Этноботаника: Изучение растений в культуре и традициях народов

Введение

Наука об изучении растений в связи с их использованием человеком.

Этноботаника – это изучение растений региона и их практического применения, основанное на традиционных знаниях местной культуры и народа. Этноботаник стремится документировать местные обычаи, связанные с практическим использованием местной флоры в различных аспектах жизни, таких как растения в качестве лекарств, продуктов питания, опьяняющих веществ и одежды. Ричард Эванс Шультес, которого часто называют «отцом этноботаники», объяснял эту дисциплину следующим образом: этноботаника – это просто исследование растений, используемых коренными народами в различных частях мира. С тех пор как Шультес дал это определение, область этноботаники расширилась от простого накопления этноботанических знаний до их применения в современном обществе, главным образом в форме фармацевтических препаратов. Права интеллектуальной собственности и механизмы распределения выгод являются важными вопросами в этноботанике. Хотя Харшбергер проводил обширные этноботанические исследования, в том числе в Северной Африке, Мексике, Скандинавии и Пенсильвании, считается, что истоки этноботаники уходят гораздо глубже в прошлое – в I век нашей эры, когда греческий врач по имени Педаний Диоскорид написал обширный ботанический трактат под названием «De Materia Medica», в котором подробно описал медицинские и кулинарные свойства «более 600 средиземноморских растений», и тем самым получил значительные знания о местных растениях и их полезных свойствах. Европейские ботанические знания значительно расширились после открытия Нового Света благодаря этноботанике. Это расширение знаний в первую очередь связано с большим притоком новых растений из Америки, включая такие культуры, как картофель, арахис, авокадо и помидоры. Французский исследователь Жак Картье узнал от местного племени ирокезов средство от цинги (чай, приготовленный из хвои хвойного дерева, предположительно ели).

Средневековье и эпоха Возрождения

В средневековый период этноботанические исследования часто были связаны с монастырями. Однако большая часть ботанических знаний сохранялась в садах, таких как аптекарские сады при больницах и религиозных учреждениях. Эти знания применялись на практике в кулинарии и медицине, а этнографический аспект не изучался так, как это сделал бы современный этноботаник.

Эпоха разума

В 1732 году Карл Линней провёл исследовательскую экспедицию в Скандинавии, расспрашивая саамов об их этнологическом использовании растений. Эпоха Просвещения ознаменовалась ростом экономических ботанических исследований. Александр фон Гумбольдт собирал данные из Нового Света, а экспедиции Джеймса Кука привезли коллекции и информацию о растениях из южной части Тихого океана. В это время были основаны крупные ботанические сады, например Королевские ботанические сады в Кью в 1759 году. Директора садов отправляли ботаников-садоводов-исследователей для ухода за растениями и сбора новых экземпляров для коллекций. По мере перехода от XVIII к XIX веку этноботанические экспедиции стали проводиться всё чаще с колониальными целями, а не в целях торговли, как, например, экспедиция Льюиса и Кларка, в ходе которой были задокументированы как растения, так и способы их использования коренными народами. Эдвард Палмер собирал предметы материальной культуры и ботанические образцы у народов Северной Америки (района Великого Бассейна) и Мексики с 1860-х по 1890-е годы. В результате этих исследований сформировалась область "аборигенной ботаники" – изучение всех форм растительного мира, используемых коренными народами для получения пищи, лекарств, текстиля, украшений и прочего.

Развитие и применение в современной науке

Первым исследователем, изучившим эмический подход к растительному миру, был немецкий врач, работавший в Сараево в конце XIX века: Леопольд Глюк. Его опубликованная работа о традиционном медицинском использовании растений сельским населением Боснии (1896 г.) должна рассматриваться как первая современная этноботаническая работа. Другие ученые в XX веке анализировали использование растений с точки зрения местных знаний: Матильда Кокс Стивенсон, растения Зуни (1915 г.); Фрэнк Кушинг, пища Зуни (1920 г.); Кивейдинокуэй Пешель, грибы Анишинаабе (1998 г.), а также коллективный подход Уилфреда Роббинса, Джона Пибоди Харрингтона и Барбары Фрейре Марреко, растения пуэбло Тева (1916 г.). Первоначально этноботанические образцы и исследования были не очень надежными и порой бесполезными. Это объяснялось тем, что ботаники и антропологи не всегда сотрудничали в своей работе. Ботаники сосредотачивались на идентификации видов и способах использования растений, вместо того чтобы изучать, как растения вписываются в жизнь людей. С другой стороны, антропологи интересовались культурной ролью растений и поверхностно относились к другим научным аспектам. В начале XX века ботаники и антропологи стали лучше сотрудничать, и начался сбор надежных, подробных междисциплинарных данных. Начиная с XX века, этноботаника претерпела сдвиг от простого накопления данных к большей методологической и концептуальной переориентации. Это также стало началом академической этноботаники. Так называемым "отцом" этой дисциплины является Ричард Эванс Шультес, хотя он и не ввел термин "этноботаника". Сегодня этноботаника требует разнообразных навыков: ботанической подготовки для идентификации и сохранения растительных образцов; антропологической подготовки для понимания культурных концепций восприятия растений; лингвистической подготовки, по крайней мере, достаточной для транскрипции местных терминов и понимания морфологии, синтаксиса и семантики родного языка. Марк Плоткин, учившийся в Гарвардском университете, Йельской школе лесного хозяйства и Университете Тафтса, внес значительный вклад в этноботанику, написав ряд книг. Он завершил руководство для народа Тирио в Суринаме, подробно описывающее их лекарственные растения; "Рассказы об ученике шамана" (1994 г.); "Ученик шамана" – детская книга, созданная совместно с Линн Черри (1998 г.); и "Поиски целебных секретов природы" (Medicine Quest, 2000 г.). В 1998 году Плоткин дал интервью журналу South American Explorer сразу после выхода "Рассказов об ученике шамана" и фильма IMAX "Амазония". В книге он заявил, что видит мудрость как в традиционной, так и в западной медицине: ни одна медицинская система не обладает всеми ответами – ни один шаман, с которым я работал, не имеет эквивалента вакцины от полиомиелита, и ни один дерматолог, к которому я обращался, не мог вылечить грибковую инфекцию так же эффективно (и недорого), как некоторые из моих наставников из Амазонии. Не должно быть противопоставления врача и колдуна. Необходимо объединить лучшие аспекты всех медицинских систем (аюрведы, травничества, гомеопатии и т. д.) таким образом, чтобы сделать здравоохранение более эффективным и доступным для всех. Значительная часть информации о традиционном использовании растений до сих пор сохранилась у племенных народов. Однако местные целители часто неохотно делятся своими знаниями с посторонними. Шультес фактически стал учеником амазонского шамана, что предполагает долгосрочные обязательства и искренние отношения. В книге Гарсия и др. "Ветер в крови: исцеление майя и китайская медицина" посещающие акупунктуристы получили доступ к уровням медицины майя, недоступным антропологам, поскольку они могли предложить что-то взамен. Жрец чероки Дэвид Уинстон рассказывает, как его дядя придумывал бессмыслицу, чтобы удовлетворить приезжающих антропологов. Другой ученый, Джеймс У. Херрик, учившийся у этнолога Уильяма Н. Фентона, в своей работе "Медицинская этноботаника ирокезов" (Iroquois Medical Ethnobotany, 1995 г.) под редакцией Дина Р. Сноу, профессора антропологии в Университете штата Пенсильвания, объясняет, что понимание травяных лекарств в традиционных культурах ирокезов укоренено в сильной и древней космологической системе верований. Их работа дает представление о болезнях и дисбалансах, которые могут проявляться в физических формах – от доброкачественных недугов до серьезных заболеваний. Она также включает обширную компиляцию полевых исследований Херрика, собранную от многочисленных авторитетных представителей ирокезов, содержащую более 450 названий, применений и способов приготовления растений для различных заболеваний. Традиционные практики ирокезов имели (и имеют) сложный взгляд на растительный мир, резко контрастирующий с взглядами современной медицины. Исследовательница Кассандра Куаве из Университета Эмори использует этноботанику для решения проблем, возникающих из-за устойчивости к антибиотикам. Куаве отмечает, что преимущество медицинской этноботаники перед западной медициной заключается в различии механизмов действия. Например, экстракт черноплодной шелковицы направлен на предотвращение сотрудничества бактерий, а не на их прямое уничтожение.

The first individual to study the emic perspective of the plant world was a German physician working in Sarajevo at the end of the 19th century: Leopold Glück. His published work on traditional medical uses of plants done by rural people in Bosnia (1896) has to be considered the first modern ethnobotanical work. Other scholars analyzed uses of plants under an indigenous/local perspective in the 20th century: Matilda Coxe Stevenson, Zuni plants (1915); Frank Cushing, Zuni foods (1920); Keewaydinoquay Peschel, Anishinaabe fungi (1998), and the team approach of Wilfred Robbins, John Peabody Harrington, and Barbara Freire Marreco, Tewa pueblo plants (1916). In the beginning, ethonobotanical specimens and studies were not very reliable and sometimes not helpful. This is because the botanists and the anthropologists did not always collaborate in their work. The botanists focused on identifying species and how the plants were used instead of concentrating upon how plants fit into people's lives. On the other hand, anthropologists were interested in the cultural role of plants and treated other scientific aspects superficially. In the early 20th century, botanists and anthropologists better collaborated and the collection of reliable, detailed cross disciplinary data began. Beginning in the 20th century, the field of ethnobotany experienced a shift from the raw compilation of data to a greater methodological and conceptual reorientation. This is also the beginning of academic ethnobotany. The so called "father" of this discipline is Richard Evans Schultes, even though he did not actually coin the term "ethnobotany". Today the field of ethnobotany requires a variety of skills: botanical training for the identification and preservation of plant specimens; anthropological training to understand the cultural concepts around the perception of plants; linguistic training, at least enough to transcribe local terms and understand native morphology, syntax, and semantics. Mark Plotkin, who studied at Harvard University, the Yale School of Forestry and Tufts University, has contributed a number of books on ethnobotany. He completed a handbook for the Tirio people of Suriname detailing their medicinal plants; Tales of a Shaman's Apprentice (1994); The Shaman's Apprentice, a children's book with Lynne Cherry (1998); and Medicine Quest: In Search of Nature's Healing Secrets (2000). Plotkin was interviewed in 1998 by South American Explorer magazine, just after the release of Tales of a Shaman's Apprentice and the IMAX movie Amazonia. In the book, he stated that he saw wisdom in both traditional and Western forms of medicine:
No medical system has all the answers—no shaman that I've worked with has the equivalent of a polio vaccine and no dermatologist that I've been to could cure a fungal infection as effectively (and inexpensively) as some of my Amazonian mentors. It shouldn't be the doctor versus the witch doctor. It should be the best aspects of all medical systems (ayurvedic, herbalism, homeopathic, and so on) combined in a way which makes health care more effective and more affordable for all. A great deal of information about the traditional uses of plants is still intact with tribal peoples. But the native healers are often reluctant to accurately share their knowledge to outsiders. Schultes actually apprenticed himself to an Amazonian shaman, which involves a long term commitment and genuine relationship. In Wind in the Blood: Mayan Healing & Chinese Medicine by Garcia et al. the visiting acupuncturists were able to access levels of Mayan medicine that anthropologists could not because they had something to share in exchange. Cherokee medicine priest David Winston describes how his uncle would invent nonsense to satisfy visiting anthropologists. Another scholar, James W. Herrick, who studied under ethnologist William N. Fenton, in his work Iroquois Medical Ethnobotany (1995) with Dean R. Snow (editor), professor of Anthropology at Penn State, explains that understanding herbal medicines in traditional Iroquois cultures is rooted in a strong and ancient cosmological belief system. Their work provides perceptions and conceptions of illness and imbalances which can manifest in physical forms from benign maladies to serious diseases. It also includes a large compilation of Herrick's field work from numerous Iroquois authorities of over 450 names, uses, and preparations of plants for various ailments. Traditional Iroquois practitioners had (and have) a sophisticated perspective on the plant world that contrast strikingly with that of modern medical science. Researcher Cassandra Quave at Emory University has used ethnobotany to address the problems that arise from antibiotic resistance. Quave notes that the advantage of medical ethnobotany over Western medicine rests in the difference in mechanism. For example, elmleaf blackberry extract focuses instead on the prevention of bacterial collaboration as opposed to directly exterminating them.

Проблемы

В этноботанике часто проявлялась гендерная предвзятость, что создает риск получения ошибочных выводов. Антропологи зачастую консультировались преимущественно с мужчинами. В Лас-Павасе, небольшом фермерском поселении в Панаме, антропологи делали выводы об использовании растений всем сообществом, основываясь на беседах и знаниях, полученных в основном от мужчин. Они опрашивали 40 семей, однако женщины редко участвовали в интервью и никогда не сопровождали исследователей в полевых работах. Из-за разделения труда знания о дикорастущих растениях, используемых в пищу, для лечения и получения волокна, оставались за пределами внимания, что приводило к искаженному пониманию того, какие растения на самом деле были важны для местного населения. Этноботаники также исходили из предположения, что владение ресурсом подразумевает знакомство с ним. В некоторых обществах женщины лишены права собственности на землю, хотя именно они её обрабатывают. Неточные данные могут быть получены, опрашивая только владельцев ресурсов. Помимо этого, существуют этические вопросы, связанные с взаимодействием с коренными народами, и Международное общество этнобиологии разработало кодекс этики для руководства исследователей.