Древний город Харран: перекресток цивилизаций и лунный культ.

Введение

Древний город в Верхней Месопотамии

Топономия

Название Харран зафиксировано для города в самых ранних документах, упоминающих его, и остаётся в непрерывном использовании, практически неизменным с древнейших времён. Харран упоминается в ранних клинописных записях шумеров и хеттов как 𒌷𒊮𒆜, иногда сокращённо до 𒆜, транслитерированное как Ḫarrānu(m). Ḫarrānu буквально означает «путешествие», «караван» или «перекрёсток». Его часто интерпретируют как «караванный путь» или «пересечение дорог и путешествий». Харран передаётся как ܚܳܪܳܢ (hrn) на арамейском языке, חָרָן (Ḥaran) на иврите, حَرَّان (Ḥarrân) на арабском языке, حران (Harrān) на османском турецком языке и Harran на современном турецком языке. Древние ассирийцы называли город Хузирина. Ḫarrānu было эллинизировано до Kárrhai (Kάρραι) в эллинистический период. Позднее римляне латинизировали греческое название до Carrhae. Ввиду значимости как Харрана, так и Каррх в исторических литературных источниках, некоторые учёные используют составное название «Каррха Харран» для обозначения древнего города. Под властью Византийской империи город продолжал называться Карре (Kάρραι), но иногда упоминался как Эллинополис (Eλληνóπoλις) – «город языческих греков», в связи с сильными языческими традициями, существовавшими там.

Ранняя история

Харран расположен на важном географическом перекрестке, как между реками Евфрат и Тигр, так и на границе древних месопотамских и анатолийских культур. Самые ранние известные поселения в регионе, окружающем Харран, датируются 10000–8000 гг. до н.э., а поселения в его непосредственной близости, как известно, существовали уже к 6000 г. до н.э. Изначально регион находился под контролем то шумеров, то хеттов, прежде чем был захвачен древними носителями семитских языков около 2750 г. до н.э. Самые ранние письменные свидетельства о Харране указывают на то, что сам город был основан в 2500–2000 гг. до н.э. как торговый пост купцами из шумерского города Ур. С самого начала Харран был связан с месопотамским богом луны Нанной (позднее известным как Син) и вскоре стал считаться священным городом луны. Эхульххул («Храм Радости»), главный лунный храм Харрана, уже существовал в городе к 2000 г. до н.э. Син был главным божеством в Уре, где также находился его главный храм, но преданность Харрана луне, возможно, объясняется также его географией и климатом. По словам Дональда Фрю, солнце было естественным врагом в жарком и безжизненном ландшафте вокруг Харрана, в то время как ночь (и, следовательно, луна) была более утешительной. Однако считается, что в Харране также был храм бога солнца Шамаша. Другим важным божеством в городе был Нуску, сын Сина, бог света. Хотя почти ничего не известно об архитектуре и планировке Харрана до Средневековья, считается, что город был спроектирован по плану, отдаленно напоминающему форму луны, поскольку на это намекают средневековые источники. Неясно, какую именно форму луны имеют в виду источники. Религиозные власти Харрана, выступавшие от имени Сина, считались подходящими гарантами и подписантами политических договоров. Уже в 2000 г. до н.э. мирный договор был заключен в Эхульххуле между Мари и Бану Ямина, аморрейским племенем. К другим договорам, в которых упоминается Син Харранский, относятся договор XIV в. до н.э. между Шоппилулиумой I Хеттским и Шаттивазой Митаннийским, а также договор VIII в. до н.э. между ассирийским царем Ашшурнасирапом V и Мати’илу из Арпада. Харран вырос в крупный месопотамский культурный, торговый и религиозный центр. Помимо своего религиозного значения, Харран был важен благодаря своему стратегическому положению на пересечении торговых путей. Из-за обилия товаров, проходивших через этот регион, Харран часто становился целью набегов. В XIX в. до н.э. земли вокруг Харрана были заняты конфедерациями полукочевых племен. В следующем веке аморейский царь Шамши-Адад I предпринял экспедицию, чтобы завоевать регион вокруг Харрана и обезопасить торговые пути от враждебных сил. После падения царства Шамши-Адада I в начале XVIII в. до н.э. Харран на некоторое время был независимым городом-государством; архивы из Мари времен Зимри-Лима свидетельствуют о том, что в его время Харраном правил царь по имени Асси-Таким. Позже, в XVI в. до н.э., Харран был включен в состав царства Митанни.

Harran is situated at an important geographical crossroad, both between the Euphrates and Tigris rivers and at the border between the ancient Mesopotamian and Anatolian cultures. The earliest known settlements in the region surrounding Harran date to 10000–8000 BC and settlements in its close vicinity are known to have existed by 6000 BC. The region initially shifted between the control of the Sumerians and Hittites before being occupied by ancient Semitic speaking people around 2750 BC. The earliest written records concerning Harran suggest that the city itself was founded 2500–2000 BC as a merchant outpost by traders from the Sumerian city of Ur. Harran was from early on associated with the Mesopotamian moon god Nanna (later known as Sin) and soon became regarded as a sacred city of the moon. The Ekhulkhul ("Temple of Rejoicing"), Harran's great moon temple, was already present in the city by 2000 BC. Sin was a major deity in Ur, which also housed his main temple, but Harran's devotion to the moon can perhaps also be explained by its geography and climate. According to Donald Frew, the sun was a natural enemy in the hot and desolate landscape surrounding Harran whereas the night (and thus the moon) were more comforting. The sun god Shamash is however also thought to have had a temple in Harran. Another prominent deity in the city was Sin's son Nusku, the god of light. Although next to nothing is known of the architecture and layout of Harran prior to the Middle Ages, the city is believed to have been designed according to a vaguely moon shaped plan since Medieval sources allude to this. What kind of moon shape is meant by the sources is not clear. The religious authorities of Harran, speaking on behalf of Sin, were considered suitable guarantors and signatories in political treaties. Already 2000 BC, a peace treaty was sealed in the Ekhulkhul between Mari and the Banu Yamina, an Amorite tribe. Further treaties signed that invoke Sin of Harran include a 14th century BC treaty between Šuppiluliuma I of the Hittites and Shattiwaza of Mitanni, and an 8th century BC treaty between the Assyrian king Ashur nirari V and Mati'ilu of Arpad. Harran grew into a major Mesopotamian cultural, commercial and religious center. In addition to its religious importance, Harran was also important due to its strategic placement on an intersection of trade routes. Because Harran had an abundance of goods that passed through its region, it often became a target for raids. In the 19th century BC, the lands surrounding Harran were occupied by confederations of semi nomadic tribes. In the following century the Amorite king Shamshi Adad I ( BC) is recorded to have launched an expedition to conquer the region around Harran and secure the trade routes there from hostile forces. After the fall of Shamshi Adad I's kingdom in the early 18th century BC, Harran was an independent city state for a time; archives from Mari from the time of Zimri Lim record that Harran in his time was ruled by a king named Asdi Takim. Harran was later incorporated into the Mitanni kingdom in the 16th century BC.

Ассирия и Вавилон

Харран был завоеван у Митанни ассирийским царем Адад-нирари I (до н. э.). Город окончательно вошел в состав Среднеассирийской империи лишь в 1100-х годах до н. э., до этого его часто занимали арамеи. Под властью Ассирии Харран превратился в укрепленный провинциальный центр, уступавший по важности только столице Ассирии. В X веке Харран был одним из немногих городов, наряду с Ашшуром, освобожденных от уплаты дани ассирийскому царю, а в IX и VIII веках до н. э. Харран стал резиденцией туртана, главнокомандующего ассирийской армией. Поскольку Харран был священным городом бога луны, многие месопотамские цари приезжали туда, чтобы получить благословение и подтверждение своей власти от городских религиозных деятелей, и в свою очередь обновляли и расширяли Харран и его храмы. Храм Эхульххул был дважды отреставрирован в новоассирийский период царями Шалманессером III (до н. э.) и Ашшурбанипалом (до н. э.). Пророчества, сделанные пророками и оракулами лунного культа Харрана, ценились очень высоко; в 670-х годах до н. э. харранцы верно предсказали завоевание Египта Эссархаддоном (до н. э.), а Саси, узурпатор, провозглашенный царем оракулом Нуску из Харрана, сумел заручиться широкой поддержкой в империи, прежде чем был разгромлен. Правление Эссархаддона, в частности, ознаменовало возвышение Эхульххула в один из наиболее значимых религиозных центров Древнего Ближнего Востока, что он сохранил на протяжении веков. Новоассирийская империя была побеждена в конце VII века до н. э. новообразованной Нововавилонской империей и мидянами. Ассирийская столица Ниневия пала в 612 году до н. э., но остатки ассирийской армии во главе с наследным принцем Ашшур-убаллитом II укрылись в Харране. Поэтому Харран обычно считается недолговечной последней столицей древней Ассирии. Ашшур-убаллит II прошел церемонию коронации в Харране, получив власть от Сина. После продолжительной осады, длившейся с зимы 610 года до н. э. до начала 609 года до н. э., Харран был захвачен вавилонянами и мидянами, что положило конец Новоассирийской империи. Храм Эхульххул был разрушен мидянами в это время и на долгие годы заброшен, но в конечном итоге был восстановлен нововавилонским царем Набонидом (до н. э.), родом из Харрана. Сам город также значительно преобразился в период правления Набонида.

Harran was conquered from Mitanni by the Assyrian king Adad nirari I ( BC). The city would not be firmly incorporated into Middle Assyrian Empire until the 1100s BC, before which it was often occupied by Arameans. Under Assyria, Harran grew into a fortified provincial capital second in importance only to the capital of Assur itself. In the 10th century, Harran was one of the few cities, along with Assur, to be exempt from needing to pay tribute to the Assyrian king and in the 9th and 8th centuries BC, Harran was made the seat of the turtanu, the Assyrian commander in chief. Since Harran was the sacred city of the moon god, many Mesopotamian kings travelled there to receive the blessing and confirmation of their rule from the city's religious officials and in turn renovated and expanded Harran and its temples. The Ekhulkhul was renovated twice in the Neo Assyrian period by the kings Shalmaneser III ( BC) and Ashurbanipal ( BC). Prophecies made by prophets and oracles of the moon cult of Harran were held in high regard; in the 670s BC the Harranians correctly prophesied that Esarhaddon ( BC) would conquer Egypt and Sasi, a usurper proclaimed king by the Oracle of Nusku from Harran, managed to rally widespread support in the empire before he was defeated. The reign of Esarhaddon in particular marked the rise of the Ekhulkhul into one of the most prominent religious sanctuaries in the ancient Near East, a position it would retain for centuries. The Neo Assyrian Empire was defeated in the late seventh century BC by the newly established Neo Babylonian Empire and the Medes. The Assyrian capital of Nineveh fell in 612 BC but the remnants of the Assyrian army, led by Crown Prince Aššur uballiṭ II, rallied at Harran. Harran is therefore typically regarded as the short lived final capital of ancient Assyria. Aššur uballiṭ II underwent a coronation ceremony at Harran, being invested with rulership by Sin. After a long siege lasting from the winter of 610 BC to early 609 BC, Harran was captured by the Babylonians and Medes, ending the Neo Assyrian Empire. The Ekhulkhul was destroyed by the Medes at this time and was neglected for many years but was eventually restored by the Neo Babylonian king Nabonidus ( BC), who was from Harran. The city itself was also significantly revitalised in Nabonidus's reign.

Античность (539 до н.э. 640)

После падения Нововавилонской империи в 539 г. до н.э. Харран последовательно находился под контролем империи Ахеменидов (539–330 гг. до н.э.), Македонской (330–312 гг. до н.э.) и Селевкидов (312–132 гг. до н.э.). При Селевкидах Харран в основном функционировал как военная колония, и с момента македонского завоевания многие греки поселились в Харране. На протяжении веков под эллинистическим владычеством Харран постепенно подвергался эллинизации своей культуры. После распада империи Селевкидов Харран стал частью Королевства Осроены в 132 г. до н.э., управляемого династией арабских Абгаридов-Набатеев и чаще всего являвшимся вассальным государством Парфянской империи. Правление Абгаридов, возможно, способствовало развитию местного культа луны, которая была важна как для древних бедуинов, так и для арабских религий набатеев. С I века до н.э. и до конца античности Харран обычно находился вблизи или на границе Римской (позже Византийской) и Парфянской (позже Сасанидской) империй. Харран часто переходил из рук в руки между двумя империями, но на практике часто был более или менее независимым. В 53 г. до н.э. в городе произошло сражение при Каррах между римлянами и парфянами, в котором парфянский генерал Сурена разгромил и убил римского триумвира Марка Лициния Красса, одно из самых тяжелых военных поражений в римской истории. Осроена (и, следовательно, Харран) впервые попала под римский контроль в результате войн Луция Вера и Авидия Кассия в 162–166 гг. н.э. Харран получил статус колонии при императоре Септимии Севере в 195 г. Источники римского времени описывают Харран как укрепленный гарнизонный город. В 217 г. римский император Каракалла был убит в Харране во время посещения храма Сина. Харран, наряду с близлежащими городами Нисибис и Хатра, был захвачен сасанидским царем Ардаширом I в 238–240 гг., но был быстро отбит императором Гордианом III. Позже, в 296 г., Харран также стал местом битвы, в которой будущий император Галерий потерпел сокрушительное поражение от сасанидского царя Нарсе. В трудах Аммиана Марцеллина (359 г.) отмечается, что стены Харрана находились в плохом состоянии. С момента христианизации Месопотамии и Сирии и вплоть до позднего Средневековья Харран развивал соперничество с соседним городом Эдессой из-за поляризованного отношения городов к христианству. В то время как Эдесса очень рано приняла новую религию, Харран оставался языческим оплотом на протяжении веков и стал крупнейшим центром языческих культов в восточной Сирии. Харран оставался преимущественно языческим в IV веке, настолько, что епископ, назначенный в Харран в 361 г., отказался проживать в городе и вместо этого жил в Эдессе. Несмотря на язычество, Харран представлял интерес для христиан, поскольку город упоминается в Книге Бытия как город, где остановился Авраам и его семья на пути из Ура Халдейского в Ханаан. Последний языческий римский император Юлиан намеренно избегал христианской Эдессы и вместо этого остановился в Харране в 363 г., чтобы проконсультироваться с оракулами храма луны перед предстоящей персидской кампанией. Хотя известно, что в это время в Харране все еще поклонялись Сину, Юлиан, как ни странно, проконсультировался с женским лунным божеством Луной. Оракулы предупредили императора о надвигающейся катастрофе, но Юлиан все равно продолжил войну и погиб в ней. Харран был единственным городом в Римской империи, который объявил общегородский траур после смерти Юлиана. Поздние источники указывают, что боги, которым поклонялись язычники Харрана в поздней античности, включали Сина, Бат-Никкал (супругу Сина; другое имя от его древней супруги Нингаль), "господина с его собаками" (отождествляемого с локализованной версией бога Нергала), Тар'ату (отождествляемую с сирийской богиней Атаргатис), Гадлат (арабскую богиню) и, возможно, Шамаш. Хотя в прошлом Син был единственным главным богом в Харране, к этому моменту он был лишь самым важным из нескольких различных древних богов. Язычники Харрана стали проблемой в все более христианизированной поздней Римской империи. Еще в начале V века богослов Феодорит писал, что Харран был "варварским местом, полным колючек язычества". На Втором Эфесском соборе (449 г.) епископ Харранский Стефан был обвинен в получении взяток от язычников, чтобы те могли спокойно совершать свои ритуалы. Харран был ненадолго захвачен сасанидским царем Хосровом I в 549 г., который освободил город от уплаты дани, которую он требовал от Эдессы, поскольку Харран не был христианским, как его враги, а был оплотом "старой религии". Сохранение язычества в Харране в поздней Римской империи, вероятно, объясняется лишь тем, что язычники там регулярно давали взятки церковным чиновникам и гражданским администраторам в регионе. В 590 г. император Маврикий приказал епископу Харранскому Стефану преследовать язычников Харрана. Многие, отказавшиеся перейти в христианство, включая наместника Акиндина, были казнены. К этому времени христиане и язычники Харрана жили в отдельных кварталах города.

After the fall of the Neo Babylonian Empire in 539 BC, Harran was successively under the control of the Achaemenid (539–330 BC), Macedonian (330–312 BC) and Seleucid (312–132 BC) empires. Under the Seleucids, Harran largely functioned as a military colony and from the time of the Macedonian conquest onwards, many Greeks settled in Harran. Under the centuries of Hellenic control, Harran gradually underwent some Hellenization of its culture. After the collapse of the Seleucid Empire, Harran became part of the Kingdom of Osroene in 132 BC, ruled by the Nabatean Arab Abgarid dynasty and most frequently a vassal state of the Parthian Empire. Abgarid rule may have encouraged the local moon cult; the moon was important in both the ancient Bedouin and Nabatean Arab religions. From the first century BC until the end of antiquity, Harran was typically located near or on the border of the Roman (later Byzantine) and Parthian (later Sasanian) empires. Harran frequently changed hands between the two empires but was in practice often more or less independent. In 53 BC, the city was the site of the Battle of Carrhae between the Romans and Parthians, in which the Parthian general Surena defeated and killed the Roman triumvir Marcus Licinius Crassus, one of the worst military defeats in Roman history. Osroene (and thus also Harran) first came under Roman control as a result of the wars of Lucius Verus and Avidius Cassius in 162–166 AD. Harran gained colonial status under Emperor Septimius Severus in 195. Sources from Roman times describe Harran as a fortified garrison town. In 217, the Roman emperor Caracalla was murdered in Harran while visiting the temple of Sin. Harran, along with the nearby cities of Nisibis and Hatra, were captured by the Sasanian king Ardashir I in 238–240 but was swiftly retaken by Emperor Gordian III. Later in 296, Harran was also the site of a battle where the future emperor Galerius suffered a crushing defeat against the Sasanian king Narseh. In the writings of Ammianus Marcellinus (359), it is noted that the walls of Harran were in poor condition. This issue was not rectified until repairs conducted in the reign of Justinian I
From the time of the Christianization of Mesopotamia and Syria until long into the Middle Ages, Harran developed a rivalry with the nearby city of Edessa due to the cities having polarised attitudes concerning Christianity. Whereas Edessa adopted the new religion very early, Harran remained a pagan stronghold for centuries and became the largest center of pagan cults in eastern Syria. Harran was still overwhelmingly pagan in the 4th century, to the degree that the bishop appointed to Harran in 361 refused to reside in the city and instead lived in Edessa. Despite its paganism, Harran was a site of interest to Christians since the city is mentioned in the Book of Genesis as the town where Abraham and his family stopped on their way from Ur of the Chaldees to Canaan. The last pagan Roman emperor, Julian intentionally avoided the Christian Edessa and instead stopped at Harran in 363 to consult the oracles of the moon temple on his upcoming Persian campaign. Although it is known that Sin was still worshipped at Harran in this time Julian is curiously stated to have consulted the female moon deity Luna. The oracles warned the emperor of impending disaster but Julian proceeded anyway and was killed in the war. Harran was the only city in the Roman Empire to declare citywide mourning after Julian's death. Later sources indicate that the deities worshipped by the pagans of Harran in late antiquity included Sin, Bat Nikkal (consort of Sin; a different name from his ancient consort Ningal), the "lord with his dogs" (identified as a localised version of the god Nergal), Tar'atha (identified with the Syrian goddess Atargatis), Gadlat (an Arabian goddess), and perhaps Shamash. Though Sin had in the past been the only major deity in Harran, he was by this point only the most important of several different ancient gods. The pagans of Harran became an issue in the increasingly Christianised late Roman Empire. As late as the early 5th century, the theologian Theodoret wrote that Harran was "a barbarous place, full of the thorns of paganism". At the Second Council of Ephesus (449), the Bishop of Harran, Stephen, was accused of accepting bribes from pagans to let them practice their rituals in peace. Harran was briefly captured by the Sasanian king Khosrow I in 549, who exempted the city from paying the tribute he demanded from Edessa on account of Harran not being Christian like his enemies but rather a stronghold of the "old religion". The endurance of paganism at Harran in the Christian late Roman Empire is likely only explainable through the pagans there offering regular bribes to church officials and civil administrators in the region. In 590, Emperor Maurice ordered the Bishop of Harran, Stephen, to persecute the pagans of Harran. Many who refused to convert to Christianity, including the governor Acindynus, were executed. By this time, the Christians and pagans of Harran lived in separate quarters of the city.

Харран под халифатами

Преследование язычников в Харране со стороны Маврикия мало повлияло на силу языческой общины, и Харран остался преимущественно языческим городом. Когда армии Рашиддинского халифата во главе с генералом Иядом ибн Ганмом осадили Харран зимой 639–640 годов, именно язычники города договорились о его мирной капитуляции. Ибн Ганм, как сообщается, подарил язычникам Харрана новый храм Луны после захвата города. Харран под исламским правлением стал одним из важнейших поселений в районе Дияр-Мудар. В 657 году халиф Али попросил харанитов помочь ему против Муавии I, первого халифа Омейядов, но хараниты вместо этого поддержали Муавию в битве при Сиффине в том же году. В ответ Али, как говорят, устроил жестокую резню в Харране, истребив большинство жителей. При халифате Омейядов (661–750) Харран был восстановлен и вновь процветал. В 717 году халиф Умар II основал первый мусульманский университет в Харране, привлекая многих ученых из других городов халифата (включая Александрию) и поселив их в Харране. Харран стал столицей халифата Омейядов при его последнем халифе, Марване II, с 744 по 750 год. Причина, по которой Марван перенес свой двор в Харран, неизвестна, но могла заключаться либо в более эффективном контроле над проблемными восточными провинциями халифата, либо из-за антихристианских настроений языческого населения города, которое никогда не проявляло нелояльности к Омейядам. Перенос столицы в Харран вызвал некоторое возмущение; племя Бану Калб восприняло это как отказ от Сирии и при Язиде ибн Халиде аль Касри осадило бывшую столицу Дамаск, прежде чем было подавлено. Харран не продолжал функционировать как столица при последующем Аббасидском халифате, хотя город пользовался некоторыми особыми привилегиями. Когда Аль-Мансур приказал разрушить стены всех городов в северной Месопотамии, Харран стал заметным исключением. Золотой век Харранского университета наступил в VIII веке, особенно при халифе Аббасидов Харуне аль-Рашиде. Многие выдающиеся ученые того времени получили образование в университете по таким предметам, как математика, философия, медицина и астрология. Университет также был важным центром перевода документов с сирийского и греческого на арабский язык, и Харран процветал как центр науки и образования. Аль-Рашид также обеспечил Харран новым водоснабжением, построив канал из реки Балих. В какой-то момент неоплатонизм был представлен харранским интеллектуалам, хотя точное время неясно. Возможно, он был принесен в Харран ученым Табитом ибн Куррой в конце IX века, который мог изучать неоплатонизм в Багдаде. В качестве альтернативы, неоплатонизм мог быть принесен в Харран еще в VI веке неоплатониками, такими как Симплиций Киликийский, бежавшими от преследований в Византийской империи. Местная харранская религия продолжала развиваться как смесь древней месопотамской религии и неоплатонизма, и Харран оставался печально известен своими сильными языческими традициями на протяжении всего исламского периода. В городе сохранялось весьма разнородное население, исповедующее различные религии. Некоторые приняли синкретические верования, терпимые мусульманами, другие продолжали почитать старых богов древней Месопотамии и Сирии, а некоторые в основном поклонялись звездам и планетам. Харранские язычники считали себя наследниками древних цивилизаций, поклонявшихся звездам, таких как Вавилония, Греция, Индия, Персия и Египет. Помимо язычников, в Харране жили мусульмане, христиане, иудеи, самаритяне, зороастрийцы, манихеи и другие группы. В 830 году сын Харуна аль-Рашида Аль-Мамун прибыл в Харран с армией по пути к набегу на Византийскую империю и намеревался уничтожить город из-за его большого языческого населения. Аль-Мамун спросил жителей, являются ли они мусульманами, христианами или иудеями ("людьми Книги", защищенными исламским законом). Не имея возможности утверждать, что они таковыми являются, жители Харрана вместо этого заявили, что они "сабии", таинственная религиозная группа, также защищенная в соответствии с Кораном, но о которой никто в то время не знал, кто они такие. На вопрос о том, кто их пророк, харраниты заявили, что их пророк — легендарная эллинистическая фигура Гермес Трисмегист. Многие исламские писатели видели сквозь претензии харранитов и все еще считали их язычниками, а не сабиями, и, следовательно, лишенными каких-либо особых прав на терпимость или защиту. В 933 году харранским язычникам было предписано указом принять ислам, но посетитель города в следующем году обнаружил, что все еще существуют языческие религиозные лидеры, управляющие оставшимся общественным храмом. Терпимость к язычникам в Харране, по-видимому, была возобновлена в конце X века.

Maurice's persecution of the pagans of Harran had little effect on the strength of the pagan community and Harran remained a largely pagan city. When the armies of the Rashidun Caliphate, led by the general Iyad ibn Ghanm, besieged Harran in the winter of 639–640 it was the pagans of the city who negotiated its peaceful surrender. Ibn Ghanm is recorded to have given the pagans of Harran a new moon temple after the capture of the city. Harran under Islamic rule became one of the most important settlements in the Diyar Mudar district. In 657, Caliph Ali asked the Harranians to aid him against Mu'awiya I, the first Umayyad caliph, but the Harranians instead sided with Mu'awiya at the Battle of Siffin in the same year. In response, it is said that Ali enacted a brutal massacre in Harran, exterminating most of the inhabitants. Under the Umayyad Caliphate (661–750), Harran was renovated and prospered once more. In 717, Caliph Umar II founded the first Muslim university at Harran, bringing many scholars from other cities in the caliphate (including Alexandria) and installing them in Harran. Harran was made the capital of the Umayyad Caliphate under its last caliph, Marwan II, from 744 to 750. The reason for Marwan moving his court to Harran is not known, but might be either to better monitor the troublesome eastern provinces of the caliphate or due to the anti Christian sentiment of the city's pagan population, who had never been disloyal to the Umayyads. The move of the capital to Harran caused some outrage; the Banu Kalb tribe saw it as an abandonment of Syria and under Yazid ibn Khalid al Qasri besieged the former capital of Damascus before being suppressed. Harran did not continue to function as a capital under the succeeding Abbasid Caliphate, though the city enjoyed some special privileges. When Al Mansur ordered the destruction of the walls of all cities in northern Mesopotamia, Harran was a notable exception. The Harran University underwent its golden age in the 8th century, particularly under the Abbasid caliph Harun al Rashid Many prominent scholars of this time were educated at the university in subjects such as mathematics, philosophy, medicine and astrology. The university was also an important site for translations of documents from Syriac and Greek into Arabic and Harran flourished as a center of science and learning. Al Rashid furthermore supplied Harran with a new water supply, constructing a canal from the Balikh River. At some point, Neoplatonism was introduced to Harranian intellectuals, though the precise timing is not clear. It might have been brought to Harran by the scholar Thābit ibn Qurra in the late 9th century, who could have learnt Neoplatonism in Baghdad. Alternatively, Neoplatonism might have been brought to Harran as early as the 6th century by Neoplatonists such as Simplicius of Cilicia, who fled persecution in the Byzantine Empire. The local Harranian religion continued to develop as a blend of ancient Mesopotamian religion and Neoplatonism and Harran remained notorious for its strong pagan traditions long into the Islamic period. The city retained a highly heterogenous population that practiced many different religions. Some adopted syncretistic faiths tolerable by the Muslims, others continued to honor the old deities of ancient Mesopotamia and Syria, and some primarily worshipped the stars and planets. The Harranian pagans considered themselves the heirs of ancient star worshipping civilizations such as Babylonia, Greece, India, Persia and Egypt. In addition to pagans, Harran was also home to Muslims, Christians, Jews, Samaritans, Zoroastrians, Manicheans, and other groups. In 830, Harun al Rashid's son Al Ma'mun arrived at Harran with an army on his way to raid in the Byzantine Empire and intended to destroy the city due to its large pagan population. Al Ma'mun asked the populace if they were Muslims, Christians or Jews ("people of the book" protected under Islamic law). Unable to claim that they were, the people of Harran instead claimed that they were "Sabians", a mysterious religious group also protected according to the Quran but who no one at the time knew who they were. Upon being inquired who their prophet was, the Harranians claimed that their prophet was the legendary Hellenistic figure Hermes Trismegistus. There were many Islamic writers who saw through the claims of Harranians and still considered them to be pagans and not Sabians, and thus lacking any special right to toleration or protection. In 933, the Harranian pagans were ordered through a decree to convert to Islam, but a visitor to the city in the following year found that there were still pagan religious leaders operating a remaining public temple. Toleration of the pagans at Harran appears to have been renewed in the late 10th century.

Позднее средневековье

Власть Аббасидского халифата и его вассалов в регионе вокруг Харрана (династия Хамданидов) ослабла к концу X века. В это время возникла новая местная арабская династия – Нумариды, правившие небольшим государством со столицей в Харране с 990 по 1081 год. Терпимость к язычеству в Харране была окончательно отменена при Нумаридах в XI веке, и последние лунные храмы были закрыты и разрушены. Точная дата этого события и связанные с ним обстоятельства неизвестны, возможно, они совпали с переходом города под контроль Фатимидского халифата в 1038 году после подчинения правителя Нумаридов Шабиба ибн Ваттаба, или с неудавшимся восстанием в 1083 году. В 1059 году Харранский замок, предположительно построенный в византийскую эпоху, был перестроен и укреплен правителем Нумаридов Мани ибн Шабибом. К 1180-м годам Харран полностью обратился в ислам, почти не сохранив следов прежнего культа луны. В конце XI и начале XII веков политическая власть в Северной Месопотамии и Сирии была раздроблена. Харран был важным городом для различных местных мусульманских правителей как противовес соседним крестоносным государствам. Правление Нумаридов в Харране завершилось в 1081 году, когда город был захвачен династией Укайлидов. Затем он находился под контролем различных тюркских беев: сначала Джикирмиша из Мосула (1102–1106), затем Артукидов из Мардина (1106–1127), а затем династии Зенгидов, захвативших Харран под предводительством Имада ад-Дина Зенги в 1127 году. В XII веке Харран временами находился под влиянием графства Эдесса, недолго существовавшего крестоносного государства. Нет свидетельств о том, что крестоносцы когда-либо завоевывали Харран, но в Харранском замке сохранились остатки христианской часовни с характерной крестоносной архитектурой, что, возможно, указывает на мирное присутствие крестоносцев. Расширение Эдессы под христианским правлением способствовало упадку Харрана. Эдесса расположена выше уровня грунтовых вод, чем Харран, и по мере строительства новых колодцев в Эдессе, колодцы в Харране постепенно пересыхали. В XII веке Харран по-прежнему славился своим древним происхождением; в ныне утраченном труде Хаммада аль-Харрани утверждалось, что Харран был первым городом, основанным после Великого потопа. Несмотря на угрозу нехватки воды, Харран оставался важным городом под властью султаната Айюбидов, последовавшего за Зенгидами. Саладин в какой-то момент расширил Харранскую Большую мечеть [tr] и затем передал Харран своему брату Аль-Адилю I (позднее султан 1200–1218). Аль-Адиль позже передал Харран своему сыну Аль-Камилю (позднее султан 1218–1238). Харран находился под властью брата Аль-Камиля Аль-Ашрафа Мусы с 1202 по 1228/1229 год, после смерти которого город постепенно утратил свое значение. Харран был захвачен хорезмшахами в 1237 году, изгнанными из своей родины после падения Хорезмской империи, но замок был сохранен и укреплен правителем Айюбидов Ас-Салихом Айюбом, хотя вскоре ему пришлось отказаться от него, чтобы заключить сделку с хорезмшахами о военной помощи против Бадра ад-Дина Лулу из Мосула. Харран был отвоеван у хорезмшахов Айюбидами в 1240 году Ан-Насиром Юсуфом из Алеппо. Харран был захвачен Монгольской империей под предводительством Хулагу-хана в 1259 или 1260 году в результате мирной капитуляции его наместника. Харранский замок, как было принято, был передан другому наместнику и продолжал оказывать сопротивление некоторое время, пока одна из башен не была пробита. Под властью монголов Харран еще несколько лет процветал как крупный городской центр. Монгольский контроль над Харраном сразу же был оспорен султанатом Рума и Мамлюкским султанатом. Монголы решили покинуть Харран в 1271 году, депортировав население в близлежащие города Мардин и Мосул. Мнения расходятся относительно причин оставления города и его состояния. В одном сообщении говорится, что город был поврежден в битве с турками в предыдущем году, что и послужило причиной его оставления, в то время как в другом говорится, что сами монголы причинили ущерб во время оставления. Также утверждается, что монголы либо просто замуровали ворота, оставив все остальное нетронутым, либо разграбили город ради строительных материалов, прежде чем сжечь остатки. Одной из главных причин отказа от города, вероятно, было уменьшение запасов воды. Невозможно было поддерживать численность населения Харрана из-за неисправности систем водоснабжения и пересыхания колодцев. Другой возможной причиной оставления города была сложность удержания и защиты Харрана и небольшая стратегическая ценность, которую он предлагал взамен.

The power of the Abbasid Caliphate and its vassals in the region around Harran (the Hamdanid dynasty) declined at the end of the 10th century. A new local Arab dynasty emerged during this time, the Numayrid dynasty, who ruled a small realm with Harran as its capital from 990 to 1081. The toleration of paganism at Harran was at last revoked for the final time under the Numayrids in the 11th century and the last moon temples were closed and destroyed. The precise date when this happened and the events surrounding it are unknown, perhaps coinciding with the city falling under the control of the Fatimid Caliphate in 1038 through the submission of the Numayrid ruler Shabīb ibn Waththāb, or with a failed rebellion in 1083. In 1059, the Harran Castle, presumably constructed in Byzantine times, was rebuilt and strengthened by the Numayrid ruler Manīʿ ibn Shabīb. By the 1180s, Harran was fully devoted to Islam with little to no traces of its former moon cult. In the late 11th and early 12th century, political control in northern Mesopotamia and Syria was fragmented. Harran was an important city to the various local Muslim rulers as a counterweight to the nearby crusader states. Numayrid control of Harran came to an end in 1081 when the city was captured by the Uqaylid dynasty. It was then under the control of various Turkish princes; first Jikirmish of Mosul (1102–1106), then the Artuqids of Mardin (1106–1127) and then the Zengid dynasty, which captured Harran under Imad al Din Zengi in 1127. In the 12th century, Harran at times fell under the influence of the County of Edessa, a short lived crusader state. There is no record of the crusaders ever conquering Harran but the Harran Castle preserves remnants of a Christian chapel with distinct crusader architecture, perhaps suggesting a peaceful crusader presence. The growth of Edessa under Christian rule contributed to the decline of Harran. Edessa is higher up the water table than Harran and as more wells were constructed in Edessa, those in Harran gradually dried up. Harran was in the 12th century still renowned for its ancient origins; a now lost work by Hammad al Harrani made the claim that Harran had been the first city founded after the great flood. Despite the threat of water scarcity, Harran continued to be an important town under the rule of the Ayyubid Sultanate, which followed the Zengids. Saladin at some point enlarged Harran's Harran Grand Mosque [tr] and thereafter granted Harran to his brother Al Adil I (later sultan 1200–1218). Al Adil later gave Harran to his son Al Kamil (later sultan 1218–1238). Harran was then under the rule of Al Kamil's brother Al Ashraf Musa 1202–1228/1229, after whose death the city steadily declined in importance. Harran was captured by Khwarazmians in 1237, driven from their homeland following the fall of the Khwarazmian Empire, but the castle was retained and fortified by the Ayyubid ruler As Salih Ayyub though he soon had to give it up to broker a deal with the Khwarazmians for military aid against Badr al Din Lu'lu' of Mosul. Harran was later regained from the Khwarazmians by the Ayyubids in 1240 by An Nasir Yusuf of Aleppo. Harran was captured by the Mongol Empire under Hulagu Khan in 1259 or 1260 through the peaceful surrender of its governor. The Harran Castle, as was traditional placed under a different governor, continued to resist for some time until one of the towers were breached. Under the Mongols, Harran continued to flourish for a few years as a major urban center. Mongol control of Harran was immediately contested by the Sultanate of Rum and the Mamluk Sultanate. The Mongols decided to abandon Harran in 1271, deporting the population to the nearby cities of Mardin and Mosul. Accounts differ concerning the reason for the abandonment and the state in which the city was left. One account states that the city had been damaged in a battle against the Turks in the year prior, motivating the abandonment, whereas another states that the Mongols themselves caused the damage during the abandonment. The Mongols are also variously stated to either have simply walled up the gates but otherwise left what remained intact or to have pillaged the city for building materials before burning down the remnants. One major reason for the abandonment was likely the decreasing water supply. It was impossible to sustain the population size of Harran with its water storage systems in disrepair and its wells no longer producing enough water. Another possible reason for the abandonment was the difficulty to retain and defend Harran and the little strategic value offered by the city in return.

Позднейшая история (1271 - настоящее время)

Харран был отвоеван у монголов султанатом мамлюков позднее в 1270-х годах. Мамлюки восстановили замок в какой-то момент, скорее всего, в 1330-х или 1340-х годах, и он стал резиденцией местного военного губернатора, но в остальном прилагалось мало усилий для возрождения города. К этому времени Харран уже не находился на основных торговых путях. На этом месте возникло поселение размером с деревню, вероятно, в непосредственной близости от замка. Пространство внутри городских стен Харрана постепенно заполнялось грязью и песком естественным путем. На протяжении веков немногие сооружения остались над поверхностью земли; замок сохранился благодаря своему расположению на холме и его непрерывному использованию. Остатки мечети также поддерживались в порядке из-за её религиозного и исторического значения. Под властью Османской империи, захватившей регион в начале XVI века, Харран был столицей нахии (местной административной единицы, состоящей из группы деревень). Разрушенный Харранский университет был отреставрирован при османском султане Селиме I, хотя после его правления его значение вновь уменьшилось. Османы продолжали использовать замок, а также построили новую небольшую мечеть в южной части города, но Харран постепенно приходил в упадок на протяжении всего периода османского правления и в конечном итоге был полностью заброшен как постоянное поселение. В течение последних пятисот лет Харран в основном использовался как временное поселение местными кочевыми общинами. Одним из основных полукочевых племен, непрерывно проживающих в Харране и его окрестностях со Средневековья и до сегодняшнего дня, являются нмейр, потомки средневековых нумайридских правителей города. К 1840-м годам Харран вновь стал полупостоянным поселением, хотя жители проводили летние месяцы, разбивая лагерь за пределами деревни, чтобы избежать вредителей в своих домах. К середине XX века Харран состоял примерно из ста домов, населенных полукочевыми арабами, большинство из которых все еще не оставались на месте в течение всего года. Древние водопроводные системы города давно пришли в негодность, и в XX веке в Харране был только один источник питьевой воды – колодец Иакова, расположенный примерно к западу от его стен. Хотя в древних стенах все еще функционировало шесть колодцев, они давали только солоноватую воду и, следовательно, были полезны только для поения животных. Возможно, вода в Харране была загрязнена из-за просачивания селитры из древних руин. С середины XX века Харран вновь превратился в постоянно населенный пункт благодаря местным достижениям в области ирригации и сельского хозяйства. Особенно важным в этом развитии стал турецкий проект по развитию Юго-Восточной Анатолии, начатый в 1970-х годах, который посредством ирригационных работ превратил бывшие сухие пустынные равнины, окружающие Харран, в продуктивные сельскохозяйственные угодья. В 1992 году Харран получил собственный план будущего развития. Руины древнего города были включены в предварительный список объектов Всемирного наследия Турции в 2000 году. Ожидается, что ускоренный экономический и демографический рост в Харране в будущем вновь превратит его в важный местный центр. Экономические проблемы, вызванные сирийской гражданской войной по соседней сирийской границе, в последнее время привели к тому, что многие семьи из Харрана мигрировали в другие места в поисках работы, например, в города Урфа (древняя Эдесса), Адыяман и Газиантеп.

Harran was regained from the Mongols by the Mamluk Sultanate later in the 1270s. The Mamluks repaired the castle at some point, most likely in the 1330s or 1340s, and it became the seat of a local military governor, but there was otherwise little effort spent on trying to revive the city. By this point Harran was no longer on any of the major trade routes. A small village sized settlement sprung up at the site, probably in the immediate vicinity of the castle. The space within Harran's city walls gradually filled up with dirt and sand through natural means. Over the centuries, few structures remained above the soil; the castle survived owing to its position on a hill and its continued usage. The remnants of the mosque were also kept clear due to its religious and historical significance. Under the Ottoman Empire, which captured the region in the early 16th century, Harran was the capital of a nahiyah (a local administrative unit composed of a group of villages). The demolished Harran University was repaired under the Ottoman sultan Selim I though it again declined in importance after his reign. The Ottomans continued to use the castle, and also built a new smaller mosque in the southern part of the city, but Harran gradually declined over the course of Ottoman rule and was eventually entirely abandoned as a permanent settlement. Harran has over the last five hundred years mainly been used as a temporary settlement by local nomadic societies. One of the major semi nomadic tribes that have continuously lived in and around Harran since the Middle Ages and still today are the Nmēr, descendants of the medieval Numayrid lords of the city. By the 1840s, Harran had once more become a semi permanent village settlement, although the inhabitants spent the summer months encamped outside the village to avoid vermin in their houses. By the middle of the 20th century, Harran comprised about a hundred houses, inhabited by semi settled nomadic Arabs, most of whom still did not stay at the site for the duration of the entire year. The city's ancient water systems had long fallen into disrepair and Harran in the 20th century had only a single source of drinking water, Jacob's Well, about west of its walls. Although six wells were still operational within the ancient walls they only produced brackish water and were thus only useful for providing water to animals. The water at Harran had perhaps been contaminated from seeping saltpeter from its ancient ruins. Since the middle of the 20th century, Harran has re transitioned into a permanently inhabited settlement due to local advancements in irrigation and agriculture. Particularly important in this development was the Turkish Southeastern Anatolia Project, launched in the 1970s, which through irrigation efforts transformed the formerly dry desert plains surrounding Harran into productive agricultural fields. Harran received its own plan for future development in 1992. The ruins of the ancient city were placed on the Tentative list of World Heritage Sites in Turkey in 2000. Accelerated economic and demographic growth in Harran is expected to in the future once more transform Harran into an important local center. Economic issues caused by the Syrian civil war across the nearby Syrian border has recently caused many Harranian families to migrate elsewhere for work, such as to the cities Urfa (ancient Edessa), Adıyaman and Gaziantep.

Памятники и руины

Замок Харран — это большая кирпичная крепость неизвестной даты, хотя древнегреческие надписи, найденные у одного из его ворот, позволяют предположить, что он был основан в какой-то момент в период византийского правления (IV–VII века). Также возможно, что он был построен во время мусульманского правления в IX веке. Если он не был построен в IX веке, то, по крайней мере, был расширен в ранний исламский период. До своего разрушения замок представлял собой трехэтажное сооружение. Изначально это был дворец, но в XI–XIII веках он был перестроен в более укрепленное военное здание, в период значительных политических потрясений в регионе вокруг Харрана. Замок был недавно частично раскопан и реконструирован при поддержке Министерства культуры и туризма Турции. В Харране находится старейшая мечеть в Анатолии, известная как Великая мечеть или Мечеть Рая. Мечеть была построена омейядским халифом Марваном II в 744–750 годах, когда город был его столицей. Каменная кладка мечети свидетельствует о том, что она неоднократно реставрировалась на протяжении своей истории. Мечеть, достигавшая значительной высоты, со временем пришла в упадок, и сегодня от нее осталось немногое. Сохранившиеся части включают восточную стену, михраб, фонтан и высокий минарет. Другой важный исторический памятник Харрана — древний курган, занимающий большую площадь и частично сохранившийся в центре археологического комплекса города. На кургане сохранились надписи и архитектурные элементы из различных культур, и, по-видимому, он использовался непрерывно с III века до н.э. по XIII век н.э. Курган может быть старше самого Харрана, поскольку на этом месте была найдена керамика, датируемая 5000 годом до н.э. Точное местонахождение древнего великого храма Эхульхуль неизвестно, и пока не обнаружено достоверных археологических свидетельств его существования. Вероятно, одно из крупных средневековых сооружений Харрана вытеснило Эхульхуль и было построено на его месте — либо замок Харран, либо Великая мечеть. В исламских источниках противоречиво утверждается, что замок или мечеть были перестроенным храмом Луны. Расположение замка на месте древнего храма подтверждается его большей высотой, а расположение мечети — находками вавилонских надписей и четырьмя стелами Набонида среди ее руин. Эти надписи и стелы прямо упоминают Эхульхуль. Кроме того, из руин мечети были обнаружены остатки древнего алтаря с лунной иконографией. В результате мечеть пользуется большей поддержкой среди ученых как наиболее вероятное местонахождение древнего храма.

The Harran Castle is a large brick fortress of unknown date, though ancient Greek inscriptions found at one of its gates suggest that it was founded at some point during Byzantine rule (4th–7th centuries). It is also possible that it was built under Muslim rule in the 9th century. If it was not built in the 9th century, it is likely to at least have been expanded in the early Islamic period. Before its fall into ruin, the castle was a three story structure. It was probably initially a palace but was converted into a more castle like militaristic building in the 11–13th centuries when the region surrounding Harran experienced considerable political turmoil. The castle has recently been partially excavated and reconstructed with the support of the Turkish Ministry of Culture and Tourism. Harran was the site of the oldest mosque built in Anatolia, known as the Grand Mosque or Paradise Mosque. The mosque was built by the Umayyad caliph Marwan II in 744–750, at the time the city was his capital. The masonry of the mosque indicates that it was restored several times throughout its history. Measuring at its height, the mosque has fallen into ruin over the centuries and little of it remains standing today. Remaining portions include the eastern wall, the mihrab, a fountain, and the tall minaret. Another important historical monument in Harran is its ancient burial mound, spread over a large area and partially surviving intact at the center of the city's archaeological site. The burial mound preserves inscriptions and architectural elements from several different cultures and appears to have been in continuous use from the 3rd century BC to the 13th century AD. The burial mound may be older than Harran itself since ceramic dated to 5000 BC has been found at the site. The precise location of the ancient great Ekhulkhul temple is unknown and no certain archaeological evidence of it has yet been found. It is likely that one of the major medieval buildings of Harran displaced the Elkhulkhul and were constructed on top of it, either the Harran Castle or the Grand Mosque. Writings from the Islamic period contradictingly claim that the castle or the mosque were the converted moon temple. The castle being on the site of the ancient temple is further supported by its higher elevation whereas the mosque is further supported by the finds of Babylonian inscriptions and four stelae of Nabonidus among its ruins. These inscriptions and stelae directly mention the Elkhulkhul. Additionally, the remains of an ancient altar with moon iconography have also been recovered from the ruins of the mosque. As a result, the mosque enjoys more scholarly support as the most likely site of the ancient temple.

Городские стены

Старый город Харран по-прежнему в значительной степени окружен древними городскими стенами Харрана. Хотя они в целом находятся в плохом состоянии, некоторые участки хорошо сохранились и дают представление о том, как когда-то выглядело это поселение. Точная дата возведения нынешних стен и то, кто из многочисленных культур, населявших Харран, их построил, неизвестно. Вероятнее всего, стены были возведены во времена римского или византийского правления. При раскопках частей стен были обнаружены надписи на греческом и сирийском языках. Стены Харрана напоминают стены близлежащей Эдессы, хотя и немного меньше по размеру. Они имеют нечётко эллиптическую планировку, обычно толщиной около, длиной приблизительно и высотой. До того, как они пришли в упадок, стены имели 187 бастионов и 6–8 ворот, большинство из которых сегодня находятся в руинах. Сегодня стоит лишь один из средневековых ворот Харрана – Алеппские ворота. Раньше стены окружал большой ров, наполненный водой.

Ульи

Харран привлекает внимание сегодня в основном благодаря характерной архитектуре домов в его старом городе, известных как купольные дома (kümbets). Этот тип зданий не встречается больше нигде в Турции и редок в остальном мире. Дома, похожие на современные купольные дома, существовали в Харране давно; самые ранние известные постройки Харрана, по-видимому, были круглыми, а ассирийские рельефы VII века до н.э. изображают здания с куполами, архитектурно схожие с нынешними купольными домами. Они не были постоянно представлены на этом месте, а строились, разрушались, забывались и перестраивались многократно на протяжении истории Харрана. Купольные дома были зафиксированы в Харране исследователем XII века Ибн Джубайром, но не исследователем XVII века Эвлией Челеби. Большинство современных купольных домов в Харране датируются началом XX века, и ни один из них не стоит дольше, чем с середины XIX века. Архитектура купольных домов незначительно изменилась с XX века; фотографии того времени показывают дома, возводимые на земле, как палатки, в то время как нынешние конические купола строятся на больших кубических основаниях. Поскольку древесина редка в регионе вокруг Харрана из-за его климата, местные жители традиционно строили дома из легкодоступных материалов, таких как камень, кирпич и глина. Современные купольные дома были построены местными жителями, которые научились строить их, изучая раскопанные древние здания, и использовали кирпичи, собранные из руин, в качестве строительного материала. Купольные дома соответствовали кочевому образу жизни местных жителей, поскольку их можно быстро строить и разбирать, как палатку, но они также эффективно противостоят как жаре, так и холоду. Из-за непрочных материалов, используемых для штукатурки, купольные дома требуют ремонта каждые 1–3 года. Их стены обычно имеют толщину 50–60 сантиметров, а купола – около 20–30 сантиметров. Купола имеют отверстие в верхней части, которое обеспечивает естественную циркуляцию воздуха и вентиляцию. Эта особенность, в сочетании с толстыми стенами, обеспечивает относительно комфортные условия в помещении в течение всего года, даже в экстремальную летнюю жару. По данным переписи 2002 года, в Харране насчитывалось 2760 купольных домов, хотя с тех пор их количество в старом городе сократилось до нескольких десятков. Некоторые из купольных домов оставались населенными до 1980-х годов, но сегодня они в основном используются в качестве складов и амбаров и находятся под охраной с 1979 года. Одним из старейших сохранившихся зданий в Харране является комплекс купольных домов, который сегодня служит Харранским домом культуры (Harran Kültür Evi), местным музеем и рестораном. Здание Дома культуры было первоначально построено в 1800 году, но в какой-то момент пришло в упадок и было восстановлено в 1999 году для туристических целей. В музее представлены артефакты, а также традиционные украшения и одежда из региона, окружающего Харран.

Harran mainly attracts attention today due to the distinctive vernacular architecture of the houses in its old town, known as beehive houses (kümbets). This building type is not seen elsewhere in Turkey and is rare in the rest of the world. Houses similar to the modern beehive houses have long been present in Harran; the earliest known buildings from Harran appear to have been circular and Assyrian reliefs from the 7th century BC depict domed buildings architecturally similar to the present beehive houses. They have not been consistently present on the site, instead being built, ruined, forgotten and rebuilt multiple times throughout Harran's history. Beehive houses were recorded at Harran by the 12th century explorer Ibn Jubayr but not by the 17th century explorer Evliya Çelebi. The majority of the present beehive houses in Harran date to the early twentieth century and none have been standing for longer than since the mid 19th century. The architecture of the beehive houses has subtly changed since the twentieth century; photographs from that time show the houses erected on the grounds like tents whereas the present conical domes are built on larger cubical bases. Since wood is rare in the region around Harran owing to its climate, locals have traditionally built houses from materials they could easily gather such as stone, brick and mud. The modern beehive houses were constructed by locals who learnt how to build them by examining excavated ancient buildings and used bricks gathered from the ruins as building material. The beehive houses were compatible with the nomadic lifestyle of the locals since they can be built and dismantled rapidly, like a tent, but also efficiently resist both heat and cold. Because of the weak materials used for plastering the beehive houses require repair every 1–3 years. Their walls are usually 50–60 centimetres thick and their domes are about 20–30 centimetres thick. The domes have an opening at the top which provides natural air circulation and ventilation. This feature, combined with the thick walls, provide relatively good indoor conditions throughout the year, even in the extreme summer heat. As of a count conducted in 2002, Harran had 2,760 beehive houses though the number in the old town has since declined to a few dozen. Some of the beehive houses remained inhabited until the 1980s but they are today mainly used as store houses and barns and have been under conservation since 1979. One of the oldest extant buildings in Harran is a beehive complex that today serves as the Harran Culture House (Harran Kültür Evi), a local museum and restaurant. The Culture House building was originally built 1800 but fell into ruins at some point and was rebuilt for tourism purposes in 1999. The museum showcases artefacts as well as traditional jewelry and clothes from the region surrounding Harran.

Современные здания

Поскольку запреты, связанные с охраной исторических памятников, препятствуют местным жителям в сборе строительных материалов из древних руин с 1950-х годов, новые дома, построенные в Харране, в основном представляют собой бетонные конструкции, не имеющие архитектурной связи с домами-ульями. Бетонные дома строятся как рядом с домами-ульями, так и за пределами древних городских стен. Большинство населения Харрана сегодня проживает в более новой деревне, расположенной вблизи старого центра города.

География и климат

Харран расположен в регионе Юго-Восточной Анатолии Турции, приблизительно к юго-востоку от Урфы. Харран находится на высоте над уровнем моря, являясь самой низкой точкой в окружающей низменности. В Харране жаркий и сухой климат. Количество осадков редко превышает 40 сантиметров. Летом в Харране наблюдается значительная разница между дневными и ночными температурами.

Демография

В самые процветающие периоды древней и средневековой истории Харран, вероятно, был домом для около 10 000–20 000 жителей. В результате повторного превращения Харрана в постоянное поселение в конце XX и начале XXI века город и окружающий район пережили быстрый рост населения. Несмотря на это, Харран сохраняет преимущественно сельский характер. По состоянию на 2022 год население Харрана составляло 96 072 человека. Местная культура в основном арабская в плане образа жизни, одежды и кухни. Харран поддерживает тесные социальные, культурные, коммерческие и городские связи с Урфой, столицей провинции Шанлыурфа. Большинство населения района составляют племенные арабы.

Язык

Согласно переписи населения, проведенной Турцией в 1927 году, 88,0% населения считали арабский язык родным; 6,8% – курдский, а 5,2% – турецкий. В 1998 году большинство населения Харрана говорило на турецком языке; приблизительно 19% говорили на арабском языке и 10% – на курдском языке.

Туризм

Древние руины Харрана представляют собой музей под открытым небом, а сам город – популярное туристическое направление для местных жителей, которое часто посещают в рамках однодневной поездки из Урфы. К числу популярных достопримечательностей относятся Харранский дом культуры, а также руины замка и мечети. По словам местного гида, до 2015 года Харран посещали около двух миллионов туристов в год. Однако из-за гражданской войны в Сирии их число сократилось почти до нуля.

Археология

Хотя Харран представлял большой интерес для историков благодаря его связи с древним культом луны и многочисленным упоминаниям в месопотамских, римских и арабских исторических источниках, значительное археологическое внимание он не получил до XIX века из-за своей географической удаленности. Харран впервые привлек внимание в 1850 году, когда его посетили члены экспедиции Фрэнсиса Роудона Чесни по Евфрату. В 1852 году Харран посетил миссионер Джордж Перси Баджер, а в 1879 году – Эдуард Сашо, который зарисовал некоторые из руин. В 1911 году Конрад Прюссер опубликовал краткое, но точное исследование руин замка Харран, а К. А. Кресвелл включил подробный обзор остатков Великой мечети в свою книгу 1932 года «Ранняя мусульманская архитектура», том I. Харран посетил и сфотографировал Т. Э. Лоуренс («Лоуренс Аравийский»). Ни один из этих первых посетителей не проводил раскопок, ограничиваясь наблюдением за руинами и остатками, видимыми на поверхности. Летом 1950 года Сетон Ллойд, Уильям С. Брайс и С. Дж. Гэдд возглавили трехнедельную археологическую экспедицию в Харран. Результаты дальнейшего археологического обследования, проведенного Р. Сторм Райсом, были опубликованы в 1952 году. Ллойд, Брайс, Гэдд и Райс в основном ограничивались обследованием Харрана и расчисткой завалов. Однако работы Райса позволили установить границы первоначальных городских стен и их ворот. Во время последующих раскопок в 1956 и 1959 годах Райс также раскопал руины Великой мечети. В 1970-х годах посетил Х. Дж. В. Драйверс (автор книги «Культы и верования в Эдессе»), а в 1977 году – Тамара Грин (автор книги «Город бога Луны»), но оба лишь зафиксировали ранее известные находки и не проводили новых раскопок. Археологические работы в Харране оставались ограниченными, отчасти из-за его удаленности и иногда неспокойной политической обстановки, а также из-за трудностей, с которыми сталкивались иностранные археологи при работе в Турции. В 2012 и 2013 годах дирекция музея Шанлыурфы при консультации Мехмета Оналя провела более масштабные раскопки в Харране, сосредоточившись на стенах, кургане и замке. Раскопки проводились в основном с целью реставрации западной части городской стены и позволили обнаружить стены, башни и бастионы. При раскопках в северной части замка была обнаружена галерея и зубчатый коридор на западной стороне, а также несколько интересных артефактов. В 2014 году, по решению Совета министров и при поддержке Министерства культуры и туризма, были проведены дополнительные раскопки под руководством Оналя. В ходе этих раскопок были обнаружены бани, базар, общественные туалеты, парфюмерная мастерская и мастерская. В 2016 году дальнейшие раскопки на городской стене выявили новые участки стены и привели к обнаружению сломанной статуи женщины с сирийской надписью и мужского рельефа, использованных в качестве вторичного материала при строительстве стены. Раскопки на западной стороне замка, проведенные в 2014–2016 годах, обнаружили зубчатый коридор, принадлежащий второй линии обороны, примыкающей к стене замка, а в 2017–2018 годах в южной части замка были найдены остатки бани.

Although Harran was of great interest to historians due to its association with the ancient moon cult and its abundant appearances in Mesopotamian, Roman and Arab historical writings, the site itself did not receive significant archaeological attention until the 19th century owing to its geographical remoteness. Harran first garnered attention in 1850 when it was visited by some members of Francis Rawdon Chesney's Euphrates Expedition. Harran was also visited by the missionary George Percy Badger in 1852 and by Eduard Sachau in 1879, who sketched some of the ruins. In 1911, Conrad Preusser published a brief but accurate study of the ruins of the Harran Castle and K. A. C. Creswell included a detailed survey of the remains of the Grand Mosque in his 1932 book Early Muslim Architecture Volume I. Harran was also visited and photographed by T. E. Lawrence ("Lawrence of Arabia"). None of these early visitors conducted excavations and instead only observed the ruins and remnants visible on the surface. Seton Lloyd, William C. Brice and C. J. Gadd led a three week archaeological expedition at Harran in the summer of 1950. Results from a further archaeological survey conducted by R. Storm Rice were also published in 1952. Lloyd, Brice, Gadd and Rice mainly confined themselves to surveying Harran and clearing rubble. Rice's work did however reveal the extent of the original city walls and their gates. During later digs in 1956 and 1959, Rice also excavated the ruins of the Grand Mosque. The site was later visited by H. J. W. Drijvers (who authored Cults and Beliefs at Edessa) in the 1970s and by Tamara Green (who authored The City of the Moon God) in 1977, but both only observed previously reported discoveries and did not dig for any new material. Excavations at Harran have thus continued to be very limited, partly due to its remote and at times politically tumultuous location and partly due to the difficulty for foreign archaeologists to work in Turkey. In 2012 and 2013, the Şanlıurfa Museum Directorate, with Mehmet Önal acting as consultant, carried out more extensive excavations at Harran, focusing on the walls, burial mound and castle. The excavations were mainly for restoration purposes on the western part of the city wall and uncovered the walls, towers and bastions. In excavations in the northern part of the castle, a gallery and crenellated corridor were discovered on the west side, with several artefacts of interest. In 2014, following a decision of the Council of Ministers and courtesy of the Ministry of Culture and Tourism, further excavation work was conducted, again under the direction of Önal. This round of excavations uncovered a bathhouse, a bazaar, public toilets, a perfumery shop and workshop. In 2016, further excavations were carried out on the city wall, revealing new parts of the wall and leading to the discovery of a broken statue of a woman with a Syriac inscription and a male relief, both used as spolia in the wall. Excavations of the west side of the castle carried out in 2014–2016 uncovered a crenellated corridor belonging to a second defense system adjacent to the wall of the castle and further excavations in 2017–2018 in the southern part of the castle located remnants of a bathhouse.