Резня в Розуде: Трагедия афроамериканцев во Флориде (1923)

Введение

1923 г. резня афроамериканцев во Флориде, США

Резня в Роузвуде — это массовое убийство чернокожих, мотивированное расовой ненавистью, и разрушение города, населенного афроамериканцами, произошедшее в первую неделю января 1923 года в сельской местности округа Леви, штат Флорида, США. Погибло по меньшей мере шесть чернокожих, однако свидетельства очевидцев указывают на более высокую цифру – от 27 до 150 человек. Кроме того, один из пострадавших в целях самообороны убил двух белых. Город Роузвуд был уничтожен в результате событий, которые в прессе того времени были охарактеризованы как расовые беспорядки. В годы, предшествовавшие резне, во Флориде было зафиксировано особенно большое количество линчеваний чернокожих мужчин, включая убийство Чарльза Стронга и резню в Перри в 1922 году. До резни Роузвуд был тихим, преимущественно чернокожим, самодостаточным поселком на железнодорожной линии Seaboard Air Line. Начало беспорядкам положило убийство белыми мужчинами из соседних городов чернокожего жителя Роузвуда, обвиненного в нападении на белую женщину в близлежащем городе Самнер. Мобилизованная толпа из нескольких сотен белых прочесывала окрестности в поисках чернокожих и сожгла почти все строения в Роузвуде. В течение нескольких дней выжившие прятались в близлежащих болотах, пока их не эвакуировали в более крупные города на поездах и автомобилях. Никто не был арестован за произошедшее в Роузвуде. Город был заброшен его бывшими жителями – как чернокожими, так и белыми; никто из них так и не вернулся, и город перестал существовать. Несмотря на широкое освещение событий в прессе по всей территории Соединенных Штатов, официальных записей об этом инциденте было немного. Выжившие, их потомки и виновники происшествия на протяжении десятилетий хранили молчание о Роузвуде. Спустя 60 лет после резни история Роузвуда вновь привлекла внимание СМИ, когда в начале 1980-х годов несколько журналистов опубликовали серию статей об этих событиях. Выжившие и их потомки объединились, чтобы подать в суд на штат за неспособность защитить чернокожее население Роузвуда. В 1993 году законодательное собрание Флориды поручило провести расследование инцидента. По результатам расследования штат Флорида выплатил компенсации выжившим и их потомкам за ущерб, причиненный расовым насилием. В 1997 году об этих событиях был снят художественный фильм, режиссером которого стал Джон Синглтон. В 2004 году место расположения Роузвуда было объявлено памятником наследия Флориды. Официально зарегистрированное число погибших в течение первой недели января 1923 года составило восемь человек (шесть чернокожих и два белых). Некоторые выжившие утверждают, что было убито до 27 чернокожих жителей, а также заявляют, что газеты не опубликовали точное число погибших среди белых. Минни Ли Лэнгли, находившаяся в доме Карриеров во время осады, вспоминает, что, покидая дом, она перешагивала через тела белых людей на крыльце. Несколько очевидцев утверждают, что видели массовую могилу, заполненную телами чернокожих; один из них помнит, что видел 26 тел, которые засыпали землей плугом, привезенным из Сидар-Ки. Однако к тому времени, когда власти начали расследование этих утверждений, большинство свидетелей либо умерли, либо были слишком стары и слабы, чтобы указать местонахождение могилы.

The Rosewood massacre was a racially motivated massacre of black people and the destruction of a black town that took place during the first week of January 1923 in rural Levy County, Florida, United States. At least six black people were killed, but eyewitness accounts suggested a higher death toll of 27 to 150. In addition, two white people were killed in self defense by one of the victims. The town of Rosewood was destroyed in what contemporary news reports characterized as a race riot. Florida had an especially high number of lynchings of black men in the years before the massacre, including the lynching of Charles Strong and the Perry massacre in 1922. Before the massacre, the town of Rosewood had been a quiet, primarily black, self sufficient whistle stop on the Seaboard Air Line Railway. Trouble began when white men from several nearby towns lynched a black Rosewood resident because of accusations that a white woman in nearby Sumner had been assaulted by a black drifter. A mob of several hundred whites combed the countryside hunting for black people and burned almost every structure in Rosewood. For several days, survivors from the town hid in nearby swamps until they were evacuated to larger towns by train and car. No arrests were made for what happened in Rosewood. The town was abandoned by its former black and white residents; none of them ever moved back and the town ceased to exist. Although the rioting was widely reported around the United States at the time, few official records documented the event. The survivors, their descendants, and the perpetrators all remained silent about Rosewood for decades. Sixty years after the rioting, the story of Rosewood was revived by major media outlets when several journalists covered it in the early 1980s. The survivors and their descendants all organized in an attempt to sue the state for failing to protect Rosewood's black community. In 1993, the Florida Legislature commissioned a report on the incident. As a result of the findings, Florida compensated the survivors and their descendants for the damages which they had incurred because of racial violence. The incident was the subject of a 1997 feature film which was directed by John Singleton. In 2004, the state designated the site of Rosewood as a Florida Heritage Landmark. Officially, the recorded death toll during the first week of January 1923 was eight (six blacks and two whites). Some survivors' stories claim that up to 27 black residents were killed, and they also assert that newspapers did not report the total number of white deaths. Minnie Lee Langley, who was in the Carrier house when it was besieged, recalls that she stepped over many white bodies on the porch when she left the house. Several eyewitnesses claim to have seen a mass grave which was filled with the bodies of black people; one of them remembers seeing 26 bodies being covered with a plow which was brought from Cedar Key. However, by the time authorities investigated these claims, most of the witnesses were dead or too elderly and infirm to lead them to a site to confirm the stories.

Урегулирование

Роузвуд был основан в 1847 году в девяти милях (14 км) к востоку от Сидар-Ки, недалеко от Мексиканского залива. Большая часть местной экономики была связана с лесозаготовительной промышленностью; название «Роузвуд» (Rosewood) отсылает к красноватому оттенку спиленного кедра. Вблизи, в Сидар-Ки, были основаны две фабрики по производству карандашей; местные жители также работали на нескольких терпентинных заводах и пилораме в трех милях (4,8 км) от Самнера, помимо выращивания цитрусовых и хлопка. Поселок вырос настолько, что в 1870 году было построено почтовое отделение и железнодорожная станция на Флоридской железной дороге, но он так и не получил статуса города. Две афроамериканские семьи в Роузвуде, Гоинс и Кэрриер, были самыми влиятельными. Семья Гоинс привнесла в регион терпентинную промышленность, и в годы, предшествовавшие нападениям, являлась вторым по величине землевладельцем в округе Леви. Чтобы избежать судебных исков со стороны белых конкурентов, братья Гоинс переехали в Гейнсвилл, и население Роузвуда немного уменьшилось. Пик населения Роузвуда пришелся на 1915 год и составил 355 человек. Флорида фактически лишила афроамериканцев избирательных прав с начала 20-го века, установив высокие требования к регистрации избирателей; Самнер и Роузвуд входили в один избирательный округ, учитываемый при переписи населения США. В 1920 году совокупное население обоих поселков составляло 638 человек (344 афроамериканца и 294 белых). Как это было распространено на Юге в конце 19-го века, Флорида ввела юридическую расовую сегрегацию в соответствии с законами Джима Кроу, требующими раздельных общественных мест и транспорта для афроамериканцев и белых. Жители разных рас создали свои собственные общественные центры: к 1920 году жители Роузвуда были в основном самодостаточными. У них было три церкви, школа, большой масонский зал, терпентинный завод, сахарный завод, бейсбольная команда под названием «Роузвуд Старз» и два универсальных магазина, один из которых принадлежал белым. В деревне было около дюжины двухэтажных деревянных домов, другие небольшие двухкомнатные дома и несколько небольших пустующих деревянных фермерских построек и складов.

Расовая напряженность во Флориде

Расовое насилие в то время было распространено по всей стране, проявляясь как отдельные случаи внесудебных расправ или нападения на целые общины. Линчевания достигли пика в начале XX века, когда южные штаты лишали чернокожих избирательных прав и утверждали превосходство белых; сторонники превосходства белых использовали это как средство социального контроля на всем Юге. В 1866 году Флорида, как и многие другие южные штаты, приняла законы, известные как «Чёрные кодексы», лишающие гражданских прав чернокожих граждан. Хотя эти законы были быстро отменены, и чернокожие граждане в течение короткого времени пользовались улучшенным социальным положением, к концу XIX века политическое влияние чернокожих было практически нулевым. Законодательное собрание, где доминировали белые демократы, приняло в 1885 году подушный налог, который в основном лишил избирательных прав всех бедных избирателей. Потеряв политическую власть, чернокожие избиратели столкнулись с ухудшением своих юридических и политических прав в последующие годы. Лишенные права голоса, они были исключены из числа присяжных и не могли баллотироваться на должности, что фактически исключало их из политического процесса. Соединенные Штаты в целом переживали быстрые социальные изменения: приток европейских иммигрантов, индустриализацию и рост городов, а также политические эксперименты на Севере. На Юге афроамериканцы все больше разочаровывались отсутствием экономических возможностей и своим статусом граждан второго сорта. Избранные должностные лица во Флориде представляли белое большинство избирателей. Губернатор Наполеон Бонапарт Бровард (1905–1909) предложил найти место за пределами штата, где чернокожие могли бы жить отдельно. Десятки тысяч людей переехали на Север во время и после Первой мировой войны в период Великой миграции, что дестабилизировало рынки труда и привело к более быстрым изменениям в городах. Их нанимали многие расширяющиеся северные отрасли промышленности, такие как Пенсильванская железная дорога, сталелитейная промышленность и мясоперерабатывающая промышленность. Губернаторы Флориды Парк Траммелл (1913–1917) и Сидни Кэттс (1917–1921) в целом игнорировали эмиграцию чернокожих на Север и ее причины. Пока Траммелл был генеральным прокурором штата, ни одно из 29 линчеваний, совершенных в период его пребывания в должности, не было расследовано, равно как и ни одно из 21 линчевания, произошедших во время его губернаторства. Кэттс баллотировался на платформе превосходства белых и антикатолических настроений; он открыто критиковал Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения (NAACP), когда они пожаловались на его бездействие в отношении расследования двух линчеваний во Флориде. Кэттс изменил свою риторику, когда терпентинная и лесопильная промышленность заявили о нехватке рабочей силы; он начал умолять чернокожих рабочих оставаться в штате. Когда началась подготовка американских войск к Первой мировой войне, многие белые южане встревожились перспективой вооружения чернокожих солдат. Конфликт, касающийся прав чернокожих солдат, вылился в Хьюстонский бунт 1917 года. Немецкая пропаганда подстрекала чернокожих солдат обратиться против своих «настоящих» врагов: американских белых. В США распространились слухи о том, что французские женщины вступали в сексуальные отношения с афроамериканскими солдатами, что, по мнению историка Университета Флориды Дэвида Колберна, затронуло самые глубинные страхи южан относительно власти и расового смешения. Дальнейшие беспорядки произошли в Талсе в 1921 году, когда белые напали на чернокожее сообщество Гринвуд. Дэвид Колберн выделяет два типа насилия в отношении чернокожих до 1923 года: насилие на Севере обычно представляло собой спонтанные действия толпы против целых общин. Насилие на Юге, напротив, принимало форму отдельных случаев линчевания и других внесудебных расправ. Резня в Роузвуде, по словам Колберна, напоминала насилие, которое чаще совершалось на Севере в те годы. ККК был силен в городах Джексонвилл и Тампа во Флориде; отделение Майами было достаточно влиятельным, чтобы проводить церемонии посвящения в Майамском загородном клубе. Клан также процветал в небольших городах Юга, где расовое насилие имело давнюю традицию, восходящую к эпохе Реконструкции. Редактор газеты The Gainesville Daily Sun признался в 1922 году, что он является членом Клана, и восхвалял организацию в печати. Всего за несколько недель до резни в Роузвуде, 14 и 15 декабря 1922 года, произошли расовые беспорядки в Перри, во время которых белые сожгли Чарльза Райта на костре и напали на чернокожее сообщество Перри, штат Флорида, после убийства белой школьной учительницы. На следующий день после линчевания Райта белые застрелили и повесили еще двух чернокожих мужчин в Перри; затем они сожгли школу, масонский ложу, церковь, зал для развлечений и несколько домов чернокожих семей в городе.

Racial violence at the time was common throughout the nation, manifested as individual incidents of extra legal actions, or attacks on entire communities. Lynchings reached a peak around the start of the 20th century as southern states were disenfranchising black voters and imposing white supremacy; white supremacists used it as a means of social control throughout the South. In 1866 Florida, as did many Southern states, passed laws called Black Codes disenfranchising black citizens. Although these were quickly overturned, and black citizens enjoyed a brief period of improved social standing, by the late 19th century black political influence was virtually nil. The white Democratic dominated legislature passed a poll tax in 1885, which largely served to disenfranchise all poor voters. Losing political power, black voters suffered a deterioration of their legal and political rights in the years following. Without the right to vote, they were excluded as jurors and could not run for office, effectively excluding them from the political process. The United States as a whole was experiencing rapid social changes: an influx of European immigrants, industrialization and the growth of cities, and political experimentation in the North. In the South, black Americans grew increasingly dissatisfied with their lack of economic opportunity and status as second class citizens. Elected officials in Florida represented the voting white majority. Governor Napoleon Bonaparte Broward (1905–1909) suggested finding a location out of state for black people to live separately. Tens of thousands of people moved to the North during and after World War I in the Great Migration, unsettling labor markets and introducing more rapid changes into cities. They were recruited by many expanding northern industries, such as the Pennsylvania Railroad, the steel industry, and meatpacking. Florida governors Park Trammell (1913–1917) and Sidney Catts (1917–1921) generally ignored the emigration of blacks to the North and its causes. While Trammell was state attorney general, none of the 29 lynchings committed during his term were prosecuted, nor were any of the 21 that occurred while he was governor. Catts ran on a platform of white supremacy and anti Catholic sentiment; he openly criticized the National Association for the Advancement of Colored People (NAACP) when they complained he did nothing to investigate two lynchings in Florida. Catts changed his message when the turpentine and lumber industries claimed labor was scarce; he began to plead with black workers to stay in the state. When U. S. troop training began for World War I, many white Southerners were alarmed at the thought of arming black soldiers. A confrontation regarding the rights of black soldiers culminated in the Houston Riot of 1917. German propaganda encouraged black soldiers to turn against their "real" enemies: American whites. Rumors reached the U. S. that French women had been sexually active with black American soldiers, which University of Florida historian David Colburn argues struck at the heart of Southern fears about power and miscegenation. Further unrest occurred in Tulsa in 1921, when whites attacked the black Greenwood community. David Colburn distinguishes two types of violence against black people up to 1923: Northern violence was generally spontaneous mob action against entire communities. Southern violence, in contrast, took the form of individual incidents of lynchings and other extrajudicial actions. The Rosewood massacre, according to Colburn, resembled violence more commonly perpetrated in the North in those years. The KKK was strong in the Florida cities of Jacksonville and Tampa; Miami's chapter was influential enough to hold initiations at the Miami Country Club. The Klan also flourished in smaller towns of the South where racial violence had a long tradition dating back to the Reconstruction era. An editor of The Gainesville Daily Sun admitted that he was a member of the Klan in 1922, and praised the organization in print. Just weeks before the Rosewood massacre, the Perry Race Riot occurred on December 14 and 15, 1922, in which whites burned Charles Wright at the stake and attacked the black community of Perry, Florida after a white schoolteacher was murdered. On the day following Wright's lynching, whites shot and hanged two more black men in Perry; next they burned the town's black school, Masonic lodge, church, amusement hall, and several families' homes.

История Фанни Тейлор

Убийство в Роузвуде произошло после того, как белая женщина в Саммере заявила, что подверглась нападению со стороны чернокожего мужчины. Фрэнсис "Фэнни" Тейлор в 1923 году было 22 года, и она была замужем за Джеймсом, 30-летним слесарем-механиком, работавшим на компанию Cummer & Sons в Саммере. Они жили там с двумя маленькими детьми. Работа Джеймса требовала, чтобы он уходил каждый день в темноте раннего утра. Соседи вспоминали Фэнни Тейлор как "очень чудаковатую": она была маниакально чистоплотна, отмывала кедровые полы отбеливателем до ослепительного блеска. Другие женщины свидетельствовали, что Тейлор была замкнутой; никто не знал её близко. Обвинение в изнасиловании белой женщины чернокожим мужчиной было крайне взрывоопасным на Юге: накануне Клан устроил парад и митинг, в котором участвовало более 100 членов Клана в капюшонах, в 80 километрах от Гейнсвилла, под горящим крестом и с баннером, гласящим: "Во имя защиты женственности, прежде всего и всегда". Сосед также сообщил об отсутствии в тот день прачки Фэнни Тейлор, Сары Керриер, которую белые женщины в Саммере называли "Тётей Сарой". Филомена Гойнс, внучка Керриер, много лет спустя рассказала другую версию событий, связанных с Фэнни Тейлор. Она присоединилась к своей бабушке Керриер в доме Тейлор, как обычно, тем утром. Они наблюдали, как белый мужчина уходил через заднюю дверь позже утром, до полудня. Она сказала, что Тейлор действительно вышла из дома с признаками побоев, но это было уже после утра. Когда мужчина покинул дом Тейлора, он направился в Роузвуд. Группа белых самосудов, к тому времени превратившаяся в толпу, схватила Сэма Картера, местного кузнеца и возчика, работавшего на терпентинном заводе. Они пытали Картера, чтобы он признался, что укрыл сбежавшего заключенного. Картер привёл группу в лес, где, по его словам, он спрятал Хантера, но собаки не смогли учуять след. К удивлению многих свидетелей, кто-то смертельно застрелил Картера в лицо. Толпа повесила изуродованное тело Картера на дерево в назидание другим чернокожим мужчинам в округе. После линчевания Сэма Картера толпа встретила на дороге Сильвестра Керриера – кузена Аарона и сына Сары – и приказала ему покинуть город. Керриер отказался, и когда толпа двинулась дальше, он предложил собрать как можно больше людей для самообороны.

The Rosewood massacre occurred after a white woman in Sumner claimed she had been assaulted by a black man. Frances "Fannie" Taylor was 22 years old in 1923 and married to James, a 30 year old millwright employed by Cummer & Sons in Sumner. They lived there with their two young children. James' job required him to leave each day during the darkness of early morning. Neighbors remembered Fannie Taylor as "very peculiar": she was meticulously clean, scrubbing her cedar floors with bleach so that they shone white. Other women attested that Taylor was aloof; no one knew her very well. The charge of rape of a white woman by a black man was inflammatory in the South: the day before, the Klan had held a parade and rally of over 100 hooded Klansmen 50 mile (80 km) away in Gainesville under a burning cross and a banner reading, "First and Always Protect Womanhood". The neighbor also reported the absence that day of Taylor's laundress, Sarah Carrier, whom the white women in Sumner called "Aunt Sarah". Philomena Goins, Carrier's granddaughter, told a different story about Fannie Taylor many years later. She joined her grandmother Carrier at Taylor's home as usual that morning. They watched a white man leave by the back door later in the morning before noon. She said Taylor did emerge from her home showing evidence of having been beaten, but it was well after morning. When the man left Taylor's house, he went to Rosewood. A group of white vigilantes, who had become a mob by this time, seized Sam Carter, a local blacksmith and teamster who worked in a turpentine still. They tortured Carter into admitting that he had hidden the escaped chain gang prisoner. Carter led the group to the spot in the woods where he said he had taken Hunter, but the dogs were unable to pick up a scent. To the surprise of many witnesses, someone fatally shot Carter in the face. The group hung Carter's mutilated body from a tree as a symbol to other black men in the area. After lynching Sam Carter, the mob met Sylvester Carrier—Aaron's cousin and Sarah's son—on a road and told him to get out of town. Carrier refused, and when the mob moved on, he suggested gathering as many people as possible for protection.

Эскалация

Несмотря на усилия шерифа Уокера и управляющего мельницей У. Х. Пиллсбери разогнать толпы, белые продолжали собираться. Вечером 4 января толпа вооруженных белых мужчин отправилась в Роузвуд и окружила дом Сары Кэрриер. В доме находилось от 15 до 25 человек, искавших убежища, включая многих детей, прятавшихся на втором этаже под матрасами. Некоторые дети были в доме, потому что навещали бабушку на Рождество. Споры о том, произнес ли он это, не утихают, но группа из 20–30 белых мужчин, разгоряченных этим заявлением, направилась к дому Кэрриер. Они верили, что чернокожие жители Роузвуда укрывают сбежавшего заключенного Джесси Хантера. Сообщения расходятся в том, кто выстрелил первым, но после того, как два человека из толпы приблизились к дому, раздались выстрелы. Сару Кэрриер застрелили в голову. Ее девятилетняя племянница Минни Ли Лэнгли три дня назад видела, как из дома забрали Аарона Кэрриера. Услышав выстрелы, Лэнгли спустилась вниз, чтобы найти свою бабушку, Эмму Кэрриер. Сильвестр поставил Минни Ли перед собой в кладовку для дров, наблюдая за входной дверью и используя кладовку как укрытие: «Он встал за меня в дровяной [ящик], положил пистолет мне на плечо, а эти «крекеры» продолжали стрелять. Он приставил пистолет к моему плечу, велел наклониться, и тут Поли Уилкерсон выбил дверь. Когда он выбил дверь, кузен Силь дал ему отпор». Последовала перестрелка: дом был изрешечен пулями, но белым не удалось его захватить. Затянувшееся противостояние продолжалось до следующего утра, когда Сару и Сильвестра Кэрриер нашли мертвыми в доме; несколько других получили ранения, в том числе ребенок, которому выстрелили в глаз. Были убиты двое белых мужчин – Си. П. «Поли» Уилкерсон и Генри Эндрюс; Уилкерсон выбил дверь, а Эндрюс стоял за ним. По меньшей мере четверо белых мужчин получили ранения, один, возможно, смертельное. Оставшихся детей из дома Кэрриер вывели через заднюю дверь в лес. Они переходили проселочные дороги по одному, затем прятались в кустах, пока все не собрались вдали от Роузвуда.

Despite the efforts of Sheriff Walker and mill supervisor W. H. Pillsbury to disperse the mobs, white men continued to gather. On the evening of January 4, a mob of armed white men went to Rosewood and surrounded the house of Sarah Carrier. It was filled with approximately 15 to 25 people seeking refuge, including many children hiding upstairs under mattresses. Some of the children were in the house because they were visiting their grandmother for Christmas. Whether or not he said this is debated, but a group of 20 to 30 white men, inflamed by the reported statement, went to the Carrier house. They believed that the black community in Rosewood was hiding escaped prisoner Jesse Hunter. Reports conflict about who shot first, but after two members of the mob approached the house, someone opened fire. Sarah Carrier was shot in the head. Her nine year old niece at the house, Minnie Lee Langley, had witnessed Aaron Carrier taken from his house three days earlier. When Langley heard someone had been shot, she went downstairs to find her grandmother, Emma Carrier. Sylvester placed Minnie Lee in a firewood closet in front of him as he watched the front door, using the closet for cover: "He got behind me in the wood [bin], and he put the gun on my shoulder, and them crackers was still shooting and going on. He put his gun on my shoulder told me to lean this way, and then Poly Wilkerson, he kicked the door down. When he kicked the door down, Cuz' Syl let him have it." Several shots were exchanged: the house was riddled with bullets, but the whites did not capture it. The standoff lasted long into the next morning, when Sarah and Sylvester Carrier were found dead inside the house; several others were wounded, including a child who had been shot in the eye. Two white men, C. P. "Poly" Wilkerson and Henry Andrews, were killed; Wilkerson had kicked in the front door, and Andrews was behind him. At least four white men were wounded, one possibly fatally. The remaining children in the Carrier house were spirited out the back door into the woods. They crossed dirt roads one at a time, then hid under brush until they had all gathered away from Rosewood.

Разрез розового дерева

Новости о вооруженном противостоянии у дома Карриеров привлекли белых мужчин со всего штата, желающих принять участие. Сообщения об этом появились в газетах St. Petersburg Independent, Florida Times-Union, Miami Herald и The Miami Metropolis, содержащие противоречивые сведения и преувеличения. В газете The Miami Metropolis сообщалось о 20 погибших афроамериканцев и четырех белых, а произошедшее было названо "расовой войной". Национальные газеты также вынесли этот инцидент на первую полосу. The Washington Post и St. Louis Dispatch описывали группу "тяжеловооруженных негров" и "негритянского головореза" как участников событий. Большая часть информации поступала из конфиденциальных сообщений шерифа Уокера, слухов толпы и приукрашиваний репортеров-любителей, передававших свои материалы в Associated Press. Подробности вооруженного противостояния были особенно сенсационными. По словам историка Томаса Дая, "сама мысль о том, что афроамериканцы в Роузвуде взялись за оружие против белых, была немыслима на Глубоком Юге". Жена У. Х. Пиллсбери тайно помогала вывозить людей из района. Несколько белых мужчин отказались присоединиться к толпе, в том числе местный парикмахер, который также отказался давать кому-либо свое оружие. Он сказал, что не хочет, чтобы его "руки были обагрены кровью". Джеймс Карриер, брат Сильвестра и сын Сары, ранее перенес инсульт и был частично парализован. Он покинул болота и вернулся в Роузвуд. Он попросил защиты у У. Х. Пиллсбери, управляющего терпентинной фабрикой, который запер его в доме, но толпа нашла Карриера и подвергла его пыткам, чтобы узнать, не помогал ли он Джесси Хантеру, бежавшему заключенному. После того, как они заставили Карриера выкопать себе могилу, они смертельно ранили его.

Эвакуация

6 января белые кондукторы поездов Джон и Уильям Брайс организовали эвакуацию некоторых чернокожих жителей в Гейнсвилл. Братья были состоятельными и независимыми жителями Сидар-Ки, увлекавшимися поездами. Они знали людей в Роузвуде и регулярно с ними торговали. Проезжая мимо, Брайсы замедлили поезд и подали гудок, забирая женщин и детей. Опасаясь расправы со стороны толпы, они отказывались брать на борт чернокожих мужчин.

Отклик

Многие люди были встревожены насилием, и лидеры штата опасались негативных последствий для туристической индустрии штата. Губернатор Кэри Харди назначил специальное большое жюри и специального прокурора для расследования вспышки в Роузвуде и других инцидентов в округе Леви. В феврале 1923 года жюри, состоящее исключительно из белых, собралось в Бронсоне. В течение нескольких дней они заслушали 25 свидетелей, восемь из которых были афроамериканцами, но не нашли достаточных доказательств для привлечения виновных к ответственности. Судья, председательствующий по делу, осудил действия толпы. В газетах Флориды появилось несколько редакционных статей, резюмирующих произошедшее. Газета Gainesville Daily Sun оправдала действия белых, причастных к этим событиям, написав: «Пусть будет ясно и навсегда: кто бы ни был он – белый или черный – если он жестоко нападает на невинную и беспомощную женщину, он должен умереть как собака». В редком комментарии о злоупотреблениях со стороны белых в этом районе, газета Tampa Tribune назвала это «вопиющим и долговечным пятном на людях округа Леви». Издания на Севере охотнее отмечали нарушение закона, но многие объясняли это отсталым мышлением на Юге. Социалистическая газета The New York Call заметила, «как удивительно мало культурного прогресса было достигнуто в некоторых частях мира», в то время как Nashville Banner сравнил события в Роузвуде с недавними расовыми беспорядками в северных городах, но охарактеризовал все произошедшее как «жалкое». На трехдневной конференции в Атланте, организованной Южной методистской церковью, было опубликовано заявление, в котором также осуждалась хаотичная неделя в Роузвуде. В заключении говорилось: «Ни одна семья и ни одна раса не стоят выше женственности. Следовательно, интеллект женщин необходимо развивать, а чистоту и достоинство женственности необходимо защищать, поддерживая единый моральный стандарт для обеих рас». Джесси Хантер, бежавший заключенный, так и не был найден. Многие выжившие бежали в разные города, а некоторые сменили имена, опасаясь, что белые их выследят. Никто из них больше не вернулся, чтобы жить в Роузвуде. Фанни Тейлор и ее муж переехали в другой городок. В последние годы жизни она была «очень нервной», пока не скончалась от рака. Дом Джона Райта был единственным уцелевшим строением в Роузвуде. Он жил в нем и выступал посредником между округом и выжившими. После того, как они покинули город, почти все их земли были проданы за долги по налогам. Лесопилка в Саммере сгорела в 1925 году, и владельцы перенесли производство в Лакучи, округ Паско. Некоторые выжившие, а также участники погрома отправились в Лакучи работать на мельницу. Среди них был и У. Х. Пиллсбери, над которым издевались бывшие жители Саммера. Поскольку Пиллсбери больше не имел полномочий руководителя, компания отправила его на досрочную пенсию. Он переехал в Джексонвилл и умер в 1926 году.

Many people were alarmed by the violence, and state leaders feared negative effects on the state's tourist industry. Governor Cary Hardee appointed a special grand jury and special prosecuting attorney to investigate the outbreak in Rosewood and other incidents in Levy County. In February 1923, the all white grand jury convened in Bronson. Over several days, they heard 25 witnesses, eight of whom were black, but found insufficient evidence to prosecute any perpetrators. The judge presiding over the case deplored the actions of the mob. A few editorials appeared in Florida newspapers summarizing the event. The Gainesville Daily Sun justified the actions of whites involved, writing "Let it be understood now and forever that he, whether white or black, who brutally assaults an innocent and helpless woman, shall die the death of a dog." The Tampa Tribune, in a rare comment on the excesses of whites in the area, called it "a foul and lasting blot on the people of Levy County". Northern publications were more willing to note the breakdown of law, but many attributed it to the backward mindset in the South. The New York Call, a socialist newspaper, remarked "how astonishingly little cultural progress has been made in some parts of the world", while the Nashville Banner compared the events in Rosewood to recent race riots in Northern cities, but characterized the entire event as "deplorable". A three day conference in Atlanta organized by the Southern Methodist Church released a statement that similarly condemned the chaotic week in Rosewood. It concluded, "No family and no race rises higher than womanhood. Hence, the intelligence of women must be cultivated and the purity and dignity of womanhood must be protected by the maintenance of a single standard of morals for both races." Jesse Hunter, the escaped convict, was never found. Many survivors fled in different directions to other cities, and a few changed their names from fear that whites would track them down. None ever returned to live in Rosewood. Fannie Taylor and her husband moved to another mill town. She was "very nervous" in her later years, until she succumbed to cancer. John Wright's house was the only structure left standing in Rosewood. He lived in it and acted as an emissary between the county and the survivors. After they left the town, almost all of their land was sold for taxes. The sawmill in Sumner burned down in 1925, and the owners moved the operation to Lacoochee in Pasco County. Some survivors as well as participants in the mob action went to Lacoochee to work in the mill there. W. H. Pillsbury was among them, and he was taunted by former Sumner residents. No longer having any supervisory authority, Pillsbury was retired early by the company. He moved to Jacksonville and died in 1926.

Культура молчания

Несмотря на широкое освещение в прессе по всей стране, как в белых, так и в чернокожих газетах, это происшествие и маленькая заброшенная деревня были забыты. Большинство выживших рассеялись по городам Флориды и начинали жизнь с нуля. Многие, включая детей, брались за любую работу, чтобы свести концы с концами. Образованию приходилось жертвовать ради заработка. В результате большинство выживших из Роузвуда занимались физическим трудом, работая горничными, чистильщиками обуви, на цитрусовых фабриках или лесопилках. В 1982 году журналист-расследователь Гэри Мур из газеты St. Petersburg Times приехал из Тампы в Сидар-Ки в поисках материала. Заметив у местного жителя "мрачную атмосферу" Сидар-Ки, он спросил, почему в этом южном городке живут только белые, когда в начале XX века здесь проживало почти половина афроамериканцев. Местная женщина ответила: "Я знаю, что ты ищешь. Ты пытаешься вытянуть из меня рассказ об этой резне". Мур был заинтригован. Ему удалось убедить Арнетта Доктора присоединиться к нему в посещении места происшествия, не сказав об этом своей матери. Мур рассуждал об исчезновении этого инцидента из истории: "После недели сенсаций, недели января 1923 года, похоже, полностью исчезли из памяти Флориды, словно какой-то постыдный секрет, спрятанный в семейном шкафу". Когда Филомена Гойнс Доктор узнала о поступке сына, она пришла в ярость, пригрозила отречься от него, потрясла его и ударила. Позже психолог из Университета Флориды, выступая на слушаниях, засвидетельствовал, что у выживших из Роузвуда наблюдались признаки посттравматического стрессового расстройства, усугубленного сохраняемой тайной. Спустя много лет после инцидента они проявляли страх, отрицание и повышенную настороженность при общении с белыми, особенно в отношении своих детей, чередующиеся с приступами апатии. Роби Мортин описала свое прошлое так: "Я знала, что в моей жизни что-то пошло не так, потому что это отняло у меня многое. Но я не злилась". Историк из Университета Флориды Дэвид Колберн отметил: "Среди жителей и их родственников наблюдается тенденция к отрицанию произошедшего, и они неоднократно говорили нам, что не хотят об этом говорить, не хотят называть имена причастных, а также склонны утверждать, что виновные были приезжими". В 1993 году чернокожая пара вышла на пенсию и переехала в Роузвуд из Вашингтона, округ Колумбия. Они рассказали The Washington Post: "Когда мы приезжали с друзьями из Чифленда, они всегда хотели уехать до темноты. Не хотели оставаться в Роузвуде после захода солнца. Мы спрашивали, но никто не хотел говорить, почему". Арнетт Доктор рассказал историю Роузвуда журналистам из прессы и телевидения со всего мира. Он увеличил число исторических жителей Роузвуда, а также число погибших во время осады дома Карриеров; он преувеличил значимость города, сравнивая его с Атлантой, штат Джорджия, как с культурным центром. Доктор хотел, чтобы Роузвуд оставался в центре внимания, и его рассказы печатались с незначительными изменениями. По словам историка Томаса Дая, "энергичные выступления Доктора перед группами по всему штату, включая NAACP, а также его многочисленные яркие и душераздирающие появления на телевидении оказали сильное давление на законодательное собрание, чтобы оно что-то предприняло в отношении Роузвуда". Срок подачи иска истек 1 января 1993 года. Спикер Палаты представителей штата Флорида поручил группе провести исследование и подготовить отчет, на основе которого можно было бы оценить законопроект о справедливой компенсации. На исследование, интервью и написание отчета ушло почти год. 22 декабря 1993 года историки из Университета штата Флорида, Университета Флорида A&M и Университета Флориды представили 100-страничный отчет (с 400 страницами приложений) о резне в Роузвуде. Он был основан на доступных первичных документах и интервью, в основном с чернокожими выжившими. Внимание СМИ, которое привлекли жители Сидар-Ки и Самнера после подачи иска выжившими, отговорило белых участников давать интервью историкам. В отчете использовалось записанное описание событий Джейсоном МакЭлвином, жителем Сидар-Ки, который к тому времени умер, и интервью с Эрнестом Пархэмом, который в 1923 году учился в старшей школе и стал свидетелем линчевания Сэма Картера. Пархэм сказал, что никогда не рассказывал об этом инциденте, потому что его никогда не спрашивали. Отчет назывался "Задокументированная история событий, произошедших в Роузвуде, штат Флорида, в январе 1923 года". Гэри Мур, журналист-расследователь, написавший статью 1982 года в St. Petersburg Times, которая вновь открыла дело Роузвуда, раскритиковал очевидные ошибки в отчете. Комиссия отозвала наиболее серьезные из них без публичного обсуждения. Окончательный отчет был представлен Совету регентов Флориды и стал частью законодательной истории. Джеймс Питерс, представлявший штат Флорида, утверждал, что срок исковой давности истек, поскольку должностные лица правоохранительных органов, указанные в иске — шериф Уолкер и губернатор Харди — умерли много лет назад. Эрнест Пархэм также дал показания о том, что он видел. На конкретный вопрос о том, когда к нему обратились представители правоохранительных органов в связи со смертью Сэма Картера, Пархэм ответил, что к нему обратились впервые за две недели до дачи показаний. Вскрытие Сэма Картера было проведено на следующий день после того, как его застрелили в январе 1923 года; в заключении было указано, что Картер был убит "Неизвестным лицом". Выслушав все доказательства, специальный мастер Ричард Хиксон, председательствовавший на слушаниях для законодательного собрания Флориды, заявил, что штат несет "моральное обязательство" возместить ущерб бывшим жителям Роузвуда. Он сказал: "Я действительно не думаю, что их волновала компенсация. Я думаю, что они просто хотели, чтобы правда о том, что с ними произошло, стала известной, независимо от того, получили они пятьдесят центов или сто пятьдесят миллионов долларов. Это не имело значения". Члены Законодательного собрания Флориды, принадлежащие к чернокожим и латиноамериканским партиям, взяли на себя законопроект о компенсации жителям Роузвуда и отказались поддерживать план здравоохранения губернатора-демократа Лоутона Чайлса, пока он не окажет давление на законодательное собрание штата, контролируемое демократами, чтобы проголосовать за законопроект. Чайлс был оскорблен, поскольку он поддерживал законопроект о компенсации с самого начала, а законодательные фракции ранее обещали свою поддержку его плану здравоохранения. Четыре выживших, давшие показания, автоматически квалифицировались; еще четырем пришлось подать заявление. Было получено более 400 заявлений со всего мира. Роби Мортин выступила в качестве выжившей в этот период; она была единственной, добавленной в список, кто мог доказать, что проживала в Роузвуде в 1923 году, в результате чего общее число компенсированных выживших составило девять. Получение компенсации изменило некоторые семьи, члены которых начали ссориться друг с другом. Некоторые потомки отказались от нее, а другие скрылись, чтобы избежать назойливости друзей и родственников, просящих их о помощи. Некоторые потомки, разделив средства между своими братьями и сестрами, получили не более 100 долларов каждый. Позже Департамент образования Флориды учредил Фонд стипендий для семьи Роузвуд для потомков Роузвуда и представителей этнических меньшинств.

Despite nationwide news coverage in both white and black newspapers, the incident, and the small abandoned village, slipped into oblivion. Most of the survivors scattered around Florida cities and started over with nothing. Many, including children, took on odd jobs to make ends meet. Education had to be sacrificed to earn an income. As a result, most of the Rosewood survivors took on manual labor jobs, working as maids, shoe shiners, or in citrus factories or lumber mills. In 1982, an investigative reporter named Gary Moore from the St. Petersburg Times drove from the Tampa area to Cedar Key looking for a story. When he commented to a local on the "gloomy atmosphere" of Cedar Key, and questioned why a Southern town was all white when at the start of the 20th century it had been nearly half black, the local woman replied, "I know what you're digging for. You're trying to get me to talk about that massacre." Moore was hooked. He was able to convince Arnett Doctor to join him on a visit to the site, which he did without telling his mother. Moore addressed the disappearance of the incident from written or spoken history: "After a week of sensation, the weeks of January 1923 seem to have dropped completely from Florida's consciousness, like some unmentionable skeleton in the family closet". When Philomena Goins Doctor found out what her son had done, she became enraged and threatened to disown him, shook him, then slapped him. A psychologist at the University of Florida later testified in state hearings that the survivors of Rosewood showed signs of posttraumatic stress disorder, made worse by the secrecy. Many years after the incident, they exhibited fear, denial, and hypervigilance about socializing with whites—which they expressed specifically regarding their children, interspersed with bouts of apathy. Robie Mortin described her past this way: "I knew that something went very wrong in my life because it took a lot away from me. But I wasn't angry or anything." University of Florida historian David Colburn stated, "There is a pattern of denial with the residents and their relatives about what took place, and in fact they said to us on several occasions they don't want to talk about it, they don't want to identify anyone involved, and there's also a tendency to say that those who were involved were from elsewhere." In 1993, a black couple retired to Rosewood from Washington D. C. They told The Washington Post, "When we used to have black friends down from Chiefland, they always wanted to leave before it got dark. They didn't want to be in Rosewood after dark. We always asked, but folks wouldn't say why." Arnett Doctor told the story of Rosewood to print and television reporters from all over the world. He raised the number of historic residents in Rosewood, as well as the number who died at the Carrier house siege; he exaggerated the town's contemporary importance by comparing it to Atlanta, Georgia as a cultural center. Doctor wanted to keep Rosewood in the news; his accounts were printed with few changes. According to historian Thomas Dye, Doctor's "forceful addresses to groups across the state, including the NAACP, together with his many articulate and heart rending television appearances, placed intense pressure on the legislature to do something about Rosewood". The lawsuit missed the filing deadline of January 1, 1993. The speaker of the Florida House of Representatives commissioned a group to research and provide a report by which the equitable claim bill could be evaluated. It took them nearly a year to do the research, including interviews, and writing. On December 22, 1993, historians from Florida State University, Florida A&M University, and the University of Florida delivered a 100 page report (with 400 pages of attached documentation) on the Rosewood massacre. It was based on available primary documents, and interviews mostly with black survivors of the incident. Due to the media attention received by residents of Cedar Key and Sumner following filing of the claim by survivors, white participants were discouraged from offering interviews to the historians. The report used a taped description of the events by Jason McElveen, a Cedar Key resident who had since died, and an interview with Ernest Parham, who was in high school in 1923 and happened upon the lynching of Sam Carter. Parham said he had never spoken of the incident because he was never asked. The report was titled "Documented History of the Incident which Occurred at Rosewood, Florida in January 1923". Gary Moore, the investigative journalist who wrote the 1982 story in The St. Petersburg Times that reopened the Rosewood case, criticized demonstrable errors in the report. The commissioned group retracted the most serious of these, without public discussion. They delivered the final report to the Florida Board of Regents and it became part of the legislative record. James Peters, who represented the State of Florida, argued that the statute of limitations applied because the law enforcement officials named in the lawsuit—Sheriff Walker and Governor Hardee—had died many years before. Ernest Parham also testified about what he saw. When asked specifically when he was contacted by law enforcement regarding the death of Sam Carter, Parham replied that he had been contacted for the first time on Carter's death two weeks before testifying. The coroner's inquest for Sam Carter had taken place the day after he was shot in January 1923; he concluded that Carter had been killed "by Unknown Party". After hearing all the evidence, the Special Master Richard Hixson, who presided over the testimony for the Florida Legislature, declared that the state had a "moral obligation" to make restitution to the former residents of Rosewood. He said, "I truly don't think they cared about compensation. I think they simply wanted the truth to be known about what happened to them whether they got fifty cents or a hundred and fifty million dollars. It didn't matter." Black and Hispanic legislators in Florida took on the Rosewood compensation bill as a cause, and refused to support Democratic Governor Lawton Chiles' healthcare plan until he put pressure on the Democrat controlled state assembly to vote in favor of the bill. Chiles was offended, as he had supported the compensation bill from its early days, and the legislative caucuses had previously promised their support for his healthcare plan. The four survivors who testified automatically qualified; four others had to apply. More than 400 applications were received from around the world. Robie Mortin came forward as a survivor during this period; she was the only one added to the list who could prove that she had lived in Rosewood in 1923, totaling nine survivors who were compensated. Gaining compensation changed some families, whose members began to fight among themselves. Some descendants refused it, while others went into hiding in order to avoid the press of friends and relatives who asked them for handouts. Some descendants, after dividing the funds among their siblings, received not much more than $100 each. Later, the Florida Department of Education set up the Rosewood Family Scholarship Fund for Rosewood descendants and ethnic minorities.

Представление в других СМИ

Розуудская резня, последовавшее за ней молчание и слушание по компенсациям стали темой книги 1996 года Майка Д’Орсо под названием «Как Судный день: разрушение и искупление города Розууд». Книга стала бестселлером «Нью-Йорк Таймс» и удостоена премии Лилиан Смит, вручаемой библиотеками Университета Джорджии и Южным региональным советом авторам, освещающим расовое и социальное неравенство в своих произведениях. Основанным на этих исторических событиях был драматический художественный фильм «Розууд» (1997) режиссера Джона Синглтона. Минни Ли Лэнгли служила источником для художников-постановщиков, а Арнетт Доктор был нанят в качестве консультанта. Воссозданные декорации городов Розууд и Самнер были построены в Центральной Флориде, вдали от округа Леви. В киноверсии, написанной сценаристом Грегори Пуарие, был создан персонаж по имени Манн, который предстает в Розууде как герой в духе вестернов, хоть и не сразу принимающий роль спасителя. В качестве персонажей использовались собирательные образы исторических личностей, и фильм предлагает возможность счастливого финала. В статье для «Нью-Йорк Таймс» Э. Р. Шипп предположила, что молодость Синглтона и его калифорнийское прошлое способствовали его готовности взяться за историю Розууда. Она отмечает, что Синглтон отвергает образ чернокожих как жертв и изображает «идиллическое прошлое, где чернокожие семьи цельны, любящие и благополучные, и чернокожего супергероя, который меняет ход истории, избежав петли, бросаясь в бой с яростью и спасая множество женщин и детей от смерти». Реакция на фильм была неоднозначной. Шипп прокомментировала создание Синглтоном вымышленного рассказа о событиях в Розууде, заявив, что фильм «многое предполагает и затем еще больше придумывает». В фильме упоминается о гораздо большем числе погибших, чем указывают наиболее высокие оценки очевидцев. Гэри Мур считает, что создание внешнего персонажа, вдохновляющего жителей Розууда на сопротивление, унижает достоинство выживших, и критикует завышенное число жертв, называя фильм «интересным опытом иллюзии». В 2001 году Стенли Крауч из «Нью-Йорк Таймс» назвал «Розууд» лучшей работой Синглтона, написав: «Никогда в истории американского кино южная расистская истерия не была показана так отчетливо. Цвет кожи, класс и пол были переплетены на уровне, который оценил бы Фолкнер».

The Rosewood massacre, the ensuing silence, and the compensation hearing were the subject of the 1996 book titled Like Judgment Day: The Ruin and Redemption of a Town Called Rosewood by Mike D'Orso. It was a New York Times bestseller and won the Lillian Smith Book Award, bestowed by the University of Georgia Libraries and the Southern Regional Council to authors who highlight racial and social inequality in their works. The dramatic feature film Rosewood (1997), directed by John Singleton, was based on these historic events. Minnie Lee Langley served as a source for the set designers, and Arnett Doctor was hired as a consultant. Recreated forms of the towns of Rosewood and Sumner were built in Central Florida, far away from Levy County. The film version, written by screenwriter Gregory Poirier, created a character named Mann, who enters Rosewood as a type of reluctant Western style hero. Composites of historic figures were used as characters, and the film offers the possibility of a happy ending. In The New York Times E. R. Shipp suggests that Singleton's youth and his background in California contributed to his willingness to take on the story of Rosewood. She notes Singleton's rejection of the image of black people as victims and the portrayal of "an idyllic past in which black families are intact, loving and prosperous, and a black superhero who changes the course of history when he escapes the noose, takes on the mob with double barreled ferocity and saves many women and children from death". Reception of the film was mixed. Shipp commented on Singleton's creating a fictional account of Rosewood events, saying that the film "assumes a lot and then makes up a lot more". The film version alludes to many more deaths than the highest counts by eyewitnesses. Gary Moore believes that creating an outside character who inspires the citizens of Rosewood to fight back condescends to survivors, and he criticized the inflated death toll specifically, saying the film was "an interesting experience in illusion". In contrast, in 2001 Stanley Crouch of The New York Times described Rosewood as Singleton's finest work, writing, "Never in the history of American film had Southern racist hysteria been shown so clearly. Color, class and sex were woven together on a level that Faulkner would have appreciated."

Наследие

В 2004 году штат Флорида объявил Роузвуд памятником наследия Флориды и впоследствии установил исторический знак на шоссе 24, на котором указаны имена жертв и описано разрушение поселения. В общине сохранились отдельные строения, включая церковь, предприятие и несколько домов, в частности, дом Джона Райта. Мэри Холл Дэниелс, последняя из известных на тот момент выживших, умерла 2 мая 2018 года в Джексонвилле, штат Флорида, в возрасте 98 лет. Вера Гойнс Гамильтон, ранее не идентифицированная публично как выжившая после резни в Роузвуде, умерла в возрасте 100 лет в Лакучи, штат Флорида, в 2020 году. Потомки жителей Роузвуда основали Фонд наследия Роузвуда и Фонд «Реальный Роузвуд», Inc., с целью просвещения людей во Флориде и во всем мире о произошедшей трагедии. Фонд наследия Роузвуда создал передвижную выставку, которая демонстрируется на международном уровне, чтобы рассказать историю Роузвуда и нападений; постоянная экспозиция находится в библиотеке университета Бетхьюн-Кукман в Дейтона-Бич. Лиззи Дженкинс, исполнительный директор Фонда «Реальный Роузвуд» и племянница учительницы школы Роузвуда, объяснила свой интерес к сохранению памяти о Роузвуде:

«На протяжении многих лет было непросто рассказывать эту историю, потому что многие люди не хотят о ней слышать. Люди не могут с ней соотнести себя или просто не хотят о ней знать. Но мама просила меня не давать ей угаснуть, поэтому я продолжаю рассказывать ее. Это печальная история, но я думаю, что каждый должен ее услышать». Фонд «Реальный Роузвуд», Inc., под руководством Дженкинс, собирает средства на перенос дома Джона Райта в расположенный неподалеку город Арчер, штат Флорида, и превращение его в музей. В 2020 году штат Флорида учредил программу стипендий имени Роузвуд, предоставляющую до 6100 долларов каждому из до 50 студентов в год, являющихся прямыми потомками семей Роузвуда.