Введение
Христианская мистика – это традиция мистических практик и мистической теологии в христианстве, которая "касается подготовки [человека] к, осознания и воздействия [ ] непосредственного и преображающего присутствия Бога" или Божественной любви. До шестого века практика, которую сейчас называют мистицизмом, именовалась термином contemplatio, ср. theoria, от contemplatio (лат.; греч. θεωρία, theoria) – "взгляд на", "созерцание", "осознание" Бога или Божественного. Христианство восприняло как греческую (theoria), так и латинскую (contemplatio, созерцание) терминологию для описания различных форм молитвы и процесса познания Бога. Созерцательные практики варьируются от простого молитвенного размышления над Священным Писанием (т. е. Lectio Divina) до созерцания присутствия Бога, приводящего к теозису (духовному единению с Богом) и экстатическим видениям мистического единения души с Богом. В созерцательной практике выделяют три стадии: катарсис (очищение), собственно созерцание и видение Бога. Созерцательные практики занимают важное место в Восточном Православии и Древневосточном Православии и вновь привлекают внимание в западном христианстве.
Christian mysticism is the tradition of mystical practices and mystical theology within Christianity which "concerns the preparation [of the person] for, the consciousness of, and the effect of [ ] a direct and transformative presence of God" or Divine love. Until the sixth century the practice of what is now called mysticism was referred to by the term contemplatio, c. q. theoria, from contemplatio (Latin; Greek θεωρία, theoria), "looking at", "gazing at", "being aware of" God or the Divine. Christianity took up the use of both the Greek (theoria) and Latin (contemplatio, contemplation) terminology to describe various forms of prayer and the process of coming to know God. Contemplative practices range from simple prayerful meditation of Holy Scripture (i. e. Lectio Divina) to contemplation on the presence of God, resulting in theosis (spiritual union with God) and ecstatic visions of the soul's mystical union with God. Three stages are discerned in contemplative practice, namely catharsis (purification), contemplation proper, and the vision of God. Contemplative practices have a prominent place in the Eastern Orthodoxy and Oriental Orthodoxy, and have gained a renewed interest in western Christianity.
Теория
Греческое слово theoria (θεωρία) означало «созерцание, размышление, рассматривание, объекты созерцания», от theorein (θεωρεῖν) — «рассматривать, размышлять, смотреть», от theoros (θεωρός) — «зритель», от thea (θέα) — «вид, зрелище» + horan (ὁρᾶν) — «видеть». Оно выражало состояние наблюдателя. Как греческая θεωρία, так и латинская contemplatio в первую очередь означали рассматривание вещей, будь то глазами или умом. По словам Уильяма Джонстона, до шестого века практика, которую сейчас называют мистицизмом, именовалась contemplatio, то есть theoria, согласно Грегори Гриву.
Мистицизм
"Мистицизм" происходит от греческого μύω, означающего "скрывать", и его производного μυστικός, mystikos, означающего "посвящённый". В эллинистическом мире "mystikos" обозначал посвящённого в мистериальную религию. Термин "мистический" относился к тайным религиозным обрядам, и в его употреблении отсутствовали прямые отсылки к трансцендентному. В раннем христианстве термин mystikos применялся к трём аспектам, которые вскоре тесно переплелись: библейскому, литургическому и духовному, или созерцательному. Библейский аспект относится к "скрытым" или аллегорическим толкованиям Священного Писания. Литургический аспект относится к литургической тайне Евхаристии, к присутствию Христа в Евхаристии. Третий аспект – это созерцательное или переживаемое познание Бога.
Социальное строительство
Мистический опыт – это не просто взаимоотношения между мистиком и Богом, но часто формируется под влиянием культурных факторов. Например, Кэролайн Байнум показала, что в позднем Средневековье чудеса, сопровождавшие причастие, были не просто символическим отражением истории Страстей Христовых, но служили подтверждением теологической ортодоксальности мистика, доказывая, что он не поддался еретическим идеям, таким как катарское отрицание материального мира как зла, в отличие от ортодоксального учения о том, что Бог воплотился в человеческой плоти и остался безгрешным. Таким образом, характер мистического опыта мог быть обусловлен конкретными культурными и теологическими проблемами той эпохи.
Происхождение
Идея мистических реальностей широко распространена в христианстве со II века нашей эры, относясь не просто к духовным практикам, но и к убеждению, что их ритуалы и даже Священные Писания содержат сокрытые ("мистические") смыслы. Связь между мистицизмом и постижением Божественного была установлена ранними Отцами Церкви, которые использовали этот термин как прилагательное, например, в мистической теологии и мистическом созерцании. В последующие века, особенно по мере того как христианские апологетики стали использовать греческую философию для объяснения христианских идей, неоплатонизм оказал влияние на христианскую мистическую мысль и практику посредством таких авторов, как Августин Блаженный и Ориген.
Греческое влияние
Термин theoria использовался древними греками для обозначения акта созерцания или наблюдения, а затем постижения посредством разума (nous). Влияние греческой мысли очевидно в трудах и учениях самых ранних христианских мистиков. Платон (428–348 до н.э.) считается наиболее значительным из древних философов, и его философская система послужила основой для большинства последующих мистических течений. Плотин (ок. 205 – 270 н.э.) заложил нехристианский, неоплатонический фундамент для значительной части христианского, еврейского и исламского мистицизма.
Платон
Для Платона, то, что созерцатель (theoros) созерцает (theorei) – это Идеи, реальности, лежащие в основе отдельных явлений, и тот, кто созерцает эти вневременные и беспространственные реальности, обогащается взглядом на обыденные вещи, превосходящим взгляд обычных людей. Филипп Опус понимал теорию как созерцание звезд, с практическими последствиями в повседневной жизни, сходными с теми, что Платон видел как вытекающими из созерцания Идей. И всё происходит от созерцания. Первая гипостаза, Единое, есть созерцание (осуществляемое Нусом, или второй гипостазью) в том, что "оно обращается к себе в самом простом отношении, не предполагая никакой сложности или потребности"; это отражение на себя порождает (но не творит) вторую гипостазу, Интеллект (на греческом Νοῦς, Nous), который Плотин описывает как "живое созерцание", будучи "саморефлексивной и созерцательной деятельностью в высшей степени", а на третьем гипостатическом уровне присутствует теория. Познание Единого достигается через опыт Его силы, опыт, который и есть созерцание (theoria) источника всего сущего. Плотин соглашался с систематическим разграничением, предложенным Аристотелем, между созерцанием (theoria) и практической деятельностью (praxis): посвящение высшей жизни, посвященной теории, требует воздержания от практической, активной жизни. Плотин объяснял: "Цель действия – созерцание. Следовательно, созерцание – это конец действия" и "Такова жизнь божества и божественных, блаженных людей: отчуждение от всего земного, презрение к любым мирским удовольствиям, бегство одинокого к Единому".
Писания Нового Завета
Христианские Писания, поскольку они являются основополагающим повествованием христианской церкви, содержат множество ключевых историй и концепций, которые становятся важными для христианских мистиков во всех последующих поколениях: такие практики, как Евхаристия, крещение и молитва Господня, приобретают значение как благодаря своим ритуальным, так и символическим ценностям. Другие библейские повествования представляют сцены, которые становятся объектом созерцания: Распятие Иисуса и Его явления после Воскресения – два из самых центральных в христианской теологии; однако и Зачатие Иисуса, в котором Святой Дух сошел на Марию, и Его Преображение, в котором Он на мгновение явил Свою небесную славу, также становятся важными образами для медитации. Более того, многие христианские тексты опираются на иудейские духовные основания, такие как Хохма и Шехина. Но разные авторы предлагают различные образы и идеи. Синоптические Евангелия (несмотря на их многочисленные различия) вводят несколько важных концепций, две из которых связаны с греко-иудейскими представлениями о знании/гнозе, поскольку они рассматриваются как акты сознания: чистота сердца, в которой мы стремимся видеть в Божьем свете, и покаяние, которое предполагает позволение Богу судить и преобразить нас. Другая ключевая идея, представленная в Синоптических Евангелиях, – пустыня, которая используется как метафора места, где мы встречаем Бога в нищете нашего духа. Евангелие от Иоанна сосредотачивается на славе Бога через использование световых образов и представление Креста как момента прославления; он также рассматривает Крест как пример любви агапе – любви, которая скорее является готовностью служить и заботиться о других, чем просто эмоцией. Подчеркивая любовь, Иоанн смещает цель духовного роста от знания/гноза, которое он представляет скорее в терминах стоических идей о роли разума как основополагающего принципа вселенной и духовного принципа, присутствующего во всех людях. Хотя Иоанн не развивает стоическое представление о том, что этот принцип делает возможным единение человечества с Божественным, эта идея впоследствии разрабатывается другими христианскими авторами. Последующие поколения также будут колебаться между тем, следовать ли Синоптикам в акцентировании знания или Иоанну в акцентировании любви. В своих посланиях Павел также уделяет внимание умственным процессам, но не так, как Синоптики, которые отождествляют обновление ума с покаянием. Вместо этого, Павел видит обновление нашего ума как происходящее через созерцание того, что Иисус совершил на Кресте, что затем открывает нас для благодати и действия Святого Духа в наших сердцах. Как и Иоанн, Павла меньше интересует знание, он предпочитает подчеркивать сокрытость, "тайну" Божьего плана, открытого через Христа. Однако обсуждение Креста у Павла отличается от обсуждения у Иоанна тем, что оно меньше связано с тем, как Крест раскрывает Божью славу, и больше – с тем, как он становится камнем преткновения, обращающим наши мысли к Богу. Павел также описывает христианскую жизнь как жизнь атлета, требующую практики и тренировок ради достижения награды; более поздние авторы увидят в этом образе призыв к аскетическим практикам.
Апостольские отцы
Тексты, приписываемые Отцам Апостольским, самые ранние постбиблейские тексты, которые дошли до нас, разделяют несколько ключевых тем, в частности призыв к единству перед лицом внутренних разногласий и восприятия преследований, реальность харизмов, особенно пророчества, видений и христианского гнозиса, понимаемого как «дар Святого Духа, позволяющий познать Христа» через созерцание Писания и Креста Христова. (Это понимание гнозиса отличается от того, которое развивали гностики, сосредоточенные на эзотерических знаниях, доступных лишь немногим, но дарующих освобождение от мира зла.) Эти авторы также обсуждают понятие «двух путей» – пути жизни и пути смерти, идея которого имеет библейские корни и встречается как в Нагорной проповеди, так и в Торе. Эти два пути связаны с понятием чистоты сердца, которое раскрывается через противопоставление его раздвоенному или лицемерному сердцу и через связь с необходимостью аскезы, сохраняющей сердце цельным и чистым. Чистота сердца была особенно важна в контексте восприятия мученичества, которое многие писатели рассматривали в богословском ключе, не как зло, а как возможность истинно умереть ради Бога – высший образец аскетической практики. Мученичество также могло пониматься как символическое, в связи с Евхаристией и крещением. Теория позволяла Отцам постигать глубинный смысл библейских текстов, недоступный чисто научному или эмпирическому подходу к толкованию. Особенно антиохийские Отцы видели в каждом отрывке Писания двойное значение – буквальное и духовное. Как отмечает Фрэнсис Маргарет Янг, «в данном контексте лучше всего перевести как своего рода «проницательность», теория была актом восприятия нравственного и духовного смысла в слове и «истории» Писания», и может рассматриваться как форма аллегории.
Александрийский мистицизм
Александрийский вклад в христианский мистицизм сосредоточен на Оригене (ок. 185 – ок. 253) и Клименте Александрийском (150–215 н. э.). Климент был ранним христианским гуманистом, утверждавшим, что разум – важнейший аспект человеческого существования, и что гносис (не то, чего мы можем достичь собственными силами, но дар Христа) помогает нам обрести духовные реальности, сокрытые за природным миром и в Писаниях. Учитывая важность разума, Климент подчеркивает апатею как разумное упорядочение страстей для жизни в Божьей любви, которая понимается как форма истины. Ориген, оказавший значительное и продолжительное влияние на восточную христианскую мысль, развивает идею о том, что духовные реальности можно постичь через аллегорическое толкование Писаний (в духе еврейской традиции аггады), но его внимание сосредоточено на Кресте и важности подражания Христу через Крест, особенно посредством духовной брани и аскетизма. Ориген подчеркивает важность сочетания интеллекта и добродетели (теории и практики) в духовных упражнениях, опираясь на образ Моисея и Аарона, ведущих израильтян по пустыне, и описывает наше единение с Богом как брачный союз души с Христом Логосом, используя свадебную символику из Песни Песней. Александрийская мистика развивалась параллельно с герметизмом и неоплатонизмом и поэтому разделяет некоторые общие идеи и образы, несмотря на их различия. Филон Александрийский (20 г. до н.э. – ок. 50 г. н.э.) был еврейским эллинистическим философом, сыгравшим важную роль в соединении Еврейских Писаний с греческой мыслью, а следовательно, и с греческими христианами, которые стремились понять свою связь с еврейской историей. В частности, Филон учил, что аллегорическое толкование Еврейских Писаний открывает доступ к истинному смыслу текстов. Филон также утверждал о необходимости объединить созерцательную направленность стоиков и эссеев с деятельной жизнью добродетели и общинного богослужения, свойственной платонизму и терапевтам. Используя терминологию, напоминающую платоническую, Филон описал интеллектуальный аспект веры как своего рода духовный экстаз, в котором наш нус (ум) приостанавливает свою деятельность, а его место занимает Дух Божий. Идеи Филона повлияли на александрийских христиан Климента и Оригена, а через них – на Григория Нисского.
Отцы пустыни
Вдохновленные учением и примером Христа, мужчины и женщины удалялись в пустыни Скитов, где, либо как отшельники, либо в общинах, вели жизнь суровой простоты, направленную на созерцательную молитву. Эти общины заложили основу того, что впоследствии стало известно как христианский монашество.
Ранний монашество
Затем в восточной церкви развилось монашество и мистическое наследие Григория Нисского, Евагрия Понтийского и псевдо-Дионисия Ареопагита. Монашество, также известное как отшельничество (означающее "уединение"), рассматривалось как альтернатива мученичеству и было не столько бегством от мира, сколько борьбой с демонами (считавшимися обитателями пустыни) и стремлением к освобождению от телесных страстей, чтобы открыться Слову Божию. Отшельники практиковали непрерывное созерцание Писания как путь восхождения по лестнице совершенства – распространенному религиозному образу в средиземноморском мире, нашедшему отражение в христианстве через историю лестницы Иакова – и стремились противостоять демону акедии ("безразличия"), тоске или апатии, препятствующей духовному подвигу. Отшельники могли жить в полном одиночестве ("пустынники", от греческого erēmitēs – "житель пустыни") или в общинах ("киновиты", означающее "соборная жизнь"). В конечном итоге монашество распространилось на Запад и было утверждено трудами Иоанна Кассиана и Бенедикта Нурсийского. В то же время западная духовная литература находилась под глубоким влиянием трудов Иеронима и Августина Блаженного.
Неоплатонизм
Неоплатонизм оказал глубокое влияние на христианские традиции созерцания. Христианство восприняло неоплатонические идеи, в том числе идею теории, или созерцания, которую, например, использовал Григорий Нисский. В "Бриллском словаре" Григория Нисского отмечается, что у Григория созерцание описывается как "любящее созерцание", и, по словам Томаса Китинга, греческие Отцы Церкви, переняв у неоплатоников слово theoria, связали с ним идею, выраженную еврейским словом da'ath, которое, хотя обычно переводится как "знание", имеет гораздо более глубокий смысл, поскольку обозначает переживаемое знание, приходящее с любовью и вовлекающее всю личность, а не только разум. Для греческих Отцов христианская теория заключалась не в созерцании платонических идей или астрономических небес Понтийского Гераклита, а в "изучении Писания" с акцентом на духовное понимание. и Запад. Некоторые проводят дополнительное различие внутри созерцания между созерцанием, достигнутым человеческими усилиями, и дарованным созерцанием.
Мистическая теология
В раннем христианстве термин "mystikos" относился к трем аспектам, которые вскоре переплелись: библейскому, литургическому и духовному, или созерцательному. Библейский аспект относится к "скрытым" или аллегорическим толкованиям Священного Писания. Литургический аспект относится к литургической тайне Евхаристии, к присутствию Христа в Евхаристии. Под влиянием псевдо-Дионисия Ареопагита (конец V – начало VI века) мистическое богословие стало означать исследование аллегорической истины Библии и "духовное постижение невыразимого Абсолюта, выходящего за рамки теологии божественных имен". Апофатическая теология псевдо-Дионисия, или "отрицательное богословие", оказала значительное влияние на средневековую монашескую духовность. Она была подвержена влиянию неоплатонизма и оказала большое влияние на восточно-православное христианское богословие. В западном христианстве она представляла собой альтернативу преобладающему катафатическому богословию, или "позитивному богословию".
Катарсис (очищение)
В Православных Церквях обожение достигается через ведение чистого образа жизни, практику воздержания и соблюдение заповедей, ставя любовь к Богу превыше всего. Эта метаморфоза (преображение) или преображение является результатом глубокой любви к Богу. Святой Исаак Сирийский говорит в своих Аскетических Беседах, что "Рай есть любовь Божия, в которой заключено блаженство всех блаженств", и что "Древо жизни есть любовь Божия" (Беседа 72). Таким образом, теория достигается чистыми сердцем, которые больше не подвержены страданиям страстей. Это дар Святого Духа тем, кто, через соблюдение заповедей Божиих и аскетические практики (см. праксис, кенозис, Пустынь и схема), достиг безстрастия. Очищение есть отвращение от всего нечистого и нездорового. Это очищение ума и тела. Однако, в качестве подготовки к теории, понятие очищения в этой трехчастной схеме относится прежде всего к очищению сознания (нус), способности различения и познания (мудрости), пробуждение которой необходимо для выхода из состояния заблуждения, свойственного мирским. После очищения нуса, способность к мудрости может начать действовать более последовательно. С очищенным нусом становится возможным ясное видение и понимание, что делает человека способным к созерцательной молитве. В восточно-православной аскетической традиции, называемой исихазмом, смирение, как святой атрибут, именуется Святой Мудростью или софией. Смирение – важнейший компонент спасения человечества. Следуя наставлению Христа "входи в свою комнату и затвори дверь, и молись Отцу твоему, который в тайне" (Матфея 6:6), исихаст удаляется в уединение, дабы войти в более глубокое состояние созерцательной тишины. Благодаря этой тишине, ум успокаивается, и способность видеть реальность усиливается. Практикующий стремится достичь того, что апостол Павел назвал "непрестанной молитвой". Некоторые восточные православные богословы возражают против того, что они считают излишне спекулятивным, рационалистическим и недостаточно опытным характером римско-католической теологии, а также путаницы между различными аспектами Троицы.
Теория (просветление) созерцательная молитва
Одно из упражнений, которое христиане давно используют для достижения созерцания, и которое "доступно каждому, будь то священнослужитель или человек любой мирской профессии", – это сосредоточение ума посредством постоянного повторения фразы или слова. Святой Иоанн Кассиан рекомендовал использовать фразу: "Боже, поспеши ко спасению моему: Господи, поспеши на помощь мне". Другая формула для повторения – имя Иисуса, или Иисусова молитва: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного", которую назвали "мантрой Православной Церкви". Автор книги "Облако незнания" рекомендовал использовать односложное слово, например, "Бог" или "Любовь".
Молитва по размышлению в восточной церкви
В Восточной Церкви ноэтическая молитва является первой ступенью теории, подобно различию между чтением об опыте другого человека и чтением о собственном опыте. Иисусова молитва, которая для ранних Отцов была лишь подготовкой к успокоению, посредством Иисусовой молитвы практика хесиазма направлена на развитие непосредительности, бдительного внимания. Трезвение способствует этому духовному аскетизму, отвергающему искушающие мысли; оно делает большой упор на сосредоточенности и внимании. Практикующий хесиаст должен уделять пристальное внимание осознанию своего внутреннего мира и словам Иисусовой молитвы, ни в коем случае не позволяя разуму рассеиваться. Иисусова молитва призывает к смирению, которое считается необходимым для достижения теории. Иисусова молитва также призывается для умиротворения страстей, а также иллюзий, побуждающих человека к активному проявлению этих страстей. Считается, что мирский, невротичный ум по привычке стремится к приятным ощущениям и избегает неприятных. Это состояние непрестанного волнения приписывается порче изначального знания и единения с Богом (грехопадению человека и осквернению и развращению сознания, или нуса). По словам святого Феофана Отшельника, хотя Иисусова молитва давно ассоциируется с молитвой сердечной, они не являются синонимами.
Молитва по размышлению в Римско-католической церкви
Методы молитвы в Римско-католической церкви включают в себя чтение молитвы Иисуса, которая "сочетает христологический гимн из Филиппийцам 2:6–11 (ESV) с воплем мытаря (Луки 18:13 (ESV)) и мольбой слепого о прозрение (Марка 10:46–52 (ESV)). С её помощью сердце открывается человеческой нищете и милосердию Спасителя"; призывание святого имени Иисуса; директория по вопросам народной набожности и литургии Конгрегации по богослужению подчеркивает созерцательный характер Святого Розария и утверждает, что Розарий по сути является созерцательной молитвой, требующей "умиротворяющего ритма или даже некоторой задержки мысли, побуждающей верующих к размышлению о тайнах жизни Господа". Папа Иоанн Павел II поместил молитву Розария в самое сердце христианской духовности и назвал её "одной из самых прекрасных и достойных похвалы традиций христианского созерцания". В наше время, центрирующая молитва, также известная как "Молитва сердца" и "Молитва простоты", была популяризирована Томасом Китингом, опираясь на исихазм и "Облако Незнания". Практика созерцательной молитвы также поддерживается созданием объединений, таких как "Юлианские встречи" и "Братство медитации".
Объединение
Третья фаза, начиная с проникновения или более высокого созерцания (или мистической созерцательной молитвы) в западной традиции, относится к присутствию или осознанию Бога. Это присутствие или осознание различно, но прежде всего всегда связано с воссоединением с Божественной любовью, основной темой которого является то, что Бог, совершенная доброта, познается или переживается по крайней мере в равной степени сердцем, как и разумом, поскольку, как сказано в 1 Иоанна 4:16: "Бог есть любовь, и кто пребывает в любви, пребывает в Боге, и Бог в нем". Некоторые подходы к классическому мистицизму рассматривают первые две фазы как подготовительные к третьей, явно мистической, стадии, но другие утверждают, что эти три фазы перекрываются и переплетаются. В Православных Церквях высшей теорией, наивысшим осознанием, которое может быть пережито целостной личностью, является видение Бога. То есть, человек, созерцающий нетварный свет, видит его, потому что он соединен с Богом. Он видит его внутренними очами, а также телесными, которые, однако, были преображены действием Божьим. Следовательно, теория есть единение с Богом. И это единение – познание Бога. В этот момент даруется знание о Боге, превосходящее человеческое знание и чувства. Ноус, находящийся в состоянии экстаза или экстази, называемый восьмым днем, не является ни внутренним, ни внешним по отношению к миру, вне времени и пространства; он переживает бесконечного и безграничного Бога. Ноус – это "око души" (Матфея 6:22–34). Прозрение в бытие и становление (называемое ноэзисом) через интуитивную истину, называемую верой в Бога (действие через веру и любовь к Богу), ведет к истине через наши созерцательные способности. Эта теория, или умозрение, как действие в вере и любви к Богу, затем знаменито выражается словами: "Красота спасет мир". Это выражение исходит из мистической или гносиологической перспективы, а не научной, философской или культурной.
Майстер Экхарт
Мейстер Экхарт не сформулировал чётких этапов, однако в его трудах можно обнаружить ряд делений.
Внушенное или высшее созерцание
В мистическом опыте Терезы Авильской, проникновение или высшее созерцание, также называемое интуитивным, пассивным или экстраординарным, является сверхъестественным даром, посредством которого ум человека полностью сосредотачивается на Боге. Это форма мистического единения с Богом, характеризующаяся тем, что проявляет Себя только Бог, и никто кроме Бога. Согласно Дубай: В восточных христианских традициях теория является важнейшим компонентом, необходимым для того, чтобы человека считали богословом; однако она не является необходимой для спасения. Опыт Бога необходим для духовного и душевного здоровья каждого сотворенного существа, включая человека. Знание о Боге не интеллектуально, а экзистенциально. По мнению восточного богослова Эндрю Лоута, цель теологии как науки – подготовить к созерцанию, а не теология является целью созерцания. Теория – главная цель исихазма, корни которого лежат в созерцательных практиках, преподаваемых Евгрием Понтийским (345–399), Иоанном Климаком (VI–VII вв.), Максимом Исповедником (ок. 580–662) и Симеоном Новым Богословом (949–1022). В своем влиятельном труде «Лестница небесная» Иоанн Климак описывает несколько ступеней созерцательной или исихастской практики, кульминацией которых является агапе. Симеон считал, что непосредственный опыт дает монахам право проповедовать и давать отпущение грехов без формального рукоположения. В то время как церковные авторитеты также учили с точки зрения спекулятивной и философской перспективы, Симеон учил на основе своего собственного непосредственного мистического опыта и столкнулся с сильным сопротивлением из-за своего харизматичного подхода и поддержки индивидуального непосредственного опыта Божьей благодати. В его интерпретации святого Григория Паламы учение о том, что Бог трансцендентен (непостижим в оусии, сущности или бытии), на Западе привело к (неверному) пониманию того, что Бога нельзя испытать в этой жизни. Романид утверждает, что западное богословие больше опирается на логику и разум, кульминацией которых является схоластика, используемая для подтверждения истины и существования Бога, чем на установление отношений с Богом (теозис и теория).
In the Eastern Christian traditions, theoria is the most critical component needed for a person to be considered a theologian; however it is not necessary for one's salvation. An experience of God is necessary to the spiritual and mental health of every created thing, including human beings. Knowledge of God is not intellectual, but existential. According to eastern theologian Andrew Louth, the purpose of theology as a science is to prepare for contemplation, rather than theology being the purpose of contemplation. Theoria is the main aim of hesychasm, which has its roots in the contemplative practices taught by Evagrius Ponticus (345–399), John Climacus (6th–7th century), Maximus the Confessor (c. 580–662), and Symeon the New Theologian (949–1022). John Climacus, in his influential Ladder of Divine Ascent, describes several stages of contemplative or hesychast practice, culminating in agape. Symeon believed that direct experience gave monks the authority to preach and give absolution of sins, without the need for formal ordination. While Church authorities also taught from a speculative and philosophical perspective, Symeon taught from his own direct mystical experience, and met with strong resistance for his charismatic approach, and his support of individual direct experience of God's grace. in his interpretation of St. Gregory Palamas, the teaching that God is transcendent (incomprehensible in ousia, essence or being), has led in the West to the (mis)understanding that God cannot be experienced in this life. Romanides states that Western theology is more dependent upon logic and reason, culminating in scholasticism used to validate truth and the existence of God, than upon establishing a relationship with God (theosis and theoria).
Ложное духовное знание
В Православных Церквях, теория рассматривается как ведущая к истинному духовному знанию, в отличие от ложного или неполного знания, порождаемого рациональным мышлением, то есть догадок, спекуляций, дианои, стохастики и диалектики. После просветления или теории, человек соединяется с Богом и обретает способность к истинному рассуждению, или святой мудрости. Следовательно, теория, как опыт или видение Бога, умиротворяет всю человеческую природу. Наиболее распространенное ложное духовное знание происходит не из личного опыта Бога, а из чтения описаний чужого опыта и последующего формирования собственных выводов, принимаемых за подлинное, пережитое знание. Ложное духовное знание может быть также нечестивым, порожденным злым, а не святым источником. В таком случае требуется дар различения добра и зла, даруемый Богом. Человек, в своем конечном существовании как сотворенное существо, не способен самостоятельно достичь достаточной объективности сознания. Феозис – это постепенное предание себя добру, посредством которого, с помощью Божественной благодати, обретенной в единении с Богом, достигается обожение. Просветление возвращает человека к тому состоянию веры, которое существовало в Боге, называемому ноэзисом, до того, как сознание и реальность человека были искажены грехопадением. Прелесть или план – это отчуждение человека от бытия или объективной реальности, отчуждение, именуемое амартейей. Это может проявляться в повреждении или осквернении нуса, или в нефункционировании ноэтических и нептических способностей. Зло, по определению, есть действие, направленное против Творца и бытия. Мизотеизм, ненависть к Богу, является катализатором, отделяющим человека от природы и искажающим онтологическую реальность духовного и материального миров. Примирение между Богом (несозданным) и человеком достигается через верное упование на Бога вечного, то есть через восхождение, а не через преступление (магию). Троица, как Нус, Слово и Дух (ипостась), онтологически является основой человеческого бытия. Троица является Творцом человеческого существа через каждый аспект его бытия: происхождение как нус (ex nihilo), внутренний или духовный опыт, и телесный опыт, воплощенный в Христе (Логосе, несотворенном прототипе высшего идеала) и Его святых. Следование ложному знанию проявляется в симптомах сонливости или «бодрствующего сна», а впоследствии – психоза. Теория противопоставляется аллегорическим или символическим толкованиям церковных преданий.
Ложный аскетизм или культы
В православной практике, как только достигается стадия истинного различения (диакризиса) (называемая фронемой), человек способен отличить ложный гносис от истинного гнозиса и обретает святую мудрость. Высшая святая мудрость, София, или Святая София, взращивается смирением или кротостью, подобной той, что воплощена в Богородице и всех святых, последовавших за ней и Христом, которые вместе составляют экклесию, или Церковь. Это сообщество непрерывных свидетелей и есть Православная Церковь, что было отмечено Иоанном Кассианом, чьи труды оказали влияние на все западное монашество, в его «Беседах». Однако католические авторы порой используют греческий термин.
Средние века
Раннее Средневековье на Западе включает в себя труды Григория Великого и Беды, а также развитие кельтского и англосаксонского христианства, и достигает своего завершения в работах Иоанна Скота Эриугены и Каролингского Возрождения. Высокое Средневековье ознаменовалось расцветом мистической практики и теоретизирования, соответствующим расцвету новых монашеских орденов, с такими фигурами, как Гиго II, Хильдегарда Бингенская, Бернард Клервоский, викторинцы, представители разных орденов, а также первый подлинный расцвет народной набожности среди мирян. Позднее Средневековье стало ареной столкновения между доминиканской и францисканской школами мысли, что также выразилось в конфликте между двумя различными мистическими теологиями: с одной стороны – теологией Доминика де Гусмана, а с другой – Франциска Ассизского, Антония Падуанского, Бонавентуры, Якопоне да Тоди, Анджелы Фолиньской. Кроме того, наблюдался рост групп мистиков, сосредоточенных в определенных географических регионах: бегинки, такие как Мехтильда Магдебургская и Хадевич (и другие); рейнско-фламандские мистики Мейстер Экхарт, Иоганн Таулер, Генрих Сузо и Ян ван Рёйсбрук; и английские мистики Ричард Ролле, Уолтер Хилтон и Джулиана Норвичская. В этот период также действовали такие личности, как Екатерина Сиенская и Екатерина Генуэзская, возникло движение Devotio Moderna, и были созданы такие книги, как Theologia Germanica, The Cloud of Unknowing и «Подражание Христу».
Реформация
Протестантская Реформация принижала значение мистицизма, хотя и продолжала производить значительное количество духовной литературы. Даже наиболее активные реформаторы связаны с мистическими традициями Средневековья. Мартин Лютер, например, был монахом, испытавшим влияние немецкой доминиканской мистической традиции Экхарта и Таулера, а также дионисианской традиции Wesenmystik ("мистицизм сущности"). Он также опубликовал "Теологию Германии", которую считал самой важной книгой после Библии и Августина в постижении Бога, Христа и человечества. Даже Иоанн Кальвин, отвергавший многие средневековые аскетические практики и предпочитавший доктринальное познание Бога эмоциональному опыту, испытал влияние средневековых мыслителей, а именно Жана Герсона и Devotio Moderna с её акцентом на благочестие как метод духовного роста, в котором человек практикует зависимость от Бога через подражание Христу и отношения, подобные отношениям между отцом и сыном. При этом его идея о том, что мы можем начать наслаждаться вечным спасением благодаря земным успехам, в последующих поколениях привела к возникновению "мистицизма утешения". Тем не менее, протестантизм не был лишён мистиков. Мистические наклонности проявлялись у ряда лидеров Радикальной Реформации, таких как Каспар Швенкфельд и Себастьян Франк. Мистиков породили также и магистерские традиции, в частности, Питер Стерри (кальвинист) и Якоб Бёме (лютеранин). В рамках Протестантской Реформации богословы отказались от традиций, сложившихся в Средние века, и обратились к тому, что они считали библейскими и раннехристианскими практиками. Соответственно, они часто скептически относились к католическим мистическим практикам, которые, по их мнению, принижали роль благодати в искуплении и поддерживали идею о том, что человеческие дела могут играть роль в спасении. Таким образом, протестантское богословие выработало критическое, а зачастую и враждебное отношение к христианскому мистицизму. Однако квакеры, англиканцы, методисты, епископалы, лютеране, пресвитериане, местные общины, пятидесятники, адвентисты и харизматы в различной степени сохранили открытость к идее мистического опыта.
Контрреформация
Но Реформация вызвала Контрреформацию, а вместе с ней – новый расцвет мистической литературы, часто объединяемой по национальному признаку.
Испанский мистицизм
У испанцев был Игнатий Лойола, чьи Духовные упражнения были разработаны для того, чтобы открыть людям восприимчивое состояние сознания, в котором они могут познать Бога через тщательное духовное руководство и понимание того, как разум связан с волей, а также как переносить опыт духовного утешения и духовной пустоты; Тереза Авильская, которая использовала метафоры полива сада и прохождения по комнатам замка, чтобы объяснить, как медитация ведет к единению с Богом; и Иоанн Креста, который опирался на широкий спектр библейских и духовных влияний, чтобы переосмыслить традиционные «три пути» мистицизма в духе мистицизма, основанного на образе невесты, и представить две «темные ночи»: темную ночь чувств и темную ночь души, во время которых человек отказывается от всего, что может стать препятствием между душой и Богом, и затем испытывает боль от ощущения оторванности от Бога, неспособности продолжать обычные духовные практики, сталкиваясь с огромной пропастью между человеческой природой и божественной мудростью и светом Бога, и восходит по десятиступенчатой лестнице восхождения к Богу. Другим известным мистиком был Мигель де Молинос, главный апостол религиозного возрождения, известного как квиетизм. Никаких подозрений в отношении Молиноса не возникло до 1681 года, когда иезуитский проповедник Паоло Сегнери подверг критике его взгляды, не упоминая его имени, в своем труде «Concordia tra la fatica e la quiete nell'orazione». Дело было передано инквизиции. Распространился слух о том, что Молинос был осужден за моральные преступления, а также за еретические учения, и стало ясно, что ему не избежать наказания. 3 сентября 1687 года он публично признал свои ошибки и был приговорен к пожизненному заключению. Современные протестанты видели в судьбе Молиноса не что иное, как преследование со стороны иезуитов мудрого и просвещенного человека, который осмелился противостоять мелочному церемониализму итальянской набожности того времени. Молинос умер в тюрьме в 1696 или 1697 году.
Италия
Лоренцо Скуполи, родом из Отранто в Апулии, был итальянским мистиком, наиболее известным как автор "Духовной битвы" – ключевой работы в католическом мистицизме.
Франция
Среди французских мистиков были Франциск де Сейлс, Жанна Гюйон, Франсуа Фенелон, брат Лоуренс и Блез Паскаль.
Англия
У англичан было разнообразие конфессий, от католиков Августина Бейкера и Джулианы Норвич (первой женщины, писавшей на английском языке), до англикан Уильяма Лоу, Джона Донна и Ланселота Эндрюса, пуритан Ричарда Бакстера и Джона Буньяна (автора «Прогресса паломника»), до первого «квакера» Джорджа Фокса и первого «методиста» Джона Уэсли, хорошо знакомого с континентальными мистиками. Примером «научного разума, озаренного мистицизмом в Англиканской церкви» служит творчество сэра Томаса Брауна, врача и ученого из Норвича, чьи мысли часто извилисто уходят в мистические сферы, как в его автопортрете «Religio Medici» и в «мистической математике» «Сада Кира», полное название которого звучит как: «Или, Квинкунциальный ромб, или Сетевые посадки древних, рассматриваемые естественно, искусственно и мистически». Высокооригинальная и насыщенная символика Брауна часто использует научные, медицинские или оптические образы для иллюстрации религиозной или духовной истины, зачастую с поразительным эффектом, особенно в «Religio Medici», а также в его посмертной работе «Христианская мораль». Широкий кругозор Брауна как англиканина, его герметические устремления и самоанализ в духе Монтеня, посвященные загадкам, особенностям и благочестию собственной личности и души, наряду с его наблюдениями об отношениях между наукой и верой, представлены в «Religio Medici». Его духовное завещание и психологический автопортрет, тематически построенные на христианских добродетелях веры, надежды и любви, также раскрывают его как «одного из бессмертных духов, ждущих, чтобы познакомить читателя со своим уникальным и глубоким опытом реальности». Несмотря на сложность и редкость чтения его работ, он парадоксальным образом остается одним из вечных, но первых «научных» мистиков Англии.
Германия
Аналогичным образом, глубоко разбирался в мистической традиции немец Иоганн Арндт, который, наряду с английскими пуританами, оказал влияние на таких континентальных пиетистов, как Филипп Якоб Спенер, Готфрид Арнольд, Николаус Людвиг фон Зинцендорф из Моравского братства и гимнограф Герхард Терстеген. Арндт, чья книга «Истинное христианство» пользовалась популярностью как среди протестантов, так и среди католиков и англиканцев, соединил влияние Бернарда Клервоского, Иоанна Таулера и «Devotio Moderna» в духовность, которая переносила фокус внимания с теологических споров современного лютеранства на развитие новой жизни в сердце и разуме верующего. Арндт повлиял на Спенера, который создал группу, известную как *collegia pietatis* («коллегия благочестия»), подчеркивавшую роль духовнического наставничества среди мирян – практику с давней традицией, восходящую к Элреду Ривольскому и известную Спенеру по трудам Франциска Сальского. Пиетизм, сформированный Спенером, стремился не только отвергать богословские дебаты того времени, но и отказывался как от интеллектуализма, так и от организованной религиозной практики в пользу персонализированной и сентиментальной духовности.
Пиетизм
Эта сентиментальная, антиинтеллектуальная форма пиетизма проявляется в мышлении и учении Цинзендорфа, основателя моравских братьев; однако более интеллектуально выверенные формы пиетизма встречаются в учении Джона Уэсли, которое само находилось под влиянием Цинзендорфа, и в учении американских проповедников Джонатана Эдвардса, который вернул в пиетизм акцент Герсона на послушании и заимствовал у ранних церковных учителей Оригена и Григория Нисского представление о том, что человек стремится к Богу, а также Джона Вулмана, который соединил мистическое восприятие мира с глубокой обеспокоенностью социальными вопросами; подобно Уэсли, Вулман испытал влияние Якоба Бёме, Уильяма Ло и книги «Подражание Христу». Сочетание пиетистской преданности и мистического опыта, характерное для Вулмана и Уэсли, также можно обнаружить у их голландского современника Терстегена, который вновь вводит понятие "nous" ("ум") как место, где происходит взаимодействие Бога с нашей душой; посредством действия Духа наш ум способен интуитивно осознавать непосредственное присутствие Бога среди нас.
Научные исследования
Пятнадцать кармелиток позволили ученым сканировать их мозг с помощью фМРТ во время медитации, в состоянии, известном как Unio Mystica или Theoria. Результаты показали, что при ощущении мистического единения с Богом активировались различные области мозга, включая правую медиальную орбитофронтальную кору, правую среднюю височную кору, правую нижнюю и верхнюю теменные доли, хвостатое ядро, левую медиальную префронтальную кору, левую переднюю поясную кору, левую нижнюю теменную долю, левую инсулу, левое хвостатое ядро, левый ствол мозга и экстрастриатную зрительную кору. Проводится различие, более радикальное, чем в древней философии, между Theoria и praxis – теорией и практикой.
Ранние христиане
Юстин Мученик (ок. 105 – ок. 165) использовал греческую философию как ступень к христианскому богословию. Мистические заключения, к которым приходили некоторые греки, указывали на Христа. На него повлияли Пифагор, Платон и Аристотель, а также стоицизм. Ориген (ок. 185–254) написал трактаты «О первых началах» и «Против Цельса». Учился у Климента Александрийского и, вероятно, также у Аммония Саккаса (учителя Плотина). Он христианизировал и теологизировал неоплатонизм. Афанасий Александрийский (ок. 296/8–373) написал «Жизнь Антония» (ок. 360). Григорий Нисский (ок. 335 – после 394) сосредоточился на ступенях духовного роста, необходимости постоянного продвижения и «божественном мраке», как это видно на примере истории Моисея. Августин (354–430) написал «О Троице» и «Исповедь». Важный источник для многих средневековых мистиков. Он соединил платонизм и христианство. На него повлияли: Платон и Плотин. Псевдо-Дионисий Ареопагит (ок. 500) написал «Мистическое богословие». Абба Ор (ок. 400 – ок. 490) был ранним египетским христианским аскетом и мистиком. См. также Ануб из Скетиса.
Возрождение, Реформация и Контрреформация
Испанские мистики (fl. 16 век): Игнатий Лойольский (1491–1556): Святой Игнатий пережил множество мистических опытов в своей жизни, наиболее значимым из которых стало просветление у реки Кардонер, где, как он позже утверждал, он познал больше за один раз, чем за всю свою предыдущую жизнь. Другим важным мистическим опытом стало видение в 1537 году в часовне Ла-Сторта под Римом, где он увидел, как Бог Отец соединил его с Сыном, несущим Крест. Это произошло после года молитв к Марии о соединении с ее Сыном (Иисусом), и стало одной из причин, по которой он настоял на том, чтобы группа последователей его 'метода действия' называлась Обществом Иисуса. Тереза Авильская (1515–1582): Ее произведения «Внутренний замок» и «Путь к совершенству» были написаны как наставления по (глубоко мистической) молитве, основанные на ее личном опыте. На нее повлиял Августин. Иоанн Креста (Juan de Yepes) (1542–1591): Автор трех взаимосвязанных руководств, среди которых «Восхождение на гору Кармель» представляет собой систематический подход к мистической молитве; вместе с «Духовным песнопением» и «Темной ночью души» они дали поэтический и литературный язык христианской мистической практике и опыту. Находился под влиянием и сотрудничал с Терезой Авильской. Иосиф Купертинский (1603–1663): Итальянский францисканский монах, который, по преданию, был подвержен чудесной левитации и интенсивным экстатическим видениям, оставлявшим его в оцепенении. Якоб Бёме (1575–1624): Немецкий теософ; автор книги «Путь ко Христу». Томас Браун (1605–1682): Английский врач и философ, автор книги Religio Medici. Брат Лоуренс (1614–1691): Автор книги «Практика присутствия Божия». Исаак Амброуз (1604–1664): Пуританин, автор книги «Взгляд на Иисуса». Ангелус Силезиус (1624–1677): Немецкий католический священник, врач и религиозный поэт. Джордж Фокс (1624–1691): Основатель Религиозного общества друзей (квакеров). Мадам Жанна Гюйон (1648–1717): Провидица и писательница. Уильям Лоу (1686–1761): Английский мистик, интересовавшийся Якобом Бёме, автор нескольких мистических трактатов. Эммануэль Сведенборг (1688–1772): Влиятельный и противоречивый шведский писатель и провидец. Роза Египциака (1719–1771): Афро-бразильская мистика, автор книги «Sagrada Teologia do Amor Divino das Almas Peregrinas» – первого религиозного текста (и вообще любой книги), написанного чернокожей женщиной в колониальной Бразилии.
Ignatius of Loyola (1491–1556): St. Ignatius had a number of mystical experiences in his life, the most significant was an experience of enlightenment by the river Cardoner, in which, he later stated, he learnt more in that one occasion than he did in the rest of his life. Another significant mystical experience was in 1537, at a chapel in La Storta, outside Rome, in which he saw God the Father place him with the Son, who was carrying the Cross. This was after he had spent a year praying to Mary for her to place him with her Son (Jesus), and was one of the reasons why he insisted that the group that followed his 'way of proceeding' be called the Society of Jesus. Teresa of Ávila (1515–1582): Two of her works, The Interior Castle and The Way of Perfection, were intended as instruction in (profoundly mystic) prayer based upon her experiences. Influenced by: Augustine. John of the Cross (Juan de Yepes) (1542–1591): Wrote three related instructional works, with Ascent of Mount Carmel as a systematic approach to mystic prayer; together with the Spiritual Canticle and the Dark Night of the Soul, these provided poetic and literary language for the Christian Mystical practice and experience. Influenced by and collaborated with Teresa of Ávila. Joseph of Cupertino (1603–1663): An Italian Franciscan friar who is said to have been prone to miraculous levitation and intense ecstatic visions that left him gaping. Jakob Böhme (1575–1624): German theosopher; author of The Way to Christ. Thomas Browne (1605–1682): English physician and philosopher, author of Religio Medici. Brother Lawrence (1614–1691): Author of The Practice of the Presence of God. Isaac Ambrose (1604–1664): Puritan, author of Looking Unto Jesus. Angelus Silesius (1624–1677): German Catholic priest, physician, and religious poet. George Fox (1624–1691): Founder of the Religious Society of Friends. Madame Jeanne Guyon (1648–1717): Visionary and Writer. William Law (1686–1761): English mystic interested in Jakob Böhme who wrote several mystical treatises. Emanuel Swedenborg (1688–1772): Influential and controversial Swedish writer and visionary. Rosa Egipcíaca (1719–1771): Afro Brazilian mystic who wrote Sagrada Teologia do Amor Divino das Almas Peregrinas – the first religious text (or indeed any book) to be written by a black woman in colonial Brazil.
Современная эпоха
Доменико да Чезе (1905–1978): капуцинский монах, стигматик. Мария Вальторта (1898–1963): провидица и писательница. Мария Святой Петры (1816–1848): кармелитка. Мари Латаст (1822–1899): провидица, монахиня и писательница. Эндрю Мюррей (1828–1917): евангельский миссионер и писатель, автор более 240 книг. Мари Марта Шамбон (1841–1907): монахиня и провидица. Мари Жюли Жаэнни (1850–1941): стигматик. Мария Божественного Сердца Дросте цу Вишеринг (1863–1899): сестра Доброго Пастыря. Режинальд Гарригу-Лагранж (1877–1964): французский доминиканский монах, философ и неотомистский теолог. Его magnum opus «Три возраста внутренней жизни» (Les trois âges de la vie intérieure) является синтезом предыдущих богословских мыслей католических святых и отцов Церкви. Фрэнк Лаубах (1884–1970): евангельский миссионер, автор «Писем современного мистика». Падре Пио Пиетрельчинский (1887–1968): капуцинский монах, священник, стигматик. Садху Сундар Сингх (1889–1929): евангельский индийский миссионер, аскет. Мария Пьерина Де Микели (1890–1945): итальянская монахиня и провидица. Томас Рэймонд Келли (1893–1941): квакер. Александрина Балазарская (1904–1955): провидица и писательница. Даг Хаммаршёльд (1905–1961): шведский дипломат (второй Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций). Его посмертно опубликованный духовный дневник «Vägmärken» (Ориентиры) принесло ему репутацию одного из немногих мистиков в политической сфере. Мария Фаустина Ковальская (1905–1938): польская монахиня и провидица. Эугения Равазио (1907–1990): итальянская монахиня и провидица Бога Отца. Симона Вейль (1909–1943): французская писательница, политический активист и экстатическая провидица. Флауэр А. Ньюхаус (1909–1994): американский ясновидящий. Кармела Карабелли (1910–1978): итальянская писательница. Пьерина Джилли (1911–1991): итальянская провидица. А. У. Тозер (1897–1963): Христианский и миссионерский альянс; автор книги «Погоня за Богом». Томас Мертон (1915–1968): траппистский монах и писатель. Ватчман Ни (1903–1972): провидец и писатель. Свидетель Ли (1905–1997): провидец и писатель Местных церквей, автор более 400 книг. Сестра Люсия (1907–2005): португальская участница фатимских явлений 1917 года, монахиня и пророчица. Бернадетт Робертс (1931–2017): кармелитская монахиня и писательница, сосредоточенная на состояниях отсутствия «я». Ричард Дж. Фостер (род. 1942): квакерский теолог; автор книг «Празднование дисциплины» и «Молитва». Ричард Рор (род. 1943): францисканский священник, писатель и пророк; автор книг «Падение вверх» и «Вселенский Христос». Аннелизе Мишель (1952–1976): молодая немецкая католичка, утверждавшая, что ею овладели злые духи с целью обращения грешников; утверждала, что получает религиозные видения и стигматы. Джеймс Голл (род. 1952): харизматичный писатель и пророк; автор книг «Расточенный на Иисуса» и «Видящий».
Католицизм
Ауман, Джордан. Христианская духовность в католической традиции. Sheed & Ward, 1985; с. 247. Дубай, Томас. Огонь внутри: Тереза Авильская, Иоанн Креста и Евангелие о молитве. Игнатий Пресс, 1989.
Молитва о сосредоточении
Китинг, Томас. Активные медитации для созерцательной молитвы. Continuum International Publishing Group, 1997. Китинг, Томас. Основы центрирующей молитвы и христианской созерцательной жизни. Continuum International Publishing Group, 2002. Китинг, Томас. Открытый ум, открытое сердце: созерцательное измерение Евангелия. Continuum International Publishing Group, 2002. Мертон, Томас. Созерцательная молитва. Image Books, 1996. Андерхилл, Эвелин. Практический мистицизм: небольшая книга для обычных людей. Read Books, 2006. Катехизис Католической Церкви содержит подраздел, посвященный созерцательной молитве, в разделе о молитве в христианской жизни.
Другое
Юнген, Рэй. Время отступничества: как древние мистические практики объединяют христиан с религиями мира. Lighthouse Trails Publishing, 2006, второе издание.
Древнегреческий
Аристотель: Почему созерцательная жизнь – самая счастливая (Никомахова этика 10.7). Английский и греческий.
Католическая
Игнатий Лойола, "Созерцание для достижения любви к Богу". Из "Духовных упражнений" Игнатия Лойолы.