Введение
Стратегическая глубина — термин в военной литературе, обозначающий расстояние между линией фронта или участками боевых действий и основными промышленными районами, столицами, сердцевиной территорий и другими ключевыми центрами населения или военного производства воюющих сторон.
Концепция
Ключевые принципы, которые должен учитывать любой военный командир при оценке стратегической глубины, заключаются в определении уязвимости этих ресурсов к стремительной упреждающей атаке или к методичному наступлению, а также в способности страны отступить на свою территорию, выдержать первоначальный удар и позволить последующему наступлению исчерпать свой потенциал, не достигнув цели и оставаясь вдали от центра силы. Командиры должны быть готовы к обоим сценариям и иметь на тактическом и стратегическом уровнях меры и ресурсы для противодействия любым фазам как незначительного, так и масштабного нападения противника. Эти меры не должны ограничиваться исключительно военными средствами, поскольку способность укреплять гражданскую инфраструктуру или обеспечивать ее достаточную гибкость для противостояния или уклонения от удара чрезвычайно важна во время войны. Суть проблемы – компромисс между пространством и временем, что наглядно продемонстрировала неудача Германии в покорении Советского Союза в 1942 году. В ответ на немецкое вторжение советские войска отступили из оккупированной Польши в июне 1941 года к подступам к Москве в декабре 1941 года, что позволило Советскому Союзу перенести свою промышленную базу за Уральские горы. Благодаря этому перенесенные предприятия смогли обеспечить ресурсы, необходимые для советского контрнаступления.
По отношению к Пакистану
В Пакистане концепция стратегической глубины была сформулирована в 1980-х годах профессором Национального университета обороны Пакистана генералом Мирзой Асламом Бегом (впоследствии начальником штаба армии при премьер-министре Беназир Бхутто в 1980-х годах). В 2014–2015 годах, в период активной внутренней операции против боевиков, пакистанские военные лидеры заявили об отказе от подобной политики.
Обвинения против пакистанских военных
Термин "стратегическая глубина" использовался в связи с использованием Пакистаном и взаимодействием с Афганистаном после советского вторжения в соседнюю страну, чтобы предотвратить окружение со стороны враждебной Индии и Афганистана, поддерживаемого СССР. Некоторые источники утверждают, что политика контроля над Афганистаном была разработана профессором Национального университета обороны, генералом Мирзой Асламом Бегом, а индийский источник утверждает, что она продолжалась как активная политика пакистанских вооруженных сил до тех пор, пока не была "официально отменена в 1998 году и фактически отменена в 2001 году", в период, когда генерал Первез Мушарраф был председателем Объединенного комитета начальников штабов. По словам Ричарда Олсона, посла США в Пакистане, доктрина пакистанской армии о "стратегической глубине" – это концепция, в которой Пакистан использует Афганистан как инструмент стратегической безопасности в продолжающейся напряженности с Индией, стремясь контролировать Афганистан как пешку для достижения собственных политических целей. Предполагается, что политика "стратегической глубины" пакистанской армии носит либо военный, либо невоенный характер. Военная версия предполагает, что пакистанская армия стремится использовать афганскую территорию как "стратегический пункт сосредоточения", где она сможет, в случае успешного индийского наступления, отступить и перегруппироваться для контратаки. Невоенная версия основана на идее, что Пакистан может улучшить отношения с другими исламскими странами и бывшими советскими республиками, такими как Узбекистан и Казахстан, развивая с ними более тесные экономические и культурные связи и, таким образом, превращая их в сильных союзников против Индии.
Взгляд на пакистанские военные
Бывший начальник штаба армии генерал Ашфак Кайани, ранее генеральный директор Межведомственной разведки (ISI), неоднократно заявлял в СМИ, что политика "стратегической глубины" пакистанских вооруженных сил в отношении Афганистана заключается не в "контроле" над Афганистаном, а в обеспечении "мирных, дружественных и стабильных" отношений с Афганистаном. Таким образом, эта политика направлена на то, чтобы Пакистану не угрожали долгосрочные проблемы безопасности на его западной границе с Афганистаном. По словам Кайани, Афганистан, находящийся под контролем талибов, не отвечает интересам Пакистана. По мнению пакистанского военного журналиста Эджаза Хайдера, в СМИ существует путаница относительно политики использования афганской территории в качестве резервной зоны для пакистанских военных активов. Хайдер возлагает вину на генерала Мирзу Аслама Бега за то, что он предложил эту идею, когда был начальником штаба армии Пакистана при премьер-министре Беназир Бхутто, утверждая, что эта концепция "была непопулярна даже во время его пребывания в должности и никогда не рассматривалась серьезными военными планировщиками. Никто не рассматривает возможность размещения военных и других активов в Афганистане для приобретения стратегической глубины". Хайдер утверждает, что такая концепция всегда была невозможна "по ряду причин", и термин "стратегическая глубина" лучше использовать для описания достижения безопасности путем улучшения отношений с правительствами соседних стран, таких как Афганистан и Индия. Генерал-лейтенант Асад Дуррани из ISI опроверг сообщения в СМИ о намерении Пакистана использовать афганскую территорию в качестве "стратегической глубины". Он также отвергает обвинения в том, что пакистанские военные пытались "установить дружественное правительство в Кабуле" для "обеспечения этой глубины". Он приводит в качестве примера Советский Союз, заявив, что "после Саурской революции советские власти казнили установленного президента каждые три месяца в стремлении к этой цели", и эта политика в конечном итоге привела к поражению советских войск в Афганистане. Он утверждает, что представление о том, что Пакистан использует афганскую территорию в своих целях, является "искажением концепции или истории" и используется для дискредитации Пакистана.
В Израиле
Израиль – узкая страна, и его международно признанные границы простираются всего на 137 километров в самой широкой части и на 14 километров в самой узкой (между Тулькармом и Тель-Авивом). Ряд израильских лидеров (первоначально Абба Эбан) называли международно признанные границы Израиля (те, которые страна имела с 1948 по 1967 год) «границами Освенцима» из-за ощущаемой угрозы уничтожения со стороны региональных противников. С 1967 года Израиль оккупировал Западный берег реки Иордан, несколько увеличив территорию под эффективным контролем армии. Чтобы компенсировать недостаток стратегической глубины, Израиль рассматривает все войны как «войны, которые необходимо выиграть». Это придает большое значение сдерживанию (в том числе посредством угрозы ядерным оружием), превосходству в огневой мощи и применению превентивных ударов для предотвращения угроз вторжению на израильскую территорию. Ицхак Рабин говорил о Шестидневной войне (которая считается классическим примером превентивного удара):
«Базовая философия Израиля заключалась в том, чтобы не начинать войну, если против нас не ведется активных боевых действий. Мы жили в границах, существовавших до Шестидневной войны, границах, которые не обеспечивали Израилю стратегическую глубину, и поэтому Израиль, когда бы ни началась война, должен был немедленно переходить в наступление – переносить войну на территорию противника». Израильские лидеры считают вопрос стратегической глубины важным при переговорах об окончательных границах в рамках израильско-палестинского мирного процесса. К спорным вопросам относятся поселения на Западном берегу и возможный контроль Израиля над долиной реки Иордан после создания палестинского государства.
The basic philosophy of Israel was not to initiate war, unless an active war was carried out against us. We then lived within the lines prior to the Six Day War, lines that gave no depth to Israel—and therefore, Israel was in a need, whenever there would be a war, to go immediately on the offensive—to carry the war to the enemy's land. Israeli leaders consider the issue of strategic depth to be important in negotiating its final borders as part of the Israeli–Palestinian peace process. Issues of contention include the West Bank settlements and potential Israeli control of the Jordan Valley after the creation of a Palestinian state.