Хосе Рафаэль Каррера и Турсиос: Президент Гватемалы и эпоха каудильо

Введение

Хосе Рафаэль Каррера и Турсиос (José Rafael Carrera y Turcios) (24 октября 1814 – 14 апреля 1865) был президентом Гватемалы с 1844 по 1848 год и с 1851 года до своей смерти в 1865 году, после назначения президентом пожизненно в 1854 году. В период его военной карьеры и президентства новые государства в Центральной Америке столкнулись с многочисленными проблемами: вторжениями Уильяма Уокера, либеральными попытками свержения католической церкви и власти аристократии, гражданской войной в Соединенных Штатах, восстанием майя на востоке, территориальным спором с Великобританией из-за Белиза и войнами в Мексике во время правления Бенито Хуареса. Это привело к подъему каудильо – термина, обозначающего харизматичных популистских лидеров среди коренного населения. Поддерживаемый католической церковью, консерваторами клана Айсинены во главе с Хуаном Хосе де Айсиненой и Пиньолем, а также метисами и крестьянами коренного происхождения, он доминировал в политике в первые три десятилетия независимости Гватемалы больше, чем кто-либо другой. Он возглавил восстание против либерального правительства штата Мариано Гальвеса в Гватемале и затем сыграл ключевую роль в распаде Федеративной Республики Центральной Америки, которую стремились сохранить либералы. В результате, после прихода либералов к власти в Гватемале в 1871 году, личность и режим Карреры были отвергнуты и демонизированы, представляя его как неграмотного, неспособного даже написать собственное имя и являющегося марионеткой аристократов. С течением времени даже марксистские авторы, стремившиеся показать эксплуатацию коренного населения Гватемалы элитами, полностью игнорировали интерес Карреры к ним и обвиняли его в расизме и в том, что он был "маленьким королем".

Ранние годы

Каррера родился 24 октября 1814 года в районе Канделария города Гватемала в конце испанского колониального периода. Он происходил из скромной семьи, был метисом и не умел читать и писать. Первоначально он работал батраком. Он поступил на военную службу во время гражданской войны, продолжавшейся с 1826 по 1829 год. В 1835 году он уволился из армии и переехал в Матакескуинтлу, где женился на Петроне Гарсиа и работал свинарём.

Приход к власти

К 1837 году сельское население выражало множество претензий к либеральному правительству Гватемалы. Либеральные лидеры, не имевшие опыта в республиканской политике, не предвидели силу народного сопротивления и отказались менять свой курс. Эпидемия холеры усугубила недовольство, вызвала панику и помогла Каррере объединить крестьян для вооруженного сопротивления. Получая сильную поддержку от Церкви, Каррера стал фактическим правителем значительной части Гватемалы и возглавил крупное восстание индейцев и бедных крестьян смешанного происхождения на востоке и юге страны, в регионе, известном как Ла-Монтанья (Гора). Движение было решительно прокатолическим и стремилось восстановить многие колониальные религиозные институты и традиции, от которых отказались либералы. Франсиско Морасан неоднократно вытеснял силы Карреры из городов и поселков, но сторонники Карреры возвращались на прежние позиции сразу после ухода армии Морасана. Почти десятилетие он довольствовался ролью военачальника и пользовался уважением своих последователей. Несмотря на недоверие и презрение к нему, консервативные креолы из клана Айсинена решили поддержать Карреру в надежде вернуть власть и привилегии, утраченные ими в 1829 году после вторжения Морасана в Гватемалу. Под руководством Хуана Хосе де Айсинена и Пиньоля консерваторы стремились вернуть себе место в гватемальской элите, из которой их изгнали либералы.

Битва с Морасаном

Несмотря на то, что Карреру часто изображают как "партизанского" лидера, анализ его военных кампаний в период с 1837 по 1840 год показывает, что он использовал метод ведения боевых действий, который точнее описать как гибридную войну – сочетание партизанской тактики и логистики с проведением обычных боевых операций. Хотя его солдаты были плохо оснащены, их подготовка в местных ополчениях, уходящая корнями в колониальные времена и гражданскую войну, последовавшую за обретением независимости от Испании, позволила им успешно вести обычные сражения против численно превосходящих сил гватемальского и федерального правительств. В 1838 году либеральные силы Морасана и Хосе Франсиско Баррундиа вторглись в Гватемалу и достигли Сан-Сур, где казнили Паскуаля Гарсиа, тестя Карреры. Его голову водрузили на пику в качестве предупреждения всем сторонникам гватемальского каудильо. Узнав об этом, Каррера и его жена Петрона, прибывшие, чтобы противостоять Морасану сразу после известия о вторжении и находившиеся в Матакескуинтле, поклялись никогда не простить Морасану даже после смерти; они считали невозможным уважать того, кто не отомстит за членов семьи. После отправки нескольких посланников, которых Каррера отказывался принимать – особенно Баррундиа, которого он не хотел убивать хладнокровно – Морасан начал тактику выжженной земли, уничтожая деревни на своем пути и лишая их скудных ресурсов. Силам Карреры пришлось скрываться в горах. Полагая, что Каррера окончательно разбит, Морасан и Баррундиа двинулись к Гватемала-Сити, где их встретили как спасителей губернатор штата Педро Валенсуэла и члены консервативного клана Айсинена, предложившие спонсировать один из либеральных батальонов, а Валенсуэла и Баррундиа предоставили Морасану все гватемальские ресурсы, необходимые для решения любых финансовых проблем. Креолы обеих партий праздновали до рассвета, радуясь появлению креольского каудильо, подобного Морасану, способного подавить крестьянское восстание. Морасан использовал полученные средства для поддержки Лос-Альтоса, а затем заменил Валенсуэлу на Мариано Ривера Паса, члена клана Айсинена, хотя и не вернул клану имущество, конфискованное в 1829 году. В отместку Хуан Хосе де Айсинена и Пиньоль проголосовал за роспуск Центральноамериканской Федерации в Сан-Сальвадоре, вынудив Морасана вернуться в Сальвадор для защиты своего федерального мандата. По пути Морасан усилил репрессии в восточной Гватемале в качестве наказания за помощь Каррере. Зная о отъезде Морасана в Сальвадор, Каррера попытался захватить Саламу с немногочисленными оставшимися силами, но потерпел поражение, потеряв в бою своего брата Лауреано. С горсткой оставшихся людей он сумел бежать, тяжело раненый, в Санарат. В обычных условиях войны это поражение положило бы конец военной кампании Карреры. Однако к тому времени молодой командир уже привык к тому, чтобы расформировывать и перегруппировывать свои силы не только после поражений, но и после побед. Стремление Карреры к военной стратегии, сочетающей партизанскую и обычную войну, позволяло ему восстанавливать свои силы, оказывая при этом определенное давление на правительство. Не имея постоянных источников финансирования, Каррера мог собирать крупные силы для проведения значительных операций, а затем отправлять своих солдат обратно на фермы после завершения боя. Правительство, напротив, должно было тратить драгоценные ресурсы на содержание постоянной армии. Оправившись в некоторой степени, он атаковал отряд в Хутиапе и захватил небольшую добычу, которую передал добровольцам, сопровождавшим его, и подготовился к атаке на Пэтапу, недалеко от Гватемала-Сити, где одержал победу, хотя и с большими потерями. В сентябре того же года он предпринял попытку штурма столицы Гватемалы, но либеральный генерал Карлос Салазар Кастро разгромил его на полях Вилья-Нуэва, и Каррере пришлось отступить. После неудачной попытки захватить Кецальтенанго Каррера был окружен и ранен, и ему пришлось капитулировать перед мексиканским генералом Агустином Гусманом, находившимся в Кецальтенанго с момента прибытия Висенте Филисолы в 1823 году. У Морасана была возможность расстрелять Карреру, но он не стал этого делать, поскольку ему нужна была поддержка гватемальских крестьян для противодействия атакам Франсиско Ферреры в Сальвадоре; вместо этого Морасан оставил Карреру командовать небольшим фортом в Мите, лишив его оружия. Зная о предстоящем нападении Морасана на Сальвадор, Франсиско Феррера предоставил Каррере оружие и боеприпасы и убедил его атаковать Гватемала-Сити. Тем временем, несмотря на настоятельные советы окончательно разгромить Карреру и его силы, Салазар попытался договориться с ним дипломатическим путем; он даже зашел настолько далеко, что продемонстрировал отсутствие страха и недоверия к Каррере, демонтировав укрепления гватемальской столицы, возведенные после битвы при Вилья-Нуэва. Воспользовавшись благосклонностью Салазара и оружием Ферреры, Каррера 13 апреля 1839 года захватил Гватемала-Сити врасплох; Кастро Салазар, Мариано Гальвес и Баррундиа бежали до прибытия ополченцев Карреры. Салазар, в ночной рубашке, перепрыгивал через крыши соседних домов, ища убежища, и добрался до границы, замаскировавшись под крестьянина. После ухода Салазара Каррера восстановил Ривера Паса в должности Главы государства Гватемалы.

Even though Carrera is often portrayed as a "guerrilla" leader, an analysis of his military campaigns between 1837 and 1840 shows that he utilized a method of fighting that can be more accurately described as hybrid warfare, a combination of guerrilla tactics and logistics with conventional combat operations. While his soldiers were not well equipped, their training in the local militias, going back to colonial times and the civil war that followed independence from Spain, enabled them to successfully fight conventional battles against the numerically superior forces of the Guatemalan and Federal governments. In 1838 the liberal forces of Morazán and José Francisco Barrundia invaded Guatemala and reached San Sur, where they executed Pascual García, Carrera's father in law. They impaled his head on a pike as a warning to all followers of the Guatemalan caudillo. On learning this, Carrera and his wife Petrona – who had come to confront Morazán as soon as they learned of the invasion and were in Mataquescuintla – swore they would never forgive Morazán even in his grave; they felt it impossible to respect anyone who would not avenge family members. After sending several envoys, whom Carrera would not receive – especially Barrundia whom Carrera did not want to murder in cold blood – Morazán began a scorched earth offensive, destroying villages in his path and stripping them of their few assets. The Carrera forces had to hide in the mountains Believing that Carrera was totally defeated, Morazán and Barrundia marched on to Guatemala City, where they were welcomed as saviors by the state governor Pedro Valenzuela and members of the conservative Aycinena Clan, who proposed to sponsor one of the liberal battalions, while Valenzuela and Barrundia gave Morazán all the Guatemalan resources needed to solve any financial problem he had. The criollos of both parties celebrated until dawn that they finally had a criollo caudillo like Morazán, who was able to crush the peasant rebellion. Morazán used the proceeds to support Los Altos and then replaced Valenzuela by Mariano Rivera Paz, member of the Aycinena clan, although he did not return to that clan any property confiscated in 1829; in revenge, Juan José de Aycinena y Piñol voted for the dissolution of the Central American Federation in San Salvador a little later, forcing Morazán to return to El Salvador to fight to save his federal mandate. Along the way, Morazán increased repression in eastern Guatemala, as punishment for helping Carrera. Knowing that Morazán had gone to El Salvador, Carrera tried to take Salamá with the small force that remained, but was defeated, losing his brother Laureano in the combat. With just a few men left, he managed to escape, badly wounded, to Sanarate. Under conventional warfare conditions, this defeat would have ended Carrera's military campaign. However, by this time the young commander had already become accustomed to disassemble and regroup, not just after defeats but also after victories. Carrera's pursuit of a military approach that combined alternately guerrilla and conventional warfare enabled him to reconstitute his forces while keeping some degree of pressure on the government. Without any permanent means of financing the struggle, Carrera was able to bring together large forces for significant operations, and then send his soldiers back to their farms after engagement. The government, on the other hand, had to spend precious resources fielding permanent forces. After recovering to some extent, he attacked a detachment in Jutiapa and managed to get a small amount of booty which he handed to the volunteers who accompanied him and prepared to attack Petapa – near Guatemala City – where he was victorious, though with heavy casualties. In September of that year, he attempted an assault on the capital of Guatemala, but the liberal general Carlos Salazar Castro defeated him in the fields of Villa Nueva and Carrera had to retreat. After an unsuccessful attempt to take the Quetzaltenango, Carrera was surrounded and wounded, and he had to capitulate to the Mexican General Agustin Guzman, who had been in Quetzaltenango since the time of Vicente Filísola's arrival in 1823. Morazán had the opportunity to shoot Carrera, but did not because he needed the support of the Guatemalan peasants to counter the attacks of Francisco Ferrera in El Salvador; instead, Morazán left Carrera in charge of a small fort in Mita, and without any weapons. Knowing that Morazán was going to attack El Salvador, Francisco Ferrera gave arms and ammunition to Carrera and convinced him to attack Guatemala City. Meanwhile, despite insistent advice to definitely crush Carrera and his forces, Salazar tried to negotiate with him diplomatically; he even went as far as to show that he neither feared nor distrusted Carrera by removing the fortifications of the Guatemalan capital, in place in since the battle of Villa Nueva. Taking advantage of Salazar's good faith and Ferrera's weapons, Carrera took Guatemala City by surprise on April 13, 1839; Castro Salazar, Mariano Gálvez and Barrundia fled before the arrival of Carrera's militia men. Salazar, in his nightshirt, vaulted roofs of neighboring houses and sought refuge; reaching the border disguised as a peasant. With Salazar gone, Carrera reinstated Rivera Paz as Head of State of Guatemala.

Вторжение и поглощение Лос-Альтоса

2 апреля 1838 года в городе Кетцальтенанго группа сепаратистов основала независимое государство Лос-Альтос, стремившееся к независимости от Гватемалы. Наиболее влиятельные члены Либеральной партии Гватемалы и либеральные противники консервативного режима перебрались в Лос-Альтос, покинув свою ссылку в Сальвадоре. Либералы в Лос-Альтос начали подвергать резкой критике консервативное правительство Ривера Паса; у них была своя газета – El Popular, которая способствовала усилению критики. Более того, Лос-Альтос являлся регионом с основным производством и экономической активностью бывшего государства Гватемала; потеряв Лос-Альтос, консерваторы лишились значительной части ресурсов, обеспечивавших Гватемале гегемонию в Центральной Америке. Правительство Гватемалы попыталось найти мирное решение, но жители Лос-Альтос, опираясь на признание Конгрессом Центральноамериканской Федерации, отказались его принять. Тогда правительство Гватемалы прибегло к силе, направив Карреру в качестве главнокомандующего армией для подавления Лос-Альтос. Каррера разгромил генерала Агустина Гусмана, когда последний, будучи бывшим мексиканским офицером, попытался устроить засаду, а затем двинулся на Кетцальтенанго, где установил суровый и нетерпимый консервативный режим вместо либерального. Созвав всех членов совета, он прямо заявил им, что относится к ним снисходительно, поскольку это был первый случай их неповиновения, но строго предупредил, что повторения не будет. В итоге Гусман и глава государства Лос-Альтос, Марсело Молина, были отправлены в столицу Гватемалы, где были представлены как военные трофеи во время триумфального парада 17 февраля 1840 года; Гусман был доставлен в наручниках, с кровоточащими ранами и верхом на муле.

Второе вторжение в Гватемалу

18 марта 1840 года либеральный каудильо Морасан вторгся в Гватемалу с 1500 солдатами, чтобы отомстить за оскорбление, нанесенное в Лос-Альтосе. Опасаясь, что это приведет к попыткам либералов удержать Центральноамериканскую Федерацию, Гватемала выставила кордон охраны на границе с Сальвадором; из-за отсутствия телеграфа гонцы спешно доставляли последние сообщения. Получив информацию от этих посланников, Каррера разработал план обороны, оставив брата Сотеро командовать войсками, оказавшими незначительное сопротивление в городе. Каррера сделал вид, что отступает, и повел свое разношерстное войско к высотам Асеитуно, имея немногочисленных людей, винтовок и две старые пушки. Город оказался на милость армии Морасана, и колокола двадцати церквей звонили, взывая о божественной помощи. Достигнув столицы, Морасан легко захватил ее и освободил Гусмана, который немедленно отправился в Кетцальтенанго, чтобы сообщить о поражении Карреры. Тогда Каррера, воспользовавшись заблуждениями врага, применил тактику концентрации огня в Центральном парке города и внезапных атак, нанеся тяжелые потери армии Морасана и вынудив выживших сражаться за свою жизнь. Солдаты Морасана утратили инициативу и прежнее численное превосходство. К тому же, оказавшись в незнакомой обстановке города, они должны были сражаться, нести своих убитых и заботиться о раненых, измученные и недовольные долгим переходом из Сальвадора в Гватемалу. Каррера, уже опытный военачальник, сумел полностью разгромить Морасана. Поражение либерального генерала было полным: при поддержке Анхеля Молины, знавшего городские улицы, он вынужден был бежать со своими приближенными, замаскированными, выкрикивая "Да здравствует Каррера!" через ущелье Эль-Инсьенсо в Сальвадор. В его отсутствие Морасан был отстранен от должности главы государства и вынужден был отправиться в изгнание в Перу. В Гватемале выжившие солдаты Морасана были расстреляны без пощады, а Каррера безуспешно преследовал его. Эта схватка укрепила положение Карреры и ознаменовала закат Морасана, вынудив консервативных креолов клана Айсинена пойти на переговоры с Каррерой и его крестьянскими сторонниками. Гусман, освобожденный Морасаном после, казалось бы, победы над Каррерой в Гватемале, вернулся в Кетцальтенанго, чтобы сообщить радостную весть. Городские либеральные лидеры быстро восстановили штат Лос-Альтос и отпраздновали победу Морасана. Однако, как только Каррера и вновь назначенный Мариано Ривера Пас узнали об этом, Каррера вернулся в Кетцальтенанго со своей армией добровольцев, чтобы окончательно восстановить контроль над мятежным либеральным штатом. 2 апреля 1840 года, войдя в город, Каррера заявил горожанам, что уже предупреждал их после поражения в начале того же года. Затем он приказал расстрелять большинство чиновников либеральной мэрии Лос-Альтоса. После этого Каррера насильственно аннексировал Кетцальтенанго и большую часть Лос-Альтоса обратно к консервативной Гватемале. После насильственного и кровавого восстановления штата Лос-Альтос Каррерой в апреле 1840 года Луис Батрес Хуаррос – консервативный член клана Айсинена, тогдашний генеральный секретарь гватемальского правительства вновь назначенного Мариано Ривера Паса – получил от викария Ларрасабала разрешение на роспуск регионалистской церкви. Священники Кетцальтенанго – столицы будущего штата Лос-Альтос, Урбан Угарте и его викарий Хосе Мария Агилар, были отстранены от служения, а также священники приходов Сан-Мартин Жилотепеке и Сан-Лукас Толиман. Ларрасабал приказал священникам Фернандо Антонио Давиле, Мариано Наваррете и Хосе Игнасио Итурриосу обслуживать приходы Кетцальтенанго, Сан-Мартин Жилотепеке и Сан-Лукас Толиман соответственно. Поражение и казнь либеральных креолов в Кетцальтенанго укрепили авторитет Карреры среди коренного населения этого района, которое он уважал и защищал.

On March 18, 1840, liberal caudillo Morazán invaded Guatemala with 1500 soldiers to avenge the insult done in Los Altos. Fearing that such action would end with liberal efforts to hold together the Central American Federation, Guatemala had a cordon of guards from the border with El Salvador; without a telegraph service, men ran carrying last minute messages. With the information from these messengers, Carrera hatched a plan of defense leaving his brother Sotero in charge of troops who presented only slight resistance in the city. Carrera pretended to flee and led his ragtag army to the heights of Aceituno, with few men, few rifles and two old cannons. The city was at the mercy of the army of Morazán, with bells of the twenty churches ringing for divine assistance. Once Morazán reached the capital, he took it easily and freed Guzman, who immediately left for Quetzaltenango to give the news that Carrera was defeated; Carrera then, taking advantage of what his enemies believed, applied a strategy of concentrating fire on the Central Park of the city and also employed surprise attack tactics which caused heavy casualties to the army of Morazán, finally forcing the survivors to fight for their lives. Morazán's soldiers lost the initiative and their previous numerical superiority. Furthermore, in unfamiliar surroundings in the city, they had to fight, carry their dead and care for their wounded while resentful and tired from the long march from El Salvador to Guatemala. Carrera, by then an experienced military man, was able to defeat Morazán thoroughly. The disaster for the liberal general was complete: aided by Angel Molina who knew the streets of the city, had to flee with his favorite men, disguised, shouting "Long live Carrera!" through the ravine of El Incienso to El Salvador. In his absence, Morazán had been supplanted as Head of State of his country, and had to embark for exile in Perú. In Guatemala, survivors from his troops were shot without mercy, while Carrera was out in unsuccessful pursuit of Morazan. This engagement sealed the status of Carrera and marked the decline of Morazán, and forced the conservative Aycinena clan criollos to negotiate with Carrera and his peasant revolutionary supporters. Guzmán, who was freed by Morazán when the latter had seemingly defeated Carrera in Guatemala City, had gone back to Quetzaltenango to bring the good news. The city liberal criollo leaders rapidly reinstated the Los Altos State and celebrated Morazán's victory. However, as soon as Carrera and the newly reinstated Mariano Rivera Paz heard the news, Carrera went back to Quetzaltenango with his volunteer army to regain control of the rebel liberal state once and for all. On April 2, 1840, after entering the city, Carrera told the citizens that he had already warned them after he defeated them earlier that year. Then, he ordered the majority of the liberal city hall officials from Los Altos to be shot. Carrera then forcibly annexed Quetzaltenango and much of Los Altos back into conservative Guatemala. After the violent and bloody reinstatement of the State of Los Altos by Carrera in April 1840, Luis Batres Juarros – conservative member of the Aycinena Clan, then secretary general of the Guatemalan government of recently reinstated Mariano Rivera Paz – obtained from the vicar Larrazabal authorization to dismantle the regionalist Church. Serving priests of Quetzaltenango – capital of the would be state of Los Altos, Urban Ugarte and his coadjutor, José Maria Aguilar, were removed from their parish and likewise the priests of the parishes of San Martin Jilotepeque and San Lucas Tolimán. Larrazabal ordered the priests Fernando Antonio Dávila, Mariano Navarrete and Jose Ignacio Iturrioz to cover the parishes of Quetzaltenango, San Martin Jilotepeque and San Lucas Toliman, respectively. The liberal criollos' defeat and execution in Quetzaltenango enhanced Carrera's status with the native population of the area, whom he respected and protected.

Бельгийская колония

В 1840 году Бельгия начала оказывать внешнюю поддержку движению за независимость Карреры, стремясь усилить свое влияние в Центральной Америке. Компания бельгийской колонизации, учрежденная по поручению бельгийского короля Леопольда I, стала управляющей Санто-Томас-де-Кастилья в Исабале, заменив несостоявшуюся Британскую коммерческую и сельскохозяйственную компанию Восточного побережья Центральной Америки. Несмотря на то, что колония в конечном итоге потерпела крах из-за эндемичных заболеваний, свирепствовавших в регионе, Бельгия продолжала поддерживать Карреру в середине XIX века, хотя Великобритания оставалась главным деловым и политическим партнером режима Карреры.

Первое председательство

Рафаэль Каррера был назначен президентом в 1844 году, а 21 марта 1847 года своим указом объявил Гватемалу независимой республикой и стал её первым президентом.

Кастовая война на Юкатане

На Юкатан, тогда независимую республику к северу от Гватемалы, началась война между коренными жителями и населением метисов и креолов; эта война, по всей видимости, коренилась в защите общинных земель от расширения частной собственности, что усугублялось бумом производства хенекенa – важного промышленного волокна для изготовления веревок. После того, как была оценена ценность этого растения, более состоятельные криольос Юкатана (родившиеся на месте испанцы) начали создавать плантации для его масштабного выращивания, начиная с 1833 года; вскоре после бума хенекенa последовал бум производства сахара, принесший еще большее богатство. Сахарные и хенекенные плантации посягали на общинные земли коренных жителей, а рабочие, нанятые для работы на плантациях, подвергались жестокому обращению и получали низкую оплату. Однако лидеры повстанцев в своей переписке с Британским Гондурасом (Белизом) чаще указывали на налогообложение как на непосредственную причину войны; например, в 1848 году Хасинто Пат писал, что «мы хотим свободы, а не угнетения, потому что раньше нас подчиняли многочисленными взносами и налогами, которые они на нас налагали». Товарищ Пата, Сесилио Чи, добавил в 1849 году, что обещания мятежника Сантьяго Имана об «освобождении индейцев от уплаты взносов» стали причиной сопротивления центральному правительству, но на самом деле он продолжал их взимать. В июне 1847 года Мендес узнал, что большая группа вооруженных коренных жителей и припасов собралась в Кулумпиче, на поместье Хасинто Пата, батаба (вождя) майя, недалеко от Вальядолида. Опасаясь восстания, Мендес арестовал Мануэля Антонио Ая, главного лидера майя из Чичимилы, обвиненного в планировании восстания, и казнил его на городской площади Вальядолида. Кроме того, Мендес, выискивая других повстанцев, сжег город Тепич и подавил его жителей. В последующие месяцы несколько городов майя были разграблены, и многие люди были убиты произвольно. В своем письме 1849 года Сесилио Чи отметил, что Сантьяго Мендес пришел «убить всех индейцев, больших и малых», но майя в какой-то степени ответили тем же, написав: «Богу и удаче было угодно, что погибло гораздо больше их [белых], чем индейцев». Сесилио Чи, лидер Тепича, вместе с Хасинто Патом атаковал Тепич 30 июля 1847 года в ответ на бессмысленную резню майя, приказав убить все немайя. К весне 1848 года войска майя взяли под контроль большую часть Юкатана, за исключением укрепленных городов Кампече и Мериды и юго-западного побережья, где войска Юкатана удерживали дорогу от Мериды к порту Сисаль. Губернатор Юкатана Мигель Барбачано подготовил указ об эвакуации Мериды, но, по-видимому, задержал его публикацию из-за отсутствия подходящей бумаги в осажденной столице. Указ стал ненужным, когда республиканские войска внезапно прорвали осаду и перешли в наступление, добившись значительных успехов. Губернатор Барбачано искал союзников везде, где мог их найти: на Кубе (от Испании), на Ямайке (от Соединенного Королевства) и в Соединенных Штатах, но ни одна из этих иностранных держав не вмешалась, хотя этот вопрос был достаточно серьезно рассмотрен в Конгрессе США. Впоследствии он обратился к Мексике и принял возвращение под мексиканскую власть. Юкатан был официально воссоединен с Мексикой 17 августа 1848 года. Войска Юкатана, получив новое оружие, деньги и подкрепления из Мексики, оттеснили коренных жителей более чем из половины штата. К 1850 году коренные жители занимали два отдельных региона на юго-востоке и были вдохновлены на продолжение борьбы появлением «Говорящего Креста». Это явление, как считалось, было способом, которым Бог общался с майя, и предписывало продолжать войну. Чан Санта-Крус, или Малый Святой Крест, стал религиозным и политическим центром сопротивления майя, и восстание приобрело религиозный оттенок. Чан Санта-Крус также стал названием крупнейшего из независимых государств майя, а также столицы, которая сейчас является городом Фелипе Каррильо Пуэрто в штате Кинтана-Роо. Последователи Креста были известны как «Крусобы». Правительство Юкатана впервые объявило войну законченной в 1855 году, но надежды на мир оказались преждевременными. Регулярно происходили стычки и время от времени крупные и смертоносные рейды на территорию друг друга с обеих сторон. Соединенное Королевство признало майя Чан-Санта-Крус как «де-факто» независимую нацию, отчасти из-за значительной торговли между Чан-Санта-Крусом и Британским Гондурасом.

In Yucatán, then an independent republic north of Guatemala, a war started between the natives and the mestizo and criollo populations; this war seemed rooted in the defense of communal lands against the expansion of private ownership, which was accentuated by the boom in the production of henequén, which was an important industrial fiber used to make rope. After discovering the value of the plant, the wealthier Yucateco criollos (local born Spaniards) started plantations, beginning in 1833, to cultivate it on a large scale; not long after the henequen boom, a boom in sugar production led to more wealth. The sugar and henequén plantations encroached on native communal land, and native workers recruited to work on the plantations were mistreated and underpaid. However, rebel leaders in their correspondence with British Honduras (Belize) were more often inclined to cite taxation as the immediate cause of the war; Jacinto Pat, for example, wrote in 1848 that "what we want is liberty and not oppression, because before we were subjugated with the many contributions and taxes that they imposed on us." Pac's companion, Cecilio Chi added in 1849, that promises made by the rebel Santiago Imán, that he was "liberating the Indians from the payment of contributions" as a reason for resisting the central government, but in fact he continued levying them. In June 1847, Méndez learned that a large force of armed natives and supplies had gathered at the Culumpich, a property owned by Jacinto Pat, the Maya batab (leader), near Valladolid. Fearing revolt, Mendez arrested Manuel Antonio Ay, the principal Maya leader of Chichimilá, accused of planning a revolt, and executed him at the town square of Valladolid. Furthermore, Méndez searching for other insurgents burned the town of Tepich and repressed its residents. In the following months, several Maya towns were sacked and many people arbitrarily killed. In his letter of 1849, Cecilio Chi noted that Santiago Mendez had come to "put every Indian, big and little, to death" but that the Maya had responded to some degree, in kind, writing "it has pleased God and good fortune that a much greater portion of them [whites] than of the Indians [have died]. Cecilio Chi, the native leader of Tepich, along with Jacinto Pat attacked Tepich on 30 July 1847, in reaction to the indiscriminate massacre of Mayas, ordered that all the non Maya population be killed. By spring of 1848, the Maya forces had taken over most of the Yucatán, with the exception of the walled cities of Campeche and Mérida and the south west coast, with Yucatecan troops holding the road from Mérida to the port of Sisal. The Yucatecan governor Miguel Barbachano had prepared a decree for the evacuation of Mérida, but was apparently delayed in publishing it by the lack of suitable paper in the besieged capital. The decree became unnecessary when the republican troops suddenly broke the siege and took the offensive with major advances. Governor Barbachano sought allies anywhere he could find them, in Cuba (for Spain), Jamaica (for the United Kingdom) and the United States, but none of these foreign powers would intervene, although the matter was taken seriously enough in the United States to be debated in Congress. Subsequently, therefore, he turned to Mexico, and accepted a return to Mexican authority. Yucatán was officially reunited with Mexico on 17 August 1848. Yucateco forces rallied, aided by fresh guns, money, and troops from Mexico, and pushed back the natives from more than half of the state. By 1850, the natives occupied two distinct regions in the southeast and they were inspired to continue the struggle by the apparition of the "Talking Cross". This apparition, believed to be a way in which God communicated with the Maya, dictated that the War continue. Chan Santa Cruz, or Small Holy Cross became the religious and political center of the Maya resistance and the rebellion came to be infused with religious significance. Chan Santa Cruz also became the name of the largest of the independent Maya states, as well as the name of the capital city which is now the city of Felipe Carrillo Puerto, Quintana Roo. The followers of the Cross were known as the "Cruzob". The government of Yucatán first declared the war over in 1855, but hopes for peace were premature. There were regular skirmishes, and occasional deadly major assaults into each other's territory, by both sides. The United Kingdom recognized the Chan Santa Cruz Maya as a "de facto" independent nation, in part because of the major trade between Chan Santa Cruz and British Honduras.

Краткое изгнание в Мексику

Во время первого президентского срока Каррера вывел страну из крайнего консерватизма к традиционной умеренности и поддерживал стабильные отношения с коренным населением, креолами – находившимися в то время в страхе перед Кастовой войной на Юкатане – и самим собой. Однако в 1848 году либералы смогли вынудить его покинуть пост, после нескольких месяцев смуты в стране. Каррера подал в отставку добровольно и отправился в Мексику. Новый либеральный режим заключил союз с семьей Айсинена и оперативно принял закон о казни Карреры в случае его возвращения на гватемальскую территорию. Либеральные креолы из Кетсальтенанго во главе с генералом Агустином Гусманом заняли город после того, как генерал-коррегидор Мариано Паредес был вызван в Гватемалу для исполнения обязанностей президента. 26 августа 1848 года они провозгласили Лос-Альтос вновь независимым государством. Новое государство пользовалось поддержкой режима Васконселоса в Сальвадоре и повстанческой партизанской армии Висенте и Серапио Круса, являвшихся непримиримыми врагами Карреры. Временное правительство возглавил сам Гусман, а в его кабинет вошли Флоренсио Молина и священник Фернандо Давила. 5 сентября 1848 года креолы из Лос-Альтос избрали официальное правительство во главе с Фернандо Антонио Мартинесом.

Возвращение в Гватемалу

В это время Каррера решил вернуться в Гватемалу и сделал это, войдя через Уэуэтенанго, где встретился с вождями коренного населения и призвал их к единству для достижения победы. Вожди согласились, и постепенно разобщенные общины коренных жителей начали формировать новую индейскую идентичность под руководством Карреры. Тем временем в восточной части Гватемалы регион Халапа становился все более опасным; бывший президент Мариано Ривера Пас и повстанческий лидер Висенте Крус были убиты там после попытки захвата должности коррехидора в 1849 году. Когда Каррера прибыл в Чьянтлу в Уэуэтенанго, он получил двух посланников из Лос-Альтос, которые сообщили ему, что их солдаты не будут сражаться против его сил, поскольку это спровоцирует восстание коренного населения, подобное восстанию 1840 года. Их единственной просьбой к Каррере было удержать коренное население под контролем. Жители Лос-Альтос не выполнили обещание и, во главе с Гусманом и его войсками, начали преследовать Карреру. Каудильо скрылся, получив помощь от своих союзников из числа коренного населения, и оставался под их защитой, пока силы Мигеля Гарсии Гранадоса, прибывшие из Гватемалы, искали его. Узнав о назначении Хосе Виктора Савалы коррехидором в Сучитепекесе, Каррера и его сотня телохранителей-хакальтеков пересекли опасные джунгли, кишащие ягуарами, чтобы встретиться со своим бывшим другом. На встрече Савала не только не арестовал его, но и согласился подчиняться его приказам, тем самым направив сильный сигнал как либералам, так и консерваторам в Гватемале о необходимости переговоров с Каррерой или ведения войны на двух фронтах – в Кетсальтенанго и Халапе. Каррера вернулся в район Кетсальтенанго, а Савала остался в Сучитепекесе в качестве тактического хода. Каррера принял члена кабинета Паредеса и заявил ему о своем контроле над коренным населением, заверяя Паредеса, что он обеспечит их лояльность. Вернувшись в Гватемалу, посланник доложил президенту обо всем, что сказал Каррера, и добавил, что силы коренного населения внушают страх. Гусман отправился в Антигуа-Гватемалу на встречу с другой группой посланников Паредеса. Они договорились о воссоединении Лос-Альтос с Гватемалой, а также о том, что последняя поможет Гусману победить его заклятого врага и построить порт на Тихоокеанском побережье. Гусман был уверен в победе, но его план рухнул, когда в его отсутствие Каррера и его союзники из числа коренного населения заняли Кетсальтенанго. Каррера назначил Игнасио Иригойена коррехидором и убедил его сотрудничать с лидерами киче, мам, к’анхобаль и мам для поддержания контроля над регионом. На прощание Иригойен прошептал другу: «Теперь он и вправду король индейцев!». Гусман отправился в Халапу, где заключил сделку с повстанцами, а Луис Батрес Хуаррос убедил президента Паредеса пойти на переговоры с Каррерой. Вернувшись в Гватемалу через несколько месяцев, Каррера стал главнокомандующим, опираясь на военную и политическую поддержку общин коренного населения из густонаселенных западных нагорьев. Во время своего первого президентства с 1844 по 1848 год он вернул страну от чрезмерного консерватизма к умеренному режиму и, при совете Хуана Хосе де Айсинены-и-Пиньоля и Педро де Айсинены, восстановил отношения с церковью в Риме, заключив Конкордат, ратифицированный в 1854 году.

In the meantime, Carrera decided to return to Guatemala and did so entering by Huehuetenango, where he met with the native leaders and told them that they must remain united to prevail; the leaders agreed and slowly the segregated native communities started developing a new Indian identity under Carrera's leadership. In the meantime, in the eastern part of Guatemala, the Jalapa region became increasingly dangerous; former president Mariano Rivera Paz and rebel leader Vicente Cruz were both murdered there after trying to take over the Corregidor office in 1849. When Carrera arrived to Chiantla in Huehuetenango, he received two altenses emissaries who told him that their soldiers were not going to fight his forces because that would lead to a native revolt, much like that of 1840; their only request from Carrera was to keep the natives under control. The altenses did not comply, and led by Guzmán and his forces, they started chasing Carrera; the caudillo hid helped by his native allies and remained under their protection when the forces of Miguel Garcia Granados – who arrived from Guatemala City were looking for him. On learning that officer José Víctor Zavala had been appointed as Corregidor in Suchitepéquez, Carrera and his hundred jacalteco bodyguards crossed a dangerous jungle infested with jaguars to meet his former friend. When they met, Zavala not only did not capture him, but agreed to serve under his orders, thus sending a strong message to both liberal and conservatives in Guatemala City that they would have to negotiate with Carrera or battle on two fronts – Quetzaltenango and Jalapa. Carrera went back to the Quetzaltenango area, while Zavala remained in Suchitepéquez as a tactical maneuver. Carrera received a visit from a Cabinet member of Paredes and told him that he had control of the native population and that he assured Paredes that he would keep them appeased. When the emissary returned to Guatemala City, he told the president everything Carrera said, and added that the native forces were formidable. Guzmán went to Antigua Guatemala to meet with another group of Paredes emissaries; they agreed that Los Altos would rejoin Guatemala, and that the latter would help Guzmán defeat his hated enemy and also build a port on the Pacific Ocean. Guzmán was sure of victory this time, but his plan evaporated when, in his absence, Carrera and his native allies had occupied Quetzaltenango; Carrera appointed Ignacio Yrigoyen as Corregidor and convinced him that he should work with the k'iche', mam, q'anjobal and mam leaders to keep the region under control. On his way out, Yrigoyen murmured to a friend: Now he is the King of the Indians, indeed! Guzmán then left for Jalapa, where he struck a deal with the rebels, while Luis Batres Juarros convinced president Paredes to deal with Carrera. Back in Guatemala City within a few months, Carrera was commander in chief, backed by military and political support of the Indian communities from the densely populated western highlands. During the first presidency from 1844 to 1848, he brought the country back from excessive conservatism to a moderate regime, and – with the advice of Juan José de Aycinena y Piñol and Pedro de Aycinena – restored relations with the Church in Rome with a Concordat ratified in 1854.

Битва при Ла-Араде

После возвращения Карреры из изгнания в 1849 году Васкончелос предоставил убежище гватемальским либералам, которые различными способами оказывали давление на правительство Гватемалы: Хосе Франсиско Баррундья делал это посредством либеральной газеты, созданной с этой целью; Васкончелос в течение года поддерживал повстанческую фракцию "La Montaña" в восточной Гватемале, предоставляя и распространяя деньги и оружие. К концу 1850 года Васкончелос начал испытывать нетерпение из-за медленного хода войны с Гватемалой и решил спланировать открытое нападение. В этой связи глава государства Сальвадора начал кампанию против консервативного гватемальского режима, пригласив Гондурас и Никарагуа присоединиться к альянсу; только правительство Гондураса во главе с Хуаном Линдо согласилось. Тем временем в Гватемале, где планы вторжения были хорошо известны, президент Мариано Паредес начал принимать меры предосторожности, а гватемальский архиепископ Франсиско де Паула Гарсиа Пелаэс приказал возносить молитвы о мире в архиепархии. 4 января 1851 года Доротео Васкончелос и Хуан Линдо встретились в Окотепеке, Гондурас, где подписали союз против Гватемалы. Армия Сальвадора насчитывала 4000 человек, хорошо обученных, вооруженных и поддерживаемых артиллерией; армия Гондураса – 2000 человек. Коалиционная армия была размещена в Метапане, Сальвадор, из-за его близости к границам Гватемалы и Гондураса. 28 января 1851 года Васкончелос направил письмо в министерство иностранных дел Гватемалы, в котором потребовал от президента Гватемалы сложить полномочия, чтобы альянс мог назначить нового главу государства, лояльного либералам, и чтобы Каррера был изгнан, сопровожденный сальвадорским полком в любой из южных портов Гватемалы. Правительство Гватемалы не приняло эти условия, и армия союзников вторглась на территорию Гватемалы в трех местах. 29 января 500-контингент вошел через Пинуэлас, Агуа-Бланка и Ютиапу под командованием генерала Висенте Бакеро, но основная часть вторгшихся сил выступила из Метапана. Коалиционная армия насчитывала 4500 человек под командованием Васкончелоса в качестве главнокомандующего. Другими командирами были генералы Хосе Сантос Гвардиола, Рамон Беллосо, Хосе Тринидад Кабаньяс и Жерардо Барриос. Гватемала смогла набрать 2000 человек под командованием генерал-лейтенанта Карреры в качестве главнокомандующего, с несколькими полковниками. Стратегия Карреры заключалась в том, чтобы имитировать отступление, заставляя вражеские силы преследовать "отступающие" войска в заранее выбранное им место; 1 февраля 1851 года обе армии оказались лицом к лицу, разделенные лишь рекой Сан-Хосе. Каррера укрепил предгорья Ла-Арады, вершина которых находилась примерно над уровнем реки. Между холмом и рекой простиралась глубокая луга, а вдоль луга располагалась плантация сахарного тростника. Каррера разделил свою армию на три части: левое крыло возглавляли Серна и Соларес; правое крыло – Боланьос. Он лично возглавил центральный батальон, где разместил свою артиллерию. Пятьсот человек остались в Чикимуле для защиты города и оказания помощи в возможном отступлении, оставив всего 1500 гватемальцев против 4500 противников. Битва началась в 8:30 утра, когда войска союзников начали атаку в трех направлениях, открыв интенсивный огонь с обеих сторон. Первая атака союзников была отбита защитниками предгорья; во время второй атаки войска союзников смогли захватить первую линию траншей, но затем были выбиты. Во время третьей атаки союзные войска продвинулись настолько близко, что стало невозможно отличить гватемальских и союзных солдат. Тогда сражение превратилось в рукопашную схватку, в то время как гватемальская артиллерия наносила сокрушительные удары по захватчикам. В критический момент битвы, когда судьба гватемальцев была неопределенной, Каррера приказал поджечь плантацию сахарного тростника вокруг луга. Вторгшаяся армия оказалась окружена: спереди – яростный гватемальский огонь, по бокам – бушующее пламя, а сзади – река, что значительно затрудняло отступление. Центральное подразделение сил союзников запаниковало и начало беспорядочное отступление. Вскоре все войска союзников начали отступать. 500 человек арьергарда преследовали остатки союзной армии, отчаянно бежавшей к границам своих стран. Общие потери союзников составили 528 убитых, 200 пленных, 1000 винтовок, 13 000 патронов, многочисленных вьючных животных и багаж, 11 барабанов и семь артиллерийских орудий. Васкончелос укрылся в Сальвадоре, а двух генералов, едущих на одной лошади, видели пересекающими границу Гондураса. Каррера перегруппировал свою армию и перешел границу Сальвадора, заняв Санта-Ану, прежде чем получил приказ от президента Гватемалы Мариано Паредеса вернуться в Гватемалу, поскольку союзники запрашивали прекращение огня и мирный договор.

After Carrera returned from exile in 1849, Vasconcelos granted asylum to the Guatemalan liberals, who harassed the Guatemalan government in several different forms: José Francisco Barrundia did it through a liberal newspaper established with that specific goal; Vasconcelos gave support during a whole year to a rebel faction "La Montaña", in eastern Guatemala, providing and distributing money and weapons. By late 1850, Vasconcelos was getting impatient at the slow progress of the war with Guatemala and decided to plan an open attack. Under that circumstance, the Salvadorean head of state started a campaign against the conservative Guatemalan regime, inviting Honduras and Nicaragua to participate in the alliance; only the Honduran government led by Juan Lindo accepted. Meanwhile, in Guatemala, where the invasion plans were perfectly well known, President Mariano Paredes started taking precautions to face the situation, while the Guatemalan Archbishop, Francisco de Paula García Peláez, ordered peace prayers in the archdiocese. On 4 January 1851, Doroteo Vasconcelos and Juan Lindo met in Ocotepeque, Honduras, where they signed an alliance against Guatemala. The Salvadorean army had 4,000 men, properly trained and armed and supported by artillery; the Honduran army numbered 2,000 men. The coalition army was stationed in Metapán, El Salvador, due to its proximity with both the Guatemalan and Honduran borders. On 28 January 1851, Vasconcelos sent a letter to the Guatemalan Ministry of Foreign Relations, in which he demanded that the Guatemalan president relinquish power, so that the alliance could designate a new head of state loyal to the liberals and that Carrera be exiled, escorted to any of the Guatemalan southern ports by a Salvadorean regiment. The Guatemalan government did not accept the terms and the Allied army entered Guatemalan territory at three different places. On 29 January, a 500 man contingent entered through Piñuelas, Agua Blanca and Jutiapa, led by General Vicente Baquero, but the majority of the invading force marched from Metapán. The Allied army was composed of 4,500 men led by Vasconcelos, as Commander in Chief. Other commanders were the generals José Santos Guardiola, Ramón Belloso, José Trinidad Cabañas and Gerardo Barrios. Guatemala was able to recruit 2,000 men, led by Lieutenant General Carrera as Commander in Chief, with several colonels. Carrera's strategy was to feign a retreat, forcing the enemy forces to follow the "retreating" troops to a place he had previously chosen; on February 1, 1851, both armies were facing each other with only the San José river between them. Carrera had fortified the foothills of La Arada, its summit about above the level of the river. A meadow deep lay between the hill and the river, and boarding the meadow was a sugar cane plantation. Carrera divided his army in three sections: the left wing was led by Cerna and Solares; the right wing led by Bolaños. He personally led the central battalion, where he placed his artillery. Five hundred men stayed in Chiquimula to defend the city and to aid in a possible retreat, leaving only 1,500 Guatemalans against an enemy of 4,500. The battle began at 8:30 AM, when Allied troops initiated an attack at three different points, with an intense fire opened by both armies. The first Allied attack was repelled by the defenders of the foothill; during the second attack, the Allied troops were able to take the first line of trenches. They were subsequently expelled. During the third attack, the Allied force advanced to a point where it was impossible to distinguish between Guatemalan and Allied troops. Then, the fight became a melée, while the Guatemalan artillery severely punished the invaders. At the height of the battle when the Guatemalans faced an uncertain fate, Carrera ordered that sugar cane plantation around the meadow to be set on fire. The invading army was now surrounded: to the front, they faced the furious Guatemalan firepower, to the flanks, a huge blaze and to the rear, the river, all of which made retreat very difficult. The central division of the Allied force panicked and started a disorderly retreat. Soon, all of the Allied troops started retreating. The 500 men of the rearguard pursued what was left of the Allied army, which desperately fled for the borders of their respective countries. The final count of the Allied losses were 528 dead, 200 prisoners, 1,000 rifles, 13,000 rounds of ammunition, many pack animals and baggage, 11 drums and seven artillery pieces. Vasconcelos sought refuge in El Salvador, while two Generals mounted on the same horse were seen crossing the Honduran border. Carrera regrouped his army and crossed the Salvadorean border, occupying Santa Ana, before he received orders from the Guatemalan President, Mariano Paredes, to return to Guatemala, since the Allies were requesting a cease fire and a peace treaty.

Театр Карреры

Будучи страстным поклонником оперы и следуя совету своей любовницы – Хосефы Сильвы, Каррера начал строительство огромного Национального театра, названного в его честь «Театром Карреры», который располагался на Старой Центральной площади. Старая Центральная площадь находилась на северо-восточной стороне города Гватемала, который в то время был не больше деревни, и в 1776 году была использована для закладки первого камня новой Нуэва-Гватемалы-де-ла-Асунсьон после того, как землетрясения 1773 года разрушили Сантьяго-де-лос-Кабальерос-де-Гватемала. Место было выбрано в качестве новой центральной площади города, сохранив окрестности для нового собора, дворца и домов для самых богатых семей того времени – семьи Айсинена, поскольку глава семьи, Фермин де Айсинена, внес значительный вклад в перенос города с его прежнего места. Однако в проекте, утвержденном испанской короной, Центральная площадь располагалась в другом месте, и эта стала Старой Центральной площадью. Спустя годы она превратилась в торговую зону, и 6 августа 1832 года губернатор штата Гватемала, доктор Мариано Гальвес, издал указ о строительстве театра на месте Старой Центральной площади. Однако политическая обстановка в стране была крайне напряженной, и когда гражданская война между либералами и консерваторами обострилась, Гальвес был свергнут, и строительство театра не состоялось. Проект был возобновлен в 1852 году, когда Хуан Маттеу и Мануэль Франсиско Павон Айсинена представили Каррере новый план. После утверждения Каррера поручил Маттеу и Мигелю Руису де Сантистебану строительство театра. Первоначально руководителем проекта был инженер Мигель Ривера Маэстре, но он ушел через несколько месяцев и был заменен немецким специалистом Хосе Беккерсом, который построил греческие фасады и добавил вестибюль. Это было первое монументальное здание, возведенное в Республиканскую эпоху Гватемалы, что свидетельствовало о том, что в 1850-х годах страна, наконец, обрела мир и процветание.

Конкорд 1854 года

Конкорд 1854 года — международный договор между Каррерой и Святым Престолом, подписанный в 1852 году и ратифицированный обеими сторонами в 1854 году. По этому договору Гватемала передала образование гватемальцев регулярным орденам Католической церкви, взяла на себя обязательство уважать церковную собственность и монастыри, ввела обязательную десятину и предоставила епископам право цензурировать публикации в стране. В обмен Гватемала получила послабления для военнослужащих, разрешила лицам, приобретшим собственность, экспроприированную либералами у церкви в 1829 году, оставить её в своём владении, получила налоги с церковной собственности и право судить определённые преступления, совершённые духовенством в соответствии с гватемальским законодательством.

Наследие

Каррера не оказал существенного влияния на улучшение жизни сельских индейцев, но он отсрочил разрушение их культуры, которое сопровождало капиталистическое развитие либералов. Режим Карреры заложил основы для всех последующих правительств, включая "экономический контроль со стороны единой элиты, армию как средство социальной мобильности для латиноамериканцев и даже отчуждение индейской земли и рабочей силы". Его успех был обусловлен его военным гением, харизмой и способностью быстро определять ключевые вопросы и проблемы. Его правление могло быть произвольным и суровым, но не в большей степени, чем правление других латиноамериканских лидеров. Папа Пий IX наградил Карреру орденом Святого Григория Великого в 1854 году. Год спустя после его смерти были выпущены монеты с его изображением и титулом: "Основатель Республики Гватемала".