Артур Оуэн Барфилд: Философ и один из «Инклингов»

Введение

Британский философ (1898–1997)

Артур Оуэн Барфилд (9 ноября 1898 – 14 декабря 1997) был английским философом, писателем, поэтом, критиком и членом сообщества «Инклинги».

Жизнь

Барфилд родился в Лондоне в семье Элизабет (урождённой Шоултс; 1860–1940) и Артура Эдварда Барфилда (1864–1938). У него было трое старших братьев и сестёр: Диана (1891–1963), Барбара (1892–1951) и Гарри (1895–1977). Он получил образование в школе Хайгейт и колледже Уодхэм при Оксфордском университете, а в 1920 году с отличием окончил обучение по английскому языку и литературе. После защиты степени B. Litt., которая впоследствии стала его третьей книгой «Поэтическая дикция», он более десяти лет посвятил себя поэзии и писательству. После 1934 года он работал адвокатом в Лондоне, выйдя на пенсию в 1959 году в возрасте 60 лет. Впоследствии он неоднократно выступал в качестве приглашённого профессора в Северной Америке. Барфилд опубликовал множество эссе, книг и статей. Основной темой его работ была так называемая «эволюция сознания», идея, которая часто встречается в его трудах. Он наиболее известен как автор книги «Спасая видимость: исследование идолопоклонства» и как один из основателей антропософии в англоязычном мире.

Семья

В 1923 году он женился на музыканте и хореографе Мод Дуи. Они усыновили троих детей: Александра, Люси и Джеффри. Их единственный внук – Оуэн А. Барфилд, сын Александра. После смерти жены в 1980 году он провел последние годы жизни в пансионате для престарелых в Форст Роу, Восточный Сассекс.

Инклинги

Барфилд известен как "первый и последний Инклинг". Он оказал глубокое влияние на К. С. Льюиса и, благодаря своим книгам "Серебряная труба" и "Поэтическая дикция" (посвященным Льюису), заметное влияние на Дж. Р. Р. Толкина, который использовал эти идеи в своих произведениях, посвященных теме упадка и падения Средиземья. Толкин воплотил это в свой легендариум посредством повторного расщепления сотворенного света, языка и народов, особенно в разделении эльфов. Вклад Барфилда и их беседы убедили Толкина и Льюиса в том, что миф и метафора всегда занимали центральное место в языке и литературе. "Творчество Инклингов в целом имеет значение, значительно превосходящее любую меру популярности, представляя собой возрождение христианского интеллектуального и воображательного начала". Барфилд и К. С. Льюис познакомились в 1919 году, будучи студентами Оксфордского университета, и оставались близкими друзьями на протяжении 44 лет. "Не будет преувеличением сказать, что его дружба с Барфилдом была одной из самых важных в его жизни". Дружба была взаимной. Почти через год после смерти Льюиса Барфилд говорил о своей дружбе в речи, произнесенной в США: "Теперь, кем бы он ни был, и как вы знаете, он был человеком многогранным, К. С. Льюис для меня был, прежде всего, совершенно незабываемым другом, другом, с которым я был в тесном контакте более 40 лет, другом, которого можно рассматривать едва ли как другого человека, но почти как часть обстановки моего существования". Когда они встретились, Льюис был атеистом и заявил Барфилду: "Я не принимаю Бога!". Барфилд оказал влияние на обращение Льюиса. Льюис пришел к пониманию, что существуют два типа друзей: первый – тот, с кем ты чувствуешь себя как дома и с кем согласен (близкий друг Льюиса Артур Гривз был примером такого друга), а второй – тот, кто предлагает тебе другую точку зрения. Он нашел вклад Барфилда особенно полезным, несмотря на то, что "в 1920-х годах они вступили в длительный спор о связи Барфилда (и их общего друга, А. С. Харвуда) с антропософией и о том, какие знания может дать нам воображение, что они ласково называли "Великой войной". В ходе этих бесед Льюис отказался от материалистического реализма – идеи о том, что наш чувственный мир самодостаточен и является всем, что есть, – и приблизился к тому, что он всегда пренебрежительно называл "сверхъестественным". Эти беседы повлияли на Льюиса при написании серии "Хроники Нарнии". Помимо того, что Барфилд был другом и учителем Льюиса, он был (профессионально) его юридическим советником и доверенным лицом. Барфилд оказал значительное интеллектуальное влияние на Льюиса. Льюис написал свою книгу 1949 года "Лев, колдунья и платяной шкаф", первую хронику Нарнии, для дочери своего друга Люси Барфилд и посвятил ее ей. Он также посвятил "Поход Зорьного странника" приемному сыну Барфилда Джеффри в 1952 году. Барфилд также повлиял на его научную работу и мировоззрение. Он посвятил свою первую научную книгу "Аллегория любви" (1936) своему "самому мудрому и лучшему из моих неофициальных учителей", заявив в предисловии, что он не ждет ничего большего, чем распространения литературной теории и практики Барфилда. Более чем просто интеллектуальный подход Барфилда к философии иллюстрируется хорошо известным обменом мнениями между ним и Льюисом, который Льюис не забыл. Однажды Льюис допустил ошибку, назвав философию "предметом". "Это не было предметом для Платона, – сказал Барфилд, – это был образ жизни". В третьей лекции "Упразднение человечества" (1947) Льюис предполагает, что наставник Барфилда Рудольф Штайнер, возможно, нашел путь к "возрождённому научному методу, который не упускает качества наблюдаемого объекта". Барфилд также оказал значительное влияние на Толкина. В письме к К. А. Фурту из издательства "Аллен и Унвин" в 1937 году Толкин писал: "Единственное филологическое замечание (насколько я помню) в "Хоббите" – это странный мифологический способ ссылки на лингвистическую философию и мысль, которую (к счастью) пропустит любой, кто не читал Барфилда (таких немного), и, вероятно, те, кто читал". Эта ссылка встречается, когда Бильбо посещает сокровищницу дракона Смауга в Одинокой Горе: "Сказать, что у Бильбо перехватило дыхание, – это совсем не описание. Не осталось слов, чтобы выразить его изумление, поскольку люди изменили язык, который они узнали от эльфов в те дни, когда все было прекрасно. Бильбо слышал рассказы и песни о драконьих кладах, но великолепие, похоть, слава такого сокровища никогда не приходили к нему в полной мере. Его сердце было наполнено и пронзено очарованием". Льюис писал Барфильду в 1928 году о его влиянии на Толкина: "Может быть, вам будет интересно узнать, что когда Толкин обедал у меня на днях, он сказал, в связи с совершенно другим вопросом, что ваше представление о древнем семантическом единстве изменило все его мировоззрение, и он уже собирался что-то сказать на лекции, когда ваша идея остановила его вовремя. "Это одна из тех вещей, – сказал он, – когда, однажды увидев ее, ты больше никогда не говоришь определенных вещей". Понятие Барфилда о конечной партиципации (идея о полностью сознательном, соучаствующем единстве с природой) принесло Инклингам идеи, схожие с теми, которые позже были изложены другими как радикальная ортодоксия, с ее долгой теологической историей. Оно уходит корнями в платоновскую идею метексиса, переданную Августином и Фомой Аквинским, и предлагает сакраментальное видение реальности, которое Толкин использует в "Властелине колец", например, в созерцательном искусстве и естественном единстве эльфов, Тома Бомбадила и простых радостях хоббитов.

Barfield has been known as "the first and last Inkling." He had a profound influence on C. S. Lewis and, through his books The Silver Trumpet and Poetic Diction (dedicated to Lewis), an appreciable effect on J. R. R. Tolkien, who made use of the ideas in his writings with the theme of decline and fall in Middle earth. Tolkien embedded this into his legendarium through the device of repeated fragmentation, of the created light, of language, and of peoples especially in the sundering of the Elves. Barfield's contribution, and their conversations, persuaded both Tolkien and Lewis that myth and metaphor have always had a central place in language and literature. "The Inklings work taken as a whole, has a significance that far outweighs any measure of popularity, amounting to a revitalisation of Christian intellectual and imaginative life." Barfield and C. S. Lewis met in 1919 as students at Oxford University and were close friends for 44 years. "It is no exaggeration to say that his friendship with Barfield was one of the most important in his [Lewis's] life " The friendship was reciprocal. Almost a year after Lewis's death, Barfield spoke of his friendship in a talk in the USA: "Now, whatever he was, and as you know, he was a great many things, CS Lewis was for me, first and foremost, the absolutely unforgettable friend, the friend with whom I was in close touch for over 40 years, the friend you might come to regard hardly as another human being, but almost as a part of the furniture of my existence.” When they met, Lewis was an atheist who told Barfield, "I don’t accept God!" Barfield was influential in converting Lewis. Lewis came to see that there were two kinds of friends, a first friend with whom you feel at home and agree (Lewis's close friend Arthur Greeves was an example of this) and a second friend who brings to you a different point of view. He found Barfield's contribution in this way particularly helpful despite, or because, "during the 1920s, the two were to engage in a long dispute over Barfield's (and their mutual friend, A. C. Harwood's) connection to anthroposophy and the kind of knowledge that imagination can give us which they affectionately called 'The Great War'. Through their conversations, Lewis gave up materialist realism – the idea that our sensible world is self explanatory and is all that there is – and moved closer to what he had always disparagingly referred to as “supernaturalism.” These conversations influenced Lewis towards writing his Narnia series. As well as being friend and teacher to Lewis, Barfield was (professionally) his legal adviser and trustee. Barfield was an important intellectual influence on Lewis. Lewis wrote his 1949 book The Lion, the Witch and the Wardrobe, the first Narnia chronicle, for his friend's daughter Lucy Barfield and dedicated it to her. He also dedicated The Voyage of the Dawn Treader to Barfield's adopted son Geoffrey in 1952. Barfield also influenced his scholarship and world view. He dedicated his first scholarly book, The Allegory of Love (1936) to his 'wisest and best of my unofficial teachers,' stating in its preface that he asked no more than to disseminate Barfield's literary theory and practice. Barfield's more than merely intellectual approach to philosophy is illustrated by a well known interchange that took place between himself and Lewis, which Lewis did not forget. Lewis one day made the mistake of referring to philosophy as "a subject." "It wasn't a subject to Plato," said Barfield, "it was a way". In the third lecture of The Abolition of Man (1947), Lewis suggests that Barfield's mentor, Rudolf Steiner, may have found the way to a "redeemed scientific method that does not omit the qualities of the observed object". Barfield was also an important influence on Tolkien. In a letter to C. A. Furth of Allen and Unwin in 1937, Tolkien wrote, "the only philological remark (I think) in The Hobbit is : an odd mythological way of referring to linguistic philosophy, and a point that will (happily) be missed by any who have not read Barfield (few have), and probably by those who have." The reference in question comes when Bilbo visits the dragon Smaug's treasure hoard within the Lonely Mountain:
"To say that Bilbo's breath was taken away is no description at all. There are no words left to express his staggerment, since Men changed the language that they learned of elves in the days when all was wonderful. Bilbo had heard tell and sing of dragon hoards before, but the splendour, the lust, the glory of such treasure had never yet come home to him. His heart was filled and pierced with enchantment "

Lewis wrote to Barfield in 1928 about his influence on Tolkien: "You might like to know that when Tolkien dined with me the other night he said, apropos of something quite different, that your conception of the ancient semantic unity had modified his whole outlook, and he was always just going to say something in a lecture when your concept stopped him in time. 'It is one of those things,' he said, 'that when you have once seen it there are all sorts of things you never say again." Barfield's notion of final participation (the idea of a fully conscious participative unity with nature) brought to the Inklings ideas similar to those later expounded by others as radical orthodoxy, with its long theological history. It has roots in the Platonic idea of methexis passed on by Augustine and Aquinas, and offered a sacramental view of reality which Tolkien takes up in The Ring in, for example, the contemplative artistry and natural oneness of the elves, Tom Bombadil and the Hobbits’ simple pleasures.

Антропософия

Барфилд стал антропософом после посещения лекции Рудольфа Штайнера в 1924 году. Он изучал труды и философию Рудольфа Штайнера на протяжении всей жизни, переводил некоторые из его работ и публиковал свои ранние эссе в антропософских изданиях. Эта часть литературного наследия Барфилда включает книгу «Обоснование антропософии», содержащую его Введение к избранным отрывкам из «Загадок души» Штайнера. Штайнер постоянно оказывал формирующее влияние на творчество Барфилда, вероятно, являясь его главным источником вдохновения, однако мысль Барфилда не следует рассматривать как просто производную от штайнеровской. Специалист по творчеству Барфилда Г. Б. Теннисон отмечает: «Барфилд по отношению к Штайнеру, как Штайнер по отношению к Гёте», что является проницательным замечанием, если не интерпретировать его как указание на сравнительную значимость. Творчество Барфилда не было вторичным, оно было глубоко оригинальным, но сам он не считал, что превзошел Штайнера, поскольку, по его мнению, Штайнер превзошел Гёте. Барфилд считал Штайнера гораздо более выдающимся человеком, обладающим более глубоким умом, чем Гёте, и, разумеется, осознавал собственную незначительность по сравнению с обоими.

Влияние и мнения

Барфилда можно охарактеризовать как христианского писателя и ученого-антиредукциониста. Его книги были переизданы Barfield UK, в числе новых изданий – Unancestral Voice; История, вина и привычка; Романтизм взрослеет; Восстановление смысла; Смысл говорящего; и Миры вдали. «История в английских словах» стремится пересказать историю западной цивилизации, исследуя изменения в значениях различных слов. «Спасая видимость: исследование идолопоклонства» вошла в список 100 лучших духовных книг столетия 1999 года по версии Филипа Залески. Барфилд также оказал влияние на Т. С. Элиота, который назвал его книгу «Миры вдали» «путешествием в моря мысли, очень далекие от обычных путей интеллектуального судоходства». В своей книге «Расколотый свет: Логос и язык в мире Толкина» Верлин Флайгер анализирует влияние «Поэтического словаря» Барфилда на творчество Дж. Р. Р. Толкина. Более поздние обсуждения работ Барфилда опубликованы в книгах Стивена Талботта «Будущее не вычисляется: превосходя машины среди нас», Нила Эвердена «Социальное конструирование природы», Дэниела Смитмермана «Философия и эволюция сознания», Морриса Бермана «Возрождение мира» и Гари Лакмана «Тайная история сознания». В 1996 году Лакман взял, возможно, последнее интервью у Барфилда, фрагменты которого появились в журналах Gnosis и Lapis. В своей книге «Почему мир вокруг вас не такой, каким кажется: исследование Оуэна Барфилда» (SteinerBooks, 2012) Альберт Линдерман представляет работы Барфилда в свете современных общественных примеров и научных исследований, обращаясь к аудитории, менее знакомой с философскими категориями и историей. В предисловии к «Поэтическому словарю» Говард Немеров, лауреат премии США за поэзию, отметил: «Среди поэтов и учителей, которых я знаю и которые знакомы с «ПОЭТИЧЕСКИМ СЛОВАРЕМ», она ценится не только как секретная книга, но и почти как священная». Лауреат Нобелевской премии по литературе Сол Беллоу писал: «У нас достаточно интересных писателей, но Оуэн Барфилд не довольствуется тем, чтобы быть просто интересным. Его амбиция – освободить нас. От чего? От тюрьмы, которую мы создали для себя своими способами познания, своими ограниченными и ложными привычками мышления, своим «здравым смыслом»». Культурный критик и психолог Джеймс Хиллман назвал Барфилда «одним из самых незаслуженно забытых важных мыслителей XX века». Гарольд Блум, описывая «Поэтический словарь», назвал его «прекрасной книгой, из которой я постоянно узнаю много нового». Фильм «Оуэн Барфилд: Человек и смысл» (1994), созданный и написанный Г. Б. Теннисоном и Дэвидом Лавери, срежиссированный и смонтированный Беном Левином, представляет собой документальный портрет Барфилда. Барфилд пользовался большим уважением у многих современных поэтов, включая Роберта Келли, Чарльза Стейна, Джорджа Куашу, Тома Читэма и других.

Barfield might be characterised as both a Christian writer and a learned anti reductionist writer. His books have been republished by Barfield UK, with new editions including Unancestral Voice; History, Guilt, and Habit; Romanticism Comes of Age; The Rediscovery of Meaning; Speaker's Meaning; and Worlds Apart. History in English Words seeks to retell the history of Western civilisation by exploring the change in meanings of various words. Saving the Appearances: A Study in Idolatry is on the 1999 100 Best Spiritual Books of the Century list by Philip Zaleski. Barfield was also an influence on T. S. Eliot who called Barfield's book Worlds Apart "a journey into seas of thought very far from ordinary routes of intellectual shipping." In her book Splintered Light: Logos and Language in Tolkien's World, Verlyn Flieger analyses the influence of Barfield's Poetic Diction on the writing of J. R. R. Tolkien. More recent discussions of Barfield's work are published in Stephen Talbott's The Future Does Not Compute: Transcending the Machines in Our Midst, Neil Evernden's The Social Creation of Nature, Daniel Smitherman's Philosophy and the Evolution of Consciousness, Morris Berman's The Reenchantment of the World, and Gary Lachman's A Secret History of Consciousness. In 1996 Lachman conducted perhaps the last interview with Barfield, versions of which appeared in Gnosis magazine and the magazine Lapis. In his book Why the World Around You isn't as it Appears: A Study of Owen Barfield (SteinerBooks, 2012), Albert Linderman presents Barfield's work in light of recent societal examples and scholarship while writing for an audience less familiar with philosophical categories and history. In a foreword to Poetic Diction, Howard Nemerov, US Poet Laureate, stated: Among the poets and teachers of my acquaintance who know POETIC DICTION it has been valued not only as a secret book, but nearly as a sacred one. Saul Bellow, the Nobel Prize–winning novelist, wrote: "We are well supplied with interesting writers, but Owen Barfield is not content to be merely interesting. His ambition is to set us free. Free from what? From the prison we have made for ourselves by our ways of knowing, our limited and false habits of thought, our 'common sense'." The culture critic and psychologist James Hillman called Barfield "one of the most neglected important thinkers of the 20th Century". Harold Bloom, describing Poetic Diction, referred to it as "a wonderful book, from which I keep learning a great deal". The film Owen Barfield: Man and Meaning (1994), co produced and written by G. B. Tennyson and David Lavery, directed and edited by Ben Levin, is a documentary portrait of Barfield. Barfield has been held in high esteem by many contemporary poets, including Robert Kelly, Charles Stein, George Quasha, Tom Cheetham, and others.

Поэтический диктант

В книге Барфилда "Поэтическая дикция" приводятся примеры "ощутимых изменений", возникающих при чтении поэзии, и обсуждается, как они соотносятся с общими принципами поэтической композиции. Но его более масштабная задача – "исследование значения". Используя поэтические примеры, он стремится показать, как воображение работает со словами и метафорами для создания значения. Он демонстрирует, как воображение поэта порождает новые значения, и как этот же процесс на протяжении всей истории человеческого опыта создавал и непрерывно расширяет язык. Для Барфилда это не просто литературная критика: это свидетельство, касающееся эволюции человеческого сознания. Для многих читателей это его главное достижение: его уникальное представление "не просто теории поэтической дикции, а теории поэзии, и не просто теории поэзии, а теории познания". Эта теория была разработана на основе детального изучения эволюции слов и значений, начиная с взаимосвязи между мифотворческой способностью первобытного ума и формированием слов. Барфилд приводит множество примеров, чтобы показать, что слова изначально обладали единым "конкретным и неделимым" значением, которое мы теперь разделяем на несколько отдельных понятий. Например, он отмечает, что одно греческое слово пне́ума (которое можно перевести как "дыхание", "дух" или "ветер") отражает изначальное единство этих понятий – воздуха, духа, ветра и дыхания, объединенных в одну "голофразу". Барфилд считает это не применением поэтической аналогии к природным явлениям, а постижением реального феноменального единства. Не только понятия, но и сами явления образуют единство, восприятие которого было доступно первобытному сознанию и, следовательно, отражалось в языке. Барфилд полагает, что именно эта перспектива была первозданной в эволюции сознания, перспектива, которая, по его словам, "боролась за свое существование" в философии Платона, и которая, в обновленной и более сложной форме, обогащенная развитием рационального мышления, должна быть восстановлена, чтобы сознание продолжало развиваться.

Barfield's book Poetic Diction begins with examples of "felt changes" arising in reading poetry, and discusses how these relate to general principles of poetic composition. But his greater agenda is "the study of meaning". Using poetic examples, he sets out to demonstrate how the imagination works with words and metaphors to create meaning. He shows how the imagination of the poet creates new meaning, and how this same process has been active, throughout human experience, to create and continuously expand language. For Barfield this is not just literary criticism:
it is evidence bearing on the evolution of human consciousness. This, for many readers, is his real accomplishment: his unique presentation of "not merely a theory of poetic diction, but a theory of poetry, and not merely a theory of poetry, but a theory of knowledge". This theory was developed directly from a close study of the evolution of words and meaning, starting with the relation between the primitive mind's myth making capacity, and the formation of words. Barfield uses numerous examples to demonstrate that words originally had a unified "concrete and undivided" meaning, which we now distinguish as several distinct concepts. For example, he points out that the single Greek word pneuma (which can be variously translated as "breath", "spirit", or "wind") reflects the original unity of these concepts of air, spirit, wind, and breath, all included in one "holophrase". This Barfield considers to be not the application of a poetic analogy to natural phenomena, but the discernment of an actual phenomenal unity. Not only concepts, but the phenomena themselves, form a unity, the perception of which was possible to primitive consciousness and therefore reflected in language. This is the perspective Barfield believes to have been primordial in the evolution of consciousness, the perspective which was "fighting for its life", as he phrases it, in the philosophy of Plato, and which, in a regenerate and more sophisticated form, benefiting from the development of rational thought, needs to be recovered if consciousness is to continue to evolve.

Разделенные миры

"Отдельные миры" – одно из самых выдающихся произведений Барфилда. Это вымышленный диалог между физиком, биологом, психиатром, юристом-филологом (которого можно принять за самого Барфилда), лингвистическим аналитиком (в некотором смысле антагонистом), теологом (который напомнил некоторым читателям К. С. Льюиса), отставным учителем школы Вальдорфа и молодым человеком, работающим на ракетном исследовательском полигоне. На протяжении трех дней персонажи обсуждают и спорят о фундаментальных вопросах, что было вызвано, прежде всего, наблюдением за тем, что различные направления современной мысли, кажется, исходят из предположения о несовместимости друг с другом. Дискуссия достигает кульминации в продолжительном крещендо, произнесенном отставным учителем, который излагает антропософскую точку зрения.

Сохранение внешности: исследование идолопоклонства

"Спасая видимость" исследует развитие человеческого сознания на протяжении примерно трех тысяч лет истории. Барфилд утверждает, что эволюция природы неразрывно связана с эволюцией сознания. То, что мы называем материей, взаимодействует с сознанием и не могло бы существовать без него. В терминологии Барфилда существует "непредставленная" глубинная основа реальности, лежащая за пределами психического. Это сопоставимо с кантовским понятием "вещи в себе". Однако, в отличие от Канта, Барфилд допускал возможность непосредственного переживания "непредставленного" при определенных условиях. Схожие выводы делали и другие, и книга оказала влияние, например, на физика Стивена Эдельгласса (автора книги "Брак чувства и мысли") и христианского философа-экзистенциалиста Габриэля Марселя, который желал, чтобы книга была переведена на французский язык. Барфилд отмечает, что "реальный" мир физики и частиц радикально отличается от мира, который мы воспринимаем и в котором живем – мира вещей, обладающих свойствами.