Жан Кавалье: Вождь камизаров

Введение

Вождь гугенотов (1681–1740)

Жан Кавалье (28 ноября 1681 – 17 мая 1740) был окситанским гугенотским вождем камизардов. Он родился в Мас-Ру, небольшой деревушке в коммуне Рибо, недалеко от Андуза, на юге Франции.

Ранние годы

Его отец, неграмотный крестьянин, был вынужден преследованиями принять католичество вместе со своей семьей, но мать тайно воспитывала его в протестантской вере. В юности он стал пастухом, а около двадцати лет был отдан в ученики к пекарю. Под угрозой преследования за свои религиозные убеждения он отправился в Женеву, где провел 1701 год, и вернулся в Севенны накануне восстания камизардов, которые, убив аббата дю Шайля в Пон-де-Монверте в ночь на 24 июля 1702 года, подняли знамя восстания. Спустя несколько месяцев он стал их вождем. Он проявил необычайный военный талант, и маршал Вилларс воздал ему высокую дань уважения, сказав, что он столь же храбр в наступлении, сколь рассудителен в отступлении, и что благодаря своему глубокому знанию местности он демонстрировал в управлении войсками мастерство, не уступающее умению самых выдающихся офицеров. В течение двух лет ему удалось сдерживать графа Виктора Мориса де Брольи и маршала Монтревеля, генералов Людовика XIV, и вести одну из самых жестоких партизанских войн в истории Франции.

Партизанский

Он организовал силы камизаров и поддерживал строжайшую дисциплину. Как оратор, он находил вдохновение в пророках Израиля и возводил энтузиазм своих суровых горцев до такой степени, что они были готовы умереть вместе со своим молодым предводителем ради свободы совести. Каждая битва усиливала ужас, внушаемый его именем. В Рождество 1702 года он осмелился провести религиозное собрание у самых ворот Але и обратил в бегство местное ополчение, выступившее против него. В Вагнасе, 10 февраля 1703 года, он разгромил королевские войска, но, потерпев поражение, был вынужден спасаться бегством. Однако он вновь появился, был снова разбит при Тур-де-Бийо (30 апреля) и снова оправился, к нему стекались новобранцы, чтобы восполнить потери. Благодаря серии успехов он возвысил свою репутацию до предела и завоевал полное доверие народа. Бесполезно было принимать более жесткие меры против камизаров. Кавалье смело перенес войну на равнину, совершил жестокие ответные действия и угрожал даже самому Ниму. 16 апреля 1704 года он встретился с самим маршалом Монтревелем у моста Наж, имея 1000 человек против 5000, и, хотя после ожесточенного сражения потерпел поражение, сумел организовать отступление, сохранив две трети своих людей. В этот момент маршал Виллар, стремясь положить конец страшной борьбе, начал переговоры, и Кавалье был склонен присутствовать на конференции в Пон-д’Авне близ Але 11 мая 1704 года, а 16 мая он сложил оружие в Ниме. Эти переговоры с самым гордым монархом Европы он вел не как мятежник, а как предводитель армии, ведшей доблестную войну. Людовик XIV даровал ему звание полковника, которое Виллар вручил ему лично, и пенсию в 1200 ливров. Одновременно он санкционировал формирование камизарского полка для службы в Испании под его командованием. Перед тем как навсегда покинуть Севени, он посетил Але и Рибо, сопровождаемый огромным множеством людей. Но Кавалье не смог добиться свободы совести, и его камизары, почти единодушно, обрушились на него с гневом, обвиняя в предательском дезертирстве. 21 июня 1704 года, со ста верными ему камизарами, он покинул Ним и прибыл в Ной-Бризах (Эльзас), где должен был быть расквартирован. Из Дижона он отправился в Париж, где Людовик XIV принял его и выслушал его объяснения относительно восстания в Севенах. Вернувшись в Дижон и опасаясь заключения в крепость Ной-Бризах, он бежал со своим отрядом близ Монбельяра и укрылся в Лозанне. Но он был слишком большим воином, чтобы отказаться от военной карьеры. Он предложил свои услуги герцогу Савойскому и вместе со своими камизарами воевал в Валь-д’Осте. После заключения мира он перебрался в Англию, где сформировал полк беженцев, участвовавший в испанской экспедиции под командованием графа Питерборо и сэра Клаудесли Шовелла в мае 1705 года. В битве при Алмансе камизары оказались лицом к лицу с французским полком, и, не открывая огня, оба соединения бросились друг на друга. Кавалье позже писал (10 июля 1707 года): «Единственным утешением, которое у меня осталось, является то, что полк, которым я имел честь командовать, никогда не отступал, а дорого продал свою жизнь на поле боя. Я сражался, пока рядом со мной стоял хоть один человек, пока численное превосходство не сломило меня, потеряв при этом огромное количество крови от дюжины полученных ран». Маршал Бервик никогда не говорил об этом трагическом событии без видимого волнения. По возвращении в Англию ему была назначена небольшая пенсия, и он поселился в Дублине, где опубликовал «Мемуары о войнах в Севенах под командованием полковника Кавалье», написанные на французском языке и переведенные на английский с посвящением лорду Картерету (1726). Хотя Кавалье, несомненно, получил помощь в публикации «Мемуаров», тем не менее, он предоставил материалы, и его работа является наиболее ценным источником по истории его жизни. 27 октября 1735 года он был произведен в генералы, а 25 мая 1738 года назначен вице-губернатором Джерси. В следующем году (26 августа 1739 года) он пишет: «Я переутомлен и измотан; я собираюсь пройти курс лечения в Англии, чтобы быть в состоянии, пригодном для войны против испанцев, если они отвергнут разумные советы». 2 июля 1739 года он был повышен в звании генерал-майора и умер в следующем году. В приходской книге Святого Луки в Челси есть запись: Похоронен в 1740 году, 18 мая, бригадир Джон Кавалье. Существует история, представляющая его как счастливого соперника Вольтера в борьбе за руку Олимп, дочери мадам Дюнуа, автора «Галантных писем». Во время пребывания в Англии он женился на дочери капитана де Понтье и Маргариты де Ларошфуко, беженцев, живших в Портарлингтоне. Малезерб, храбрый защитник Людовика XVI, дает следующую красноречивую характеристику этому молодому герою Севенов: «Я признаюсь, – говорит он, – что этот воин, который, не имея никакого опыта службы, благодаря лишь природному дару стал великим полководцем, этот камизар, который осмелился наказать преступление в присутствии яростной толпы, существовавшей за счет мелких преступлений, – этот грубый крестьянин, который, будучи принятым в двадцать лет в общество образованных людей, перенял их манеры и завоевал их любовь и уважение, – этот человек, привыкший к бурной жизни и имевший все основания гордиться своими успехами, тем не менее обладал достаточной философией, чтобы в течение тридцати пяти лет наслаждаться тихой частной жизнью, – представляется мне одним из самых редких характеров, которые можно встретить в истории».

He organised the Camisard forces and maintained the most severe discipline. As an orator he derived his inspiration from the prophets of Israel, and raised the enthusiasm of his rude mountaineers to a pitch so high that they were ready to die with their young leader for the sake of liberty of conscience. Each battle increased the terror of his name. On Christmas Day 1702 he dared to hold a religious assembly at the very gates of Alais, and put to flight the local militia which came forth to attack him. At Vagnas, on 10 February 1703, he routed the royal troops, but, defeated in his turn, he was compelled to find safety in flight. But he reappeared, was again defeated at Tour de Billot (30 April), and again recovered himself, recruits flocking to him to fill up the places of the slain. By a long series of successes he raised his reputation to the highest pitch, and gained the full confidence of the people. It was in vain that more rigorous measures were adopted against the Camisards. Cavalier boldly carried the war into the plain, made terrible reprisals, and threatened even Nîmes itself. On 16 April 1704 he encountered Marshal Montrevel himself at the bridge of Nages, with 1000 men against 5000, and, though defeated after a desperate conflict, he made a successful retreat with two thirds of his men. It was at this moment that Marshal Villars, wishing to put an end to the terrible struggle, opened negotiations, and Cavalier was induced to attend a conference at Pont d'Avne near Alais on 11 May 1704, and on 16 May he made submission at Nîmes. These negotiations, with the proudest monarch in Europe, he carried on not as a rebel but as the leader of an army which had waged an honourable war. Louis XIV gave him a commission as colonel, which Villars presented to him personally, and a pension of 1200 livres. At the same time he authorised the formation of a Camisard regiment for service in Spain under his command. Before leaving the Cévennes for the last time he went to Alais and to Ribaute, followed by an immense concourse of people. But Cavalier had not been able to obtain liberty of conscience, and his Camisards almost to a man broke forth in wrath against him, reproaching him for what they described as his treacherous desertion. On 21 June 1704, with a hundred Camisards who were still faithful to him, he departed from Nîmes and came to Neu Brisach (Alsace), where he was to be quartered. From Dijon he went on to Paris, where Louis XIV gave him audience and heard his explanation of the revolt of the Cévennes. Returning to Dijon, fearing to be imprisoned in the fortress of Neu Brisach, he escaped with his troop near Montbéliard and took refuge at Lausanne. But he was too much of a soldier to abandon the career of arms. He offered his services to the duke of Savoy, and with his Camisards made war in the Val d'Aosta. After the peace he crossed to England, where he formed a regiment of refugees which took part in the Spanish expedition under the earl of Peterborough and Sir Cloudesley Shovell in May 1705. At the battle of Almansa the Camisards found themselves opposed to a French regiment, and without firing the two bodies rushed one upon the other. Cavalier wrote later (10 July 1707): "The only consolation that remains to me is that the regiment I had the honour to command never looked back, but sold its life dearly on the field of battle. I fought as long as a man stood beside me and until numbers overpowered me, losing also an immense quantity of blood from a dozen wounds which I received." Marshal Berwick never spoke of this tragic event without visible emotion. On his return to England a small pension was given him and he settled at Dublin, where he published Memoirs of the Wars of the Cévennes under Col. Cavalier, written in French and translated into English with a dedication to Lord Carteret (1726). Though Cavalier received, no doubt, assistance in the publication of the Memoirs, it is nonetheless true that he provided the materials, and that his work is the most valuable source for the history of his life. He was made a general on 27 October 1735, and on 25 May 1738 was appointed Lieutenant Governor of Jersey. Writing in the following year (26 August 1739) he says: "I am overworked and weary; I am going to take the waters in England so as to be in a fit condition for the war against the Spaniards if they reject counsels of prudence." He was promoted to the rank of major general on 2 July 1739, and died in the following year. In the parochial register of St Luke's, Chelsea, there is an entry: Burial A. D. 1740, 18 May, Brigadier John Cavalier. There is a story which represents him as the fortunate rival of Voltaire for the hand of Olympe, daughter of Madame Dunoyer, author of the Lettres galantes. During his stay in England he married the daughter of Captain de Ponthieu and Marguerite de la Rochefoucauld, refugees living at Portarlington. Malesherbes, the courageous defender of Louis XVI, bears the following eloquent testimony to this young hero of the Cévennes: "I confess," he says, "that this warrior, who, without ever having served, found himself by the mere gift of nature a great general, this Camisard who was bold to punish a crime in the presence of a fierce troop which maintained itself by little crimes—this coarse peasant who, when admitted at twenty years of age into the society of cultivated people, caught their manners and won their love and esteem, this man who, though accustomed to a stormy life, and having just cause to be proud of his success, had yet enough philosophy in him by nature to enjoy for thirty five years a tranquil private life—appears to me to be one of the rarest characters to be found in history."