Введение

Гертруда Лоуренс (4 июля 1898 – 6 сентября 1952) – английская актриса, певица, танцовщица и исполнительница в музыкальных комедиях, прославившаяся своими выступлениями на сцене в лондонском Вест-Энде и на Бродвее в Нью-Йорке.

Ранние годы

Лоренс родилась Гертруда Элис Дагмар Класен, Александра Дагмар Лоренс Класен, Гертруда Александра Дагмар Класен (источники расходятся), английского и датского происхождения, в Ньюингтоне, Лондон. Её отец был басом-профондо, выступавшим под именем Артур Лоуренс. Его пристрастие к алкоголю привело к тому, что мать Гертруды, Алиса, вскоре после её рождения покинула его. В 1904 году её отчим взял семью в Богнор на побережье Сассекса на августовские выходные. Там они посетили концерт, где приглашали зрителей выступить. По настоянию матери юная Гертруда спела песню и получила золотой сувере́н в награду за своё выступление. Это было её первое публичное появление на сцене. В 1908 году, чтобы пополнить скудный семейный бюджет, Алиса приняла предложение работать в хоре рождественской пантомимы в театре Брикстон. Для завершения труппы требовался ребёнок, умеющий петь и танцевать, и Алиса предложила свою дочь. Работая над постановкой, Алиса узнала об Италии Конти, которая преподавала танцы, декламацию и основы актёрского мастерства. Гертруда прошла прослушивание у Конти, которая посчитала, что ребёнок достаточно талантлив для получения бесплатных уроков. Лоренс присоединилась к постановке Италии Конти «Где кончается радуга» (обучение Конти актёров привело её к основанию Академии театрального искусства имени Италии Конти в 1911 году). Благодаря обучению у Конти Лоренс появилась в спектакле Макса Рейнхардта «Чудо», поставленном в Лондоне, и в «Фифинелле», режиссёром которой был Базил Дин, для Ливерпульского репертуарного театра. В какой-то момент этого периода девочка решила взять профессиональную фамилию отца как свою собственную. Затем Дин пригласил её в свой следующий спектакль, «Ханнеле» Герхарта Хауптмана, где она впервые встретила Ноэля Коварда. Эта встреча положила начало близкой и временами бурной дружбе и, возможно, самым важным профессиональным отношениям в жизни обоих.

Начало карьеры

После Ханнель Лоуренс возобновила общение со своим отцом, который жил с девушкой из кордебалета. Они договорились, чтобы она гастролировала с ними в двух последовательных ревю, после чего Артур объявил о подписании годового контракта с варьете в Южной Африке, оставив двух молодых женщин самих по себе. Шестнадцатилетняя Лоуренс предпочла жить в Театральном клубе для девушек в Сохо, а не возвращаться к матери и отчиму. Она стабильно работала с различными гастрольными труппами до 1916 года, когда импресарио Андре Шарло нанял ее в качестве дублера Беатрис Лилли и для участия в хоре его последней постановки в лондонском Вест-Энде. После закрытия спектакля она заменила Лилли в туре, а затем снова вернулась в Лондон, чтобы дублировать звезду в другой постановке Шарлота, где познакомилась с балетмейстером Фрэнсисом Гордоном Хоули. Несмотря на то, что он был старше ее на двадцать лет, они поженились и вскоре у них родилась дочь Памела (28 мая 1918 года), единственный ребенок Лоуренс. Брак оказался неудачным, и Лоуренс вместе с Памелой переехала в дом своей матери в Клэпхеме. Пара жила раздельно, но развелась лишь десять лет спустя. В 1918 году, во время беременности Лоуренс или вскоре после родов (нет никаких свидетельств того, что она могла покинуть труппу во время 613 представлений, завершившихся 13 марта 1920 года), Лоуренс приняла предложение петь в популярном лондонском ночном клубе Murray's, где проработала большую часть следующих двух лет. Там она познакомилась с капитаном Филиппом Астли, членом Кавалерийской гвардии. Он стал ее другом, кавалером и, в конечном итоге, возлюбленным, научив ее манерам и стилю жизни в высшем обществе. В конце 1920 года Лоуренс покинула Murray's и начала постепенно возвращаться в профессиональный театр, гастролируя в составе музыкального номера в паре с популярным певцом Уолтером Уильямсом. В октябре 1921 года Шарло попросил ее заменить заболевшую Беатрис Лилли в качестве звезды его новой постановки "От А до Я" вместе с Джеком Бьюкененом. В этом спектакле они представили песню "Limehouse Blues", которая стала одной из визитных карточек Лоуренс. В 1923 году Ноэль Ковард специально для Лоуренс разработал свой первый музыкальный ревю "London Calling!". Шарло согласился выступить продюсером, но привлек более опытных авторов и композиторов для работы над либретто и музыкой. Одной из сохранившихся песен Коварда была "Парижский Пьеро", мелодия, которая на протяжении всей карьеры Лоуренс тесно ассоциировалась с ее именем. Успех спектакля побудил продюсера создать "Лондонское ревю Андре Шарло 1924 года", которое он представил на Бродвее с Лоуренс, Лилли, Бьюкененом и Констанс Карпентер. Оно имело такой успех, что его перенесли в более крупный бродвейский театр, чтобы удовлетворить спрос на билеты, продлив срок его показа. После закрытия спектакль гастролировал по Соединенным Штатам и Канаде, хотя Лоуренс была вынуждена покинуть труппу из-за двусторонней пневмонии и плеврита, что потребовало четырнадцати недель пребывания в больнице Торонто для восстановления. "Ревю Шарлота 1926 года" с Лоуренс, Лилли и Бьюкененом в главных ролях открылось на Бродвее в конце 1925 года. В своей рецензии Александр Вуллкотт особо отметил Лоуренс, назвав ее "воплощением стиля и изысканности" и "идеальной звездой". Как и его предшественник, спектакль отправился в турне после бродвейского показа. Это оказался последний проект Лоуренс с Шарлотом. В ноябре 1926 года она стала первой британской исполнительницей, сыгравшей главную роль в американском мюзикле на Бродвее, открыв "О, Кей!" с музыкой Джорджа Гершвина, текстами Айры Гершвина и либретто Гая Болтона и П. Г. Вудхауса. После 256 представлений мюзикл открылся в лондонском Вест-Энде, где прошел 213 представлений. Когда Лоуренс в 1927 году увлеклась банкиром с Уолл-стрит Бертом Тейлором, Филипп Астли сделал ей предложение руки и сердца, от которого Лоуренс отказалась, зная, что Астли ожидает, что она оставит сцену и поселится в сельской Англии. Они оставались близкими друзьями до его женитьбы на актрисе Мадлен Кэрролл в 1931 году. После развода с Фрэнсисом Гордоном Хоули Лоуренс и Тейлор обручились и оставались помолвленными в течение двух лет, каждый из них сохраняя свободу для собственной светской жизни. В 1928 году Лоуренс вернулась на Бродвей, сыграв вместе с Клифтоном Уэббом в "Девочке сокровищ", работе Гершвина, в успех которой она была уверена. Ожидая долгого проката, она прибыла в Нью-Йорк с дочерью Памелой, личной горничной и двумя автомобилями, поселившись в квартире на Парк-авеню. Ее предчувствия относительно мюзикла не оправдались: зрители с трудом принимали ее в роли алчной женщины, предавшей своего возлюбленного, и спектакль продержался всего 68 представлений. В 1929 году она сыграла вместе с Лесли Ховардом в австрийской пьесе "Свечной свет", адаптированной Вудхаузом, а в 1930-31 годах она и Ноэль Ковард триумфально выступили в его пьесе "Частная жизнь", сначала в Великобритании, а затем на Бродвее. В 1930 году Джонни Грин написал свою самую известную песню "Body and Soul" специально для Гертруды Лоуренс. Работая в Манхэттене, Лоуренс начала брать уроки вокала у Эстель Либлинг, чтобы подготовиться к своим выступлениям на бродвейской сцене. Лоуренс продолжала заниматься у Либлинг в течение многих лет. NBC транслировала по телевидению фрагменты спектакля с участием Лоуренс и бродвейского состава, используя дублирующие декорации в своих студиях. Лоуренс также снялась в комедии Самсона Рафаэльсона "Жаворонок" 1939 года. Лоуренс считала, что пьесе нужна доработка перед открытием на Бродвее, и было организовано представление в Cape Playhouse в Деннисе, штат Массачусетс. Театром руководил бродвейский продюсер Ричард Олдрич, и между ним и актрисой завязались романтические отношения. Они поженились в день ее рождения в 1940 году и оставались женатыми до ее смерти в 1952 году. У них были дома в Деннисе и в Turtle Bay, Манхэттен. Лоуренс поддерживала хорошие отношения со своим зятем, но потеряла с ним связь после его развода с Памелой в 1950 году, согласно мемуарам Кахана, опубликованным в 1992 году. При жизни у Лоуренс не было внуков. Лоуренс вернулась на музыкальную сцену в "Леди во тьме" в 1941 году. Первоначально планировалось как пьеса с повторяющимися музыкальными темами для Катарины Корнелл, написанная Моссом Хартом, Куртом Вайлем и Айрой Гершвином, но к моменту завершения первого акта стало ясно, что это скорее мюзикл, с чем Корнелл согласилась, признав, что это выходит за рамки ее возможностей как исполнительницы. Вскоре после этого Харт встретил Лоуренс на репетиции ревю, организованного для сбора средств в поддержку британской военной помощи, и предложил ей роль Лизы Эллиотт, редактора журнала, проходящей психоанализ, чтобы лучше понять, почему ее профессиональная и личная жизнь полны нерешительности. Спектакль был очень амбициозным и требовал от звезды вокальных, танцевальных и актерских талантов. Ее игра побудила Ричарда Уоттса из New York Herald Tribune назвать ее "воплощением стиля и изысканности" и "идеальной звездой", а Брукс Аткинсон описал ее как "богиню" в своей рецензии в The New York Times. Она оставалась в спектакле на протяжении всего его бродвейского показа и последующего национального тура в течение следующих трех лет. Десятилетия спустя американский историк песенного творчества Шейла Дэвис рассказала о вкладе Лоуренс в доработку текста песни "My Ship" в "Леди во тьме". "Во время репетиции "Леди во тьме", - написала Дэвис, - Гертруда Лоуренс внезапно остановила пение на середине строки и крикнула Гершвину, который наблюдал за процессом из оркестра: "Почему она говорит "Я могла бы ждать четыре года" - почему бы не пять или шесть?" Конечно, строка звучала как "Я могла бы ждать годами". Тщательный лирик немедленно заменил "for" на "of", чтобы устранить звуковую неоднозначность". В 1945 году Лоуренс сыграла Элизу Дулиттл напротив Реймонда Мэсси в роли Генри Хиггинса в возобновлении пьесы "Пигмалион" Джорджа Бернарда Шоу, который изначально сопротивлялся идее участия Лоуренс в этой роли. После бродвейского показа она гастролировала по Соединенным Штатам (включая выступления в Вашингтоне, округ Колумбия) и Канаде в этой пьесе до мая 1947 года.

Автобиография

В 1945 году Лоуренс опубликовала автобиографию "Звезда танцевала". Ее давний друг Ноэль Ковард позже предположил, что это был романтизированный и не вполне достоверный рассказ о ее жизни. Автор отправилась в турне по Соединенным Штатам с целью рекламы своей книги, став первым человеком, предпринявшим подобное продвижение.

Вторая мировая война

Второй муж Лоуренс, Ричард Олдрич, стал лейтенантом ВМС США во время Второй мировой войны. В это время Лоуренс получила постоянное приглашение выступать перед британскими войсками от главы Национальной службы развлечений Великобритании. Главным препятствием для нее было добраться из своего дома в Массачусетсе в Британию. Олдрич в то время находился за границей. В своих мемуарах 1945 года «Звезда танцевала» она вспоминала: «После нескольких недель более или менее терпеливого ожидания, повторяющихся робких, умоляющих, настойчивых и, наконец, требовательных просьб к властям, которые решают подобные вопросы в Вашингтоне и Лондоне, и шквала телеграмм, кабелей и телефонных звонков, это наконец произошло. Я получила разрешение сделать то, чего отчаянно хотела в течение четырех лет — поехать в Англию и внести свой вклад в тур E.N.S.A.» Адвокат Лоуренс забронировал для актрисы чартерный рейс British Airways из Вашингтона, округ Колумбия, в аэропорт недалеко от Лондона; полет занял 36 часов, включая две дозаправки. Когда Лоуренс поднялась на борт самолета, она обнаружила, что она, Эрнест Хемингуэй и Беатрис Лилли были среди немногих пассажиров без дипломатических паспортов. Лоуренс и Лилли были единственными женщинами на борту. Спустя несколько часов после приземления недалеко от Лондона она выступила с E.N.S.A. перед британскими и американскими войсками, которые, как оказалось, готовились к высадке в Нормандии. Олдрич служил в одной из эскадрилий ВМС США. В своей биографии жены, опубликованной в 1954 году, Олдрич писал: «Она прибыла с первым отрядом E.N.S.A., вошедшим во Францию, переправившись на десантном корабле LST». В состав группы также входили Айвор Новелло, Маргарет Ратерфорд, Дайана Уайнард и Бобби Эндрюс. В своей автобиографии «Звезда танцевала» она подробно описала их высадку на пляже в Нормандии и продвижение ее отряда через разрушенные города, где не было ни воды, ни электричества. Представления проходили в разбомбленных кинотеатрах и в спешно освещенных казино. Физические лишения — сон на чердаках, полное отсутствие санитарии, скудная и некачественная еда — Гертруда воспринимала и принимала как неизбежность войны. Но больше ее беспокоило отсутствие связи со мной. Всегда завися от регулярной переписки с близкими, она тосковала и волновалась из-за того, что не получала писем. По мере того, как союзники одерживали все больше побед в Южной части Тихого океана в конце того года, Лоуренс переносила долгие перелеты и опасные условия, чтобы выступать перед войсками там. В книге Олдрича есть фотография Лоуренс и двух неизвестных артистов, стоящих рядом с военным самолетом в Ангауре, который только что доставил их туда из Улити.

Профессиональная и личная связь с Дафне дю Морие

В 1948 году Лоуренс вернулась в Великобританию, чтобы сыграть в пьесе «Сентябрьский прилив», написанной специально для нее Дафне дю Морие. Ее роль — женщина средних лет из Корнуолла, в которую влюбляется зять, богемный художник. Драматург намеревался, чтобы она открыла пьесу на Бродвее, но муж Лоуренс считал, что она слишком британская для американского рынка. Лондонские газеты и журналы почти не обратили внимания на ее возвращение на сцену, и она была расстроена, обнаружив, что в стране, пытающейся оправиться от последствий Второй мировой войны, публика больше не проявляет такого интереса к карьере или личной жизни звезд сцены, как прежде. Перед началом показов в Вест-Энде пьеса гастролировала по Блэкпулу, Лидсу, Ливерпулю и Манчестеру, где часто немногочисленная аудитория состояла в основном из пожилых людей, помнивших Лоуренс по ее расцвету. Во время гастролей она испытывала резкие перепады настроения и часто конфликтовала с другими актерами, включая Майкла Гоуфа и Брайана Форбса, а также с техническим персоналом. Премьера пьесы в Лондоне состоялась в середине декабря 1948 года. Эрик Кьюон, написав в журнале Punch, назвал ее возвращение «поводом для ликования», но охарактеризовал пьесу как «искусственное произведение сентиментальной банальности, не раскрывающее таланты актрисы». Она оставалась в пьесе до июля 1949 года, после чего вернулась в Соединенные Штаты, где исполнила свою роль в течение одной недели в театре своего мужа в Деннисе, штат Массачусетс. Согласно биографии Дафне дю Морие, написанной Маргарет Форстер в 1993 году, Лоуренс и дю Морие стали близкими подругами во время лондонской постановки «Сентябрьского прилива». Характер их отношений остался неясным после смерти дю Морие в 1989 году. Форстер цитирует слова дю Морие о Лоуренс, сказанные примерно в 1949 году: «Чтобы быть откровенно вульгарной, любой, обладающий хоть искрой воображения, предпочтет диван с Гертрудой, чем двуспальную кровать с ней». Даже кипячение воды в чайнике для гостя вызывало у Лоуренс стресс.

Кинокарьера

Между 1929 и 1950 годами Лоуренс снялась всего в девяти фильмах. Ее дебют на экране состоялся в 1929 году в фильме «Битва за Париж», в котором прозвучали две песни Коула Портера. Paramount Pictures предложила ей эту роль вскоре после неожиданного закрытия бродвейской постановки «Сокровищница», и, не имея перспектив работы на сцене в ближайшем будущем, она согласилась. Фильм, в котором также снимались Артур Тречер и Чарльз Рагглз, был снят на студии Paramount в Астории, Квинс. Лоуренс досталась роль Джорджи, художницы, живущей в Париже накануне Первой мировой войны, которая становится певицей кабаре и влюбляется в американского солдата. Рекламная кампания фильма делала акцент на песнях и костюмах Лоуренс, а не на слабом сюжете, из-за которого режиссер Роберт Флори даже угрожал уйти со съемочной площадки. Один критик назвал фильм «флопереттой», и он не имел успеха. В 1932 году она снялась в трех фильмах: экранизации пьесы Фредерика Лонсдейла «Разве мы все не такие?», «Дамы лорда Кэмбера», спродюсированном Альфредом Хичкоком и снятом Бенном В. Леви, с Джеральдом дю Мориэ в главной роли, и «Никаких глупостей» с Лоуренсом Оливье. В 1935 году она сыграла в фильме «Мими», основанном на «La Vie de Bohème». В следующем году ее утвердили на роль в фильме «Рембрандт» вместе с Чарльзом Лоутоном и Эльзой Ланчестер, а также она снялась с Рексом Харрисоном в фильме «Люди – не боги», оба фильма были спродюсированы Александром Кордой. Наиболее известной американской ролью Лоуренс стала роль Аманды Уингфилд, властной матери в фильме «Стеклянный зверинец» (1950), на которую претендовали Бетт Дэвис и Таллула Бэнкхед. Для этой роли ей пришлось носить накладки и имитировать южный американский акцент, и друзья и критики сомневались в правильности ее решения. Теннесси Уильямс, автор пьесы, считал выбор Лоуренс на эту роль «катастрофической ошибкой» и после выхода фильма назвал его худшей экранизацией своего произведения, которую он видел на тот момент. Босли Кроутер из The New York Times назвал ее Аманду «фарсово преувеличенной сварливой женщиной с пылом бурлескной комедиантки» и «идеальной имитацией нервной мамы в бытовой комедии». Ричард Гриффит в своей рецензии в Saturday Review щедро похвалил ее игру, сказав: «С тех пор, как была Гарбо, не было ничего подобного обнаженной выразительности ее лица, с его удивительной игрой мыслей и эмоций».

Телевидение и радио

Во вторник вечером, 7 июня 1938 года, бродвейский театр, в котором шли спектакли с участием Сьюзан и Бога, на одну ночь прекратил работу, чтобы Лоуренс и другие члены труппы могли представить пьесу для новой телевизионной аудитории NBC, состоявшей в то время главным образом из "руководителей и инженеров" материнской компании NBC – RCA, согласно репортажу журнала Life об этой исторической телевизионной трансляции. Журналист Life не привел оценку количества телевизионных приемников, способных принять трансляцию, все они находились в Нью-Йорке или в непосредственной близости от него. В статье журнала Life говорится следующее о немногих зрителях спектакля "Сьюзан и Бог", не работавших в RCA: «… энтузиасты, интересующиеся телевидением, как правило, самостоятельно изготавливают приемники дома…» (выделено автором).

Финансовые трудности

На протяжении всей своей взрослой жизни, за исключением Второй мировой войны, Лоуренс тратила намного больше, чем зарабатывала. Филипп Астли убедил ее разместить 1000 фунтов стерлингов в трастовом фонде для своей дочери, но помимо этого у нее не было собственных сбережений. Во время помолвки с Бертом Тейлором он управлял ее финансами и поощрял инвестировать в постановки, в которых она играла. Хотя она заработала значительную сумму денег благодаря пьесе «Частные жизни», она все равно оставалась погрязшей в долгах, однажды задолжав модельеру Хэтти Карнеги более 10 000 долларов. Она открыла счета у десятков владельцев магазинов, полагая, что у нее неограниченный кредитный лимит, и мало обращала внимания на выставленные ей счета. В конце концов, два владельца лондонской прачечной, чьи счета составили чуть менее 50 фунтов стерлингов, подали иск, требуя объявить Лоуренс банкротом, если она не сможет урегулировать свои долги, и финансовые дела Лоуренс попали под контроль официального ликвидатора. 26 февраля 1935 года Daily Mirror сообщила, что ее активы оцениваются в 1879 фунтов стерлингов, а обязательства – почти в 35 000 фунтов стерлингов, плюс еще 10 000 фунтов стерлингов задолжали Налоговой службе за ее доходы в Соединенных Штатах. Позднее, в 1935 году, квартира, автомобили, одежда и украшения Лоуренс были конфискованы «Лондонским судом по делам о банкротстве» (как выразилось агентство Associated Press), и Лоуренс, ее горничная и ее собака были вынуждены переехать в квартиру, принадлежащую ее агенту. 8 ноября 1935 года, обвиненная в «чрезмерной расточительности», ей было предписано «выплачивать 50 фунтов стерлингов в неделю из доходов от ее нынешнего выступления в ночном клубе и 25 процентов от любых других заработков, если это выступление прекратится», – сообщало то же агентство Associated Press. Ее адвокат Фанни Холцманн договорилась о том, чтобы 150 долларов вычитались из ее зарплаты каждую неделю, пока она работала в Соединенных Штатах, до погашения ее американского налогового долга. Отказываясь снижать свой уровень жизни, она решила сниматься в кино днем, играть в театре ночью и выступать в ночных кабаре, чтобы поддерживать свои привычки к тратам. К большому огорчению ее агента, она приобрела загородный дом с фермой в Бакингемшире, а затем оставила его заброшенным, пока находилась в Соединенных Штатах на длительный срок. Когда ее агент усомнился в целесообразности такого шага, она попросила его узнать стоимость установки бассейна на территории. «Я буду преподавать продвинутый, а не начальный курс», – цитирует ее Олдрич в 1951 году. Она снова вела занятия весной 1952 года в Колумбийском университете, на этот раз разрешив репортеру и фотографу из New York Times присутствовать и делать снимки.

Король и я

Мы с "Королем и я" начали, когда в 1950 году менеджер и адвокат Лоуренс, Фанни Холцманн, искала новый проект для своей клиентки. Лоуренс посмотрела фильм "Анна и король Сиама" со свекровью, а затем попросила Фанни Холцманн изучить возможность приобретения прав на книгу. Агент Уильяма Морриса прислал Холцманн копию книги Маргарет Лэндон "Анна и король Сиама", опубликованной в 1944 году. Лоуренс посчитала, что музыкальная версия будет лучше. Она хотела, чтобы музыку написал Коул Портер, но когда он не проявил энтузиазма, Лоуренс отправила книгу Ричарду Роджерсу и Оскару Хаммерштейну II. Роджерс поначалу колебался, так как считал, что вокальный диапазон Лоуренс ограничен, и у неё была склонность к фальши. Но он понял, что у истории большой потенциал, и они с Хаммерштейном согласились написать то, что впоследствии стало мюзиклом "Король и я". Мюзикл был поставлен на Бродвее в марте 1951 года, а в 1952 году Лоуренс получила премию "Тони" за лучшую женскую роль в мюзикле. Её триумф был недолгим: её здоровье быстро ухудшилось, из-за чего она была вынуждена пропустить множество спектаклей, пока не была госпитализирована с болезнью, которая оказалась последней. Находясь в нью-йоркской больнице в пятницу, 5 сентября 1952 года, она поручила Фанни Холцманн добавить имя её партнёра по сцене, Юла Бриннера, к вывеске театра Святого Джеймса, на которой в то время было указано только имя Лоуренс.

Смерть и похороны

16 августа 1952 года Лоуренс потеряла сознание за кулисами после субботнего дневного представления мюзикла "Король и я". После "нескольких дней дома", как писал ее муж Ричард Олдрич, она была госпитализирована в Нью-Йоркскую больницу (тогда носившую такое название) для обследования. По сообщению The New York Times, 5000 человек собрались на перекрестке Восточной 55-й улицы и Пятой авеню на Манхэттене, а еще 1800, среди которых были Юл Бриннер, губернатор Коннектикута Джон Дэвис Лодж, Марлен Дитрих, Фил Сильверс, Луиза Райнер, Мосс Харт и его жена Китти Карлайл, заполнили Пятую пресвитерианскую церковь на ее похоронах. В своей траурной речи Оскар Хаммерштейн II процитировал эссе о смерти, написанное поэтом и писателем Рабиндранатом Тагором. Лоуренс была похоронена в платье цвета шампанского, созданное Айрин Шарафф для номера "Shall We Dance?" во втором акте мюзикла "Король и я", на семейном участке Олдричей на кладбище Лейквью в Аптоне, штат Массачусетс. Она стала первым артистом, в память о котором были погашены огни во всех театрах Бродвея сразу после его смерти.

Наследие

В начале 1953 года имя Лоуренс было включено в список профессоров Колумбийского университета, скончавшихся в предыдущем году, и было отмечено мемориальной службой, а флаги на территории университета были опущены до половины мачты. Биография Ричарда Олдрича о его покойной жене стала бестселлером в конце 1954 и 1955 годов и была приобретена Мэрилин Монро в нью-йоркском книжном магазине. Биограф Лоуренс, Шеридан Морли, писал в 1981 году, что на протяжении 1950-х, 1960-х и 1970-х годов «большинство следов Гертруды Лоуренс исчезло; она умерла до того, как телевидение начало увековечивать своих артистов на (видео)записи, до того, как радиопередачи стали регулярно записываться, и хотя она снялась в полудюжине фильмов, её роли в них в основном невыразительны и не передают того сияния, которое могло бы завораживать театральную публику». Джули Эндрюс исполнила роль Лоуренс в музыкальном биографическом фильме «Звезда!», вышедшем на экраны в 1968 году. Фильм был основан на периоде её жизни, начиная с дней, когда она была неизвестной начинающей артисткой, и заканчивая её свадьбой с Ричардом Олдричем. Ричард Кренна сыграл Олдрича. Настоящий Олдрич, который к 1960-м годам уже не работал в индустрии развлечений, был консультантом на съёмках фильма. Ноэля Коварда сыграл Дэниел Мэйси. Фильм «Звезда!» провалился в прокате. «Стеклянный зверинец» был единственным фильмом с Гертрудой Лоуренс, имевшим кассовый успех, и в котором она работала с американской киностудией и полностью американским актёрским составом: Джейн Уаймен (Лора), Артур Кеннеди (Том), Кирк Дуглас (Джентльменский визитер). Режиссёром был англичанин, чья карьера полностью проходила в американском кинематографе. Однако этот фильм редко показывали по американскому телевидению до 1992 года. В этом году канал American Movie Classics восстановил его показ, сопроводив вступлением и заключительной ремаркой от ведущего канала, Боба Дориана. Он предоставил информацию о Лоуренс для американских зрителей, незнакомых с её творчеством. Джанет МакТир сыграла Лоуренс, а Джеральдин Сомервилл – Дафни дю Морье, а Малкольм Синклер – Ноэля Коварда в телевизионном фильме «Дафни», представляющем собой художественную интерпретацию, впервые показанную на BBC в 2007 году. Через три года после смерти Лоуренс её дочь Памела родила Бенна Клатворти от своего второго мужа, скульптора Роберта Клатворти. Бенн, первый из трёх внуков Лоуренс, к 2014 году был тенор-саксофонистом, проживающим в Лос-Анджелесе. Двое других внуков Лоуренс, Сара Хант и Том Клатворти, являются жителями Соединенного Королевства.