Северо-Западная конная полиция: История и трансформация

Введение

Бывшая канадская полиция

В 1874 году NWMP были развернуты в районе современной границы провинции Альберта. Их плохо спланированное и изнурительное путешествие протяженностью почти 900 миль (1448 км) вошло в историю как «Марш на Запад» и представлялось как героическое испытание на выносливость. В течение последующих нескольких лет NWMP создали широкую сеть фортов, постов и патрулей, распространив канадское законодательство на весь регион. Условия жизни полицейских NWMP в прериях были суровыми и часто некомфортными, и лишь постепенно улучшались на протяжении столетия. К 1896 году правительство планировало передать полномочия по поддержанию правопорядка провинциям и окончательно распустить NWMP. Однако, после открытия золота в Клондайке, NWMP были передислоцированы для защиты суверенитета Канады над этим регионом и контроля за наплывом золотоискателей. Добровольцы из NWMP были отправлены на войну в ходе Второй бурской войны, и в знак признания за это, а также за 30 лет службы по охране Северо-Западных и Юконских территорий, король Эдуард VII в 1904 году присвоил Северо-Западной конной полиции (RNWMP) королевский титул. Планы по расформированию Королевской Северо-Западной конной полиции были отменены из-за сопротивления общественности и региональных политиков. Значительное число сотрудников RNWMP добровольно вступили в армию во время Первой мировой войны, и будущее сильно ослабленной службы снова оказалось под вопросом. Однако к концу войны усилились опасения относительно возможного большевистского заговора, и власти поручили RNWMP расследовать эту угрозу. После насилия, сопровождавшего Виннипегскую всеобщую забастовку, правительство объединило RNWMP и Доминионскую полицию в 1920 году, образовав Королевскую канадскую конную полицию (RCMP).

Предыстория

NWMP была создана в связи с расширением новообразованного Доминиона Канады на Северо-Западные территории в 1870-х годах. Доминион был образован в 1867 году в результате объединения британских колоний Канады, Новой Шотландии и Нью-Брансуика, однако обширные земли на северо-западе, известные как Земля Руперта, оставались под управлением Компании Гудзонова залива как частная колония. Новое правительство Доминиона стремилось к расширению на запад, отчасти из опасений возможной аннексии региона Соединенными Штатами. Оно согласилось выкупить земли компании за 300 000 фунтов стерлингов и различные земельные гранты, увеличив территорию Доминиона в 1870 году примерно на 2 500 000 квадратных миль (6 474 975 км²). Северо-Западные территории географически варьировались от суровых условий крайнего севера до окраин Великих равнин на юге, покрытых плоскими, полузасушливыми степями. Скалистая местность, известная как Канадский щит, непригодная для земледелия, служила естественным барьером для постепенного распространения европейских колонистов с востока. В результате территории оставались малонаселенными: здесь проживало около 150 000 представителей коренных народов, инуитов и немногочисленные группы европейцев, а также более крупные поселения метисов – около 12 000 человек в долине реки Ред-Ривер в Манитобе и еще 8 500 европейских поселенцев в колонии Британская Колумбия. В отчетах эти территории называли «Дикой Северной Землей» и «Великой Одинокой Землей». Канадскую границу вдоль южной окраины Альберты занимала Конфедерация черноногих, коренной народ, экономика которого основывалась на охоте на бизонов. Черноногие сильно пострадали от оспы и испытывали растущее давление со стороны конкурирующих групп сиу и пиганов, которые перешли в Канаду, спасаясь от экспансии армии США на южных равнинах. Несмотря на относительную безопасность региона, здесь отсутствовало гражданское управление, и военные исследователи отмечали «беззаконие» и отсутствие «безопасности для жизни и имущества», вызванные отсутствием формальной системы правосудия. В 1869 году правительство Джона Макдональда разработало планы по созданию 200-сильной конной полиции для поддержания порядка на границе; он считал, что такая сила позволит колонизировать регион и будет значительно дешевле, чем развертывание регулярных ополченских частей. Однако реализация этого предложения была отложена сначала восстанием метисов, а затем угрозой вторжения фенианцев. Тем временем, обследование, проведенное в 1871 году лейтенантом Уильямом Батлером, рекомендовало создать конную силу численностью до 150 человек под руководством магистрата или комиссара, размещенную вдоль северных торговых путей, оставив приграничную зону в качестве переходной, не укрепленной территории. Полковник Патрик Робертсон Росс провел еще одно обследование в 1872 году и рекомендовал альтернативную стратегию – набрать более крупную силу в 550 человек, которой было бы поручено продвинуться на юг в пограничную зону и установить там закон и порядок. В этот момент Макдональд, по-видимому, намеревался создать конную полицию для охраны «границы от Манитобы до подножия Скалистых гор», вероятно, со штаб-квартирой в Виннипеге. Он был сильно подвержен влиянию модели Королевской ирландской констебюлярии, которая сочетала в себе элементы традиционной военной части с судебными функциями магистратских судов, и полагал, что новая сила должна быть в состоянии обеспечить местную систему управления в районах, где оно отсутствовало. Первоначально Макдональд также планировал сформировать подразделения полицейских из числа метисов, которыми командовали бы белые канадские офицеры, подобно британской индийской армии, но он был вынужден отказаться от этой идеи после восстания на Красной реке в 1870 году, которое поставило под сомнение их лояльность. В июне 1873 года около 30 членов народа Ассинибойн были убиты в резне на Кипресс-Хиллз, что вызвало национальный резонанс. В ответ Макдональд использовал указ Тайного совета для принятия нового закона, официально создав NWMP с намерением мобилизовать силы и развернуть их в начале следующего года. Затем поступил отчет от Александра Морриса, вице-губернатора Северо-Западных территорий, в котором он обвинил в резне торговцев виски в Форте Вуп-Ап; Моррис предсказал, что если немедленно не будут приняты меры, произойдет крупное восстание коренных народов по всему региону, в которое могут вмешаться Соединенные Штаты. Макдональд не был полностью убежден в анализе губернатора, но тем не менее согласился набрать 150 человек и отправить их на запад, в Нижний Форт Гарри, до наступления зимней погоды, которая перекрыла бы путь. Эти опасения усилились призывами из Вашингтона к Оттаве обеспечить безопасность границы и предотвратить покупку американскими индейцами виски в Канаде. Маккензи первоначально предложил отправить совместную канадско-американскую военную экспедицию, но после того, как генерал-губернатор и другие отметили серьезные последствия приглашения армии США развернуться на канадской территории, он вместо этого согласился развернуть новую конную полицию для выполнения операции. Еще 150 человек были набраны в восточной Канаде и отправлены на запад по железной дороге через Соединенные Штаты, чтобы встретиться с первой частью сил в Форте Дафферин.

The NWMP was created due to the expansion of the newly formed Dominion of Canada into the NWT during the 1870s. The Dominion had been formed in 1867 by the confederation of the British colonies of Canada, Nova Scotia and New Brunswick, but the extensive lands to the north west known as Rupert's Land remained governed by the Hudson's Bay Company as a proprietary colony. The new Dominion government was keen to expand westwards, in part due to fears that the United States might annex the region. It agreed to purchase the company's lands in exchange for £300,000 and various grants of land, adding around 2500000 square miles (6,474,975 km2) of territory to the Dominion in 1870. The NWT varied geographically from the extreme conditions of the far north, through to the edges of the Great Plains in the south, covered by flat, semi arid grasslands. A rocky area known as the Shield, which was unsuitable for arable farming, had formed a natural barrier to European colonists gradually spreading across from the eastern colonies. As a result, the territories remained thinly populated, with only around 150,000 First Nations, Inuit and occasional small groups of Europeans, and more substantial communities of around 12,000 Métis settled in the Red River valley of Manitoba and a further 8,500 European settlers in the colony of British Columbia. Surveys referred to the territories as the "Wild North Land" and the "Great Lone Land". The Canadian border along the southern edge of Alberta was occupied by the Blackfoot Confederacy, a First Nation whose economy was based on hunting bison. The Blackfoot had suffered badly from smallpox, and were under increasing pressure from rival groups of Sioux and Piegans that had crossed into Canada, fleeing the expansion of the United States military across the southern plains. Although the region remained relatively safe, there was no civil government, and military explorers highlighted the "lawlessness" and lack of "security for life or property" that resulted from the absence of a formal justice system. In 1869, the government of John A. Macdonald, made plans to create a 200 strong mounted police force to maintain order along the border; such a force, he thought, would enable the colonization of the region and be much cheaper than deploying regular militia units for the task. The implementation of this proposal was delayed, however, first by the rebellion of the Métis, and then by the threat of a Fenian invasion. Meanwhile, a survey conducted in 1871 by Lieutenant William Butler recommended establishing a mounted force of up to 150 men under a magistrate or commissioner, based along the northern trade routes, leaving the border area as a liminal, ungarrisoned zone. Colonel Patrick Robertson Ross conducted another survey in 1872, and recommended an alternative strategy of recruiting a larger force of 550 men who would be tasked to push south into the border region itself and establish law and order there. At this point, Macdonald appears to have intended to create a force of mounted police to watch "the frontier from Manitoba to the foot of the Rocky Mountains", probably with its headquarters in Winnipeg. He was heavily influenced by the model of the Royal Irish Constabulary, which combined aspects of a traditional military unit with the judicial functions of the magistrates' courts, and believed that the new force should be able to provide a local system of government in otherwise ungoverned areas. Originally, Macdonald also had wanted to form units of Métis policemen, commanded by white Canadian officers in a similar manner to the British Indian Army, but he was forced to abandon this approach after the Red River Rebellion of 1870 called their loyalty into question. In June 1873, around 30 members of the Assiniboine First Nation were killed in the Cypress Hills Massacre, creating a national furore. In response, Macdonald used a Privy Council order to enact the new legislation, formally creating the NWMP with the intention of mobilizing the force and deploying it early the next year. A report then arrived from Alexander Morris, the Lieutenant Governor of the North West Territories, blaming the massacre on the activities of whisky traders at Fort Whoop Up; Morris predicted that if action was not taken immediately, there would be a major uprising by the First Nations across the region, into which the United States might choose to intervene. Macdonald was not entirely convinced by the governor's analysis, but nonetheless he agreed to recruit 150 men and send them west to Lower Fort Garry before winter weather blocked the route. These worries were amplified by calls from Washington for Ottawa to secure the frontier and so prevent American Indians from purchasing whisky in Canada. Mackenzie initially suggested sending a joint Canadian United States military expedition, but, after the Governor General and others noted the serious implications of inviting the United States Army to deploy into Canadian territory, he instead agreed to deploy the new mounted police to carry out the operation. Another 150 men were recruited in eastern Canada and sent west by rail through the United States to rendezvous with the first part of the force at Fort Dufferin.

Март Вест

Развертывание конной полиции на равнинах в 1874 году стало известно как "Марш на Запад". Комиссару нового отряда, полковнику Джорджу Френчу, было приказано двигаться на запад от Форт-Дюфферина, чтобы разобраться с тем, что власти назвали "бандой головорезов" в районе Форта Вуп-Ап, а затем рассредоточить свои силы для создания полицейских постов по всей территории. Из Форт-Дюфферина Френч мог просто следовать по южной линии границы, используя хорошо проторенную тропу, созданную двумя годами ранее британской и американской пограничной комиссией. Лейтенант-губернатор Моррис не согласился с этим подходом, полагая, что это может спровоцировать нападение сиу, которые, по его мнению, собирались в Соединенных Штатах для атаки через границу, и настоятельно рекомендовал правительству отправить полицию более северным маршрутом. Экспедиция, состоявшая из 275 человек, была разделена на шесть отрядов, поддерживаемых 310 лошадьми, 143 волами и 187 речными телегами и повозками, растянувшимися в общей сложности на 2,4 км (1,5 мили) вдоль пути. Для дополнительной защиты отряд взял с собой два 9-фунтовых (4 кг) орудия и два миномета, скот для продовольствия и сенокосилки для заготовки сена. Френч договорился, чтобы экспедицию сопровождал журналист Анри Жюльен, на которого комиссар возлагал надежду написать положительный отчет о новом отряде. Экспедиция двигалась медленно по пограничной тропе, преодолевая не более 24 км (15 миль) в день. Полицейские уже путешествовали в неприятных и тяжелых условиях, которые усугублялись недостатком опыта у возчиков и неподходящими для тягловой работы лошадьми. У полиции не было фляг для воды, и вскоре у них закончились и еда, и вода; по мере ухудшения погоды лошади начали погибать. 10 сентября, прибыв к тому, что они считали Фортом Вуп-Ап, на месте слияния рек Боу и Южный Саскачеван, они никого не обнаружили, так как форт находился на самом деле примерно в 121 км (75 милях) оттуда. Полиция ожидала найти в этом районе хорошие пастбища для лошадей, но местность оказалась бесплодной и безлесной. Френчу пришлось отказаться от плана идти в Вуп-Ап и вместо этого направиться на 113 км (70 миль) к югу, к границе, где можно было приобрести припасы в Соединенных Штатах. Еще больше лошадей погибло от холода и голода, и многие из людей к моменту прибытия были босыми и одеты в лохмотья, пройдя в общей сложности почти 1448 км (900 миль). Пополнив запасы, Френч вернул часть своих сил на восток, оставив помощника комиссара Джеймса Маклиода для продвижения к Форту Вуп-Ап с тремя оставшимися отрядами, численностью около 150 человек. Когда полиция прибыла к форту 9 октября, они были готовы к столкновению, но торговцы виски знали об их приближении и давно покинули это место. От Оттавы поступил новый приказ о гарнизонировании территории, и отряд приступил к строительству Форта Маклиод на острове в реке Олд-Мэн. Тем не менее, вскоре отряд представил эту историю как эпическую повесть о храбрости, выносливости и решимости.

The mounted police's deployment onto the plains in 1874 became known as the "March West". The commissioner of the new force, Colonel George French, was ordered to proceed west from Fort Dufferin to deal with what the authorities described as the "band of desperadoes" around Fort Whoop Up, before then dispersing his force to establish police posts stretching across the territories. From Fort Dufferin, French could have simply traced the southern line of the frontier, following a well established trail created two years before by the British and United States Boundary Commission. Lieutenant Governor Morris disagreed with this approach, arguing that it might encourage an attack by the Sioux, who he believed were gathering in the United States to attack across the border, and urged the government to send the police via a more northerly route. The 275 strong expedition was divided into six divisions, supported by 310 horses, 143 draught oxen and 187 Red River carts and wagons, in all stretching out 1.5 mile (2 km) along the track. The force took two 9 pounder (4 kg) guns and two mortars for additional protection, cattle for food, and mowing machines to make hay. French had negotiated that the expedition be accompanied by Henri Julien, a journalist whom the commissioner hoped would write a positive account of the new force. The expedition made slow time along the boundary trail, progressing only 15 mile (24 km) a day at most. The police were already travelling under unpleasant and arduous conditions, made more difficult by the teamsters having little experience and their horses being unsuitable for draught work. The police had no water bottles and soon both their food and water ran out; as the weather worsened, their horses began to die. When the force arrived at what they thought was Fort Whoop Up at the junction of the Bow and South Saskatchewan rivers on September 10, there was nothing to be seen, as the fort was in fact around 75 mile (121 km) away. The police had expected the area to contain good grazing for their horses but it was barren and treeless. French was forced to abandon the plan to head to Whoop Up and instead travelled 70 mile (113 km) south towards the border, where supplies could be purchased from the United States. Yet more horses died from the cold and hunger, and many of the men were barefoot and in rags by the time they arrived, having travelled a total of nearly 900 mile (1448 km). After resupplying, French led some of his force back east, leaving Assistant Commissioner James Macleod to advance on Fort Whoop Up with the three remaining divisions, approximately 150 men. When the police reached the fort on October 9, they were prepared for a confrontation, but the whisky traders were aware that they were approaching and had long since moved on. The force received new orders from Ottawa to garrison the area and settled down to build Fort Macleod on an island in Old Man's River. Nonetheless, it rapidly became portrayed by the force as epic story of bravery, endurance and determination.

Отношения с первыми народами

С приходом Северо-Западной конной полиции (NWMP) торговля виски вокруг Форта Маклиод пришла в упадок, и торговцы переключились на легальные предприятия или перебрались в другие места. Черноногие приветствовали прибытие полиции, а их вождь, Кроуфут, проводил политику сотрудничества. После пережитой тяжелой зимы с ограниченными запасами, основные силы были рассредоточены: часть осталась в Форте Маклиод, другие основали форты в Дафферине, Свон-Ривере, Эдмонтоне, Виннипеге и Эллисе, а вскоре к ним присоединились Уолш и Калгари. Новое консервативное правительство Макдональда критиковало организацию сил либералами, приказав провести инспекцию в 1875 году, которая заключила, что "для недавно сформированного, поспешно укомплектованного и оснащенного подразделения, оно находится в весьма приличном состоянии", но рекомендовала ряд улучшений, в том числе повышение квалификации офицерского состава. Комиссар Френч был вынужден уйти в отставку в следующем году и был заменен Джеймсом Маклиодом. Тем временем границы быстро менялись, и по всей канадской прерии возникли крупные ранчо по разведению скота. Правительство также ввело новую политику по отношению к коренным народам, стремясь заключить договоры с Первыми Нациями, учредить резервации и систему выплат пособий, за которой, как ожидалось, последует интеграция Первых Наций в сельскохозяйственную экономику. Подход конной полиции к содействию этому процессу историк Рональд Аткин охарактеризовал как "благожелательный деспотизм", а Джон Дженнингс – как "легальную тиранию". Полиция настаивала на строгом применении канадского законодательства к Первым Нациям, но в то же время оказывала относительную поддержку коренным народам при рассмотрении претензий растущего числа белых фермеров. Полиция установила хорошие личные отношения с лидерами Первых Наций, что привело к значительному снижению уровня насилия между правительством и коренными народами по сравнению с Соединенными Штатами. Тот факт, что NWMP выдворила американских торговцев виски, чья торговля привела к серьезной проблеме алкоголизма, был высоко оценен народами Первых Наций. Вождь черноногих Кроуфут в 1877 году заявил: "Конная полиция защищала нас, как перья птицы защищают ее от зимних морозов". Кроуфут отклонил предложение о союзе с сиу против Соединенных Штатов, утверждая, что крах охоты на бизонов и белая иммиграция означали, что его народу нужен долгосрочный союз с конной полицией. Официальные переговоры между канадским правительством и черноногими начались в 1877 году, Маклиод представлял королеву Викторию. В результате Договора №7 были учреждены резервации для черноногих в обмен на подарки и обещание ежегодных выплат. Для управления резервациями был создан Департамент по делам коренных народов при поддержке полиции. К 1879 году последняя популяция канадских бизонов была уничтожена охотой, и коренные народы стали зависеть от поставок, выдаваемых полицией, чтобы избежать голода. В то же время полиция занималась инцидентом с Сидячим Быком. В 1876 году армия Соединенных Штатов провела кампанию против сиу в Дакоте; лидер сиу, Сидячий Бык, пришел к выводу, что конфликт невыигрышен, и решил искать убежище в Канаде. Сидячий Бык прибыл в мае следующего года, и к лету около 5600 сиу пересекли границу, несмотря на сопротивление черноногих. Конная полиция содействовала переговорам с сиу, в которых помощник комиссара Эчесон Ирвин сыграл заметную роль. Однако сиу отказались вернуться на юг, и полиции пришлось направить около 200 человек в Форт-Уолш для надзора за общиной иммигрантов. Полиция жила в примитивных условиях и добровольно делилась частью своих запасов с сиу, которые не подпадали под действие Договора №7 и, следовательно, не имели права на государственную поддержку. Первоначально полиция сосредоточила свои усилия по обеспечению правопорядка на борьбе с незаконным употреблением алкоголя, который, как считалось, способствовал насильственному поведению среди Первых Наций. Однако к 1880-м годам полиция также начала бороться с кражей лошадей. Кража лошадей была распространена среди Первых Наций на прериях: она была частью межплеменной конкуренции и войны, а украденные лошади облегчали их охотничьи экспедиции. С 1885 года NWMP была наделена полномочиями по обеспечению соблюдения системы пропусков, напоминающей апартеид, в соответствии с которой представителю Первых Наций разрешалось покидать резервацию только с пропуском, выданным местным индейским агентом, и возвращаться до истечения срока действия пропуска. Система пропусков была введена в качестве временной меры во время Северо-Западного восстания, но затем стала постоянной, поскольку правительство сочло ее полезным средством социального контроля. В ответ конная полиция перенесла свою штаб-квартиру в город Реджина, новую столицу территории, которая была основана вдоль железнодорожной линии. Численность сил была увеличена до 500 человек в 1882 году для решения возросших задач, и полиция начала использовать железную дорогу для облегчения набора новобранцев из восточных провинций. Конная полиция взяла на себя ряд задач, связанных с новым проектом. Команды полиции сопровождали строительные бригады, когда они продвигались через Скалистые горы, получив особые полномочия в отношении территории вдоль железнодорожной линии. Они обеспечивали соблюдение законов о спиртных напитках и контролировали временных рабочих, сопровождавших основные строительные бригады. Они разрешали многие конфликты, связанные со строительными рабочими и компанией, включая вмешательство для разрешения случаев, когда рабочие не получали обещанную оплату от компании, но также вмешивались для поддержки железнодорожной компании. Когда железнодорожные рабочие объявили забастовку с требованием повышения заработной платы в 1883 году, конная полиция охраняла поезда компании, сопровождала новых машинистов и, при необходимости, сама управляла локомотивами; два года спустя полиция разогнала протест против неоплаченной заработной платы более чем тысячи строительных рабочих, арестовав основных лидеров. Глава Канадской тихоокеанской железной дороги Уильям Ван Хорн поблагодарил силы за их вклад в окончательное завершение проекта. Строительство железной дороги привело к новым противоречиям между правительством и Первыми Нациями. Власти хотели переселить коренные народы в резервации к северу от железной дороги, чтобы отрезать их от границы с Соединенными Штатами.

With the arrival of the mounted police, the whisky trade around Fort Macleod collapsed, and the traders shifted into legitimate projects or moved elsewhere. The Blackfoot welcomed the arrival of the police and their leader, Crowfoot, promoted a policy of co operation. After enduring a difficult winter with only limited supplies, the force broke up their main command, some remaining at Fort Macleod, with others establishing forts at Dufferin, Swan River, Edmonton, Winnipeg and Ellice, with Walsh and Calgary following soon after. Macdonald's newly returned Conservative government was critical of the way that the Liberals had stood up the force, ordering an inspection in 1875 that concluded that "for a newly raised force, hastily enrolled and equipped, it is in very fair order", but recommended a variety of improvements, including to the quality of the commissioned officers. Commissioner French was forced to resign the following year, and was replaced by James Macleod. Meanwhile, the frontier was changing rapidly, with large cattle ranches being established across the Canadian plains. The government also introduced a new Indian Policy, seeking to sign treaties with the First Nations, establish reserves and a system of annuities, which would then hopefully be followed by the integration of the First Nations into the agricultural economy. The mounted police's approach to enabling this process has been characterized by the historian Ronald Atkin as a "benevolent despotism", and by John Jennings as a "legal tyranny". The police insisted that the Canadian law should be applied rigidly to the First Nations, but at the same time were relatively supportive of the First Nations when responding to the claims of the growing number of white ranchers. The force built cordial personal relationships with the First Nations' leaders, which led to a much lower level of violence between the government and indigenous peoples than in the United States. That the NWMP had evicted the American whisky traders whose sales had led to alcoholism becoming a serious problem was greatly appreciated by the First Nations peoples. The Blackfoot chief Crowfoot in 1877 stated: "The Mounted Police protected us as the feathers of the bird protect it from the frosts of winter". Crowfoot rejected a proposed alliance with the Sioux against the United States, arguing that the collapse of buffalo hunting and white immigration meant that his people needed a long term alliance with the mounted police. Formal negotiations between the Canadian government and the Blackfoot began in 1877, with Macleod representing Queen Victoria. The resulting Treaty 7 established reserves for the Blackfoot, in exchange for gratuities and the promise of annuities. The Department of Indian Affairs was created to govern the reserves, supported by the police. By 1879, the last of the Canadian buffalo herds had been eliminated by hunting, and the Indians became dependent on supplies issued by the police to avoid starvation. At the same time, the police were managing the Sitting Bull incident. In 1876 the United States military led a campaign against the Sioux in Dakota; the Sioux's leader, Sitting Bull, concluded that the conflict was unwinnable, and chose to seek sanctuary in Canada. Sitting Bull arrived in May the following year and, by the summer, around 5,600 Sioux had crossed the border despite opposition from the Blackfoot. The mounted police helped to facilitate the negotiations with the Sioux, in which Assistant Commissioner Acheson Irvine played a prominent part. The Sioux declined to return south, however, and the police had to deploy around 200 men to Fort Walsh to oversee the immigrant community. The police lived in primitive conditions and voluntarily shared some of their own supplies with the Sioux, who were not covered by Treaty 7 and therefore ineligible for government support. Initially, the police focused their law enforcement efforts on dealing with the illegal consumption of alcohol, which was considered to promote violent behaviour among the First Nations. By the 1880s, however, the police also began to tackle horse theft. Horse stealing was common among the First Nations on the prairies: it formed part of intertribal competition and warfare, and the stolen horses enabled their hunting expeditions. From 1885 onward, the NWMP was charged with the enforcing the apartheid like pass system, under which a First Nations person was permitted to leave a reservation only with a pass issued by the local Indian agent and had to return by the time the pass expired. The pass system was brought in as a temporary measure during the North West Rebellion, but was then made permanent as the government found it an useful means of social control. In response, the mounted police moved their headquarters to the town of Regina, the new territorial capital which had been founded alongside the railway line. The force was increased in size to 500 in 1882 to cope with the increased tasks being demanded of it, and the police began to use the railway to bring in recruits more easily from the eastern provinces. The mounted police took on a range of tasks associated with the new project. Teams of police escorted the construction teams as they moved across the Rocky Mountains, having been given special jurisdiction over the area along the line of the route. They enforced the liquor laws, and oversaw the itinerant service workers who accompanied the main construction teams. They defused many of the tensions involving the construction workers and the company, including intervening to resolve cases where the workers had not been paid by the company as promised, but they also intervened to support the railway company. When the railway staff went on strike for higher wages in 1883, the mounted police guarded the company's trains, escorted in new drivers and, when necessary, drove the locomotives themselves; two years later the police broke up a protest over unpaid wages by over a thousand construction workers, arresting the main leaders. The head of the Canadian Pacific Railway, William Van Horne, thanked the force for its contribution to the final completion of the project. The construction of the railway introduced new tensions between the government and the First Nations. The authorities wished to move the indigenous peoples to reserves north of the railway in order to cut them off from the United States border.

Северо-Западное восстание

В 1885 году вдоль долины реки Северный Саскачеван вспыхнуло Северо-Западное восстание. Движимые сочетанием политических и экономических проблем, Луи Риэль и его последователи-метисы намеревались сформировать временное правительство, получить поддержку коренных народов кри, разбить конную полицию и захватить регион, вынудив канадское правительство сесть за стол переговоров. Полиция выражала обеспокоенность по поводу возможной нестабильности еще с прошлой осени и увеличила свое присутствие в этом районе в течение зимы. По мере нарастания напряженности Ирвин, сменивший Маклиода на посту комиссара в 1880 году после обвинений в нецелевом использовании средств, начал мобилизовать все доступные полицейские силы в Реджине, доведя общую численность до 562 человек. Когда восстание наконец вспыхнуло в Баточе в марте, Ирвин быстро выдвинулся из Реджины в Принца Альберта по заснеженной местности и разместил там гарнизон из 90 полицейских. Суперинтендант Лейф Кройзер взял отряд полицейских, гражданских добровольцев и 7-фунтовую (3 кг) пушку и направился к форту Карлтон, чтобы захватить склад с припасами. В ходе этой операции Кройзер столкнулся с превосходящими силами повстанцев у озера Дак, где его отряд потерпел значительное поражение. Воодушевленные этим, некоторые вожди кри, включая Паундмейкера и Большого Медведя, присоединились к метисам в их восстании, хотя другие продолжали оказывать правительству скрытую поддержку, отчасти благодаря хорошим отношениям, которые полиция установила с ними. Полиция быстро покинула большинство своих постов вдоль долины, отступая к более легко обороняемым позициям; инспектор Фрэнсис Диккенс был вынужден бежать из форта Питт со своими людьми на самодельном плоту. Тем временем более 5000 ополченцев (зарождающаяся канадская армия после ухода британских войск) под командованием генерал-майора Фредерика Миддлтона спешно выдвинулись на запад по Канадской Тихоокеанской железной дороге. Миддлтон разделил свои силы на три группы и возглавил главную колонну, намереваясь отбить Батош. Вторая колонна продвинулась к Батлфорду, а затем на юг к ручью Кэт-Найф, где 74 конных полицейских составляли авангард. Там колонна застала врасплох лагерь Паундмейкера, но атака авангарда провалилась, и правительственным войскам пришлось отступить. После многочисленных задержек Миддлтон наконец атаковал столицу повстанцев, выиграв битву при Баточе и вынудив Риэля сдаться, после чего 20 мая освободил Принца Альберта. Третья колонна, поддерживаемая 20 конными полицейскими и их 9-фунтовой (4 кг) пушкой, двинулась в Эдмонтон, где правительство захватило Большого Медведя и остатки повстанцев-кри. Риэль был заключен под стражу конной полицией в Реджине, подвергнут краткому суду и повешен. Миддлтон критиковал Ирвина и конную полицию за то, что они оставались в Принце Альберте на протяжении всей кампании и не оказали ему поддержку во время битвы при Баточе. Генерал рекомендовал распустить формирование и заменить его корпусом конной пехоты. Он публично сравнил полицию с "сусликами", которые отступали и прятались во время боя, и его жалобы подхватила пресса. Ирвин подвергся критике в СМИ за недостаток решительности и, не получив поддержки премьер-министра, подал в отставку в следующем году, его сменил Лоуренс Херчмер. В свою очередь, Ирвин пожаловался на поведение Кройзера и "безрассудство, проявленное как полицией, так и добровольцами" у озера Дак; когда детали стали известны общественности, Кройзер подал в отставку.

In 1885, the North West Rebellion broke out along the North Saskatchewan River valley. Driven by a combination of political and economic issues, Louis Riel and his Métis followers intended to form a provisional government, gain the support of the Cree First Nation, defeat the mounted police and seize the region, forcing the Canadian government to the negotiation table. There had been worries among the police about potential instability since the previous fall, and the force had increased its presence in the area over the winter. As tensions rose, Irvine, who had replaced Macleod as Commissioner in 1880 after accusations of financial mismanagement, began to mobilize any spare police manpower in Regina, bringing the force up to an operational strength of 562. When the rebellion finally broke out in Batoche in March, Irvine advanced quickly through the snow from Regina to Prince Albert, which he garrisoned with 90 police. Superintendent Leif Crozier took a force of police, civilian volunteers and a 7 pounder (3 kg) gun to Fort Carlton and attempted to seize a cache of supplies. In the process, Crozier confronted a larger force of rebels at Duck Lake, where his detachment came off much worse in the resulting fight. Emboldened, some of the Cree leaders, including Poundmaker and Big Bear, now joined the Métis in their revolt, although others continued to tacitly support the government, in part the result of the good relationship the police had built up with them. The police rapidly abandoned most of their posts along the valley, falling back to more easily defensible locations; Inspector Francis Dickens was forced to flee Fort Pitt with his men on a makeshift boat. Meanwhile, more than 5,000 militia (the nascent Canadian army after the departure of British troops) commanded by Major General Frederick Middleton hurried west along the Canadian Pacific Railway. Middleton split his forces into three groups and led the main column, intending to retake Batoche. The second column advanced to Battleford and then marched south to Cut Knife Creek, with 74 mounted police forming the advance guard. There the column surprised Poundmakers's camp, but the attack by the advance troops failed and the government forces were forced to retreat. After many delays, Middleton finally attacked the rebel capital, winning the Battle of Batoche and forcing Riel to surrender, before relieving Prince Albert on May 20. The third column marched to Edmonton, supported by 20 mounted police and their 9 pounder (4 kg) gun, where the government captured Big Bear and the remnants of the rebel Cree. Riel was imprisoned by the mounted police at Regina, given a short trial, and hanged. Middleton criticized Irvine and the mounted police for having remained in Prince Albert throughout the campaign, and for failing to reinforce him during the Battle of Batoche. The general recommended closing the force, and replacing it with a corps of mounted infantry. He publicly likened the police to "gophers", who had retreated and hid during the fighting, and his complaints were picked up by the press. Irvine was criticized in the media for his lack of vigour and, lacking the support of the prime minister, he resigned the next year and was replaced by Lawrence Herchmer. In turn, Irvine complained about Crozier's behaviour and "the impetuosity displayed by both the police and volunteers" at Duck Lake; when the details became public, Crozier resigned.

Операции на прериях

В годы после восстания национальная политика правительства по заселению северо-запада продолжалась; к 1885 году белые поселенцы стали большинством в регионе, поскольку железная дорога привезла иммигрантов, и их число почти удвоилось в течение 1890-х годов. Численность конной полиции была увеличена до 1000 человек после восстания, официально для борьбы с растущим белым населением, но также и для предотвращения новых восстаний метисов и коренных народов. Уровень преступности был изначально низким, применение закона полицией было относительно неформальным и сосредоточено на поддержании духа, а не буквы закона, но вскоре полиция столкнулась с новыми вызовами по мере роста населения. В течение года после прибытия полиции на территории поселились скотоводы, которые поначалу собирались вокруг полицейских постов для защиты. Правительство начало стимулировать развитие крупных ранчо в 1870-х и начале 1880-х годов, огораживая земли площадью до и исключая мелких фермеров. Полиция поддерживала тесные связи с владельцами ранчо, и многие из первых новобранцев после ухода со службы сами становились скотоводами. Канадские владельцы ранчо часто имели англо-ирландские корни и военное прошлое, в то время как многие другие были бывшими полицейскими или происходили из социальной элиты восточной Канады. Историк Эндрю Грейбилл отмечает комментарий одного посетителя о том, что "почти все [владельцы ранчо] служили в полиции – это вполне естественно, поскольку, находясь на службе здесь, человек видит страну и, уволившись, занимается скотоводством". Тимоти Брин отмечает, что в результате "неудивительно", что "отношения скотоводов с полицией были близкими и почти всегда сердечными". Эта задача была непопулярна среди личного состава, но полиция неохотно ее выполняла, пока в 1896 году правительство не изменило свою политику в отношении мелких поселенцев. Полиция оказывала новые ранчо ряд других услуг, проводя операции вдоль границы для предотвращения перегона скота на север, в канадские ранчо, организовывала карантинные мероприятия и оказывала помощь в ветеринарных вопросах. Масштабы кражи лошадей белыми ворами вдоль границы резко возросли в конце 1880-х годов, и периодические рейды полиции не могли с этим справиться. В ответ комиссар Херхмер ввел систему полицейских патрулей по территории, с запланированными посещениями и проверками, подкрепленными неожиданными "скоростными патрулями". Это стало возможным благодаря сети новых аванпостов на крупных ранчо. Полицейские посещали почти каждую ферму или ранчо, стремились лично узнать каждого члена общины, собирали информацию и просили каждого поселенца записывать любые проблемы в патрульную книгу. По пути полиция помогала раздавать помощь, в том числе общинам метисов, пострадавшим от восстания, оказывала неотложную медицинскую помощь и доставляла почту в самые отдаленные районы. В рамках новой системы патрулирования конная полиция в среднем проезжала 1500000 миль (2414010 км) в год верхом. Благодаря суровым приговорам судов, преступность в сельской местности практически была ликвидирована. После восстания правительство ввело новую систему контроля за передвижением коренных народов. Полиция получила совет, что новая политика является незаконной, поскольку она противоречила Договору 7, который гарантировал свободу передвижения, но они продолжали ее применять в течение нескольких лет. В конечном итоге полиция обратилась к законам о бродяжничестве как к альтернативному способу удаления коренных народов из определенных районов. Эти разведчики носили неформальную форму и имели право арестовывать других членов своих общин, но не белых. Применение запрета на алкоголь стало вызывать у полиции все больше проблем. Законы об алкоголе были разработаны для предотвращения употребления алкоголя коренными народами, но их положения также распространялись на растущее число белых поселенцев в конце 1880-х годов. Хотя некоторые общества трезвости приветствовали эти меры, большинство поселенцев выступали против них. Специальные разрешения на ввоз алкоголя для личного потребления могли быть выданы, но они не выдавались беспристрастно, что усиливало общее недовольство. Многие сотрудники полиции сами употребляли алкоголь, в том числе конфискованный у контрабандистов, и были созданы полицейские пивные ларьки, чтобы предоставить сотрудникам законную альтернативу. Поселенцы также начали регулярно обходить закон в крупных городах, несмотря на обыски конной полиции, использование тайных агентов и крупные штрафы, налагаемые судами. Общественное недовольство полицией росло, и вскоре полиция оказалась почти полностью занята попытками применить непопулярные законы. В 1892 году были проведены законодательные изменения, отменяющие запрет и разрешающие лицензирование общественных баров; соблюдение нового закона было возложено на местных инспекторов городов, что сняло с полиции большую часть ответственности за эту проблему. Поскольку на прериях почти не было белых женщин, приток мужских рабочих для железной дороги и разработки шахт в предгорьях Скалистых гор создал огромный спрос на проституцию, которая в результате процветала. Проституция была незаконной, но Северо-Западная конная полиция (NWMP) рассматривала ее как "необходимое зло", утверждая, что мужчины-рабочие хотят секса, и закрытие борделей приведет к неуправляемой социальной напряженности. В период с 1874 по 1890 год в Северо-Западном регионе было вынесено всего 12 обвинительных приговоров за проституцию, что отражало политику "необходимого зла" в отношении терпимости к проституции. Тот факт, что сотрудники NWMP сами часто пользовались услугами проституток, был еще одной причиной терпимости к борделям. В редакционной статье Regina Leader насмешливо отметила, что "красный мундир конного полицейского мелькает туда-сюда в этих притонах в любое время суток. Поскольку арестов не производилось, характер этих визитов можно легко предположить!". С 1890 года давление со стороны протестантских церквей привело к началу борьбы с проституцией. Однако кампания была неэффективной, поскольку NWMP совершали набеги на бордель и предлагали мадам выбор: заплатить штраф или покинуть город; обычно выбирался последний вариант. Едва бордель был закрыт, как через несколько недель открывался другой, и цикл повторялся. К 1904 году в среднем 10% личного состава либо увольнялись, либо дезертировали в Соединенные Штаты. В 1907 году, после жалоб на то, что бордель с японскими проститутками работает в Ноуз-Крик недалеко от Калгари, суперинтендант Дин из NWMP отказался закрыть его, заявив, что бордель проверяется медиками каждые 9 дней и его закрытие приведет к распространению венерических заболеваний, что вызвало фурор в калгарийских газетах.

In the years after the rebellion, the government's National Policy to settle the north west continued; by 1885, white settlers became the majority in the region as the railway brought in immigrants, and their numbers almost doubled over the course of the 1890s. The establishment of the mounted police was increased to 1,000 men in the aftermath of the rebellion, officially in order to cope with the growing white population, but also to prevent any future uprising by the Métis and First Nations. Levels of crime were initially low, with the police's implementation of the law relatively informal, and focused on upholding the spirit, rather than the letter, of the law, but the force soon faced new challenges as the population grew. Cattle ranchers had moved into the territories within a year of the police arriving, initially clustering around the police posts for protection. The government began to promote the development of the large ranches during the 1870s and early 1880s, enclosing land up to in size and excluding smaller farmers. The police had close links to the ranch owners, and many of the first recruits had gone on to become ranchers themselves after leaving the force. efn|The Canadian ranch owners were often of Anglo Irish background and had military backgrounds, while many others were ex policemen or from the social elite of eastern Canada. The historian Andrew Graybill notes the comments of one visitor that "nearly all [the ranchers] have been in the Police it is quite natural as when a man is in the police round here he sees the country and goes in for ranching as soon as he comes out". Timothy Breen observes that as a result "it is hardly surprising" that the ranchers' "relationship with the Police was intimate and almost without exception, cordial". The task was unpopular among the force, but it grudgingly complied until government policy towards the smaller settlers finally changed in 1896. The police provided a range of other services for the new ranches, carrying out operations along the border to prevent cattle crossing north into the Canadian ranches, running quarantine schemes and helping with veterinary issues. The scale of horse theft by white thieves along the border increased dramatically during the late 1880s, which the police's sporadic deployments were unable to counter. In response, Commissioner Herchmer introduced a system of police patrols across the territories, with scheduled visits and inspections supported by surprise "flying patrols". This approach was enabled by a network of new outposts across the major ranches. Police would visit almost every farm or ranch, seek to get to know every member of the community personally, gather intelligence and ask each settler to record any issues in a patrol book. Along the way, the police helped to distribute relief, including to the Métis communities affected by the rebellion, provided emergency medical assistance, and delivered mail to the more remote areas. Under the new patrol system, the mounted police travelled a total of 1500000 mile (2414010 km) on average each year on horseback. Backed by harsh sentences from the courts, the process virtually eliminated rural crime. A new system of controlling the movement of the First Nations was introduced by the government after the rebellion. The police received advice that the new policy was illegal, as it contravened Treaty 7, which had given guarantees of free movement, but they continued to enforce it for several years. Eventually the force turned to the vagrancy laws as an alternative approach for removing First Nations from selected areas. These scouts wore an informal uniform and were empowered to arrest other members of their communities, but not whites. Enforcing the prohibition on liquor began to cause the force increasing problems. The liquor laws had been designed to prevent the First Nations from drinking alcohol, but their terms also applied to the increasing numbers of white settlers in the late 1880s. Although some temperance groups applauded the measures, most settlers opposed them. Special permits to import alcohol for personal consumption could be granted, but these were not issued impartially, adding to the general resentment. Many members of the force drank alcohol themselves, including liquor confiscated from smugglers, and police beer canteens were established to provide members of the force a legal alternative. Settlers also began to routinely evade the laws in the larger towns, despite mounted police searches, the deployment of undercover officers, and large fines being imposed by the courts. Public hostility towards the force grew and the police soon found themselves almost entirely occupied in attempting to enforce the unpopular laws. Legal changes were pushed through in 1892, removing prohibition and allowing the licensing of public bars; the new law was enforced by local town inspectors, removing most of the force's responsibility for the problem. As there were almost no white women on the Prairies, the influx of the male work crews for the railroad together with the mines being opened in the foothills of the Rocky mountains created an immense demand for prostitution, which flourished as a result. Prostitution was illegal, but the NWMP tended to see it as a "necessary evil", arguing that the male workers wanted sex, and that to shut down the brothels would cause unmanageable social tensions. Between 1874–1890, there were only 12 convictions for prostitution in the North West, which reflected the "necessary evil" policy of tolerating prostitution. The fact that the men of the NWMP themselves frequently made use of the services of the prostitutes was another reason to tolerate the brothels. In an editorial, the Regina Leader mockingly noted the "redcoat of the Mounted Policeman is seen flashing in and out from these dens at all hours. As no arrests have been made the character of these visits can be easily surmised!". From 1890, pressure from Protestant churches led to a crackdown being launched on prostitution. However, the campaign was ineffective as the NWMP would raid a brothel and offer the madam the choice of paying a fine or leaving town; generally the latter option was taken. No sooner had the brothel been shut down, then another would open a few weeks later, leading to the cycle being repeated. By 1904, an average of 10% of the force either were being dismissed or had deserted to the United States. In 1907, following complaints that a brothel full of Japanese prostitutes was operating in Nose Creek just outside of Calgary, Superintendent Dean of the NWMP refused to shut it down, saying the brothel was medically inspected every 9 days and to shut it down would cause venereal diseases to spread, leading to a furor in the Calgary newspapers.

Рост городских центров

К концу XIX века иммиграция, урбанизация и индустриализация преобразили территории, разрушив прежний уклад жизни на фронтире. В период с 1910 по 1914 год в Канаду прибыло три миллиона иммигрантов, многие из которых были из Восточной Европы, и более половины из них поселились на этих территориях. Городское население значительно выросло по мере основания новых городов на прериях. Многие иммигранты находили работу на развивающихся предприятиях региона, особенно в крупных горнодобывающих и производственных центрах, возникших благодаря Канадской Тихоокеанской железной дороге. С изменением общества возникли опасения, что иммигранты и преступники будут злоупотреблять новой железнодорожной сетью. В результате, требования к конной полиции росли, и ей было трудно справляться с этими изменениями. Увеличение населения привело к росту числа расследуемых уголовных дел: в 1900 году было расследовано менее 1000 дел, но уже через четыре года их число превысило 4000. Велись споры о роли конной полиции в новых городах, и полиция опасалась, что это истощает ее ресурсы за счет более обширных, малонаселенных районов прерий, где систему патрулирования уже пришлось сократить. В 1888 году было временно создано специальное железнодорожное отделение, использовавшее агентов под прикрытием, размещенных вдоль железнодорожной линии для сбора информации, и были разработаны, но не реализованы планы по созданию более крупного детективного отдела. Предпринимались попытки обеспечить соблюдение законов о проституции в новых городах – ранее их в основном игнорировали – при этом полиция неформально регулировала местную индустрию секс-услуг. На конную полицию оказывалось давление с целью оказания помощи местным органам власти в самых разных областях, что часто вызывало сопротивление со стороны самой полиции. Это включало поддержку усилий в области здравоохранения, распределение помощи, борьбу с пожарами и их расследование, а также продолжение управления движением скота. Строительство новых железнодорожных линий продолжалось, и полиции было поручено содействие в строительстве Канадской Северной и Гранд-Транк-Тихоокеанской железных дорог, а также ветки Кроу-Нест-Пасс Канадской Тихоокеанской железной дороги, следуя образцу, установленному их работой в 1880-х годах. На офицеров полиции ложилась значительная юридическая нагрузка как в качестве магистратов, так и в качестве неофициальных арбитров между руководством компаний и строительными бригадами.

Towards the end of the 19th century, immigration, urbanization and industrialization transformed the territories, destroying the old frontier way of life. Three million immigrants arrived in Canada between 1910 and 1914, many of them from eastern Europe, and over half of them settled in the territories. The urban population grew significantly as new towns were established across the Prairies. Many of the immigrants were employed by the growing industries of the region, especially the large mining and manufacturing centres enabled by the Canadian Pacific Railway. As society changed, there were fears of immigrants and criminals exploiting the new rail network. As a result, there were a growing range of demands on the mounted police, and they struggled to cope with the changes. The rising population drove an increase in the criminal cases tackled by the force: less than 1,000 were investigated in 1900, but within four years the number of cases had risen to over 4,000. There was controversy around what role the mounted police should play in the new towns, and the force became concerned that these were pulling in police manpower, at the expense of the wider, less populated areas of the Prairies, where the patrolling system had already had to be cut back. A special railway branch was briefly established in 1888, using undercover officers positioned along the railway line to gather intelligence, and plans were put forward, but not enacted, to create a larger detective branch. Attempts were made to enforce the prostitution laws in the new towns – previously these had been largely ignored – with the police informally regulating the local sex industries. There was pressure on the mounted police to assist local government in a wide variety of ways, often opposed by the police themselves. These included supporting public health efforts, distributing relief, fighting and investigating fires, and continuing to manage the movement of cattle. New railway lines continued to be constructed, and the police were tasked to assist in the building the Canadian Northern and Grand Trunk Pacific lines, as well as the Crow's Nest Pass branch of the Canadian Pacific Railway, following the pattern set by their earlier work in the 1880s. There was a heavy legal load on the force's commissioned officers both in their role as magistrates and as informal arbitrators between company management and the construction teams.

Промышленные отношения

Новая промышленная рабочая сила часто жила и работала в очень плохих условиях и пользовалась небольшими трудовыми правами. Рабочие, покинувшие свои рабочие места в знак протеста, могли быть арестованы конной полицией по условиям Закона о хозяевах и слугах за дезертирство, либо альтернативно задержаны по законам о бродяжничестве. Хотя положение организованного труда в Канаде было слабым – профсоюзы имели лишь очень ограниченные юридические права – число трудовых споров за этот период значительно возросло. В результате локаутов и забастовок иногда требовалось вооруженное вмешательство правительства. Для этого чаще всего привлекали ополчение, но конная полиция обходилась дешевле и считалась более политически надежной. Поэтому силы привлекались к урегулированию трудовых споров в ряде случаев с 1887 по 1906 год. В 1906 году полиция вновь была развернута на девять месяцев во время спора между компанией, ныне известной как Железнодорожная и ирригационная компания Альберты, и рабочими по вопросу о признании профсоюзов, оплате труда и условиях работы. Команду из 82 регулярных полицейских усилили 11 специальных констеблей, набранных из числа сотрудников компании, а агент под прикрытием был направлен для проникновения в забастовку и сбора информации. Полиция поддерживала порядок и обеспечивала проход не бастующих рабочих через пикеты. Конная полиция не одобряла агитаторов и забастовщиков с восточно- или южноевропейскими корнями, но при этом испытывала некоторое сочувствие к трудностям, с которыми сталкивались обычные рабочие, и часто не решалась активно помогать владельцам предприятий, если это могло спровоцировать беспорядки.

Золотая лихорадка в Клондайке

До 1890-х годов правительство не присутствовало на крайнем северо-западе Канады. В 1894 году рост добычи золота и увеличение населения привели к требованиям к Оттаве вмешаться, как для контроля за торговлей виски, так и для защиты коренных народов. В ответ на это конная полиция провела разведку вдоль реки Юкон и собрала таможенные пошлины. Возникли опасения, что Соединенные Штаты могут попытаться захватить богатый минералами регион, и в 1895 году в Форти-Майл был создан полицейский отряд из двадцати человек. Хотя преступлений было немного, вскоре возникли трения между полицией и комитетами старателей, которые были созданы для обеспечения неформального правосудия в течение предыдущих нескольких лет. В июне 1896 года полиция довела ситуацию до предела, отправив в один из лагерей старателей группу для отмены решений местного комитета. В 1896 году в долине Клондайк было обнаружено огромное количество золота. Когда новость об этом распространилась в следующем году, около 100 000 человек устремились в Клондайк в поисках богатства, большинство из которых не имели опыта в горнодобывающей промышленности. Чтобы добраться до этого района, многие старатели шли пешком по сложным горным тропам и по рекам на примитивных лодках, хотя успешно добраться до золотых приисков удалось не более чем 40 000 из них. В Клондайке был создан значительный и дорогостоящий отряд конной полиции, насчитывавший 288 человек к 1898 году, что составляло около трети всей силы и включало в себя многих из самых опытных сотрудников. Границы в регионе оспаривались с момента покупки Аляски у России в 1867 году, и большинство притока старателей были американцами. В связи с новыми опасениями, что Соединенные Штаты могут аннексировать золотые прииски, конной полиции было поручено утвердить канадский контроль вдоль границы. Силы установили контрольные посты на границах Юкона и на легко контролируемых горных перевалах, оснастив посты пулеметами Максима. Полиция проверяла наличие незаконного оружия, препятствовала въезду преступников и собирала таможенные пошлины, помогая защищать и направлять поток мигрантов, разрешая их споры и предоставляя практические советы. Конная полиция разместила свою штаб-квартиру в быстрорастущем городе Доусон-Сити и патрулировала территорию Юкона, создав сеть из тридцати трех постов. Были развернуты детективы для проникновения в американские организации с целью выявления возможных заговоров. Роль полиции также включала пожарную безопасность, управление местной охотой, эксплуатацию почтовой и телеграфной системы, исполнение обязанностей коронера и управление системой регистрации горнодобывающих участков. Историк Моррис Заслоу описывает Юкон как сформировавшее "полицейское государство" в этот период, а Уильям Моррисон подчеркнул готовность сил к патерналистскому изобретению и применению несуществующих законов, когда они считали это необходимым. Полиция действовала эффективно и честно в течение этого периода, в значительной степени сдерживая преступность в регионе, хотя их задаче способствовала география Клондайка, которая облегчала запрет на въезд нежелательных лиц. Золотая лихорадка в Клондайке привлекла огромную мировую огласку, и контраст между относительным порядком в Доусон-Сити, Юкон, и более хаотичной и насильственной ситуацией в Скагвее, Аляска, вызвал много комментариев в прессе. В 1897 году, в рамках празднования бриллиантового юбилея королевы Виктории, группа всадников NWMP в красочных алых мундирах прошла по улицам Лондона в составе канадского контингента. Действительно, комиссар Херхмер предложил отправить отряд из 350 человек для участия в Суданской кампании в 1896 году, но его начальство отклонило это предложение. Канадское правительство обратилось к конной полиции как к своему основному источнику опытных всадников, и сотрудникам полиции предоставлялся отпуск на время службы. В сочетании с давлением, связанным с поддержанием обязательств в Юконе, это сократило численность полиции на оставшихся территориях до 682 человек к 1900 году. Сходство огромных расходов на вельды с прериями позволило считать NWMP хорошо подготовленной для операций в Южной Африке. Херхмер был эффективным бюрократом, но его авторитарный стиль руководства делал его неподходящим для "управления закаленными смельчаками", которые спешили присоединиться к борьбе за королеву и страну в Южной Африке. Херхмер набрал и командовал группой из 144 добровольцев из конной полиции, которые составляли почти половину нового 2-го батальона канадских конных стрелков; многие другие добровольцы в батальоне также были бывшими полицейскими. Тем временем росло напряжение между сторонниками трезвости и солдатами по поводу применения законов о спиртных напитках. В октябре 1916 года полицейский участок в Калгари был атакован толпой из более чем двухсот солдат и гражданских лиц, которые пытались освободить шестерых солдат, арестованных за нарушения, связанные с алкоголем. Здание было разрушено, один полицейский был застрелен и несколько получили ранения. Требования новой роли безопасности, в сочетании с традиционными полицейскими обязанностями, вскоре перегрузили ресурсы полиции. Комиссар Перри выразил правительству свою обеспокоенность, и в ответ были созданы провинциальные полицейские силы Альберты и Саскачевана, что позволило закрыть более 80 полицейских постов конной полиции. Перри утверждал, что силы теперь "в значительной степени завершили работу, для которой они были созданы", и предложил, чтобы конная полиция вместо этого сосредоточилась на поддержке Канадского экспедиционного корпуса в Европе, угрожая уйти в отставку, если полиции не будет разрешено сражаться. Несмотря на жалобы военных на то, что на Западном фронте больше нет необходимости в кавалерии, в мае 1918 года было отправлено 738 полицейских для формирования "Эскадрона А", а еще 186 были направлены в Сибирь для поддержки британских войск, участвовавших в русской гражданской войне. К декабрю в Канаде осталось всего 303 полицейских, в основном сосредоточенных на охране границы, и сети разведки, созданные ранее во время войны, были распущены.

Up until the 1890s, the government had no presence in the far north west of Canada. In 1894, the rise of gold mining and a growing population led to calls for Ottawa to intervene, both to control whisky trading and to protect the local First Nations. In response, the mounted police carried out a survey along the Yukon River and gathered customs duties. Fears grew that the United States might try to seize the mineral rich region, and a twenty man police team was established at Forty Mile in 1895. Although there was very little actual crime, frictions soon rose between the police and the Miners' Committees, which had been created to provide informal justice during the previous few years. The police brought the issue to a head in June 1896, sending a team into one of the mining camps to overturn the decisions of the local committee. In 1896, huge amounts of gold were discovered in the Klondike valley. Once news of this circulated the following year, around 100,000 people rushed to the Klondike in search of wealth, most with no experience in the mining industry. To reach the area, many prospectors travelled by foot over arduous mountain routes and along rivers using primitive boats, although no more than 40,000 of them successfully reached the goldfields. A substantial and expensive mounted police detachment was established in the Klondike, amounting to 288 men by 1898, representing around a third of the entire force and including many of its most experienced personnel. The borders in the region had been disputed since the American purchase of Alaska from Russia in 1867, and most of the influx of prospectors were American. Amid fresh concerns that the United States might annex the gold fields, the mounted police were tasked to assert Canadian control along the border line. The force set up control posts at the borders of the Yukon and at easily controlled mountain passes, equipping the posts with Maxim guns. The police checked for illegal weapons and prevented the entry of criminals and collected customs duties, while helping protect and guide the flow of migrants, mediating in their disputes and providing practical advice. The mounted police established their headquarters in the boomtown of Dawson City and patrolled out across the Yukon Territory, creating a network of thirty three posts. Detectives were deployed to infiltrate American organizations to seek out potential conspiracies. The police's role also encompassed fire safety, the management of local game hunting, operating the postal and telegraph system, acting as coroners and running the mining registration system. The historian Morris Zaslow describes the Yukon as forming a "police state" during this period, and William Morrison has highlighted the force's paternalistic willingness to invent and enforce non existent laws whenever they considered it necessary. The police acted efficiently and with probity during the period, largely curbing criminality in the region, although their task was helped by the geography of the Klondike, which made it relatively easy to bar entry to undesirables. The Klondike gold rush attracted immense worldwide publicity at the time, and the contrast between the relative order of Dawson City in the Yukon vs. the more chaotic and violent situation in Skagway, Alaska caused much comment in the newspapers. Reflecting the improved image of the NWMP, in 1897 as part of the celebrations of the Diamond Jubilee of Queen Victoria, a group of NWMP riders clad in their colorful scarlet uniforms marched down the streets of London as part of the Canadian contingent. Indeed, Commissioner Herchmer had proposed sending a force of 350 men to join the Sudan campaign in 1896, but was turned down by his superiors. The Canadian government turned to the mounted police as their main source for experienced mounted soldiers, and members were given leave from the force for the duration of their service. Combined with the pressures of maintaining the commitments in the Yukon, this reduced the number of the police in the remaining territories to only 682 men by 1900. The similarity of the vast expenses of the veld to the Prairies was felt to make the NWMP well qualified for operations in South Africa. Herchmer was a efficient bureaucrat, but his authoritarian leadership style made him ill suited to "handle the hardy dare devils" who rushed to join up to fight for Queen and Country in South Africa. Herchmer recruited and commanded a group of 144 mounted police volunteers, who made up almost half of the new 2nd Battalion of the Canadian Mounted Rifles; many of the other volunteers in the battalion were also ex policemen. Meanwhile, tensions grew between temperance campaigners and soldiers over the implementation of the liquor laws. The police barracks in Calgary were attacked in October 1916 by a crowd of over two hundred soldiers and civilians, who were trying to release six soldiers arrested for alcohol offences. The building was destroyed, one police officer was shot and several more injured. The demands of the force's new security role, combined with its traditional policing responsibilities, soon overstretched the police's resources. Commissioner Perry raised his concerns about the situation with the government and in response the Alberta and the Saskatchewan Provincial Police forces were created, allowing the closure of over 80 mounted police posts. Perry argued that the force had now "largely finished the work for which it was called into existence" and proposed that the mounted police should instead focus on supporting the Canadian Expeditionary Force in Europe, threatening to resign if the police were not allowed to fight. Despite complaints from the military that there was no longer any requirement for cavalry on the Western Front, a force of 738 mounted police were sent overseas in May 1918 to form "A" Squadron, and a further 186 were deployed to Siberia to support the British forces engaged in the Russian Civil War. By December, there were only 303 mounted police left in Canada, primarily focused on border protection, and the intelligence networks created earlier in the war were allowed to wind down.

Большевики боятся

Военная повинность была введена в Канаде в последние годы войны, что сопровождалось нехваткой рабочей силы, давлением в пользу социальных изменений и быстрой профсоюзной организацией оставшихся рабочих. По мере того как опасения относительно держав Центральной Европы уменьшались, в конце 1918 года в правительстве усилились опасения, что новое большевистское правительство в России может тайно организовывать кампанию забастовок по всей Канаде. В ответ премьер-министр Роберт Борден создал Отдел общественной безопасности под руководством политика Чарльза Кэхана. Кэхан планировал превратить эту организацию в гораздо более крупную секретную службу, подобную Бюро расследований в Соединенных Штатах, но вскоре он разошелся во мнениях с Борденом и в итоге ушел в отставку. Тем временем комиссар Перри представил три варианта будущего конной полиции: корпус мог быть включен в состав канадских вооруженных сил; сфера деятельности корпуса могла быть ограничена охраной только дальнего севера; или корпусу могла быть назначена гораздо более широкая роль в общественной и тайной полиции по всей Канаде. Перри продвигал третий вариант, и Артур Миген, исполняющий обязанности министра юстиции, предложил объединить конную полицию и Доминионную полицию, подчинив их командованию Перри. Численность конного корпуса должна была быть постоянно сохранена на уровне 1200 человек, что создало огромную потребность в личном составе: членам корпуса, все еще находящимся в Европе и Сибири, было приказано вернуться. Полиция начала набирать новые сети секретных агентов, которым Перри поручил расследовать «иностранные поселения» для выявления «малейших признаков большевистских тенденций и доктрин», и полиция приняла новые законы, позволяющие депортировать без суда иммигрантов, подозреваемых в приверженности экстремистским взглядам. Операции полиции были хорошо организованы, хотя каких-либо существенных доказательств большевистского заговора обнаружено не было.

Слияние

Правительство по-прежнему глубоко обеспокоено угрозой со стороны большевиков, и в мае 1919 года в Виннипеге вспыхнула всеобщая забастовка, вызвав национальный кризис, который, по мнению министров, мог привести к революции. Конная полиция была развернута для поддержания общественного порядка и сбора информации о забастовщиках; в город были отправлены 245 конных полицейских, поддержанные четырьмя пулеметами, установленными на грузовиках. 21 июня, получившее название «Кровавая суббота», ветераны войны прошли маршем по городу в поддержку забастовщиков; власти вызвали конную полицию для разгона демонстрантов. К моменту прибытия полиции протестующие начали бунтовать, и полиция совершила два кавалерийских напада. Полиция пришла к выводу, что теряет контроль над ситуацией, и открыла огонь из револьверов по толпе, убив одного человека и ранив других. События в Виннипеге высветили хаотичный и несогласованный характер управления вопросами безопасности по всей Канаде, искусственное разделение между полицейскими организациями на западе и востоке страны, а также отсутствие единого руководителя, ответственного за обеспечение безопасности. Комиссар Перри рекомендовал создать новую федеральную полицию, в идеале путем объединения Полиции Доминиона с существующей конной полицией. Он утверждал, что конная полиция значительно больше, военизирована, имеет опыт и доказанную способность проводить секретные разведывательные операции. Законодательство вступило в силу 1 февраля 1920 года, официально ознаменовав конец старой структуры. В 1878 году эта структура была пересмотрена и заменена иерархией суперинтендантов, инспекторов, штаб-сержантов, сержантов, капралов и констеблей. Неофициально офицеры с полномочиями часто назывались армейскими званиями, комиссар соответствовал званию полковника, а суперинтенданты и инспекторы использовали звания майора и капитана соответственно. За время своего существования силой руководили пять комиссаров: Джордж Френч с 1873 по 1876 год, Джеймс Маклиод до 1880 года, Ачесон Ирвин до 1886 года, Лоуренс Херчмер до 1900 года и Айлсворт Перри, возглавлявший силу до ее объединения в 1920 году. Первоначально сила подчинялась премьер-министру, но в 1876 году контроль был передан государственному секретарю, что было закреплено Законом о конной полиции 1879 года. Правила и положения конной полиции изначально были очень неформальными, основываясь на Законе о конной полиции 1873 года и документе «Правила и инструкции», опубликованном в 1874 году. В отсутствие дальнейших указаний ее офицеры использовали британские военные правила как ориентир, фактически управляя силой, как кавалерийским полком. Это привело к довольно дезорганизованному подходу, и в 1886 году суперинтендант Ричард Дин издал пересмотренный набор постоянных приказов, за которым последовал более подробный буклет «Положения и приказы» в 1889 году. Сила была разделена на различные подразделения, каждое из которых обычно возглавлял суперинтендант. Штаб-квартира первоначально располагалась в Нижнем Форте Гарри, затем была перенесена на Запад в Форт Уолш, но в 1888 году ее перевели в Реджину, чтобы быть ближе к новой железнодорожной линии. Штаб-квартира в Реджине стала известна как «казарма» и в 1890-х годах обычно вмещала около 200 полицейских. Многие посты силы были связаны телеграфной сетью, а с 1885 года – телефонами, при этом связь шифровалась при необходимости с использованием телеграфного кода Слейтера. В 1886 году были приобретены пишущие машинки, а в 1888 году – печатный станок для распространения приказов. У силы не было собственной тюрьмы – приговоренные к тюремному заключению отправлялись в пенитенциарную тюрьму Манитобы, – и до 1891 года единственными учреждениями краткосрочного содержания под стражей на территориях были караульные помещения различных штаб-квартир подразделений. Территориальная тюрьма в Реджине была наконец построена в 1891 году. На протяжении большей части истории силы эту должность занимал Фредерик Уайт, пока в 1913 году его не сменил А. А. Маклин. Контролер отвечал за учет расходов, аудит и управление закупками, фактически освободив комиссара от большинства неоперативных функций. Уайт был политическим протеже премьер-министра Джона Макдональда, который проявлял большой интерес к управлению силой, и эта должность стала критически важной для привлечения поддержки из Оттавы для инвестиций в полицию.

The government remained deeply concerned about the Bolshevik threat, and in May 1919 the Winnipeg General Strike broke out, creating a national crisis which ministers feared would lead to a revolution. The mounted police were deployed to maintain public order and generate intelligence on the strikers; 245 mounted police were sent into the city, supported by four machine guns mounted on lorries. On June 21, which became known as Bloody Saturday, military veterans marched through the city in support of the strikers; the authorities called in the mounted police to break up the marchers. By the time the police arrived, the protesters had begun to riot and the police carried out two mounted charges. The police then concluded that they were losing control of the situation and fired their revolvers into the crowd, killing one man and injuring others. The events in Winnipeg highlighted the chaotic and ill coordinated management of security issues across Canada, the artificial division between policing organizations in the west and east of the country, and the absence of a single senior leader for security work. Commissioner Perry recommended creating a new federal police force, ideally by amalgamating the Dominion Police into the existing mounted police force. The mounted police, he argued, were much larger, militarized, experienced and had a proven capacity to carry out secret intelligence work. The legislation came into effect on February 1, 1920, officially marking the end of the older force. In 1878 this structure was overhauled and replaced by a hierarchy of superintendents, inspectors, staff sergeants, sergeants, corporals and constables. Informally, the commissioned officers were often referred to by equivalent army titles, the commissioner being associated with the rank of colonel, with superintendents and inspectors using the titles of major and captain respectively. Over the course of its life, the force had five commissioners: George French from 1873 to 1876, James Macleod to 1880, Acheson Irvine to 1886, Lawrence Herchmer to 1900 and Aylesworth Perry, who led the force until its amalgamation in 1920. Although at first the force answered to the prime minister, in 1876 control was passed to the Secretary of State, an arrangement which was reinforced in the Mounted Police Act of 1879. The mounted police's rules and regulations were initially very informal, drawing on the Mounted Police Act of 1873 and a "Rules and Regulations" document published in 1874. In the absence of further guidance, its officers made ad hoc use of British military regulations, effectively managing the force as they might have done a cavalry regiment. This led to a rather disorganized approach, and in 1886 Superintendent Richard Dean issued a revised set of standing orders, followed by a much longer, "Regulations and Orders" booklet in 1889. The force was divided into various divisions, each typically commanded by a superintendent. The headquarters of the force was initially sited at Lower Fort Garry, until the March West to Fort Walsh, but in 1888 it was moved to Regina, to be closer to the new railway line. The Regina headquarters became known locally as "the Barracks", and during the 1890s typically held around 200 police at any one time. Many of the force's posts were linked by the telegraph network and, from 1885 onwards, by telephones, with the communications encrypted when necessary using Slater's Telegraphic Code. Typewriters were acquired in 1886, and a printing press for disseminating orders in 1888. The force did not have its own prison – those sentenced to prison terms would be sent to the Manitoba Penitentiary – and until 1891 the only short term jail facilities in the territories were the guardrooms of the force's various divisional headquarters. efn|A territorial jail was finally built in Regina in 1891. For most of the force's history the role was occupied by Frederick White, until replaced by A. A. Mclean in 1913. The comptroller was responsible for keeping account of expenditure, auditing and managing procurement, and effectively removed most of the non operational functions from the commissioner's responsibility. White was a political client of Prime Minister John A. Macdonald, who took a close interest in the management of the force, and the post became critical for garnering support from Ottawa for investment in the police.

Форма и значок

Первым новобранцам в 1873 году были выданы униформы, состоящие из алых мундиров типа «Норфолк» – полученных из армейских складов и выбранных по совету полковника Патрика Робертсона Росса и губернатора Александра Морриса, – коричневых поясов, белых шлемов, серых бриджей и коричневых сапог, а также круглой фуражки для повседневной униформы. Серые бриджи вскоре были заменены синими с жёлтой полосой по бокам. Эти ранние униформы были довольно простыми, и офицеры и рядовые носили практически одинаковую форму. В 1876 году были внесены изменения, представившие более парадную униформу для офицеров, основанную на форме 13-го гусарского полка, а для остальных чинов – аналогичную военную форму, с использованием золотого шнура для отличия нестроевых офицеров. Зимняя униформа состояла из серых шинелей с меховыми шапками и мокасинами, хотя полицейские предпочитали более тёплые буффаловые пальто, которые были доступны, пока не вымерли стада. В 1886 году гусарский стиль униформы был заменён более простой драгунской моделью, и была введена тёмно-синяя повседневная униформа. В 1880-х годах синие пиджаки из плотной ткани (pilot cloth) стали популярны среди полицейских как часть зимнего гардероба и официально выдавались с 1893 года. Постоянно предпринимались попытки создать единую униформу для всей службы, но это удавалось лишь частично из-за множества государственных поставщиков, каждый из которых производил немного отличающиеся варианты. Сохранялось противоречие между униформами, которые должны были выглядеть представительно, отражая военное прошлое службы, и практичными униформами, подходящими для повседневной работы полиции. Белые шлемы, фуражки и облегающие мундиры конной полиции были непрактичны для работы на равнинах, и вместо этого неофициально сложился комплект одежды, получивший название «прерийный костюм», который к 1900 году стал основным типом униформы. Прерийный костюм обычно включал куртку из оленьей кожи, непромокаемые плащи для дождливой погоды и кожаные гетры в сочетании со шляпой с широкими полями: к концу 1890-х годов шляпой Стетсон стали пользоваться чаще всего. К началу века многие полицейские носили сочетание красного шерстяного мундира, скроенного по образцу мундира прерийного костюма, и шляпы Стетсон – сочетание, которое впоследствии стало знаменитым. Первые полицейские, отправленные на Юкон, были оснащены специальной одеждой для холодной погоды, а последующие отряды – парками из оленьей шкуры, меховыми шапками и сапогами. В более суровых условиях Крайнего Севера полиция переняла местную одежду инуитов для использования во время патрулирования, хотя она требовала ежедневного ухода, который часто выполняли местные женщины-инуитки. Конная полиция, развёрнутая в Сибири, носила стандартную армейскую униформу хаки, используемую кавалерийскими частями. Знак отличия службы появился примерно в 1876 году и стал широко использоваться к концу 1890-х годов. Он состоял из головы буйвола или бизона, кленовых листьев, короны – изначально короны Святого Эдуарда, а после 1903 года – короны Тюдоров – и девиза полиции. Однако он происходит от адаптации, созданной голливудскими художниками на основе американской газетной статьи из Fort Benton (Монтана) Record от апреля 1877 года. Несмотря на то, что это французская фраза, это был английский девиз XIV века, впервые использованный в Канаде полком Grand Trunk Railway Regiment, и до сих пор неясно, почему он был принят конной полицией.

The first recruits to the force in 1873 were issued uniforms comprising scarlet Norfolk jackets – issued from the militia stores and chosen on the advice of Colonel Patrick Robertson Ross and Governor Alexander Morris – brown belts, white helmets, grey breeches and brown boots, with a round forage cap for their undress uniform. The grey trousers were soon replaced with blue ones, with a yellow stripe along the sides. These early uniforms were quite plain, and commissioned officers and their enlisted men wore essentially the same uniform. Changes were made in 1876, introducing more elaborate uniforms for commissioned officers based on those worn by the 13th Hussars, with similarly militaristic uniforms for the other ranks, using gold braid to distinguish the non commissioned officers. The winter uniforms comprised grey overcoats with fur caps and moccasins, although the police preferred wearing warmer buffalo coats, which were available until the herds died out. In 1886, the hussar style uniforms were replaced by a simpler dragoon version, and dark blue undress uniforms introduced. In the 1880s, blue pea jackets made from pilot cloth became popular among the police as part of their winter outfit, and were officially issued from 1893 onwards. There were continual attempts to produce a consistent uniform across the force, but this was only ever partially successful due to the multiple government suppliers who each produced slightly different variants. A tension remained between uniforms which were perceived as smart, reflecting the force's military heritage, and practical uniforms which were suitable for the daily work of the police. The mounted police's white helmets, forage caps and tight tunics were impractical for work on the plains, and a set of clothes termed "prairie dress" instead evolved unofficially, becoming the dominant style of uniform in the force by 1900. Prairie dress typically included a buckskin jacket, oilskins for wet weather, and leather leggings, combined with a wide brimmed felt hat: by late 1890s, the Stetson was the headgear of choice. By the turn of the century, many police were wearing a combination of a red serge tunic, cut to resemble the prairie dress tunic, and the Stetson hat, a combination which later became famous. The first police to deploy to the Yukon equipped themselves with specialized cold weather clothing, and subsequent detachments were equipped with deer skin parkas, fur hats and boots. In the more extreme conditions of the far north, the police adopted local Inuit clothing for use on their patrols, even though this required daily maintenance, often carried out by local Inuit women. Mounted police deployed to Siberia wore the standard army khaki uniform used by mounted forces. The force's badge emerged around 1876 and became commonly used by the late 1890s. It comprised a buffalo or bison head, maple leaves, a crown – early on, the St Edward's crown, after 1903, the Tudor crown – and the police's motto. but comes from the adaptation created by Hollywood from an American newspaper report, in the Fort Benton (Montana) Record from April 1877. Despite being a French phrase, this was a 14th century English motto, first used in Canada by the Grand Trunk Railway Regiment, and it remains unclear why it was adopted by the mounted police.

Вооружение

Конная полиция была создана как вооруженная сила, прежде всего из-за предполагаемой угрозы со стороны коренных народов на прериях. Первоначально полиция была оснащена карабинами Snider Enfield Carbine Mark III и Snider Enfield Short Rifle, но это были однозарядные винтовки с затвором, уступавшие многозарядным системам, уже использовавшимся индейскими группами в Соединенных Штатах. В 1895 году началось оснащение устаревшими винчестерами карабинами Ли-Метфорда, однако эти винтовки все еще использовали черный порох и не демонстрировали ожидаемой эффективности. Программа была приостановлена, и в 1902 году на вооружение был принят Lee-Enfield с бездымным порохом – SMLE (Short Magazine Lee-Enfield Mk I) в качестве стандартного стрелкового оружия полиции. Помимо винтовок и карабинов, полицейские иногда носили револьверы. Первые новобранцы использовали револьверы Smith & Wesson American Model калибра .44 и Adams калибра .450; револьверы Tranter; в 1882 году был представлен револьвер Enfield Mark II, но он оказался тяжелым и неудобным и был заменен в 1904 году на револьвер Colt New Service. Для использования сотрудниками под прикрытием были приобретены небольшие карманные револьверы, включая револьвер Smith & Wesson калибра .38. Когда в 1873 году силы двинулись на запад, они взяли с собой двадцать пять копий британского армейского пики образца 1868 года, чтобы произвести впечатление на народ блэкфутов. В составе сил также использовались сабли: британская легкая кавалерийская сабля образца 1822 года была одобрена для офицеров, а нестроевые офицеры носили британскую саблю образца 1853 года; некоторые констебли неофициально оснащались саблями, несмотря на сомнения комиссара Френча в их полезности. Политика ношения этого оружия была пересмотрена в 1880 году из-за опасений, что сабли больше непрактичны в столкновениях с коренными народами. Конная полиция, развернутая в Сибири в конце Первой мировой войны, использовала кавалерийскую саблю образца 1908 года. В 1873 году силам были выделены две 9-фунтовые (4 кг) пушки Mark I с дульным заряжанием и два латунных миномета калибра 5,63 мм; в 1876 году было приобретено еще четыре латунных 7-фунтовых пушки Mark II. Пулеметы поступили на вооружение в 1894 году, когда для полиции были одобрены два пулемета Maxim калибра .303, еще два были приобретены в 1897 году. В 1900 году полевые войска Юкона подарили силам два бронзовых 7-фунтовых орудия. Значение лошадей в работе сил росло, особенно после введения новой системы патрулирования комиссаром Херчмером. К 1880-м годам за полицейскими лошадьми тщательно ухаживали и оказывали квалифицированную ветеринарную помощь, хотя они работали очень интенсивно. В период расцвета в конце века силы владели около 800 лошадьми и нуждались в ежегодной закупке 100 новых. Первоначально полиция использовала широкий ассортимент конской упряжи, в основном британской армии универсального образца, но она оказалась непригодной для прерий. После некоторых экспериментов в 1880-х годах силы перешли на седла западного, или калифорнийского, стиля, которые были более удобными как для всадника, так и для лошади. Полиция не полагалась исключительно на лошадей, используя вьючных пони и мулов для перевозки оборудования и припасов, а также волов в качестве тягловых животных в первые годы существования сил. На крайнем севере также использовались собачьи упряжки и каноэ. В 1915 году силы приобрели свой первый автомобиль, McLaughlin Model 55, и механизировали свои пограничные патрули в следующем году, развернув ряд автомобилей и мотоциклов. В 1919 году было предложено оснастить полицию избыточными военными самолетами для создания "Воздушной полицейской службы", но правительство отклонило это предложение. Конная полиция также приобрела различные лодки для работы вдоль побережья и рек Канады. В 1890 году был куплен парусник "Киватин" для использования на озере Виннипег, но в том же году он перевернулся. В 1902 году был приобретен пароход "Видетт" для перевозки полиции вдоль реки Юкон, поддерживаемый тремя катерами. В 1905 году был куплен небольшой пароход "Редвинг" для перевозки на озере Виннипег. Полиция специально построила пароход "Рувиль" для патрулирования на крайнем севере в 1906 году, но испытания показали, что он потребляет слишком много топлива, и он так и не был развернут. Однако к 1919 году моторные суда "Виктори", "Дункан", "Леди Борден" и "Чакавана" патрулировали крайний север и западное побережье. Первые седла и повозки были импортированы из Соединенных Штатов, хотя полицейская форма изготавливалась на месте. Оборудование и припасы должны были закупаться у компаний, поддерживающих правительство того времени, и после 1896 года в бухгалтерии велся официальный список политически одобренных поставщиков. Все оружие полиции приходилось импортировать из-за отсутствия отечественных производителей, и к 1890-м годам силы по-прежнему закупали большую часть боеприпасов за рубежом, поскольку канадские патроны оставались некачественными.

The mounted police were established to be an armed force, primarily due to the perceived threat from the First Nations on the prairies. The police were initially equipped with the Snider Enfield Carbine Mark III and the Snider Enfield Short Rifle, but these were single shot breechloaders, and inferior to the repeating weapons already being used by Indian groups in the United States. In 1895, the force began to replace the ageing Winchesters with the Lee–Metford carbine, but these rifles still used black powder and did not perform as well as hoped. The program was halted and instead the smokeless powder Lee–Enfield—the SMLE (Short Magazine Lee–Enfield Mk I)—was introduced in 1902 as the standard police small arm. In addition to rifles and carbines, the police also sometimes carried revolvers. The early recruits used .44 calibre Smith & Wesson American Model and .450 calibre Adams revolvers; Tranter revolvers; the Enfield Mark II revolver was introduced in 1882, but these were felt to be heavy and awkward, and were replaced by the Colt New Service Revolver in 1904. Smaller pocket revolvers, including the Smith & Wesson .38 calibre Revolver, were purchased for use by undercover police officers. When the force marched west in 1873, it brought twenty five British Army 1868 pattern lances along on the expedition to impress the Blackfoot First Nation. The force also used swords, with the 1822 pattern British Light Cavalry sabre approved for commissioned officers, and the non commissioned officers carrying the British 1853 pattern weapon; some constables unofficially equipped themselves with swords, despite Commissioner French having doubts about their utility. The policy around the carrying of these weapons was reviewed in 1880, due to concerns that swords were no longer practical in conflicts with the First Nations. The mounted police deployed to Siberia at the end of the First World War carried the 1908 pattern cavalry sword. In 1873, the force was assigned two 9 pounder (4 kg) Mark I muzzle loading field guns and two 5.63 calibre brass mortars; a further four brass 7 pounder Mark II field guns were acquired in 1876. The machine guns finally arrived in 1894, when two .303 calibre Maxim guns were approved for the police, with two more purchased in 1897. A final two bronze 7 pounder guns were donated to the force in 1900 by the Yukon Field Force. The importance of horses to the force's work grew, particularly once the new patrol system was introduced by Commissioner Herchmer. By the 1880s the police's horses were looked after carefully and given good veterinarian support, although they were worked very hard. At their peak towards the end of the century, the force owned around 800 horses, and needed to purchase 100 new mounts each year. The police initially used a wide range of saddlery, mostly of the British Army's Universal pattern, but this was found to be unsuitable for the prairies. After some experimentation, the force settled on the Western, or Californian, style of saddle in the 1880s, which was more comfortable for both the rider and horse. The police did not rely solely on horses, using pack ponies and mules to carry equipment and supplies, and using oxen as draught animals in the early years of the force. Dog sled teams and canoes were also used in the far north. The force purchased its first car, a McLaughlin Model 55, in 1915, and mechanized its border patrols the following year, deploying a range of cars and motorcycles. There was a proposal in 1919 to equip the police with surplus wartime aircraft to create an "Air Police Service", but it was turned down by the government. The mounted police also purchased various boats for work along Canada's coasts and rivers. The Keewatin, a sailing vessel, was bought in 1890 for use on Lake Winnipeg, but it capsized later the same year. In 1902, the steamboat Vidette was acquired to transport the police along the Yukon River, supported by three launches. Redwing, a small steamer, was purchased for transport on Lake Winnipeg in 1905. The police had the Rouville steamer specially constructed for patrolling in the far north in 1906, but tests demonstrated it burnt through too much fuel, and it was never deployed. By 1919, however, the Victory, Duncan, Lady Borden and Chakawana motor vessels were patrolling the far north and the west coast. Its early saddlery and wagons were imported from the United States, although the police's uniforms were made locally. Equipment and supplies had to be bought from companies that supported the government of the day, and after 1896 a formal list of politically approved suppliers was kept by the comptroller's office. All of the police's guns had to be imported, due to the lack of domestic manufacturers, and by 1890s the force was still buying most of its ammunition from abroad, as Canadian manufactured cartridges remained substandard.

Историография

Обширные исторические архивы Северо-Западной конной полиции (СЗКП) были объединены с архивами её преемницы, Королевской канадской конной полиции (КККП), в 1920 году, хотя ранние архивы за период с 1873 по 1885 год были уничтожены в результате пожара в 1897 году. На протяжении большей части XX века КККП держала большинство этих исторических архивов закрытыми, и доступ к материалам был ограничен лишь избранными исследователями, которым доверяли сохранять определённую точку зрения на историю полиции. У историков было немного других источников для работы, кроме собственных опубликованных годовых отчётов, автобиографий сотрудников полиции и популярных повествований XIX века, поэтому их работы, как правило, отражали устоявшийся образ конной полиции. В результате появились исторические труды, которые, по мнению историка Уильяма Бейкера, носили «эпизодический, ностальгический, панегирический, антикварный, ненаучный, романтический и героический» характер. Это традиционное историческое представление о СЗКП повлияло на КККП, которая использовала историю своего предшественника для укрепления собственного статуса как канадского национального символа. Хотя КККП как организация официально была создана в 1920 году, современная полиция предпочла отсчитывать свою историю от основания конной полиции в 1873 году, а не, например, от даты основания Полиции Доминиона в 1868 году. Столетие КККП в 1973 году ознаменовалось праздничными мероприятиями по всей Канаде, различными историческими публикациями и даже предложениями – отклоненными конной полицией – о воссоздании «Марша на Запад». КККП использовала эти торжества, чтобы переосмыслить раннюю историю конной полиции в соответствии с современными задачами правоохранительных органов, сосредоточив внимание на роли полиции в формировании эволюции либеральной, толерантной, современной Канады. В начале 1970-х годов профессиональные историки начали переоценивать историю полиции. Начался анализ более широкого круга тем, включая социальные, расовые и классовые вопросы, что привело к публикации более критических исторических работ.