Эдит Кавелл: Британская медсестра времён Первой мировой войны.

Введение

Британская медсестра (1865–1915) – британская медсестра времен Первой мировой войны.

Эдит Луиза Кавелл (англ. Edith Louisa Cavell; 4 декабря 1865 – 12 октября 1915) была британской медсестрой. Она прославилась тем, что во время Первой мировой войны без дискриминации оказывала помощь раненым солдатам с обеих сторон, а также тем, что помогла около 200 солдат Антанты бежать из оккупированной Германией Бельгии. Кавелл была арестована, предстала перед военным трибуналом по немецкому военному законодательству и приговорена к расстрелу. Несмотря на международное давление с просьбой о помиловании, немецкое правительство отказалось смягчить приговор, и она была казнена. Казнь вызвала всемирное осуждение и получила широкое освещение в прессе. В ночь перед казнью она сказала: «Патриотизма недостаточно. Я не должна испытывать ненависти или горечи к кому бы то ни было». Эти слова были выгравированы на мемориале Эдит Кавелл, расположенном недалеко от Трафальгарской площади. Ее глубокие англиканские убеждения побуждали ее помогать всем нуждающимся, включая как немецких, так и солдат Антанты. Она говорила: «Я не могу остановиться, пока есть жизни, которые нужно спасти». Англиканская церковь почитает ее память в своем календаре святых 12 октября. Кавелл, которой было 49 лет на момент казни, уже была известна как пионер современной медсестринской практики в Бельгии.

Ранние годы и карьера

Кавелл родилась 4 декабря 1865 года в деревне Свардстон, недалеко от Норвича, где её отец был викарием на протяжении 45 лет. Она была старшей из четырех детей преподобного Фредерика Кавелла (1824–1910) и его жены Луизы Софии Уорминг (1835–1918). Братья и сестры Эдит были Флоренс Мэри (1867–1950), Мэри Лилиан (1870–1967) и Джон Фредерик Скотт (1872–1923). Кавелл получила образование в Норвичской средней школе для девочек, затем в школах-интернатах в Клеведоне (Сомерсет) и Питерборо (Лорел-Корт). После работы гувернанткой, в том числе в семье в Брюсселе с 1890 по 1895 год, Кавелл вернулась домой, чтобы ухаживать за своим отцом во время тяжелой болезни. Этот опыт побудил её стать медсестрой после выздоровления отца. Кавелл работала медсестрой в больнице Фонарного лихорадочного госпиталя в Тутинге с декабря 1895 года. В 30 лет Кавелл подала заявление на должность медсестры-стажёра в Лондонской больнице. Кавелл была направлена для работы с другими медсестрами Лондонской больницы во время эпидемии тифа в Мейдстоне с 15 октября 1897 года до начала января 1898 года, ещё будучи стажёром. Кавелл ездила лечить пациентов с раком, подагрой, пневмонией, плевритом, проблемами со зрением и аппендицитом. В 1901 году Лакс рекомендовал Кавелл на должность ночной главной медсестры больницы Сент-Панкрас. В ноябре 1903 года она стала помощницей главной медсестры больницы Святого Леонарда в Шордиче. В 1906 году Кавелл заняла временную должность главной медсестры в Манчестерском и Салфордском заведении по уходу за больными, бедными и частными пациентами, где проработала около девяти месяцев.

Работа в Бельгии

В 1907 году Кавелл была приглашена Антуаном Депажем занять должность главной медсестры в недавно открытой школе медсестер L'École Belge d'Infirmières Diplômées (или Медицинский институт Беркендейл) на улице де ла Культура (ныне улица Франца Мерджая), в Икселле, Брюссель. К 1910 году мисс Кавелл сочла, что профессия медсестры в Бельгии достаточно укрепилась, чтобы оправдать издание профессионального журнала, и основала журнал для медсестер L'infirmière. В течение года она обучала медсестер для трех больниц, двадцати четырех школ и тринадцати детских садов в Бельгии. Кавелл предложили должность главной медсестры в брюссельской клинике. Она тесно сотрудничала с Депажем, который входил в число растущего числа специалистов в области медицины в Бельгии. Он осознал, что уровень медицинской помощи, предоставляемой религиозными учреждениями, не соответствовал современным медицинским достижениям. В 1910 году Кавелл предложили возглавить новую светскую больницу в Сен-Жиле. Когда началась Первая мировая война, Кавелл навещала свою вдовствующую мать в Норфолке. Она вернулась в Брюссель, где ее клиника и школа медсестер были переданы в ведение Красного Креста.

Помощь союзным солдатам

В ноябре 1914 года, после немецкой оккупации Брюсселя, Кавелл начала укрывать британских солдат и организовывать их переправку из оккупированной Бельгии в нейтральные Нидерланды. Раненые британские и французские солдаты, а также бельгийские и французские гражданские лица призывного возраста скрывались от немцев и получали фальшивые документы, предоставленные принцем Регинальдом де Крой в его замке Белиньи близ Монса. Оттуда различные проводники доставляли их в дома Кавелл, Луи Северина и других в Брюсселе, где их принимали, снабжали деньгами для достижения голландской границы и предоставляли проводников, полученных через Филиппа Баука. Это являлось нарушением немецкого военного законодательства. Немецкие власти стали все более подозрительно относиться к действиям медсестры, что усиливалось её прямотой.

Арест и суд

Кавелл была арестована 3 августа 1915 года и обвинена в укрывательстве солдат союзников. Ее выдал Жорж Гастон Квиен, который позже был осужден французским судом как коллаборационист. Кавелл содержалась в тюрьме Сен-Жиль в течение десяти недель, последние две из которых провела в одиночном заключении. Она дала три показания немецкой полиции (8, 18 и 22 августа), признав, что сыграла важную роль в переброске около 60 британских и 15 французских солдат, а также примерно 100 французских и бельгийских гражданских лиц призывного возраста, к границе и укрыла большинство из них в своем доме. На военном суде Кавелл была обвинена в помощи британским и французским солдатам, а также молодым бельгийцам, в пересечении голландской границы и последующем прибытии в Великобританию. Она признала свою вину, подписав заявление за день до суда. Кавелл заявила, что солдаты, которым она помогла бежать, поблагодарили ее письменно, когда благополучно прибыли в Британию. Это признание подтвердило, что Кавелл помогла солдатам пересечь голландскую границу, но также установило, что она помогла им бежать в страну, воюющую с Германией. Среди других подсудимых была сестра принца Реджинальда, принцесса Мария Кройская. Наказание, согласно немецкому военному законодательству, – смерть. Пункт 58 Немецкого военного кодекса определял, что "в военное время любой, кто с намерением оказать помощь враждебной державе или причинить вред немецким или союзным войскам", совершает любое из преступлений, определенных в пункте 90 Немецкого уголовного кодекса, "должен быть приговорен к смертной казни за военное предательство". В частности, Кавелл была обвинена по пункту 90 (1) № 3 Reichsstrafgesetzbuch за "переправу войск к врагу", преступление, которое в мирное время обычно наказывается пожизненным заключением. Кавелл могли обвинить в вероломстве или военной измене (Kriegsverrat), поскольку пункт 160 Немецкого военного кодекса распространял действие пункта 58 на иностранцев, "находящихся в зоне военных действий". Хотя Первая Женевская конвенция обычно гарантировала защиту медицинского персонала, такая защита утрачивалась, если медицинская практика использовалась в качестве прикрытия для боевых действий. Это лишение защиты выражено в статье 7 Конвенции 1906 года, которая действовала в то время, и оправдывало преследование по немецкому военному праву. Поэтому британское правительство не могло ничего сделать, чтобы помочь ей. Сэр Хорас Роуленд из Министерства иностранных дел сказал: "Боюсь, мисс Кавелл ждет нелегкая участь; боюсь, мы бессильны". Лорд Роберт Сесил, заместитель министра иностранных дел, посоветовал, что "любое наше вмешательство принесет ей больше вреда, чем пользы". Однако Соединенные Штаты еще не вступили в войну и могли оказать дипломатическое давление. Хью С. Гибсон, секретарь посольства США в Брюсселе, ясно дал понять немецкому правительству, что казнь Кавелл еще больше повредит и без того испорченной репутации Германии. Позже он писал: "Мы напомнили [немецкому гражданскому губернатору барону фон дер Ланкену] о сожжении Лувена и гибели "Лузитании" и сказали ему, что это убийство будет сравнимо с этими двумя событиями и вызовет ужас и отвращение во всех цивилизованных странах". Граф Харрах прервал его довольно неуместным замечанием, что он предпочел бы, чтобы мисс Кавелл была расстреляна, чем чтобы пострадал самый скромный немецкий солдат, и его единственное сожаление заключалось в том, что у них не было "трех или четырех старых английских женщин, чтобы расстрелять". Известно, что барон фон дер Ланкен заявил, что Кавелл следует помиловать из-за ее полной честности и потому, что она помогла спасти так много жизней, как немецких, так и союзнических. Однако генерал фон Зауберцвейг, военный губернатор Брюсселя, приказал, чтобы "в интересах государства" смертный приговор Бауку и Кавелл был приведен в исполнение немедленно, лишив высшие инстанции возможности рассмотреть вопрос о помиловании. Кавелл представлял адвокат Сади Киршен из Брюсселя. Из двадцати семи подсудимых пятеро были приговорены к смертной казни: Кавелл, Баук (архитектор около тридцати лет), Луиза Тулие, Северин и графиня Жанна де Белльвиль. Из пяти приговоренных к смертной казни были казнены только Кавелл и Баук, остальным трем была предоставлена отсрочка. Кавелл была арестована не за шпионаж, как многие полагали, а за "военное предательство", несмотря на то, что она не была гражданкой Германии. Возможно, она была завербована британской секретной разведывательной службой (SIS) и отказалась от шпионской деятельности, чтобы помочь солдатам союзников бежать, хотя это не получило широкого признания. Рэнкин ссылается на опубликованное заявление М. Р. Д. Фута, историка и британского разведчика времен Второй мировой войны, о том, что Кавелл была частью SIS или MI6. Бывший генеральный директор MI5, Стелла Риммингтон, объявила в 2015 году, что обнаружила документы в бельгийских военных архивах, подтверждающие разведывательный аспект сети Кавелл. Радиопрограмма BBC Radio 4, представившая цитату Риммингтон, отметила использование Кавелл секретных кодов и, хотя и на любительском уровне, успешную передачу информации другими членами сети. Находясь под стражей, Кавелл была допрошена на французском языке, но протокол ее суда велся на немецком языке, что, по мнению некоторых, дало прокурору возможность неверно истолковать ее ответы. Хотя ее могли неправильно представить, она не пыталась защищаться, а ответила, что переправила "environ deux cents" ("около двухсот") солдат к голландской границе. Кавелл предоставили защитника, утвержденного немецким военным губернатором; предыдущий защитник, выбранный для Кавелл ее помощницей Элизабет Уилкинс, в конечном итоге был отклонен губернатором.

Cavell was arrested on 3 August 1915 and charged with harbouring Allied soldiers. She had been betrayed by Georges Gaston Quien, who was later convicted by a French court as a collaborator. Cavell was held in Saint Gilles prison for ten weeks, the last two of which were spent in solitary confinement. She made three depositions to the German police (on 8, 18 and 22 August), admitting that she had been instrumental in conveying about 60 British and 15 French soldiers, as well as about 100 French and Belgian civilians of military age, to the frontier and had sheltered most of them in her house. At her court martial, Cavell was prosecuted for aiding British and French soldiers, in addition to young Belgian men, to cross the Dutch border and eventually enter Britain. She admitted her guilt when she signed a statement the day before the trial. Cavell declared that the soldiers she had helped escape thanked her in writing when they arrived safely in Britain. This admission confirmed that Cavell had helped the soldiers navigate the Dutch frontier, but it also established that she helped them escape to a country at war with Germany. Her fellow defendants included Prince Reginald's sister, Princess Marie of Croÿ. The penalty, according to German military law, was death. Paragraph 58 of the German Military Code determined that "in time of war, anyone who with the intention of aiding a hostile power, or of causing harm to German or allied troops" commits any of the crimes defined in paragraph 90 of the German Penal Code "shall be punished with death for war treason". Specifically, Cavell was charged under paragraph 90 (1) no. 3 Reichsstrafgesetzbuch, for "conveying troops to the enemy", a crime normally punishable by life imprisonment in peacetime. It was possible to charge Cavell with perfidy, or war treason (Kriegsverrat), as paragraph 160 of the German Military Code extended application of paragraph 58 to foreigners "present in the zone of war". While the First Geneva Convention ordinarily guaranteed protection of medical personnel, such protection was forfeit if medical practices were seen to be used as cover for belligerent action. This forfeiture is expressed in article 7 of the 1906 version of the convention, which was the version in force at the time, and justified prosecution under German military law. The British government could therefore do nothing to help her. Sir Horace Rowland of the Foreign Office said, "I am afraid that it is likely to go hard with Miss Cavell; I am afraid we are powerless." Lord Robert Cecil, Under Secretary for Foreign Affairs, advised that, "Any representation by us will do her more harm than good." The United States, however, had not yet joined the war and was in a position to apply diplomatic pressure. Hugh S. Gibson, Secretary to the U. S. Legation at Brussels, made clear to the German government that executing Cavell would further harm Germany's already damaged reputation. Later, he wrote:

We reminded [German civil governor Baron von der Lancken] of the burning of Louvain and the sinking of the Lusitania, and told him that this murder would rank with those two affairs and would stir all civilized countries with horror and disgust. Count Harrach broke in at this with the rather irrelevant remark that he would rather see Miss Cavell shot than have harm come to the humblest German soldier, and his only regret was that they had not "three or four old English women to shoot." Baron von der Lancken is known to have stated that Cavell should be pardoned because of her complete honesty and because she had helped save so many lives, German as well as Allied. However, General von Sauberzweig, the military governor of Brussels, ordered that "in the interests of the State" the implementation of the death penalty against Baucq and Cavell should be immediate, denying higher authorities an opportunity to consider clemency. Cavell was represented by defence lawyer Sadi Kirschen from Brussels. Of the twenty seven defendants, five were condemned to death: Cavell, Baucq (an architect in his thirties), Louise Thuliez, Séverin and Countess Jeanne de Belleville. Of the five sentenced to death, only Cavell and Baucq were executed, the other three were granted reprieves. Cavell was arrested not for espionage, as many were led to believe, but for "war treason", despite not being a German national. She may have been recruited by the British Secret Intelligence Service (SIS), and turned away from her espionage duties in order to help Allied soldiers escape, although this is not widely accepted. Rankin cites the published statement of M. R. D. Foot, historian and Second World War British intelligence officer, as to Cavell having been part of SIS or MI6. The former director general of MI5, Stella Rimington, announced in 2015 that she had unearthed documents in Belgian military archives that confirmed an intelligence gathering aspect to Cavell's network. The BBC Radio 4 programme that presented Rimington's quote, noted Cavell's use of secret codes and, though amateurish, other network members' successful transmission of intelligence. When in custody, Cavell was questioned in French, but her trial was minuted in German; which some assert gave the prosecutor the opportunity to misinterpret her answers. Although she may have been misrepresented, she made no attempt to defend herself, but responded to have channelled "environ deux cents" ("about two hundred") soldiers to the Dutch border. Cavell was provided with a defender approved by the German military governor; a previous defender, who was chosen for Cavell by her assistant, Elizabeth Wilkins, was ultimately rejected by the governor.

Исполнение

В ночь перед казнью Кавелл сказала преподобному Стерлингу Гаану, англиканскому капеллану церкви Христа в Брюсселе, которому было разрешено увидеть ее и причаститься, – "Я благодарна за эти десять недель тишины, чтобы подготовиться. Теперь они прошли, и здесь со мной обращались с добротой. Я ожидала приговора и считаю, что он был справедлив. Стоя перед Богом и Вечностью, я понимаю, что одного патриотизма недостаточно, я не должна испытывать ненависти или горечи к кому-либо". Эти слова высечены на ее статуях в Лондоне и Мельбурне (Австралия). Последние слова Кавелл немецкому лютеранскому тюремному капеллану Полу Ле Серу были записаны так: "Попросите отца Гахана позже сообщить моим близким, что моя душа, как я верю, в безопасности, и что я рада умереть за свою страну". С больничной койки Брэнд Уитлок, посол США в Бельгии, написал личное письмо от имени Кавелл Морицу фон Биссингу, генерал-губернатору Бельгии. Хью Гибсон, мэтр Г. де Леваль, юридический советник посольства Соединенных Штатов, и Родриго де Сааведра и Винент, 2-й маркиз де Виллалобар, испанский министр, сформировали полуночную делегацию с просьбой о помиловании или, по крайней мере, об отсрочке казни. Несмотря на эти усилия, 11 октября барон фон дер Ланкен разрешил привести приговор в исполнение. Шестнадцать человек, сформировавшие два расстрельных отряда, привели в исполнение приговор, вынесенный ей и четырем бельгийцам на стрельбище Тир Националь в Шаербеке в 7:00 утра 12 октября 1915 года. Существуют противоречивые сведения о деталях казни Кавелл. Однако, согласно свидетельству преподобного Ле Сера, который находился с Кавелл в ее последние часы, восемь солдат стреляли в Кавелл, а остальные восемь казнили Бока. Ее казнь, констатация смерти и погребение были засвидетельствованы немецким военным поэтом Готфридом Бенном в качестве "старшего врача при правительстве Брюсселя с первых дней (немецкой) оккупации". Бенн написал подробный отчет под названием "Как была расстреляна мисс Кавелл" (Wie Miss Cavell erschossen wurde, 1928). Также существуют разногласия относительно приговора, вынесенного по немецкому военному кодексу. Предположительно, смертная казнь, предусмотренная за преступление, совершенное Кавелл, была официально объявлена лишь спустя несколько часов после ее смерти. Однако британский послевоенный Комитет по расследованию нарушений законов войны посчитал вердикт юридически обоснованным. По указанию испанского министра бельгийские женщины немедленно похоронили тело Кавелл рядом с тюрьмой Сен-Жиль. После войны ее тело было доставлено в Великобританию для проведения мемориальной службы в Вестминстерском аббатстве, а затем перевезено в Норвич, где ее похоронили в Лифс-Грин на восточной стороне собора. Королю пришлось сделать исключение из Указа Совета 1854 года, запрещавшего захоронения на территории собора, чтобы разрешить перезахоронение.

The night before her execution, Cavell told the Reverend H Stirling Gahan, the Anglican chaplain of Christ Church Brussels, who had been allowed to see her and to give her Holy Communion, "I am thankful to have had these ten weeks of quiet to get ready. Now I have had them and have been kindly treated here. I expected my sentence and I believe it was just. Standing as I do in view of God and Eternity, I realise that patriotism is not enough, I must have no hatred or bitterness towards anyone." These words are inscribed on her statues in London and in Melbourne, Australia. Cavell's final words to the German Lutheran prison chaplain, Paul Le Seur, were recorded as, "Ask Father Gahan to tell my loved ones later on that my soul, as I believe, is safe, and that I am glad to die for my country." From his sick bed Brand Whitlock, the U. S. ambassador to Belgium, wrote a personal note on Cavell's behalf to Moritz von Bissing, the Governor General of Belgium. Hugh Gibson; Maitre G. de Leval, the legal adviser to the United States legation; and Rodrigo de Saavedra y Vinent, 2nd Marques de Villalobar, the Spanish minister, formed a midnight deputation of appeal for mercy or at least postponement of execution. Despite these efforts, on 11 October, Baron von der Lancken allowed the execution to proceed. Sixteen men, forming two firing squads, carried out the sentence pronounced on her and on four Belgian men at the Tir national shooting range in Schaerbeek, at 7:00am on 12 October 1915. There are conflicting reports of the details of Cavell's execution. However, according to the eyewitness account of the Reverend Le Seur, who attended Cavell in her final hours, eight soldiers fired at Cavell while the other eight executed Baucq. Her execution, certification of death, and burial were witnessed by the German war poet Gottfried Benn in his capacity as a 'Senior Doctor in the Brussels Government since the first days of the (German) occupation'. Benn wrote a detailed account titled "Wie Miss Cavell erschossen wurde" (How Miss Cavell was shot, 1928). There is also a dispute over the sentencing imposed under the German Military Code. Supposedly, the death penalty relevant to the offence committed by Cavell was not officially declared until a few hours after her death. The British post war Committee of Enquiry into Breaches of the Laws of War however regarded the verdict as legally correct. On instructions from the Spanish minister, Belgian women immediately buried Cavell's body next to Saint Gilles Prison. After the war, her body was taken back to Britain for a memorial service at Westminster Abbey and then transferred to Norwich, to be laid to rest at Life's Green on the east side of the cathedral. The King had to grant an exception to an Order in Council of 1854, which prevented any burials in the grounds of the cathedral, to allow the reburial.

Международная реакция

В течение месяцев и лет после смерти Кавелл бесчисленные газетные статьи, брошюры, изображения и книги освещали ее историю. Она стала культовой фигурой в британской военной пропаганде, использовавшейся для вербовки и для формирования положительного отношения к союзникам в Соединенных Штатах. Наряду с вторжением в Бельгию и гибелью «Лузитании», казнь Кавелл широко освещалась в Великобритании и Северной Америке Веллингтон-хаусом – британским бюро военной пропаганды. Ее популярность объяснялась ее полом, профессией медсестры и, казалось бы, героическим отношением к смерти. Ее казнь преподносилась как акт немецкого варварства и моральной деградации, что резко контрастировало с четко выраженным желанием самой Кавелл не испытывать «ненависти или горечи к кому-либо». Первоначальные сообщения о казни Кавелл оказались лишь частично правдивыми. Даже «Американский журнал медсестер» повторил вымышленный рассказ о ее казни, согласно которому она потеряла сознание и упала, отказавшись надеть повязку на глаза перед расстрельным отрядом. По слухам, когда она лежала без сознания, немецкий комендант застрелил ее из револьвера. Благодаря решению британского правительства использовать историю Кавелл в пропагандистских целях, она стала самой известной британской женщиной-жертвой Первой мировой войны. Сочетание героического образа и шокирующей истории о зверствах сделало дело Кавелл одним из самых эффективных примеров британской пропаганды в годы Первой мировой войны. До Первой мировой войны Кавелл была малоизвестна за пределами медицинских кругов. Это позволило британской пропаганде представить две различные интерпретации правды о ней, отвечая на попытки врага оправдать ее расстрел, включая предположение, что Кавелл во время допроса предоставила информацию, компрометирующую других. В ноябре 1915 года британский МИД опроверг утверждения о том, что Кавелл кого-либо обвинила в своих показаниях. Часто Кавелл изображали как невинную жертву жестокого и бесчестного врага. Эта точка зрения представляла ее как помощницу союзных солдат, бежавших из плена, но не причастную к «шпионажу», и широко использовалась в различных формах британской пропаганды, таких как открытки и газетные иллюстрации во время войны. Ее история в британской прессе представлялась как стимул для жажды мести на поле боя. Эти изображения подразумевали, что мужчины должны немедленно поступать на военную службу, чтобы остановить силы, способные организовать судебное убийство невинной британской женщины. Другой образ Кавелл, созданный в годы Первой мировой войны, представлял ее серьезной, сдержанной, смелой и патриотичной женщиной, посвятившей свою жизнь сестринскому делу и погибшей, спасая других. Этот образ нашел отражение в многочисленных биографических источниках, основанных на личных свидетельствах медсестер Красного Креста. Немецкий армейский капеллан пастор Ле Сюр вспоминал во время ее казни: «Я не думаю, что мисс Кавелл стремилась к мученичеству, но она была готова умереть за свою страну. Мисс Кавелл была очень смелой женщиной и верующей христианкой». Другой свидетель, англиканский капеллан преподобный Гаан, вспоминал слова Кавелл: «Я не испытываю страха и не дрожу; я так часто видела смерть, что она не кажется мне ни странной, ни страшной». В этой интерпретации ее стоицизм, проявленный женщиной, не участвовавшей в боевых действиях, считался выдающимся и принес ей еще большую славу, чем она могла бы получить, будучи мужчиной в аналогичной ситуации.

In the months and years following Cavell's death, countless newspaper articles, pamphlets, images, and books publicised her story. She became an iconic propaganda figure for military recruitment in Britain, and to help increase favourable sentiment towards the Allies in the United States. Along with the invasion of Belgium, and the sinking of the Lusitania, Cavell's execution was widely publicised in both Britain and North America by Wellington House, the British War Propaganda Bureau. She was a popular icon because of her sex, her nursing profession, and her apparently heroic approach to death. Her execution was represented as an act of German barbarism and moral depravity very much at variance with Cavell's own clearly stated wish to have "no hatred or bitterness towards anyone." News reports shortly after Cavell's execution were found to be only true in part. Even the American Journal of Nursing repeated the fictional account of Cavell's execution in which she fainted and fell because of her refusal to wear a blindfold in front of the firing squad. Allegedly, while she lay unconscious, the German commanding officer shot her dead with a revolver. Because of the British Government's decision to publicise Cavell's story as part of its propaganda effort, she became the most prominent British female casualty of the First World War. The combination of heroic appeal and a resonant atrocity story narrative made Cavell's case one of the most effective in British propaganda of the First World War. Before the First World War, Cavell was not well known outside nursing circles. This allowed two different depictions of the truth about her in British propaganda, which were a reply to enemy attempts to justify her shooting, including the suggestion that Cavell, during her interrogation, had given information that incriminated others. In November 1915, the British Foreign Office issued a denial that Cavell had implicated anyone else in her testimony. One image commonly represented was of Cavell as an innocent victim of a ruthless and dishonourable enemy. This view depicted her as having helped Allied soldiers to escape, but innocent of 'espionage', and was most commonly used in various forms of British propaganda, such as postcards and newspaper illustrations during the war. Her story was presented in the British press as a means of fuelling a desire for revenge on the battlefield. These images implied that men must enlist in the armed forces immediately in order to stop forces that could arrange the judicial murder of an innocent British woman. Another representation of a side of Cavell during the First World War saw her described as a serious, reserved, brave, and patriotic woman who devoted her life to nursing and died to save others. This portrayal has been illustrated in numerous biographical sources, from personal first hand experiences of the Red Cross nurse. Pastor Le Seur, the German army chaplain, recalled at the time of her execution, "I do not believe that Miss Cavell wanted to be a martyr but she was ready to die for her country Miss Cavell was a very brave woman and a faithful Christian". Another account from Anglican chaplain, the Reverend Gahan, remembers Cavell's words, "I have no fear or shrinking; I have seen death so often it is not strange, or fearful to me!" In this interpretation, her stoicism was seen as remarkable for a non combatant woman, and brought her even greater renown than a man in similar circumstances would have received.

Обоснование Германии

Имперское правительство Германии считало, что поступило справедливо по отношению к Кавелл. В письме немецкий заместитель министра иностранных дел Альфред Циммерман (не следует путать с Артуром Циммерманном, германским министром иностранных дел) сделал заявление для прессы от имени немецкого правительства:

С точки зрения немецкого правительства, освобождение Кавелл могло привести к увеличению числа женщин, участвующих в действиях против Германии, поскольку они знали бы, что не столкнутся с суровым наказанием. Правительство считало, что ответственные лица должны исполнять свой юридический долг перед Германией и не обращать внимания на осуждение мирового сообщества. Его законы не делали различий по половому признаку; единственным исключением было то, что, согласно правовым обычаям, казнь женщин в "деликатном" (вероятно, подразумевается "беременном") состоянии не допускалась. Однако в январе 1916 года кайзер издал указ, согласно которому смертная казнь в отношении женщин впредь должна осуществляться только с его личного предварительного одобрения. Немецкое правительство также полагало, что все осужденные полностью осознавали характер своих действий. Суд обращал особое внимание на этот момент, освобождая некоторых обвиняемых из-за сомнений в том, знали ли они о наказуемости своих поступков. В отличие от них, осужденные прекрасно понимали, что делают, и какое наказание их ждет за совершенные преступления, поскольку "в многочисленных публичных объявлениях было четко указано, что помощь армиям противника карается смертью".

Репатриация и захоронение

Останки Кавелл были возвращены в Великобританию после войны, отплыв из Остенда на борту эсминца HMS Rowena и прибыв на Адмиралтейский пирс в Довере 14 мая 1919 года. Кавелл стала одной из всего трех групп останков британцев, репатриированных после окончания войны, помимо Чарльза Фрайатта и Неизвестного солдата. В момент прибытия корабля на колоколах церкви Святой Марии в городе был исполнен полный перезвон Grandsire Triples (5040 перемен, Parker's Twelve Part). На памятной доске в колокольне церкви указано, что "колокола были глубоко затушены, за исключением главного колокола, который звучал открыто при обратном ударе, в знак уважения к медсестре Кавелл". Глухое (или полное) затушение обычно применяется только к кончине монархов. Все звонари были бывшими военнослужащими, в том числе Фредерик У. Эллиот, ранее служивший в Королевском стрелковом корпусе, который восемь месяцев провел в немецком плену. Ее тело было помещено в железнодорожный вагон и выставлялось на пирсе в течение ночи, после чего отправилось из порта Довер на станцию Лондон-Виктория. Этот вагон, получивший название "Вагон Кавелл", сохраняется как мемориал на железной дороге Кент и Восточный Суссекс и обычно открыт для осмотра на железнодорожной станции Бодиам, хотя в октябре 2015 года он был выставлен на всеобщее обозрение у здания Форума в Норвиче. Со станции Виктория тело было доставлено в Вестминстерское аббатство для проведения государственных похорон 15 мая, а затем окончательно перезахоронено на восточной стороне Норвичского собора 19 мая, где ежегодно в октябре проводится панихида у могилы.

В религии и культуре

Французская певица Эдит Пиаф, родившаяся через два месяца после казни Эдит Кавелл, была названа в её честь. Имя "Эдит", до того редкое во Франции, стало более распространенным после 1915 года. В календаре святых Церкви Англии день поминовения Кавелл приходится на 12 октября. Это памятный день в её честь, а не формальная канонизация, и поэтому не является "днем памяти святой" в традиционном понимании. В 2022 году Кавелл была официально включена в литургический календарь Епископальной церкви США с днем памяти 12 октября.

Кино, театральные и телевизионные спектакли

Первым фильмом, основанным на жизни Кавелл, был австралийский немой фильм 1916 года "Мученичество медсестры Кавелл", за которым вскоре последовал фильм "Медсестра Кавелл" в том же году. В 1918 году Джон Г. Адольфи снял фильм "Женщина, застреленная немцами" с Джулией Артур в роли Кавелл. В 1925 году Эва Элвес написала пьесу "Эдит Кавелл, медсестра и мученица". Лорд-чемберлен отказал в выдаче лицензии после консультаций с сестрами Кавелл. После внесения изменений в название и персонажей пьесе была выдана лицензия под названием "Цена, которую она заплатила", и она была поставлена в 1927 году. Герберт Уилкокс снял в 1928 году немой фильм под названием "Рассвет" с Сибил Торндайк. Он переснял его как "Медсестра Эдит Кавелл" (1939) с Анной Нигл и Джорджем Сандерсом. Пьеса "Медсестра Кавелл" в трех актах, написанная С. С. Форестером в соавторстве с С. Э. Беххофером Робертсом, была впервые представлена в театре Vaudeville в Лондоне 7 марта 1934 года, где прошла 34 представления. До этого пьеса была поставлена в театре Q, расположенном в пригороде.