, за что его насильно толкают. Рогожин, после издевательского замечания офицеру, отводит Настасью Филипповна. Офицер успокаивается, обращается к Мишкину, вежливо подтверждает его имя и уходит. Мишкин следует за эпанчинами обратно на их дачу, где в конце концов Аглая находит его одного на веранде. К его удивлению, она начинает говорить с ним очень серьезно о дуэлях и о том, как заряжать пистолет. Их прерывает генерал Эпанчин, который хочет, чтобы Мишкин шел с ним. Аглая кладёт записку в руку Мишкину, когда они уходят. Генерал очень возмущен влиянием поведения Настасьи Филипповной на его семью, особенно с тех пор, как ее информация о дяде Евгения Павловича оказалась полностью верной. Когда генерал уходит, Мишкин читает записку Аглайи, в которой есть срочная просьба встретиться с ней тайно на следующее утро. Его размышления прерывает Келлер, который пришел, чтобы предложить ему быть вторым на дуэли, которая неизбежно последует из инцидента того утра, но Мишкин просто смеётся от души и приглашает Келлера навестить его, чтобы выпить шампанского. Келлер уходит, а появляется Рогожин. Он сообщает князю, что Настасья Филипповна хочет его видеть и что она переписывалась с Аглаей. Она убеждена, что принц влюблен в Аглаю и стремится объединить их. Мишкин встревожен этой информацией, но остается в необъяснимо счастливом настроении и говорит с прощением и братской привязанностью к Рогожину. Помня, что завтра у него день рождения, он убеждает Рогожина присоединиться к нему за вином. Они обнаруживают, что в его доме собралась большая вечеринка, и шампанское уже течет. Присутствуют Лебедев, его дочь Вера, Ипполит, Бурдовский, Коля, генерал Иволгин, Ганя, Птицын, Фердищенко, Келлер, и, к удивлению Мишкина, Евгений Павлович, который пришел попросить его дружбы и совета. Гости тепло приветствуют принца и борются за его внимание. Взбужденные красноречием Лебедева, все некоторое время занимаются умными и пьяными спорами на возвышенные темы, но хорошая настроенная атмосфера начинает рассеиваться, когда Ипполит внезапно выводит большой конверт и объявляет, что в нем содержится эссе, которое он написал, и которое он теперь намерен прочитать им. В эссе подробно и болезненно описываются события и мысли, которые привели его к тому, что он называет "окончательным убеждением": что самоубийство - единственный возможный способ подтвердить свою волю перед лицом непобедимых законов природы, и что, следовательно, он будет стрелять в себя на рассвете. Читание продолжается более часа, и к его концу солнце уже взошло. Однако большинство зрителей ему скучно и негодуют, и, по-видимому, их совсем не беспокоит, что он собирается застрелиться. Только Вера, Коля, Бурдовский и Келлер пытаются сдержать его. Он отвлекает их, притворяясь, что отказывается от плана, затем внезапно вытаскивает небольшой пистолет, ставит его к его предсмерти и нажимает на курок. Ипполит падает в обморок, но не погибает. Оказывается, он вынул крышку раньше и забыл вставить ее обратно. Ипполит опустошен и отчаянно пытается убедить всех, что это был несчастный случай. В конце концов он засыпает, и группа рассеивается. Принц какое-то время бродит по парку, прежде чем заснуть на зеленом сиденье, назначенном Аглаей в качестве места встречи. Её смех пробуждает его от несчастного сна о Настасье Филипповной. ...

Часть 4

Лизавете Прокофьевне и генералу Эпанчину ясно, что их дочь влюблена в принца, но Аглая отрицает это и гневно отвергает разговоры о браке. Она продолжает насмехаться над ним и упрекать его, часто перед другими, и упускает из виду, что, насколько она обеспокоена, проблема Настасьи Филипповной еще не решена. Сам Мишкин просто испытывает неосложненную радость в ее присутствии и смущается, когда она кажется злиться на него. Лизавета Прокофьевна считает, что пришло время представить принца своему аристократическому кругу, и для этого организуется ужин, в котором примут участие ряд выдающихся личностей. Аглая, которая не разделяет уважения своих родителей к этим людям и боится, что эксцентричность Мишкина не встретит их одобрения, пытается сказать ему, как себя вести, но в конце саркастически говорит ему, чтобы он был таким же эксцентричным, как ему нравится, и обязательно махал руками, когда он понтифицирует какой-то высокомерный предмет и разобьет бесценную китайскую вазу своей матери. Чувствуя ее беспокойство, Мишкин тоже становится крайне обеспокоен, но он говорит ей, что это ничто по сравнению с радостью, которую он испытывает в ее компании. Он пытается снова подойти к теме Настасьи Филипповной, но она заставляет его замолчать и поспешно уходит. На некоторое время ужин проходит гладко. Неопытный в образах аристократии, Мишкин глубоко впечатлен элегантностью и хорошим настроением компании, не подозревая о ее поверхностности. Оказывается, один из присутствующих - Иван Петрович - родственник его любимого благодетеля Павлищева, и князь становится чрезвычайно восторженным. Но когда Иван Петрович упоминает, что Павлищев в конце концов бросил все и перешел в католическую церковь, Мышкин ужасается. Он неожиданно начинает антикатолическую тираду, утверждая, что она проповедует антихриста и в своем стремлении к политическому превосходству породила атеизм. Все присутствующие в шоке и несколько попыток остановить его или отвлечь его, но он только становится более оживленным. В разгар своего страсти он начинает махать руками и опрокидывает бесценную китайскую вазу, раздав ее на куски. Когда Мишкин выходит из глубокого изумления, общее ужас превращается в развлечение и беспокойство за его здоровье. Но это только временное, и он вскоре начинает другой спонтанный разговор, на этот раз на тему аристократии в России, вновь становясь невнимательным ко всем попыткам подавить его страсть. Речь заканчивается только приступом эпилептического приступа: Аглая, глубоко опечаленная, хватает его на руки, когда он падает. Его отвезли домой, оставив на гостей совершенно негативное впечатление. На следующий день Ипполит посещает князя, чтобы сообщить ему, что он и другие (такие как Лебедев и Ганья) интригуют против него и беспокоят Аглаю разговорами о Настасии Филипповной. Ипполит организовал, по просьбе Аглаи и с помощью Рогожина, встречу между двумя женщинами. В тот вечер Аглая, тайно покинув свой дом, вызывает принца. Они тихо-тихо идут к назначенному месту встречи, где уже присутствуют Настасья Филипповна и Рогожин. Вскоре становится ясно, что Аглая пришла не для того, чтобы что-то обсудить, а чтобы наказать и унизить Настасью Филипповна, и наступает ожесточенный обмен обвинениями и оскорблениями. Настасья Филипповна приказывает Рогожину уйти и истерически требует от Мышкина остаться с ней. Мишкин, вновь раздираемый страданиями, не может отрицать её и упрекает Аглаю в её нападении. Аглая смотрит на него с болью и ненавистью и убегает. Он идет за ней, но Настасья Филипповна отчаянно останавливает его и затем падает в обморок. Мышкин останется с ней. В соответствии с желанием Настасьи Филипповной, она и принц обручились. Общественное мнение крайне критично относится к действиям Мишкина по отношению к Аглае, и Эпанчин разрывает с ним все отношения. Он пытается объяснить Евгению Павловичу, что Настасья Филипповна - разбитая душа, что он должен остаться с ней, иначе она, вероятно, умрет, и что Аглая поймет, если ему позволят только поговорить с ней. Евгений Павлович отказывается содействовать любому контакту между ними и подозревает, что сам Мышкин сумасшедший. В день свадьбы красиво одетую Настасью Филипповна встречают Келлер и Бурдовский, которые должны сопроводить ее в церковь, где ждет Мишкин. Собралась большая толпа, среди которых и Рогожин. Увидев его, Настасья Филипповна бросилась к нему и истерически попросила увес�...

Другие персонажи

Ганя (Гаврил Ардалионович) – способный, но крайне тщеславный и жадный молодой человек, предлагает себя в браке Настасье Филипповне, которую он тайно ненавидит, обещая богатство от Тотского, но она отвергает и унижает его. Он также пытается соперничать с Мышкиным за расположение Аглаи. Человек посредственный, обиженный на собственное отсутствие оригинальности, Ганя воплощает любовь, рожденную тщеславием, и противопоставлен Мышкину и Рогожину. Лебедев (Лукьян Тимофеевич) – плутоватый пьяница, чье неутолимое любопытство и мелкие амбиции сделали его своеобразным хранилищем светской информации. Он использует это, чтобы расположить к себе начальство и осуществлять различные схемы и интриги. Его неприятные наклонности в некоторой степени компенсируются озорным чувством юмора, острым умом и временами приступами глубокого самоосуждения и сострадания к другим. Лизавета Прокофьевна – мать Аглаи и дальняя родственница Мышкина. Несмотря на детскую спонтанность в проявлении эмоций, она обладает сильной волей и властным характером, особенно в вопросах чести и морали. Мышкин считает, что она и Аглая очень похожи. Генерал Иван Федорович Эпанчин – отец Аглаи. Александра Ивановна – сестра Аглаи, старшая дочь Ивана Федоровича и Лизаветы Прокофьевны. Аделаида Ивановна – сестра Аглаи, вторая дочь Ивана Федоровича и Лизаветы Прокофьевны. Князь Шч. (или Князь С) – «либеральный» аристократ, женившийся на Аделаиде Ивановне. Евгений Павлович Радомский – красивый военный офицер, близкий друг Эпанчиных. Слухи о его интересе к Аглае побуждают Настасью Филипповну (которая стремится свести Аглаю и князя) публично раскрыть некоторые неприятные факты из его биографии. Несмотря на это, он и князь становятся друзьями и испытывают взаимное уважение к интеллекту друг друга. Афанасий Иванович Тоцкий – богатый аристократ и libertin, друг и деловой партнер генерала Эпанчина. Он бывший опекун Настасьи Филипповны. Генерал Иволгин (Ардалион Александрович) – отец Гани, человек безупречной честности, но пьяница и мифоман. Он является действующим лицом одной из сюжетных линий в четвертой части романа, связанной с кражей 400 рублей у Лебедева. Нина Александровна – долготерпеливая жена генерала Иволгина и мать Гани, Вари и Коли. Коля (Николай Ардалионович) – младший брат Гани. Он дружит с Ипполитом и становится другом и доверенным лицом князя. Варя (Варвара Ардалионовна) – сестра Гани. Иван Петрович Птицын – друг Гани и муж Вари. Фердыщенко – жилец в доме Иволгиных, пьяница, чьи непристойные манеры и грубый, но меткий ум ценятся Настасьей Филипповной. Антип Бурдовский – молодой человек, ошибочно полагающий себя внебрачным сыном благодетеля Мышкина, Павлищева. Он начинает с агрессивного требования денег у князя, но впоследствии становится его поклонником. Келлер – отставной лейтенант, изначально один из людей Рогожина, затем становится соратником Ипполита и Бурдовского и пишет клеветническую статью о князе. Позже он испытывает глубокое восхищение князем и стремится его защитить. Докторенко – племянник Лебедева, нигилист, который вместе с Ипполитом возглавляет нападение Бурдовского на князя. Вера Лукьяновна – дочь Лебедева.

Атеизм и христианство в России

Диалог между тесно связанными темами атеизма и христианской веры (под которой Достоевский подразумевает русское Православие) пронизывает весь роман. Личное представление Достоевского о христианской вере, сформированное до его философского осмысления Православия, но никогда не покинутое, подчеркивало человеческую потребность в вере в бессмертие души и отождествляло Христа с идеалами «красоты, истины, братства и России». Персонаж князя Мышкина изначально задумывался как воплощение этой «возвышенной (русской) христианской идеи». По мере погружения персонажа в всё более материалистический и атеистический мир России конца XIX века, эта идея постоянно разрабатывается, испытывается в каждой сцене и в сопоставлении с каждым другим персонажем. Однако христианство Мышкина – это не доктрина или набор убеждений, а то, чем он живёт спонтанно в своих отношениях с окружающими. Каждый раз, когда он появляется, «иерархические преграды между людьми внезапно становятся проницаемыми, между ними устанавливается внутренняя связь. Его личность обладает уникальной способностью упразднять всё, что разъединяет людей и придает жизни ложную значимость». Молодой нигилист Ипполит Терентьев – персонаж, который наиболее последовательно формулирует атеистический вызов мировоззрению Мышкина, особенно в пространном эссе «Существенное объяснение», которое он зачитывает собравшимся на праздновании дня рождения князя в третьей части романа. Здесь он подхватывает мотив, впервые затронутый в начале второй части, в диалоге между Мышкиным и Рогожиным, когда они рассматривают копию «Мёртвого Христа» Гольбейна в доме Рогожина, и Рогожин признаётся, что картина разрушает его веру. Картина Гольбейна имела особое значение для Достоевского, поскольку он видел в ней собственное стремление «противопоставить христианскую веру всему, что её отрицает». Ипполит утверждает, что картина, с беспощадным реализмом изображающая истерзанное, уже начинающее разлагаться тело Христа во гробу, представляет собой триумф слепой природы над видением бессмертия в Боге, которое символизировало земное существование Христа. Он не способен разделить интуицию Мышкина о гармоничном единстве всего Сущего, интуицию, наиболее ярко проявившуюся ранее в романе в описании предэпилептической ауры. Следовательно, неумолимые законы природы предстают Ипполиту как нечто чудовищное, особенно в свете его собственной приближающейся смерти от чахотки: «Словно эта картина – средство выражения этой идеи о тёмной, дерзкой и бессмысленной вечной силе, которой всё подчинено. Я помню, как кто-то взял меня за руку, держа в другой свечу, и показал мне какое-то огромное и отвратительное тарантуло, уверяя меня, что это и есть то самое тёмное, слепое и всемогущее существо, и смеялся над моим возмущением». Князь не вступает в прямую полемику с атеистическими аргументами Ипполита, как поступил бы религиозный идеолог: скорее, он узнаёт в Ипполите родственную душу и с сочувствием воспринимает его юношескую борьбу как с собственным внутренним отрицанием, так и с жестокостью, иронией и равнодушием окружающего мира.

Католицизм

Христианство князя, поскольку он является воплощением «русской христианской идеи», явно исключает католицизм. Его неожиданная тирада на вечере у Эпанчиных основана на недвусмысленных утверждениях, что католицизм – это «нехристианская вера», что он проповедует антихриста, и что его присвоение и искажение учения Христа в основу достижения политического господства породило атеизм. Католическая церковь, утверждает он, является лишь продолжением Западной Римской империи: цинично эксплуатируя личность и учение Христа, она возвела себя на земной престол и взяла меч, чтобы укрепить и расширить свою власть. Это – предательство истинного учения Христа, учения, которое превосходит жажду земной власти (третье искушение дьявола) и обращается непосредственно к высшим чувствам человека и народа – тем, что рождаются из того, что Мышкин называет «духовной жаждой». Атеизм и социализм – это реакция, рожденная глубоким разочарованием, на осквернение Церковью собственного морального и духовного авторитета. Именно из-за этой «духовной жажды» Мышкин столь бескомпромиссно критикует влияние католицизма и атеизма в России. Русский, утверждает он, не только остро чувствует эту жажду, но и вследствие этого особенно восприимчив к ложным верованиям: «В нашей стране, если человек переходит в католицизм, он неизбежно становится иезуитом, и притом одним из самых скрытных; если же он становится атеистом, он немедленно начнет требовать искоренения веры в Бога принуждением, то есть мечом. Это не от тщеславия, не от простых низменных эмоций исходят русские атеисты и русские иезуиты, а от духовной боли, духовной жажды, стремления к чему-то более возвышенному, к твердой опоре, к родине, в которую они перестали верить». Тема злотворного влияния католицизма на русскую душу выражена, в менее явной и полемической форме, через образ Аглаи Эпанчиной. Страстная и идеалистичная, как и «русский», упомянутый в антикатолической тираде, Аглая борется с тоской от посредственности среднего класса и ненавидит моральную пустоту аристократии, перед которой преклоняются ее родители. Ее «стремление к возвышенному» привлекло ее к воинствующему католицизму, и в преданности князя Настасье Филипповне она видит героизм рыцаря-крестоносца, отринувшего все ради борьбы за свой христианский идеал. Она глубоко возмущена, когда вместо того, чтобы «с триумфом защитить себя» от врагов (Ипполита и его друзей-нигилистов), он пытается примириться с ними и предлагает помощь. Склонность Аглаи неверно истолковывать мотивы Мышкина приводит к разрыву в том, что в противном случае могло бы стать расцветом невинной любви. Когда Эпанчины уезжают за границу после окончательной катастрофы, Аглая, под влиянием католического священника, покидает свою семью и бежит с польским «графом».

Невинность и вина

В своих заметках Достоевский отличает князя от других персонажей добродетельного типа в художественной литературе (таких как Дон Кихот и Пиквик), подчеркивая невинность, а не комичность. В каком-то смысле невинность Мышкина является инструментом сатиры, поскольку она резко оттеняет порочность и эгоцентричность окружающих его людей. Но его невинность скорее серьезная, чем комичная, и он обладает более глубоким пониманием психологии людей в целом, предполагая ее присутствие в каждом, даже когда над ним смеются или пытаются обмануть и использовать. Примеры этого сочетания невинности и проницательности можно найти во взаимодействии Мышкина практически со всеми остальными персонажами. Он объясняет это сам в эпизоде с подлым, но «почтенным» Келлером, который признался, что искал князя по мотивам, одновременно благородным (он жаждет духовного наставления) и корыстным (он хочет одолжить у него крупную сумму денег). Князь догадывается о его намерении занять деньги еще до того, как тот об этом упоминает, и непринужденно вовлекает его в разговор о психологической странности «двойственных мыслей»: «Две мысли совпали, это очень часто случается. Я думаю, это плохо, и, знаете, Келлер, я больше всего упрекаю себя в этом. То, что вы мне только что рассказали, могло бы быть обо мне. Я даже иногда думал, что все люди такие, потому что очень трудно бороться с этими двойственными мыслями. Во всяком случае, я не ваш судья. Вы прибегли к хитрости, чтобы выманить у меня деньги слезами, но сами клянетесь, что ваше признание преследовало другую цель, благородную; а деньги вам нужны, чтобы пойти на пьянку, не так ли? И после такого признания это, конечно, слабость. Но как можно бросить пьянствовать в одно мгновение? Это невозможно. Так что же делать? Лучше всего оставить это на вашу совесть, как вы думаете?» Аглая Ивановна, несмотря на ее случайные вспышки гнева из-за его кажущейся пассивности, понимает этот аспект невинности Мышкина и выражает его в их разговоре на зеленой кушетке, говоря о «двух частях ума: одной, которая важна, и другой, которая не важна». Настасья Филипповна – персонаж, воплощающий внутреннюю борьбу между невинностью и виной. Изолированная и подвергшаяся сексуальной эксплуатации Тотским с шестнадцати лет, Настасья Филипповна внутренне приняла свою социальную стигматизацию как падшую, «испорченную» женщину, но это убеждение неразрывно связано с его противоположностью – чувством оскорбленного ребенка о сломанной невинности, жаждущей оправдания. Сочетание этих двух начал создает циничную и разрушительную внешнюю маску, скрывающую хрупкое и глубоко раненое внутреннее существо. Когда князь говорит с ней, он обращается только к этому внутреннему существу, и в нем она видит и слышит долгожданное подтверждение своей невинности. Но саморазрушительный голос ее вины, так тесно связанный со стремлением к невинности, не исчезает, а постоянно заявляет о себе. Мышкин догадывается, что в ее постоянном повторении своего стыда есть «ужасное, противоестественное удовольствие, как будто это месть кому-то». Ее основная внешняя форма – это неоднократный выбор подчиниться одержимости Рогожина, зная, что конечным результатом почти наверняка будет ее смерть. Тема внутрипсихической борьбы между невинностью и виной проявляется в своеобразных формах во многих персонажах романа. Характер генерала Иволгина, например, постоянно говорит возмутительную ложь, но для тех, кто его понимает (таких как Мышкин, Лебедев и Коля), он самый благородный и честный из людей. Он совершает кражу из слабости, но его так одолевает стыд, что это способствует инсульту. Лебедев постоянно плетет интриги и обманывает, но он также глубоко религиозен, и периодически его охватывают приступы вины и самоненависти. Сам Мышкин склонен стыдиться своих мыслей и поступков. Тот факт, что Рогожин доходит до нападения на него с ножом, вызывает у него чувство вины, поскольку его собственные полусознательные подозрения были схожи с полусознательным порывом Рогожина. Когда Бурдовский, бесцеремонно потребовавший у него денег на основании лжи, становится все более оскорбленным его попытками предложить помощь, Мышкин упрекает себя в собственной неуклюжести и бестактности.

Смертная казнь

В 1849 году Достоевский был приговорен к расстрелу за участие в деятельности кружка Петрашевского. Вскоре после допроса и суда его и сокамерников без предупреждения повезли на Семеновскую площадь, где им зачитали смертный приговор. Первых троих заключенных привязали к столбам, обратившись лицом к расстрельному отряду: Достоевский был следующим в очереди. Как раз когда собирались произвести первые выстрелы, пришло известие от царя о замене смертной казни каторжными работами в Сибири. Этот опыт оказал глубокое влияние на Достоевского, и в первой части романа «Идиот» (написанной двадцать лет спустя) князь Мышкин неоднократно подробно говорит о смертной казни. Однажды, беседуя с Эпанчиными, он рассказывает историю, которая точно повторяет собственный опыт Достоевского. Двадцатисемилетнего мужчину, совершившего политическое преступление, вместе с товарищами привели на эшафот, где им зачитали смертный приговор – расстрел. Спустя двадцать минут, когда все приготовления к казни были завершены, их неожиданно помиловали, но в течение этих двадцати минут человек жил с полным убеждением, что ему предстоит неминуемая смерть. По его словам, разум настолько сильно отторгает осознание своей неминуемой гибели, что само восприятие времени радикально меняется. Ум ускоряется по мере приближения момента, что приводит к соответствующему расширению времени, вплоть до того, что крошечный отрезок обычного человеческого времени ощущается внутри как невыносимо огромный. В конце концов, как сказал этот человек, он «стал молить о скорейшем расстреле». Тема смертной казни впервые возникает ранее в первой части, когда князь в ожидании генерала Эпанчина беседует со слугой. Заведя разговор, князь рассказывает о жуткой истории казни на гильотине, которую он недавно видел во Франции. Он завершает описание своими размышлениями об ужасе смертной казни: самая страшная и мучительная боль заключается не в физических повреждениях, а в том, что ты точно знаешь, что через час, затем через десять минут, затем через полминуты, а затем – прямо сейчас, в этот самый момент – твоя душа покинет тело, и ты перестанешь быть человеком, и это неизбежно; главное – в этой неизбежности. Когда ты кладешь голову под лезвие гильотины и слышишь, как оно скользит над головой, эта четверть секунды – самая страшная из всех. Кто может сказать, что человеческая природа способна выдержать такое без безумия? Зачем такие издевательства – уродливые, ненужные, бессмысленные? Возможно, есть человек, которому зачитали приговор, позволили страдать, а затем сказали: «Иди, ты помилован». Такой человек мог бы нам рассказать. Об этих страданиях и ужасе говорил Христос. Нет, с человеком нельзя так поступать! Позже, беседуя с сестрами Эпанчиными, князь предлагает Аделаиде, попросившей его о сюжете для картины, написать лицо осужденного за минуту до падения лезвия гильотины. Он тщательно объясняет причины своего предложения, вникает в чувства и мысли обреченного и подробно описывает, что должно быть изображено на картине. В этом описании Мышкин идет еще дальше в размышлениях о внутреннем опыте времени осужденного и спрашивает: что испытывает разум в последнюю десятую секунды, когда слышит, как над ним скользит железное лезвие? И что происходит, если, как утверждают некоторые, разум продолжает существовать некоторое время после того, как голова отрублена? Князь обрывает мысль, не отвечая, но подразумевается, что жертва переживает эти «моменты» невыразимого ужаса как бесконечные промежутки времени. Во второй части обычно комичный персонаж Лебедев также размышляет об ужасе момента перед казнью. В пылу спора со своим нигилистическим племянником он выражает глубокое сострадание к душе графини де Барри, которая умерла в ужасе на гильотине, умоляя палача о пощаде.

Эпилепсия

В течение большей части своей взрослой жизни Достоевский страдал от необычной и временами крайне изнурительной формы эпилепсии височной доли. В 1867 году (в том же году, когда он начал работу над «Идиотом») он написал своему врачу: «Эта эпилепсия в конечном итоге приведет меня к гибели. Моя память стала совершенно слабой. Я больше не узнаю людей, боюсь сойти с ума или впасть в идиотию». Приступ Достоевского предварялся кратким периодом интенсивного, радостного мистического переживания, которое он описывал как нечто, стоящее многих лет его жизни, а возможно, и всей его жизни. Схожая болезнь играет важную роль в создании образа князя Мышкина, отчасти потому, что тяжесть состояния и его последствия (дезориентация, амнезия, афазия и другие) в значительной степени способствуют мифу об «идиотии» персонажа. Хотя сам Мышкин полностью осознает, что он не «идиот» в каком-либо уничижительном смысле, он порой признает уместность этого слова по отношению к своему психическому состоянию во время особенно сильных приступов. Он иногда упоминает о периоде, предшествовавшем повествованию, до своего заключения в швейцарский санаторий, когда симптомы были хроническими, и он действительно был «почти идиотом». Парадоксально, но также очевидно, что некоторые аспекты болезни тесно связаны с глубокой интенсификацией его умственных способностей и являются значительной причиной развития его высших духовных исканий: была определенная стадия, почти непосредственно перед самим приступом, когда, среди печали, умственной тьмы и давления, его мозг внезапно, казалось, вспыхивал пламенем, и с необыкновенным толчком все его жизненные силы, казалось, напрягались в единое целое. В эти моменты ощущение жизни и самосознания возрастало в десять раз. Разум и сердце наполнялись необыкновенным светом; все его смятение, все его сомнения, все его тревоги разрешались в некое высшее спокойствие, полное безмятежной, гармоничной радости и надежды. Хотя для Мышкина эти моменты были предчувствием высшей истины, он также знал, что «оцепенение, умственная тьма, идиотия представали перед ним как следствие этих ‘высших моментов’». В конце романа, после того как Рогожин убил Настасью Филипповну, князь, кажется, полностью погружается в эту тьму.

Смертность

Сознание неизбежности смерти и влияние этого сознания на живую душу – повторяющаяся тема романа. Ряд персонажей формируется, каждый в соответствии с природой своего самосознания, под воздействием близости к смерти. Наиболее ярко это проявляется в образах князя Мышкина, Ипполита, Настасьи Филипповны и Рогожина. Анекдот о человеке, помилованном перед казнью, – это иллюстрация, основанная на личном опыте автора, исключительной ценности жизни, раскрывающейся в момент неминуемой смерти. По мнению Мышкина, самое страшное для обреченного – осознание прожитой впустую жизни, и его охватывает отчаянное желание получить еще один шанс. После помилования человек клянется жить каждым мгновением, осознавая бесконечную ценность бытия (хотя впоследствии признается, что не смог сдержать клятву). Пройдя через длительный период на грани безумия, бессознательности и смерти, сам князь пробудился к радостному удивлению перед жизнью, и все его слова, моральный выбор и отношения с окружающими определяются этим фундаментальным прозрением. Иосиф Франк, опираясь на теологию Альберта Швейцера, помещает это прозрение князя в контекст «эскатологического напряжения, которое является душой первобытной христианской этики, чья доктрина Агапе была сформулирована в перспективе скорого конца времен». Мышкин утверждает, что в экстатический момент преэпилептической ауры он способен постичь необыкновенную фразу (из Книги Откровения, 10:6): «времени больше не будет». Как и Мышкина, Ипполита преследует мысль о смерти, и он испытывает подобное благоговение перед красотой и тайной жизни, однако его замкнутое, атеистическое нигилистическое мировоззрение подталкивает его к противоположным выводам. Если мировоззрение князя отражает зарождение его веры в высшую гармонию мира, то размышления Ипполита о смерти перерастают в метафизическое негодование против всемогущества природы, ее абсолютного безразличия к человеческим страданиям вообще и к его собственным страданиям в частности. В образе Ипполита Достоевский вновь обращается к ужасной дилемме обреченного человека. Ипполит говорит о своей болезни как о «смертном приговоре» и о себе как о «приговоренном к смерти». В своем «Основном объяснении» он страстно доказывает, что осмысленные действия невозможны, когда знаешь о своей неминуемой кончине. Живая душа требует, чтобы ее будущее оставалось открытым, а не предопределенным, и невыносимо протестует против установления конечного предела. Ипполит видит в самоубийстве единственный оставшийся способ утвердить свою волю перед лицом смертного приговора, вынесенного природой.

Временность

Записки Достоевского, сделанные во время публикации "Идиота" по частям, ясно показывают, что он не знал содержания последующих выпусков. Метод проверки основной идеи через ряд крайних ситуаций, предоставляя каждому персонажу свободу действий, исключал заранее продуманное развитие сюжета или характеров: автор был удивлен происходящим не меньше, чем его герои. Этот непридуманный подход к написанию в романе становится изображением того, что Морсон называет "открытостью времени". В традиционном романе кажущаяся свобода поступков персонажей – иллюзия, поскольку она служит лишь реализации заранее задуманного автором будущего. Однако в реальной жизни, даже при убеждении в детерминизме или предопределенности, человек всегда исходит из ощущения свободы и действует так, будто будущее еще не написано. Спонтанный подход Достоевского способствовал отражению истинного положения человеческой субъективности – открытого пространства возможностей, где воля всегда свободна, несмотря на видимую причинно-следственную связь. По словам Михаила Бахтина, "Достоевский всегда изображает человека на пороге окончательного решения, в момент кризиса, в точке неразрешимого – и непредсказуемого – перелома души".

Карнавал

Бахтин утверждает, что Достоевский всегда писал в противовес современным тенденциям к "овеществлению человека" – превращению людей в объекты (научные, экономические, социальные и т. д.), заключая их в чуждую сеть определений и причинно-следственных связей, лишая их свободы и ответственности. "Карнавализация" – термин, используемый Бахтиным для описания техник, которые Достоевский применяет для нейтрализации этого все более распространенного врага и обеспечения возможности истинного межсубъективного диалога. Эта концепция предполагает этику, в которой нормальные иерархии, социальные роли, надлежащее поведение и общепринятые истины подвергаются подрыву в пользу "радостной относительности" свободного участия в празднестве. В романе "Идиот" все вращается вокруг двух центральных карнавальных фигур – "идиота" и "безумной женщины", и, следовательно, "вся жизнь карнавализируется, превращается в "вывернутый наизнанку мир": традиционные сюжетные ситуации радикально меняют свой смысл, развивается динамичная, карнавальная игра резких контрастов, неожиданных сдвигов и перемен". Князь Мышкин и Настасья Филипповна – персонажи, которые по своей природе ускользают от общепринятых социальных определений, или – как выражается Бахтин – от всего, что может ограничить их "чистую человечность". Карнавальная атмосфера, которая возникает вокруг них в каждой ситуации и в каждом диалоге ("светлая и радостная" в случае Мышкина, "темная и адская" – в случае Настасьи Филипповны), позволяет Достоевскому "открыть другую сторону жизни для себя и читателя, заглянуть и изобразить в этой жизни некоторые новые, неизведанные глубины и возможности".

Полифония

Карнавализация способствует возникновению художественного феномена, который, по мнению Бахтина, был уникален для Достоевского в литературе: полифонии. Подобно музыкальной полифонии, литературная полифония – это одновременное присутствие множества самостоятельных голосов, каждый из которых обладает собственной истиной и обоснованностью, но всегда соотносится с другими голосами, воздействуя на них и испытывая их влияние. Бахтин определяет это как «событие взаимодействия между автономными и внутренне незавершенными сознаниями». В полифоническом романе голос каждого персонажа говорит сам за себя: повествователь и даже автор присутствуют в повествовании лишь как один из голосов. Ни один голос не обладает привилегированным авторитетом, и все они имеют форму, которая по самой своей природе выражает вовлеченность в диалог с другими голосами. Таким образом, события разворачиваются диалогически, как результат взаимодействия отдельных голосов, а не как следствие авторского замысла: разворачивающееся – это не множество персонажей и судеб в едином объективном мире, освещенном одним авторским сознанием, а скорее множественность сознаний, наделенных равными правами и каждый со своим собственным миром, которые объединяются, но не сливаются в единстве события. Главные герои Достоевского, по самой сути его творческого замысла, являются не только объектами авторского дискурса, но и субъектами собственного непосредственно выражающего дискурса.

Рассказчик и автор

Несмотря на видимость всезнания, рассказчик романа «Идиот» обладает самобытным голосом, как и любой другой персонаж, и зачастую передает лишь частичное понимание описываемых событий. Это голос крайне проницательного и скрупулезного репортера фактов, который, несмотря на свою объективность, имеет определенную точку зрения на сообщаемое, порой даже скатываясь к назидательности. В одной из своих заметок Достоевский предостерегает себя: «писать более сжато: только факты. Пишите так, как говорят люди». Обращение рассказчика к «фактам» приводит к тому, что факты оказываются на стороне слухов и тайны, а не описания и объяснения. Таким образом, рассказчик не всеведущ, а представляет собой особый тип проницательного, но ограниченного наблюдателя, и в конечном итоге открыто признается читателю, что поведение князя для него необъяснимо. По мнению Фрэнка, «это ограничение рассказчика – часть усилий Достоевского представить поведение Мышкина как выходящее за рамки всех категорий мирского морального и социального опыта». Для Бахтина голос рассказчика – еще один участник, хотя и особого рода, в «великом диалоге», составляющем основу романа Достоевского. Все голоса, все идеи, попадая в мир романа, обретают воображаемую форму, которая помещает их в диалогические отношения с другими голосами и идеями. В этом смысле даже собственные идеологические установки автора, выраженные через рассказчика, Мышкина или Лебедева, «становятся полностью диалогизированными и вступают в великий диалог романа на совершенно равных условиях с другими идейными образами». Поскольку для Достоевского в построении романов первостепенно диалогическое взаимодействие множества голосов, авторский дискурс «не может охватить героя и его слово со всех сторон, не может замкнуть и окончательно определить его извне. Он может лишь обращаться к нему».

Прием

Критическая реакция на роман «Идиот» во время его публикации в России была почти единогласно отрицательной. Это отчасти объяснялось тем, что большинство рецензентов считали себя противниками «консерватизма» Достоевского и стремились дискредитировать предполагаемые политические намерения книги. Однако основной причиной критики, как со стороны рецензентов, так и широкой публики, стала «фантастичность» персонажей. Радикальный критик Д. И. Минаев писал: «Люди встречаются, влюбляются, дают друг другу пощечины — и всё по первому капризу автора, без какой-либо художественной правды». В. П. Буренин, либерал, описал изображение молодого поколения в романе как «чистейшее порождение субъективной фантазии писателя», а сам роман в целом — как «беллетристическую компиляцию, составленную из множества абсурдных персонажей и событий, без какого-либо стремления к художественной объективности». Ведущий радикальный критик Михаил Салтыков-Щедрин одобрил попытку Достоевского изобразить истинно доброго человека, но упрекнул его в бесцеремонном отношении к «тем самым людям, усилия которых направлены на ту цель, которую он, по-видимому, преследует». Он отмечал, что «с одной стороны, появляются персонажи, полные жизни и правды, а с другой — некие таинственные куклы, прыгающие, словно во сне». Достоевский ответил на доклады Майкова о преобладающей критике «фантастичности», открыто охарактеризовав свою литературную философию как «фантастический реализм» и заявив, что она гораздо более правдиво отражает современные реалии в России, чем так называемый реализм его оппонентов, и даже может служить для предсказания будущих событий. Французский и английский переводы были опубликованы в 1887 году, немецкий — в 1889 году. Европейская критика также была преимущественно отрицательной, главным образом из-за очевидной бесформенности романа и его витиеватого стиля. Морсон отмечает, что критики воспринимали его как «полную неразбериху, словно написанную экспромтом, без какой-либо общей структуры — что, в сущности, и было так». Типичным для западных критиков стало предисловие к первому французскому переводу, которое, восхваляя энергичный стиль и характеристику персонажей, отмечало, что «они окутаны фантастическим туманом и теряются в бесчисленных отступлениях». Многие современные критики признают явные структурные недостатки романа, но также указывают на то, что автор сам был осведомлен о них и что они, возможно, были естественным следствием экспериментального подхода к центральной идее. Джозеф Франк назвал «Идиота» «возможно, самым оригинальным из великих романов Достоевского и, безусловно, самым художественно неравномерным», но также задавался вопросом, как роману удалось «так легко преодолеть противоречия и неуклюжесть своей структуры». Гари Соул Морсон замечает, что «Идиот напоминает старую поговорку о том, что, согласно законам физики, шмели не должны летать, но шмели, не зная физики, продолжают летать». Русский литературный критик XX века Михаил Бахтин рассматривал структурную асимметрию и непредсказуемость развития сюжета, а также воспринимаемую «фантастичность» персонажей не как недостаток, а как полностью соответствующую уникальному и новаторскому литературному методу Достоевского. Бахтин считал Достоевского выдающимся примером карнавального в литературе и изобретателем полифонического романа. Литературный подход, включающий карнавализацию и полифонию в понимании Бахтина, исключает любую общепринятую структуру или предсказуемую схему развития сюжета.

Адаптации

Несколько кинематографистов создали экранизации романа, среди них – «Блуждающие души» (Карл Фрелих; 1921), «Идиот» (Жорж Лампен; 1946), версия 1951 года Акиры Куросавы, версия 1958 года российского режиссёра Ивана Пирьева и версия 1992 года на хинди Мани Каула. Незавершённая немая версия Сергея Эйзенштейна была однажды показана в Советском Союзе, последний фрагмент был «потерян» из-за разногласий с Иосифом Сталиным относительно концовки. Андрей Тарковский мечтал создать экранизацию «Идиота», но постоянно сталкивался с препятствиями со стороны советской государственной цензуры. В 1983 году он получил контракт от «Мосфильма» на написание сценария, но производство было остановлено после того, как он заявил о своём намерении больше не возвращаться в Советский Союз. В других фильмах Тарковского, таких как «Сталкер», нашли отражение многие темы из «Идиота». В 1966 году Британская вещательная корпорация представила пятисерийную адаптацию «Идиота» на канале BBC 2. Режиссёром выступил Алан Бриджес, а в ролях снимались Дэвид Бак в роли князя Мышкина и Адриенн Корри в роли Настасьи Филипповны. В 2003 году Российская государственная телерадиокомпания ВГТРК сняла 10-серийный, 8-часовой мини-сериал по роману, режиссёром которого стал Владимир Бортко для телеканала «Россия», он доступен с английскими субтитрами. В июне 2010 года BBC Radio 7 транслировала 4-серийную адаптацию «Идиота» под названием «Идиот» Фёдора Достоевского, в которой князем Мышкиным был Пол Рис.