Французский Народный фронт: Альянс левых сил (1936-1938)

Введение

Альянс политических партий Франции

Народный фронт был альянсом французских левых движений, включая коммунистическую Французскую коммунистическую партию (PCF), социалистическую Французскую секцию Рабочего Интернационала (SFIO) и прогрессивную Радикальную социалистическую республиканскую партию в межвоенный период. Через три месяца после победы Испанского Народного фронта, Народный фронт выиграл законодательные выборы в мае 1936 года, что привело к формированию правительства, которое возглавил лидер SFIO Леон Блюм и состояло исключительно из республиканских и SFIO министров. Правительство Блума провело ряд социальных реформ. Рабочее движение приветствовало эту победу на выборах, начав всеобщую забастовку в мае-июне 1936 года, что привело к заключению Матиньонских соглашений – одного из краеугольных камней социальных прав во Франции. Всем работникам была гарантирована двухнедельная оплачиваемая отпуска, а права профсоюзов были укреплены. Эйфория социалистического движения нашла отражение в высказывании члена SFIO Марсо Пивера: "Tout est possible!" (Все возможно!). Однако экономика продолжала стагнировать, и производство в 1938 году так и не достигло уровня 1929 года, а рост заработной платы был нивелирован инфляцией. Предприниматели выводили свои капиталы за границу. Блум был вынужден остановить реформы и обесценить франк. В июне 1937 года Блум потерял власть, поскольку французский Сенат находился под контролем консерваторов. Председательство в кабинете перешло к Камилю Шотемпсу, радикальному социалисту, но Блум вернулся на пост президента Совета в марте 1938 года, а в следующем месяце его сменил Эдуар Даладье, еще один радикальный социалист. Народный фронт распался осенью 1938 года, столкнувшись с внутренними разногласиями, связанными с гражданской войной в Испании (1936–1939), оппозицией правых и продолжающимися последствиями Великой депрессии. После года активной деятельности он к июню 1937 года утратил свой импульс и мог лишь выжидать, пока европейский кризис обострялся. Социалисты были вынуждены покинуть правительство; остались лишь радикальные социалисты и небольшие левые республиканские партии. Он не оправдал ожиданий левых. Рабочие получили значительные новые права, но их 48-процентное повышение заработной платы было компенсировано 46-процентным ростом цен. Безработица оставалась высокой, а общее промышленное производство стагнировало. Промышленности было трудно адаптироваться к введению 40-часовой рабочей недели, что вызвало серьезные перебои в то время, как Франция отчаянно пыталась догнать Германию в военном производстве. Франция присоединилась к другим странам и вызвала горькое разочарование у многих французских левых, отказавшись помочь Испанской республике в гражданской войне в Испании, отчасти из-за угрозы новой гражданской войны во Франции со стороны правых.

The Popular Front was an alliance of French left wing movements, including the communist French Communist Party (PCF), the socialist French Section of the Workers' International (SFIO) and the progressive Radical Socialist Republican Party, during the interwar period. Three months after the victory of the Spanish Popular Front, the Popular Front won the May 1936 legislative election, leading to the formation of a government first headed by SFIO leader Léon Blum and exclusively composed of republican and SFIO ministers. Blum's government implemented various social reforms. The workers' movement welcomed this electoral victory by launching a general strike in May–June 1936, resulting in the negotiation of the Matignon Agreements, one of the cornerstones of social rights in France. All employees were assured a two week paid vacation, and the rights of unions were strengthened. The socialist movement's euphoria was apparent in SFIO member Marceau Pivert's "Tout est possible!" (Everything is possible). However, the economy continued to stall, with 1938 production still not having recovered to 1929 levels, and higher wages had been neutralized by inflation. Businessmen took their funds overseas. Blum was forced to stop his reforms and devalue the franc. With the French Senate controlled by conservatives, Blum fell out of power in June 1937. The presidency of the cabinet was then taken over by Camille Chautemps, a Radical Socialist, but Blum came back as President of the Council in March 1938, before being succeeded by Édouard Daladier, another Radical Socialist, the next month. The Popular Front dissolved itself in autumn 1938, confronted by internal dissensions related to the Spanish Civil War (1936–1939), opposition of the right wing, and the persistent effects of the Great Depression. After one year of major activity, it lost its spirit by June 1937 and could only temporize as the European crisis worsened. The Socialists were forced out; only the Radical Socialists and smaller left republican parties were left. It failed to live up to the expectations of the left. The workers obtained major new rights, but their 48 percent increase in wages was offset by a 46 percent rise in prices. Unemployment remained high, and overall industrial production was stagnant. Industry had great difficulty adjusting to the imposition of a 40 hour workweek, which caused serious disruptions while France was desperately trying to catch up with Germany in military production. France joined other nations and bitterly disappointed many French leftists in refusing to help the Spanish Republicans in the Spanish Civil War, partly because the right threatened another civil war in France itself.

Выборы в мае 1936 года и формирование правительства Блума

Народный фронт выиграл всеобщие выборы 3 мая 1936 года, получив 386 мест из 608. Впервые социалисты получили больше мест, чем радикальные социалисты, и лидер социалистов Леон Блум стал первым социалистическим премьер-министром Франции и первым евреем на этом посту. Первый кабинет Народного фронта состоял из 20 социалистов, 13 радикальных социалистов и двух социалистов-республиканцев (коммунистических министров не было) и впервые включал в себя трёх женщин (которым в то время не разрешалось голосовать во Франции). Члены партий Народного фронта, слишком небольших для формирования собственной парламентской фракции (ПУП, ПФ, ПРС, КП и ПЖР), объединились с рядом независимых депутатов, образовав парламентскую группу «Независимая левица» (Gauche indépendante).

Крайняя правая

Блум распустил крайне правые фашистские лиги. В ответ Народный фронт подвергался активному противодействию со стороны правых и крайне правых движений, которые часто использовали антисемитские оскорбления в адрес Блума и других еврейских министров. Члены крайне правой группировки "Кагуль" даже устраивали взрывы с целью дестабилизации работы правительства.

Гражданская война в Испании

В июле 1936 года в Испании вспыхнула гражданская война, глубоко разделившая правительство, которое стремилось сохранять нейтралитет. Французские левые оказали массированную поддержку республиканскому правительству в Мадриде, а правые в основном поддерживали националистических повстанцев, причем некоторые даже угрожали перенести войну на территорию Франции. Кабинет Блюма также был серьезно расколот. Страх перед распространением войны на Францию стал одним из факторов, побудивших его принять политику невмешательства. Он сотрудничал с Великобританией и 25 другими странами для заключения соглашения о запрете отправки в Испанию вооружений или добровольцев. Вопреки решению кабинета, министр авиации тайно продал военные самолеты Мадриду. Джексон заключает, что французское правительство "фактически было парализовано угрозой гражданской войны внутри страны, немецкой опасностью за рубежом и слабостью собственной обороноспособности". Республиканцы в Испании все больше оказывались в обороне, и более 500 000 политических беженцев пересекли границу во Францию, где они годами жили в лагерях для беженцев.

Крах

После 1937 года шаткая коалиция вступила в фазу распада, сопровождавшуюся ростом экстремизма как слева, так и справа, а также ожесточёнными взаимными обвинениями. Экономика оставалась в стагнации, а французская политика оказалась бессильной перед стремительно нарастающей немецкой угрозой. К 1938 году радикалы взяли под контроль правительство и вынудили социалистов покинуть кабинет. В конце 1938 года коммунисты порвали с коалицией, проголосовав против Мюнхенского соглашения, в котором Народный фронт, вместе с британцами, уступил часть Чехословакии Германии. Правительство заклеймило коммунистов как подстрекателей к войне, спровоцировавших массовые забастовки в конце 1938 года. Радикальное правительство подавило коммунистов и уволило свыше 800 000 рабочих. Фактически, Радикальная партия осталась в изоляции.

Культурная политика

Радикальные культурные идеи вышли на первый план в эпоху Народного фронта и часто получали явную поддержку от правительств, как, например, на Международной выставке искусств и техники в современной жизни в 1937 году. Расцвело движение "искусство для масс", которое возглавили усилия трех наиболее влиятельных художественных журналов – Cahiers d'art, Minotaure и Verve – по легитимизации визуальных образов. Преобладающий левый антикапиталистический дискурс, направленный против социального неравенства, был характерной чертой культурной политики Народного фронта. Правительство предложило законопроект об авторском праве, основанный на новой философии, которая рассматривала автора не как "собственника" (propriétaire), а как "интеллектуального труженика" (travailleur intellectuel). Однако законопроект не был принят.

Новые коммунистические позиции

Новая межклассовая коалиция Народного фронта вынудила коммунистов принять некоторые буржуазные культурные нормы, над которыми они долго издевались. Среди них – патриотизм, жертвенность ветеранов, честь офицерского звания, престиж буржуазии, лидерство Социалистической партии и парламентской республики. Прежде всего, коммунисты стали представлять себя как французских националистов. Молодые коммунисты одевались в костюмы времён революции, а учёные восхваляли якобинцев как героических предшественников. В 1920-х годах коммунисты осознали необходимость мобилизации молодых женщин, но рассматривали их как помощниц мужских организаций. 1930-е годы предложили новую модель – отдельную, но равноправную роль для женщин. Партия создала Союз молодых девушек Франции (UJFF), чтобы привлечь молодых работниц посредством публикаций и мероприятий, отвечающих их интересам. Партия отказалась от своих прежних представлений о коммунистической женственности и женском политическом активизме как гендерно нейтральном революционном движении. Она предложила новую модель, более соответствующую настроениям конца 1930-х годов и более приемлемую для представителей среднего класса в Народном фронте. Теперь идеальная молодая коммунистка изображалась как образец моральной чистоты, приверженная браку и материнству, и занимающаяся общественной деятельностью, соответствующей её полу.

Олимпийские игры 1936 года

Международный олимпийский комитет выбрал Берлин вместо Барселоны для проведения Олимпийских игр 1936 года. В знак протеста против проведения мероприятия в фашистской стране, Испанский Народный фронт решил организовать альтернативные игры в Барселоне под названием Народная Олимпиада. Правительство Блюма первоначально решило принять в них участие по настоянию Французской коммунистической партии, но игры так и не состоялись из-за начала гражданской войны в Испании. Лео Лагранж сыграл ключевую роль в организации Народной Олимпиады. Отборочные соревнования для этих Олимпиад прошли 4 июля 1936 года на стадионе Першинг в Париже. Через свой клуб, FSGT, или индивидуально, 1200 французских спортсменов были зарегистрированы для участия в этих антифашистских Олимпиадах. Однако Блюм в конечном итоге решил не голосовать за выделение средств на оплату расходов спортсменов. Депутат от Французской коммунистической партии заявил: «Поездка в Берлин – значит стать соучастником мучителей». Тем не менее, 9 июля, когда все представители французского правого крыла проголосовали за участие Франции в Олимпийских играх в Берлине, левые (включая Французскую коммунистическую партию) воздержались. Предложение было принято, и Франция приняла участие в Олимпийских играх в Берлине.

Гонка за миллион франков 1937 года

В 1937 году Народный фронт организовал гонку «Миллион франков», чтобы стимулировать автопроизводителей к разработке гоночных автомобилей, способных составить конкуренцию немецким Mercedes-Benz и Auto Union того времени, которые поддерживались нацистским правительством как часть его спортивной политики. Рене Дрейфус, нанятый Delahaye, обошел Жана Пьера Вимиля, представлявшего Bugatti. Вимиль впоследствии участвовал в Движении Сопротивления. В следующем году Дрейфусу удалось одержать победу над легендарным Рудольфом Караччолой и его «Серебряной стрелой» на Гран-при Пау, став национальным героем.

Колониальная политика

Народный фронт инициировал предложение Блюма-Вайолетта 1936 года, которое предполагало предоставление французского гражданства части алжирских мусульман. Против проекта выступили как колоны, так и партия Мессали Хаджа, выступавшая за независимость; он так и не был вынесен на голосование в Национальное собрание и был отменен.

Наследие

Многие историки считают Народный фронт неудачей в отношении экономики, внешней политики и долгосрочной стабильности. «Разочарование и провал, – утверждает Джексон, – были наследием Народного фронта». Филипп Бернар и Анри Дубиф пришли к выводу: «Народный фронт потерпел крах из-за собственной экономической неэффективности и из-за внешнего давления, которое он не мог контролировать». Существует общее мнение, что изначально он вызвал огромный энтузиазм и ожидания слева, но в конечном итоге не оправдал надежд. Также широко распространено мнение, что Народный фронт преподал ряд уроков и даже послужил источником вдохновения для будущего. Он положил начало процессу государственного вмешательства в экономику, который стремительно развился во времена режима Виши и после войны, превратившись в современное французское государство всеобщего благосостояния. Чарльз Совервайн утверждает, что Народный фронт был прежде всего коалицией против фашизма и ему удалось предотвратить приход фашизма во Францию до 1940 года. Он добавляет, что он «не смог осуществить те масштабные перемены, на которые рассчитывали его сторонники, и оставил многих простых французов глубоко разочарованными». Причины неудачи продолжают обсуждаться. Многие историки винят Блюма в излишней осторожности, которая привела к угасанию революционного пыла рабочих. Макмиллан отмечает, что Блюму «не хватало внутренней убежденности в том, что он способен решить проблемы страны смелым и нестандартным руководством», что заставило его избегать конфронтации с финансовыми кругами и лишило его поддержки рабочего класса. Другие исследователи возлагают вину на сложную коалицию социалистов и радикалов, которые так и не пришли к согласию по вопросам трудовой политики. Некоторые указывают на коммунистов, отказавшихся превратить всеобщую забастовку в революцию, а также на их отказ войти в правительство. С точки зрения крайне левых, «провал правительства Народного фронта был провалом парламентской системы», – говорит Аллен Дуглас. Экономические историки указывают на множество неудачных финансовых и экономических решений, таких как затянувшаяся девальвация франка, которая сделала французский экспорт неконкурентоспособным. Особенно негативные последствия 40-часовой рабочей недели, запретившей сверхурочную работу, заставляли работодателей выбирать между остановкой производства или заменой лучших работников менее опытными и квалифицированными, когда отработанные 40 часов. В более общем плане утверждается, что Франция не могла позволить себе трудовые реформы в условиях плохой экономической ситуации, опасений предпринимательского сообщества и угрозы со стороны нацистской Германии. Особенно проблематичной сорокачасовая рабочая неделя оказалась в контексте германского производства вооружений: Франция пыталась конкурировать со страной, которая не только имела большее население, но и работала по пятьдесят-шестьдесят часов в неделю. Ограничение рабочего времени особенно негативно сказалось на производстве самолетов, ослабив французскую авиацию и, таким образом, способствовав уступкам в Мюнхенском соглашении.

Many historians judge the Popular Front to be a failure in terms of economics, foreign policy and long term stability. "Disappointment and failure," says Jackson, "was the legacy of the Popular Front." Philippe Bernard and Henri Dubief concluded, "The Front Populaire came to grief through its own economic ineffectiveness and because of external pressures over which it had no control." There is general agreement that at first it created enormous excitement and expectation on the left, but in the end, it failed to live up to its promise. There is also general agreement, that the Popular Front provided a set of lessons and even an inspiration for the future. It began a process of government intervention into economic affairs that grew rapidly during the Vichy and postwar regimes into the modern French welfare state. Charles Sowerwine argues that the Popular Front was above all a coalition against fascism, and it succeeded in blocking the arrival of fascism in France until 1940. He adds that it "failed to make the great changes its supporters anticipated and left many ordinary French people deeply disillusioned." The reasons for the failure continue to be debated. Many historians blame Blum for being too timid and thereby dissolving the revolutionary fervor of the workers. MacMillan says that Blum "Lacked the inner convictions that he was the man to resolve the country's problems by bold and imaginative leadership," leading him to avoid a showdown with the financial powers, and forfeiting the support of the working class. Other scholars blame the complex coalition of Socialist and Radicals, who never really agreed on labor policy. Others point to the Communists, who refused to turn the general strike into a revolution, as well as their refusal to join the government. From the perspective of the far left, "The failure of the Popular Front government was the failure of the parliamentary system," says Allen Douglas. Economic historians point to numerous bad financial and economic policies, such as delayed devaluation of the franc, which made French exports uncompetitive. Economists especially consider the bad effects of the 40 hour week, which made overtime illegal, forcing employers to choose whether stop work or to replace their best workers with inferior and inexperienced workers when 40 hours had been reached. More generally, the argument is made that France could not afford the labor reforms in the face of poor economic conditions, the fears of the business community, and the threat of Nazi Germany. The forty hour week was particularly problematic in light of German weapons production France was trying to compete with a nation which not only had a larger population but one which was working fifty to sixty hour work weeks. The limits on working hours particularly limited aircraft production, weakening French aviation and thus encouraging concessions at the Munich Agreement.