Введение

Вымерший древний язык Месопотамии

Хуррийский язык — вымерший язык хурро-урартской группы, на котором говорили хуррии (хурриты), народ, появившийся в северной Месопотамии около 2300 года до н.э. и практически исчезнувший к 1000 году до н.э. Хуррийский язык был языком Митанского царства в северной Месопотамии и, вероятно, изначально использовался в хуррийских поселениях на территории современной Сирии.

Классификация

Хурритский язык тесно связан с урартским, языком древнего царства Урарту. Вместе они образуют хурро-урартскую языковую семью. Внешние связи хурро-урартских языков являются предметом споров. Существуют различные гипотезы о генетическом родстве с другими языковыми семьями (например, с северо-восточнокавказскими, индоевропейскими или картвельскими языками, на которых говорят в Грузии). Также высказывались предположения о родстве с "сино-кавказской" группой. Однако ни одна из этих гипотез не получила широкого признания.

История

Самые ранние фрагменты хуритских текстов состоят из списков имен и мест конца третьего тысячелетия до н.э. Первые полные тексты датируются правлением царя Тиш-Атала из Уркеша, в начале второго тысячелетия до н.э., и были найдены на каменной табличке, сопровождающей хуритские фундаментные столбы, известные как «уркские львы». Археологи обнаружили тексты многочисленных заклинаний, пророчеств и писем в таких местах, как Хаттуша, Мари, Туттул, Вавилон, Угарит и другие. Однако ранние исследования языка полностью основывались на митаннийском письме, найденном в 1887 году в Амарне (Египет), написанном хуритским царем Тушраттой фараону Аменхотепу III. Связь между хуритским и урартским языками была признана еще в 1890 году Сайсом (ZA 5, 1890, 260–274) и Йенсеном (ZA 6, 1891, 34–72). После падения Аккадской империи хуриты начали селиться в северной Сирии, и к 1725 году до н.э. они составляли значительную часть населения Ямхада. Присутствие большого числа хуритов принесло хуритскую культуру и религию в Алеппо, о чем свидетельствует существование некоторых религиозных праздников с хуритскими названиями. В тринадцатом веке до н.э. вторжения с запада хеттов и с юга ассирийцев привели к концу империи Митанни, которая была разделена между двумя завоевавшими державами. В следующем столетии нападения «народов моря» положили быстрый конец последним следам хуритского языка. Примерно в это же время исчезли и другие языки, такие как хеттский и угаритский, в период, известный как коллапс бронзового века. В текстах этих языков, а также аккадского и урартского, можно найти множество хуритских имен и названий мест. Возобновленный интерес к хуритскому языку был вызван текстами, обнаруженными в Богазкёе в 1910-х годах и в Угарите в 1930-х годах. Шпейзер (1941) опубликовал первую всеобъемлющую грамматику хуритского языка. С 1980-х годов корпус текстов из Нузи, найденных в архиве Силвы Тессупа, редактируется Г. Вильгельмом. С конца 1980-х годов был достигнут значительный прогресс благодаря открытию двуязычного хеттско-хуритского текста, отредактированного Э. Неу (StBoT 32).

Диалекты

Хурритский язык в Митанни значительно отличается от языка, используемого в текстах из Хаттусы и других хеттских центров, а также от более ранних хурритских текстов из разных регионов. Немитаннские варианты письма, хотя и не полностью однородны, обычно объединяются под названием древнехурритский. В то время как в Митанни различаются пары гласных i/e и u/o, в хаттушском диалекте они слились в i и u соответственно. Существуют также различия в морфологии, некоторые из которых будут упомянуты ниже. Тем не менее, очевидно, что это диалекты одного языка. Другой хурритский диалект, вероятно, представлен в нескольких текстах из Угарита, но они настолько плохо сохранились, что о них можно сказать немногое, кроме того, что в них практически игнорируются орфографические нормы, используемые в других местах для обозначения хурритских фонем. Существовал также хурритско-аккадский креольский язык, известный как нузийский, на котором говорили в провинциальной столице Митанни – Аррафе.

Производ слова

Хотя в хуритском языке нельзя было объединять несколько корней для образования новых корней, к существующим корням можно было присоединять большое количество суффиксов для образования новых слов. Например, *attardi* (предок) образовано от *attai* (отец), *futki* (сын) – от *fut* (рождать), *aštohhe* (женский род) – от *ašti* (женщина). Хуритский язык также располагал множеством глагольных суффиксов, которые часто изменяли валентность глагола, к которому они относились.

Тематические гласные

Почти все хуритские существительные заканчиваются на гласную, известную как тематическая или стволовая гласная. Эта гласная всегда присутствует в слове и не меняется на другую. Большинство существительных оканчиваются на /i/; немногие – на /a/ (преимущественно слова, обозначающие родственников и божественные имена) и /e/ (некоторые суффиксальные образования, возможно, те же, что и /i/ основы). Кроме того, в текстах из Нузи встречаются основы на /u/ (или /o/?), главным образом в нехуритских именах и небольшом количестве хуритских. Эта конечная гласная исчезает при присоединении определенных окончаний, таких как падежные окончания, начинающиеся с гласной, некоторые деривационные суффиксы или артикль. Примеры: kāz ōš (подобно чаше) от kāzi (чаша), awarra (поля) от awari (поле). Небольшое число хуритских корней существительных имеет атематические гласные, такие как šen (брат) в формах šena и šenni, mad (мудрость; позднее становится основой на /i/ в форме madi) и muž (божественное имя). Некоторые имена богов, героев, людей и мест также атематичны, например, Тешшоб (Teššobi/a), Гильгаамиж, Хуриж (позже Хури). Эти существительные, по-видимому, чаще встречаются в самых ранних хуритских текстах (конец третьего тысячелетия до н.э.). Примечание: Этот тип тематической стволовой гласной функционально полностью отличается от индоевропейских стволовых гласных. Обсуждение последних смотрите здесь и здесь.

Достаточное количество

Одной из выдающихся особенностей хуритского языка является феномен суффиксауфнаме, или поглощения суффикса, который он разделяет с урартским и географически близкими картвельскими языками. В этом процессе зависимые определители существительного принимают падежные суффиксы этого существительного. Между суффиксом зависимого существительного и падежным окончанием располагается артикль, согласованный с определяемым словом в числе, например, с прилагательным:

Суффиксауфнаме также встречается с другими определителями, такими как существительное в родительном падеже, определяющее другое существительное, в этом случае последующие существительные принимают притяжательное местоимение. Это явление также наблюдается, когда определяемое существительное стоит в локативе, инструменте или эквативе. В абсолютном единственном числе суффиксауфнаме не имеет смысла, поскольку падеж и число не маркируются. Если встречается более двух родительных падежей, они объединяются, поэтому суффиксауфнаме происходит только с самым внутренним родительным падежом, как в следующем примере:

Другие настроения

Для выражения нюансов грамматического наклонения используются несколько специальных глагольных форм, которые образованы от индикативных (немодальных) форм. Желания и повеления выражаются с помощью оптативной системы, основным признаком которой является элемент *i*, присоединяемый непосредственно к глагольному корню. Различий между формой для переходных и непереходных глаголов нет, согласование происходит с подлежащим предложения. В оптативе показатели времени остаются неизменными.

Лицо Число Отрицание Окончание Значение
1-е лицо единственное число утвердительное *ile*, после /l/ или /r/ – *le* и *re* "Я хочу" отрицательное *ifalli* "Я не хочу" множественное число не зафиксировано
2-е лицо единственное число утвердительное *i*, *e* "ты (императив)" отрицательное *ifa*, *efa* "ты не будешь" множественное число утвердительное *i(š)*, *e(š)* "вы будете" отрицательное *ifa(š)*, *efa(š)* "вы не будете"
3-е лицо единственное число утвердительное *ien1* "он/она/оно может" отрицательное *ifaen1* "он/она/оно не может" множественное число утвердительное *iten1* "они могут" отрицательное *itfaen1* "они не могут"

1 В оптативных формах третьего лица окончание /n/ встречается в диалекте Мари/Хаттуша, когда следующее слово начинается с согласного. Так называемая финальная форма, необходимая для выражения цели ("для того чтобы"), образуется в сочетании с предлогом 'с' и имеет различные окончания. В единственном числе встречаются суффиксы *ae*, *ai*, *ilae* и *ilai*, которые после /l/ и /r/ становятся соответственно *lae/lai* и *rae/rai*. Во множественном числе используются те же окончания, хотя иногда встречается и множественный суффикс *ša*, но это не всегда происходит. Для выражения возможности необходимо использовать потенциальную форму. Для непереходных глаголов окончание – *ilefa* или *olefa* (*lefa* и *refa* после /l, r/), которое не требует согласования с подлежащим. Переходные потенциальные формы образуются с помощью *illet* и *allet*, присоединяемых к обычным окончаниям переходных глаголов в индикативе. Однако эта форма засвидетельствована только в Митанни и только в третьем лице. Потенциальная форма также иногда используется для выражения желания. Дезидеративная форма используется для выражения настоятельной просьбы. Она также встречается только в третьем лице и только с переходными глаголами. Окончание для третьего лица единственного числа – *ilanni*, а для множественного числа – *itanni*.

Формы инфинитивных глаголов

Инфинитивные формы глагола в хуритском языке включают как номинализованные глаголы (участки), так и более традиционный инфинитив. Первое номинализованное причастие, настоящее причастие, характеризуется окончанием *iri* или *ire*, например, *pairi* – «строящий, строитель», *hapiri* – «движущийся, кочевник». Второе номинализованное причастие, совершенное причастие, образуется с окончанием *aure* и засвидетельствовано лишь однажды, в Нузи: *hušaure* – «связанный». Другая особая форма встречается только в диалекте Хаттуши. Она может образовываться только от переходных глаголов и указывает на деятеля в первом лице. Её окончание – *ilia*, и это причастие может подвергаться суффиксации. Инфинитив, который также может быть номинализован, образуется с помощью суффикса *umme*, например, *fahrumme* – «быть хорошим», «свойство/качество быть хорошим».

Личные местоимения

В хуритском языке используются как энклитические, так и независимые личные местоимения. Независимые местоимения могут встречаться в любом падеже, тогда как энклитические представляют только абсолютив. Не имеет значения для смысла предложения, к какому слову в предложении присоединено энклитическое местоимение, поэтому оно часто присоединяется либо к первой фразе, либо к глаголу. В следующей таблице приведены засвидетельствованные формы личных местоимений, исключая те, которые невозможно определить. Падеж 1-е лицо ед.ч. (Я) 2-е лицо ед.ч. (Ты) 3-е лицо ед.ч. (Он/Она/Оно) 1-е лицо мн.ч. (Мы) 2-е лицо мн.ч. (Вы) 3-е лицо мн.ч. (Они) Абсолютив (независимый) ište fe mane, manni šattil, šattitil(la) fella manella Абсолютив (энклитический) t(ta) m(ma) n(na), me, ma til(la) f(fa) l(la), lle Эргатив išaš feš manuš šieš fešuš manšoš Генитив šofe fefe feše Датив šofa fefa šaša (?) feša manša Локатив feša (?) Аллятив šuta šašuta (?) Аблятив manutan Коммитатив šura manura manšura, manšora Экватив II šonna manunna

Вариантные формы me, ma и lle третьего лица абсолютивных местоимений употребляются только перед определенными союзами, а именно: ai (когда), inna (когда), inu, unu (кто), panu (хотя) и относительными местоимениями iya и iye. Когда к существительному присоединяется энклитическое личное местоимение, обширная система звуковых изменений определяет окончательную форму. Энклитический nna третьего лица единственного числа ведет себя иначе, чем другие местоимения: когда ему предшествует эргативный суффикс, он, в отличие от других местоимений, соединяется с суффиксом, образуя šša, в то время как со всеми остальными местоимениями š эргатива отбрасывается. Кроме того, финальный гласный /i/ слова изменяется на /e/ или /a/, когда к нему присоединяется любое энклитическое местоимение, кроме nna.

Заимствующие местоимения

Хурритские притяжательные местоимения не могут употребляться самостоятельно, а являются только энклитиками. Они присоединяются к существительным или глаголам, преобразованным в существительные. Форма местоимения зависит от формы следующей морфемы. В таблице ниже представлены возможные формы:

Падеж 1-е лицо ед.ч. (мой) 2-е лицо ед.ч. (твой) 3-е лицо ед.ч. (его/её/их) 1-е лицо мн.ч. (наш) 2-е лицо мн.ч. (ваш) 3-е лицо мн.ч. (их) слово, заканчивающееся на… iffe f i iffaš šše yaš перед согласными (кроме /f, w/) iffu fu i iffaš šu yaš перед гласными и /f, w/ iff f i iffaš n bel. yaš

Конечный гласный основы существительного опускается перед присоединенным притяжательным местоимением, например, šeniffe («мой брат», от šena «брат»). Однако он сохраняется, когда присоединяется местоимение, начинающееся с согласного: attaif («твой отец», от attai «отец»).

Другие местоимения

У хурритов также есть несколько указательных местоимений: anni (этот), anti/ani (тот), akki aki (один, другой). Конечная гласная /i/ этих местоимений сохраняется только в абсолютиве, изменяясь на /u/ во всех остальных падежах, например, akkuš ("тот" - эргатив), antufa ("к тому [одному]"). Существуют также относительные местоимения iya и iye. Обе формы свободно взаимозаменяемы. Местоимение выполняет функцию абсолютива в придаточном определительном предложении и, таким образом, представляет собой непереходный субъект или переходный объект. Вопросительное местоимение (кто/что) засвидетельствовано только в эргативном единственном числе (afeš) и один раз в абсолютивном единственном числе (au).

Приложения

В хуритском языке содержится множество выражений, обозначающих пространственные и абстрактные отношения и выполняющих функцию адпозиций, большинство из которых образовано от дательного и родительного падежей. Они почти исключительно являются постпозициями – лишь одна предложная конструкция (āpi + датив, "для") засвидетельствована в текстах из Хаттуши. Все адпозиции сами по себе обычно могут стоять в аллятиве, реже – в дативе или в "e-падеже". Примеры: N fa āyita или N fenē āyē (в присутствии; от āyi "лицо"). N fa etīta или N fa etīfa (для, ради; от eti "тело, человек"), N fenē etiyē (относительно, касательно), N fa furīta (в поле зрения; от furi, "зрение, взгляд") и только в Хаттуше N fa āpita (перед; от āpi, "перед"). Помимо этого, существует ištani "пространство между", которое употребляется с множественным притяжательным местоимением и локативом для выражения "между нами/вами/ими", например, ištaniffaša (между нами, под нами).

Сочетательные и наречия

Только несколько частиц, начинающих предложение, зафиксированы. В отличие от существительных, которые также оканчиваются на /i/, конечный гласный союзов *ai* (когда) и *anammi* (следовательно) не выпадает перед энклитическим личным местоимением. Другие союзы включают *alaše* (если), *inna* (когда), *inu* (как) и *panu* (хотя). В хуритском языке представлено небольшое количество наречий. К временным наречиям относятся *henni* (сейчас), *kuru* (снова) и *unto* (тогда). Также зафиксированы *atī* (таким образом, так) и *tiššan* (очень).

Энклитические частицы

Энклитические частицы могут присоединяться к любому слову в предложении, но чаще всего они присоединяются к первой фразе предложения или к глаголу. Они гораздо более разнообразны и употребительны в митаннийских письмах, чем в древнехуритском языке. К наиболее распространенным относятся: =ān (и), =mān (но), =mmaman (действительно) и =nīn (воистину!).

Синтаксис

Основной порядок слов в хурритском языке является предметом споров. Согласно грамматике Шпейзера 1941 года, нормальный порядок слов в хурритском предложении по существу объект–субъект–глагол (OSV). Однако, поскольку хурритский язык является эргативно-абсолютивным, синтаксические роли фразы в хурритском языке не точно соответствуют "субъекту" и "объекту" номинативно-аккузативного языка (например, английского). По этой причине Шпейзер утверждает, что порядок слов в хурритском языке можно более точно описать как "цель–агент–действие", причём абсолютивный падеж соответствует "грамматическому подлежащему" (т. е. спецификатору). Джеффри К. Пуллум (1977) сомневается в анализе Шпейзера. Он утверждает, что доступный корпус хурритских текстов недостаточно велик, чтобы окончательно определить его порядок слов, и что его можно идентифицировать лишь как общий порядок слов с глаголом в конце (т.е. либо OSV, либо SOV). Пуллум приводит следующий пример хурритского предложения с порядком SOV:

Мария Полински (1995) отмечает, что структура дитранзитивных конструкций в хурритском языке представляет собой субъект–объект (как в SOV), а не объект–субъект (как в OSV). В частности, порядок – субъект–косвенное дополнение–прямое дополнение–глагол. Однако она по-прежнему называет хурритский язык примером языка OSV. Внутри именных групп существительное обычно стоит в конце. Прилагательные, числительные и родительные определения предшествуют определяемому существительному. Однако придаточные определительные предложения, как правило, окружают существительное, что означает, что определяемое существительное находится в середине придаточного предложения. В хурритском языке имеется несколько парадигм для построения придаточных определительных предложений. Можно использовать относительные местоимения iya и iye, которые уже были описаны в разделе "местоимения" выше, или номинализирующий суффикс šše, присоединяемый к глаголу, который подвергается суффиксации. Третья возможность – одновременное использование обоих этих маркеров (см. пример 16 ниже). Существительное, определяемое придаточным определительным предложением, может быть в любом падеже, но внутри придаточного предложения может выполнять только функцию абсолютива, т.е. быть только подлежащим непереходного придаточного предложения или дополнением переходного. Как было указано выше, переходные глаголы в хурритском языке обычно принимают подлежащее в эргативе и дополнение в абсолютиве (за исключением антипассивных конструкций, где они заменяются соответственно абсолютивом и эссивным падежом). Косвенное дополнение дитранзитивных глаголов, однако, может быть в дативе, локативе, аллативе или, с некоторыми глаголами, также в абсолютиве.

Словарь

Удостоверенный хуритский лексикон достаточно однороден и содержит лишь небольшое количество заимствований (например, *tuppi* – «глиняная табличка», *Mizri* – «Египет»; ср. арамейское/еврейское *Mizraim*, то же самое), оба из аккадского языка. Относительные местоимения *iya* и *iye* могли быть заимствованы из индоарийского языка народа митанни, проживавшего в этом регионе до хуритов; ср. санскритское *ya*. В свою очередь, хуритский язык дал множество заимствований соседним аккадским диалектам, например, *hāpiru* («кочевник») от хуритского *hāpiri* («кочевник»). Возможно также наличие хуритских заимствований в языках Кавказа, однако это невозможно подтвердить из-за отсутствия письменных свидетельств кавказских языков того периода. Таким образом, установить происхождение слов с похожим звучанием невозможно.

Хуритовская литература

Тексты на хуритском языке были обнаружены в Хаттусе, Угарите (Рас-Шамре) и Сапинуве (однако они не опубликованы). Кроме того, одно из самых длинных Амарнских писем написано на хуритском языке царем Тушраттой Митанни фараону Аменхотепу III. До 1983 года, когда в Хаттусе была найдена многотаблеточная коллекция литературы на хуритском языке с хеттским переводом, это был единственный известный длинный текст на хуритском языке. Важные находки были сделаны в Ортакойе (Сапинуве) в 1990-х годах, включая несколько двуязычных текстов. Большинство из них остаются неопубликованными по состоянию на 2007 год. Хуритских текстов, датируемых первым тысячелетием до н.э., не известно (если не рассматривать урартский как поздний хуритский диалект), однако в ассирийском языке сохранились отдельные заимствования, например, упоминание богини Савуски Саргоном II.