Викторианская мораль: нормы и ценности эпохи

Введение

Принятое поведение и нормы в викторианскую эпоху

Викторианская мораль – это концентрированное выражение моральных взглядов среднего класса в Великобритании XIX века, в викторианскую эпоху. Викторианские ценности распространились по всем социальным классам и затронули все стороны викторианской жизни. Ценности того времени – включающие религию, мораль, евангелизм, трудовую этику, связанную с промышленностью, и стремление к самосовершенствованию – стали основой викторианской морали. Современные пьесы и вся литература, включая признанные классические произведения, такие как работы Уильяма Шекспира, подвергались цензуре и очищались от содержания, считавшегося неприемлемым для детей, или "боудлеризировались". Современные историки в целом рассматривают викторианскую эпоху как время множества противоречий, включая широкое распространение стремления к внешнему проявлению достоинства и сдержанности, а также серьезные дебаты о том, как именно следует внедрять новую мораль. Международная работорговля была отменена и запрет обеспечивался Королевским флотом. Рабство было упразднено во всех британских колониях, детский труд был запрещен на британских фабриках, и развернулись длительные дебаты о том, следует ли полностью запретить проституцию или строго ее регулировать. Гомосексуализм оставался вне закона.

Личное поведение

Викторианская мораль стала удивительной новой реальностью. Изменения в моральных нормах и фактическом поведении британцев были глубокими. Историк Гарольд Перкин писал: «Между 1780 и 1850 годами англичане перестали быть одной из самых агрессивных, жестоких, шумных, откровенных, буйных, жестоких и кровожадных наций в мире и стали одной из самых сдержанных, вежливых, упорядоченных, чувствительных, ханжеских и лицемерных». Историки продолжают спорить о различных причинах этого резкого изменения. Аса Бриггс подчеркивает сильную реакцию на Французскую революцию и необходимость сосредоточить британские усилия на её поражении, не отвлекаясь на легкомысленные грехи. Бриггс также отмечает мощную роль евангельского движения среди нонконформистов, а также евангельского направления внутри устоявшейся Англиканской церкви. Религиозные и политические реформаторы создавали организации, которые следили за поведением и добивались действий со стороны правительства. Среди высших социальных слоев заметно сократилось количество азартных игр, скачек и непристойных театров; стало гораздо меньше крупных ставок и покровительства элитным домам проституции. Вопиющая распущенность, характерная для аристократической Англии в начале XIX века, просто исчезла. Историки сходятся во мнении, что средние классы не только провозглашали высокие личные моральные стандарты, но и действительно им следовали. Ведется дискуссия о том, последовали ли за ними рабочие классы. Моралисты конца XIX века, такие как Генри Мэйхью, осуждали трущобы за якобы высокий уровень сожительства без брака и внебрачных родов. Однако новые исследования с использованием компьютерного сопоставления данных показывают, что уровень сожительства был довольно низким – менее 5% – для рабочего класса и бедных. Напротив, в XXI веке в Британии почти половина всех детей рождается вне брака, и девять из десяти новобрачных ранее жили в сожительстве.

Рабство

Противостояние рабству стало главной евангельской целью с конца XVIII века, возглавляемое Уильямом Уилберфорсом (1759–1833). Это движение было организовано очень тщательно и разработало пропагандистские кампании, вызывавшие у читателей ужас от жестокости рабства. Тот же моральный пыл и организаторские способности перенеслись и на большинство других реформаторских движений. Виктория взошла на престол в 1837 году, всего через четыре года после отмены рабства во всей Британской империи. Движение против рабства на протяжении многих лет вело кампанию за достижение запрета, добившись частичной отмены в 1807 году и полного запрета на торговлю рабами, но не на владение ими, что произошло лишь в 1833 году. Это заняло так много времени, поскольку антирабовладельческая мораль столкнулась с могущественными экономическими интересами, которые утверждали, что их бизнес будет разрушен, если им не разрешить использовать рабский труд. В конечном итоге, владельцы плантаций в Карибском бассейне получили 20 миллионов фунтов стерлингов в качестве денежной компенсации, что соответствовало средней рыночной цене рабов. Уильям Э. Гладстон, впоследствии известный реформатор, осуществлял крупные выплаты своему отцу за его сотни рабов. Королевский флот патрулировал Атлантический океан, останавливая любые корабли, которые он подозревал в торговле африканскими рабами в Америку, и освобождая обнаруженных рабов. Британцы основали коронную колонию в Западной Африке – Сьерра-Леоне – и перевозили туда освобожденных рабов. Освобожденные рабы из Новой Шотландии основали и назвали столицу Сьерра-Леоне «Фритаун».

Детский труд

Евангелические религиозные силы первыми указали на зло детского труда и начали добиваться принятия законов, направленных против него. Возмущение несоответствием между реальными условиями жизни бедных детей и общепринятым в среде среднего класса представлением о детстве как времени невинности привело к первым кампаниям за установление юридической защиты детей. Реформаторы боролись с детским трудом, начиная с 1830-х годов. Кампания, приведшая к принятию Фабричных актов, была инициирована богатыми филантропами того времени, в особенности лордом Шафтсбери, который вносил в парламент законопроекты, призванные смягчить эксплуатацию детей на производстве. В 1833 году он представил Закон о десятичасовом рабочем дне, согласно которому дети, работающие на хлопчатобумажных и шерстяных фабриках, должны были быть не моложе девяти лет; лицам младше восемнадцати лет запрещалось работать более десяти часов в день или восьми часов в субботу; а лицам младше двадцати пяти лет – работать в ночное время. Закон о фабриках 1844 года устанавливал, что дети в возрасте от 9 до 13 лет могли работать не более 9 часов в день с перерывом на обед. Последующие законодательные меры на протяжении столетия усиливали защиту детей, несмотря на сопротивление со стороны фабрикантов, придерживавшихся принципов невмешательства государства в экономику. Парламент соблюдал принципы невмешательства в отношении взрослых мужчин, и в викторианскую эпоху вмешательство государства было минимальным. Тяжелое положение безработных уличных детей также стало известно широкой публике благодаря романам Чарльза Диккенса, который раскрыл ужасы лондонской уличной жизни.

Сексуальность

Историки Питер Гей и Майкл Мейсон отмечают, что современное общество часто путает викторианский этикет с невежеством. Например, люди, отправлявшиеся купаться в море или на пляж, использовали купальные машины. Несмотря на использование купальной машины, можно было увидеть людей, купающихся обнаженными. Однако, вопреки распространенному мнению, викторианское общество признавало, что и мужчины, и женщины получали удовольствие от полового акта. Регулярный секс считался важным для мужского здоровья. От замужних женщин ожидалось согласия на половые отношения по желанию мужа, хотя считалось аморальным, если мужчины запрашивали секс в определенных ситуациях, например, когда жена болела. Чрезмерная сексуальная активность считалась вредной для здоровья, что привело к моральной панике вокруг мастурбации, особенно ее распространенности среди юношей из среднего класса. Женщины должны были быть верны своим мужьям, а незамужние – воздерживаться от сексуальных отношений. К мужчинам, посещавшим проституток или вступавшим в внебрачные связи, относились с большей терпимостью. В ранний викторианский период все еще была распространена традиционная идея о том, что замужние женщины обладают сильным сексуальным влечением, которое должен контролировать муж. По мере развития эпохи это изменилось, и от жен ожидали контроля над сексуальным поведением мужчин. Викторианцы также писали откровенную эротику, наиболее известным примером которой является скандально откровенная автобиография "Моя тайная жизнь" под псевдонимом Уолтер (предположительно Генри Спенсер Эшби) и журнал "Жемчужина", издававшийся несколько лет и переизданный в виде карманной книги в 1960-х годах. Викторианская эротика сохранилась также в частных письмах, хранящихся в музеях, и даже в исследованиях женского оргазма. Некоторые современные историки полагают, что миф о викторианской репрессивности восходит к взглядам начала XX века, например, к взглядам Лайтона Стречи, гомосексуального члена группы Блумсбери, автора книги "Выдающиеся викторианцы".

Гомосексуализм

Огромное расширение полицейских сил, особенно в Лондоне, привело к резкому росту числа судебных преследований за незаконную содомию в середине века. Мужская сексуальность стала излюбленным объектом изучения, особенно для медицинских исследователей, чьи клинические случаи рассматривали развитие и симптомы у людей, находящихся в учреждениях. Генри Модсли сформировал поздние викторианские представления об отклоняющейся сексуальности. Джордж Сэвидж и Чарльз Артур Мерсье писали о гомосексуалистах, живущих в обществе. "Словарь психологической медицины" Дэниела Хак Тука охватывал сексуальные извращения. Все эти работы демонстрируют знакомство с континентальными идеями, а также моральное неприятие описанных сексуальных практик. Симеон Соломон и поэт Алджернон Чарльз Суинберн, размышляя о своей сексуальной идентичности в 1860-х годах, обратились к греческой поэтессе Сапфо, писавшей о любви между женщинами. Они познакомили викторианских интеллектуалов с Сапфо, и их произведения способствовали формированию современного образа лесбиянства. Поправка Лабушера к Закону о поправках к уголовному праву 1885 года впервые объявила все мужские гомосексуальные акты незаконными. Она предусматривала два года тюремного заключения для мужчин, признанных виновными в совершении или участии в публичных или частных гомосексуальных актах. Лесбийские акты – все еще малоизвестные – остались без внимания. Когда Оскар Уайльд был осужден за нарушение этого закона и заключен в тюрьму в 1895 году, он стал символической жертвой английских пуританских репрессий.

Проституция

В викторианской Англии проституцию священнослужители и крупные новостные организации считали «великим социальным злом», но многие феминистки рассматривали проституцию как средство экономической независимости для женщин. Оценки числа проституток в Лондоне в 1850-х годах сильно различаются, однако в своем основополагающем исследовании «Проституция» Уильям Актон сообщил о приблизительной оценке в 8600 проституток только в Лондоне в 1857 году. Разногласия во взглядах на проституцию затрудняют понимание ее истории. Джудит Уолковиц посвятила множество работ феминистской точке зрения на проблему проституции. Многие источники указывают на экономическое неравенство как на ведущий фактор роста проституции, и Уолковиц пишет, что демографический состав среди проституток сильно варьировался. Тем не менее, женщины, испытывавшие финансовые трудности, гораздо чаще становились проститутками, чем те, у кого был стабильный доход. Женщины, оставшиеся без родителей или осиротевшие, чаще прибегали к проституции как к способу заработка. Хотя перенаселенность городов и ограниченное количество рабочих мест для женщин были значительными факторами, Уолковиц утверждает, что существовали и другие переменные, толкавшие женщин к проституции. Уолковиц признает, что проституция позволяла женщинам ощущать независимость и самоуважение. Аргументы «за» и «против» проституции варьировались от ее восприятия как смертного греха или отчаянного шага до осознанного выбора. Несмотря на то, что многие в Англии публично осуждали проституцию, были и те, кто ей противостоял. Одним из событий, вызвавших широкое общественное негодование, стало принятие Законов о венерических заболеваниях. Это была серия из трех законов, принятых в 1864, 1866 и 1869 годах, которые позволяли полиции останавливать женщин, подозреваемых в проституции, и принуждать их к медицинскому осмотру. В 1869 году была создана Национальная ассоциация против этих законов. Поскольку женщины были исключены из первой Национальной ассоциации, была сформирована Женская национальная ассоциация. Ее лидером была Джозефина Батлер. Помимо публикации своей книги, она также проводила турне с осуждением этих законов в 1870-х годах. Среди других сторонников реформирования законов были квакеры, методисты и многие врачи. Этот акцент на женской чистоте был тесно связан с подчеркиванием роли женщины как хранительницы домашнего очага, которая помогала создать пространство, свободное от скверны и разложения города. В этом контексте проститутка стала символически представлять собой нарушение этого разделения. Двойные стандарты оставались в силе. Закон о брачных делах 1857 года позволял мужчине разводиться с женой за супружескую неверность, в то время как женщина могла развестись только в случае супружеской неверности, наряду с другими правонарушениями, такими как кровосмешение, жестокое обращение, бигамией, оставлением семьи и т.д., или только на основании жестокого обращения. Анонимность города привела к значительному росту проституции и внебрачных сексуальных связей. Диккенс и другие писатели связывали проституцию с механизацией и индустриализацией современной жизни, изображая проституток как товар, который потребляется и выбрасывается, как мусор, когда он становится ненужным. Движения за нравственную реформу пытались закрыть бордели, что иногда рассматривалось как фактор концентрации уличной проституции. Масштабы проституции в Лондоне в 1880-х годах получили широкую известность благодаря громким убийствам, приписываемым серийному убийце из Уайтчепела Джеку Потрошителю, жертвами которого были исключительно проститутки, живущие в нищете в Ист-Энде. Учитывая, что многие проститутки жили в бедности в 1880-х и 1890-х годах, предоставление сексуальных услуг было для них жизненно необходимой мерой для обеспечения едой и временным жильем, чтобы укрыться от холода, и, следовательно, проститутки представляли собой легкую добычу для преступников, поскольку они не могли эффективно защитить себя.

During Victorian England, prostitution was seen as a "great social evil" by clergymen and major news organizations, but many feminists viewed prostitution as a means of economic independence for women. Estimates of the number of prostitutes in London in the 1850s vary widely, but in his landmark study, Prostitution, William Acton reported an estimation of 8,600 prostitutes in London alone in 1857. The differing views on prostitution have made it difficult to understand its history. Judith Walkowitz has multiple works focusing on the feminist point of view on the topic of prostitution. Many sources blame economic disparities as leading factors in the rise of prostitution, and Walkowitz writes that the demographic within prostitution varied greatly. However, women who struggled financially were much more likely to be prostitutes than those with a secure source of income. Orphaned or half orphaned women were more likely to turn to prostitution as a means of income. While overcrowding in urban cities and the amount of job opportunities for females were limited, Walkowitz argues that there were other variables that lead women to prostitution. Walkowitz acknowledges that prostitution allowed for women to feel a sense of independence and self respect. The arguments for and against prostitution varied greatly from it being perceived as a mortal sin or desperate decision to an independent choice. While there were plenty of people publicly denouncing prostitution in England, there were also others who took opposition to them. One event that sparked a lot of controversy was the implementation of the Contagious Diseases Acts. This was a series of three acts in 1864, 1866 and 1869 that allowed police officers to stop women whom they believed to be prostitutes and force them to be examined. In 1869, a National Association in opposition of the Acts was created. Because women were excluded from the first National Association, the Ladies National Association was formed. The leader of that organization was Josephine Butler. Along with the publication of her book, she also went on tours condemning the Acts throughout the 1870s. Other supporters of reforming the Acts included Quakers, Methodists and many doctors. This emphasis on female purity was allied to the stress on the homemaking role of women, who helped to create a space free from the pollution and corruption of the city. In this respect, the prostitute came to have symbolic significance as the embodiment of the violation of that divide. The double standard remained in force. The Matrimonial Causes Act 1857 allowed for a man to divorce his wife for adultery, but a woman could only divorce for adultery combined with other offences such as incest, cruelty, bigamy, desertion, etc., or based on cruelty alone. The anonymity of the city led to a large increase in prostitution and unsanctioned sexual relationships. Dickens and other writers associated prostitution with the mechanisation and industrialisation of modern life, portraying prostitutes as human commodities consumed and thrown away like refuse when they were used up. Moral reform movements attempted to close down brothels, something that has sometimes been argued to have been a factor in the concentration of street prostitution. The extent of prostitution in London in the 1880s gained national and global prominence through the highly publicised murders attributed to Whitechapel based serial killer Jack the Ripper, whose victims were exclusively prostitutes living destitute in the East End. Given that many prostitutes were living in poverty as late as the 1880s and 1890s, offering sex services was a source of desperate necessity to fund their meals and temporary lodging accommodation from the cold, and as a result prostitutes represented easy prey for criminals as they could do little to personally protect themselves from harm.

Преступность и полиция

После 1815 года широко распространился страх перед ростом преступности, грабежами, массовыми беспорядками и угрозой масштабных волнений. Ранее с преступностью справлялись бессистемно, полагаясь на плохо организованных местных приходских констеблей и частных сторожей, подкрепляя это крайне суровыми наказаниями, включая сотни дел, караемых смертной казнью или депортацией в Австралию. Лондон, с населением в 1,5 миллиона человек – больше, чем в сумме следующих 15 крупнейших городов, – на протяжении десятилетий вырабатывал неформальные механизмы для создания единой полицейской системы в своих многочисленных округах. Закон о столичной полиции 1829 года, продвигаемый министром внутренних дел Робертом Пилем, был не столько революционным новшеством, сколько систематизацией и расширенным финансированием уже существующих неформальных практик. Он учредил Столичную полицейскую службу, штаб-квартира которой располагалась в Скотланд-Ярде. В Лондоне появилась первая в мире современная полиция. 3000 полицейских прозвали "бобби" (по имени Пил). Они были хорошо организованы, централизованно управлялись и носили стандартную синюю форму. Юридически они обладали историческим статусом констебля, с полномочиями арестовывать подозреваемых и представлять правонарушителей перед магистратским судом. Их распределяли по группам по определенным участкам, особенно в ночное время. На главных улицах установили газовое освещение, что значительно облегчило задачу наблюдения. Уровень преступности снизился. Закон 1835 года обязывал все корпоративные города Англии и Уэльса создавать полицейские силы. Вскоре к ним присоединилась Шотландия со своей отдельной правовой системой. К 1857 году в каждой юрисдикции Великобритании была организована полиция, финансируемая за счет субсидий из государственной казны. Полицейские получали стабильную зарплату, их отбирали по заслугам, а не по политическим связям, и редко использовали в партийных целях. Зарплата была невысокой (одна гинея в неделю в 1833 году), но престиж был особенно высок для ирландских католиков, которые были непропорционально представлены в каждом городе, где они составляли значительную часть населения. К викторианской эпохе практика отправки осужденных в Австралию постепенно уходила в прошлое, поскольку не приводила к снижению уровня преступности. Британская пенитенциарная система претерпела переход от суровых наказаний к реформам, образованию и профессиональной подготовке для обеспечения средств к существованию после освобождения из тюрьмы. Эти реформы были спорными и вызывали разногласия. В период с 1877 по 1914 год ряд крупных законодательных реформ позволили значительно улучшить пенитенциарную систему. В 1877 году ранее локализованные тюрьмы были национализированы и перешли в ведение Министерства внутренних дел под управление Комиссии по тюрьмам. Закон о тюрьмах 1898 года предоставил министру внутренних дел право вводить множество реформ по собственной инициативе, без необходимости прохождения политизированной процедуры через парламент. Закон о пробации 1907 года ввел новую систему пробации, которая значительно сократила численность заключенных, одновременно предоставив механизм для возвращения к нормальной жизни. Закон об уголовном судопроизводстве 1914 года требовал, чтобы суды предоставляли разумный срок для оплаты штрафов, прежде чем выносить приговор о тюремном заключении. Ранее десятки тысяч заключенных приговаривались к тюремному заключению исключительно по этой причине. Система борсталов, организованная после 1908 года, была направлена на реабилитацию молодых правонарушителей, а Закон о детях 1908 года запретил тюремное заключение лиц младше 14 лет и строго ограничил его для лиц в возрасте от 14 до 16 лет. Главным реформатором был сэр Эвелин Рэгглз Бриз, председатель Комиссии по тюрьмам.

After 1815, there was widespread fear of growing crimes, burglaries, mob action, and threats of large scale disorder. Crime had been handled on an ad hoc basis by poorly organized local parish constables and private watchmen, supported by very stiff penalties, including hundreds of causes for execution or deportation to Australia. London, with 1.5 million people—more than the next 15 cities combined—over the decades had worked out informal arrangements to develop a uniform policing system in its many boroughs. The Metropolitan Police Act 1829, championed by Home Secretary Robert Peel, was not so much a startling innovation, as a systemization with expanded funding of established informal practices. It created the Metropolitan Police Service, headquartered at Scotland Yard. London now had the world's first modern police force. The 3000 policemen were called "bobbies" (after Peel's first name). They were well organized, centrally directed, and wore standard blue uniforms. Legally they had the historic status of constable, with authority to make arrests of suspicious persons and book offenders before a magistrate court. They were assigned in teams to specified beats, especially at night. Gas lighting was installed on major streets, making their task of surveillance much easier. Crime rates went down. An 1835 law required all incorporated boroughs in England and Wales to establish police forces. Scotland, with its separate legal system, was soon added. By 1857 every jurisdiction in Great Britain had an organized police force, for which the Treasury paid a subsidy. The police had steady pay, were selected by merit rather than by political influence, and were rarely used for partisan purposes. The pay scale was not high (one guinea a week in 1833), but the prestige was especially high for Irish Catholics, who were disproportionately represented in every city where they had a large presence. By the Victorian era, penal transportation to Australia was falling out of use since it did not reduce crime rates. The British penal system underwent a transition from harsh punishment to reform, education, and training for post prison livelihoods. The reforms were controversial and contested. In 1877–1914 era a series of major legislative reforms enabled significant improvement in the penal system. In 1877, the previously localized prisons were nationalized in the Home Office under a Prison Commission. The Prison Act of 1898 enabled the Home Secretary to impose multiple reforms on his own initiative, without going through the politicized process of Parliament. The Probation of Offenders Act of 1907 introduced a new probation system that drastically cut down the prison population, while providing a mechanism for transition back to normal life. The Criminal Justice Administration Act of 1914 required courts to allow a reasonable time before imprisonment was ordered for people who did not pay their fines. Previously tens of thousands of prisoners had been sentenced solely for that reason. The Borstal system after 1908 was organized to reclaim young offenders, and the Children Act of 1908 prohibited imprisonment under age 14, and strictly limited that of ages 14 to 16. The principal reformer was Sir Evelyn Ruggles Brise, the chair of the Prison Commission.

Причинно-следственные

Интеллектуальные историки, ищущие причины новой морали, часто указывают на идеи Ханны Мор, Уильяма Уилберфорса и секты Клэфэма. Перкин утверждает, что это преувеличивает влияние небольшой группы людей, которые были "скорее следствием революции, чем ее причиной". Кроме того, есть проблема с хронологией, поскольку многие предшественники потерпели неудачу. Интеллектуальный подход, как правило, недооценивает значение нонконформистов и евангелистов – например, методисты играли значительную роль среди высших слоев рабочего класса. Наконец, в нем упускается ключевой момент: вместо того чтобы пытаться улучшить старое общество, реформаторы стремились привести Британию в новое общество будущего. Движения викторианской эпохи за справедливость, свободу и другие сильные моральные ценности сделали жадность и эксплуатацию общественным злом. Особенно Чарльз Диккенс в своих произведениях наблюдал и зафиксировал эти условия. Питер Шейпли исследовал 100 лидеров благотворительных организаций в викторианском Манчестере. Они обладали значительным культурным капиталом, таким как богатство, образование и социальный статус. Помимо реальных реформ в городе, они приобрели для себя форму символического капитала – законную форму социального доминирования и гражданского лидерства. Ценность благотворительности как средства укрепления социального лидерства определялась обществом и имела свои пределы. Марксистский интеллектуал Вальтер Беньямин связал викторианскую мораль с подъемом буржуазии. Беньямин утверждал, что культура потребления мелкой буржуазии утвердила гостиную в качестве центра личной и семейной жизни; таким образом, английская буржуазная культура – это культура гостиной, основанная на престиже, демонстрируемом посредством показного потребления. Это приобретение престижа затем подкрепляется подавлением эмоций и сексуальных желаний, а также созданием упорядоченного социального пространства, где приличие является ключевой чертой личности, которую ожидают от мужчин и женщин.