Людовик Лёте: Французский генерал и колониальный администратор

Введение

Французский генерал и колониальный администратор (1854–1934)

Луи Губер Гонзальв Ляуте (17 ноября 1854 – 27 июля 1934) – французский генерал и колониальный администратор. После службы в Индокитае и на Мадагаскаре он стал первым французским генеральным резидентом в Марокко в период с 1912 по 1925 год. В начале 1917 года он недолго занимал пост министра войны. С 1921 года он носил звание маршала Франции. Его называли строителем Французской империи, а в 1931 году он был изображён на обложке журнала Time. Ляуте также первым использовал выражение «завоевание сердец и умов» в своей стратегии по подавлению восстания Черных флагов во время Тонкинской кампании 1885 года.

Ранние годы

Ляути родился в Нанси, столице Лотарингии. Его отец был состоятельным инженером, а дед – прославленным генералом эпохи Наполеона. Его мать происходила из нормандской аристократии, и Ляути унаследовал от неё многие убеждения: монархизм, патриотизм, католицизм и веру в моральную и политическую значимость элиты. В 1873 году он поступил во французскую военную академию Сен-Сир. В начале 1876 года он начал обучение в военной школе, а в декабре 1877 года получил звание лейтенанта. После окончания Сен-Сира двухмесячный отпуск в Алжире в 1878 году произвёл на него сильное впечатление – его очаровали Магриб и ислам. Это предопределило его карьеру, которая прошла в колониях, а не на более престижных должностях во Франции. В 1880 году он был направлен в Алжир, а затем принял участие в кампании в южном Алжире. В 1884 году, к его сожалению, он был отозван во Францию.

Мадагаскар

С 1897 по 1902 год Ляуте служил на Мадагаскаре, вновь под началом Галлени. Он усмирил северную и западную части Мадагаскара, управляя регионом с населением 200 000 человек, начал строительство новой провинциальной столицы в Анказобе и новой дороги через остров. Он способствовал развитию выращивания риса, кофе, табака, зерновых и хлопка, а также открыл школы. В 1900 году он стал губернатором Южного Мадагаскара – территории, размером в треть Франции, с миллионным населением; под его командованием служили 80 офицеров и 4000 солдат. Французские командиры в Алжире в начале 1903 года в значительной степени по собственной инициативе перешли в Марокко. Позднее в том же году Ляуте двинулся на запад и оккупировал Бешар, что являлось явным нарушением договоров 1840-х годов. На следующий год он продвинулся глубже в Марокко, открыто не повинуясь министру войны и угрожая уйти в отставку, если Париж его не поддержит. Французский министр иностранных дел выступил с расплывчатым опровержением действий Ляуте, опасаясь столкновения с британским влиянием в Марокко. В итоге Великобритания, Испания и Италия были успокоены соглашением Франции предоставить им свободу действий в Египте, Северном Марокко и Ливии соответственно, и единственные возражения против французской экспансии в регионе исходили от Германии (см. Первый Марокканский кризис). В 1903 году Ляуте встретил Изабель Эберхардт и использовал её для разведывательных операций. После её смерти в 1904 году он выбрал надгробный камень для неё. В начале 1907 года французский врач Эмиль Мошам был убит в Марракеше, предположительно, пытаясь подготовить почву для французской экспансии. Затем Ляуте занял Уджду в восточном Марокко, недалеко от алжирской границы. Получив звание генерала дивизии, Ляуте с 4 августа 1907 года стал военным губернатором Французского Марокко. После взятия Уджи он отправился в Рабат, чтобы оказать давление на султана, оказавшись втянутым в борьбу за власть между султаном и его братом, где Германия и Франция заняли противоположные стороны. В 1910 году он вернулся во Францию, а в январе 1911 года принял командование корпусом в Ренне. 31 октября 1912 года он был избран на место 14 во Французской академии.

From 1897 to 1902 Lyautey served in Madagascar, again under Gallieni. He pacified northern and western Madagascar, administering a region of 200,000 inhabitants, beginning the construction of a new provincial capital at Ankazobe and a new roadway across the island. He encouraged the cultivation of rice, coffee, tobacco, grain and cotton, and opened schools. In 1900 he became Governor of Southern Madagascar, an area a third the size of France, with a million inhabitants; 80 officers and 4,000 soldiers served under him. French commanders in Algeria moved into Morocco largely on their own initiative, early in 1903. Later in the year Lyautey marched west and occupied Béchar, a clear breach of 1840s treaties. The following year he advanced further into Morocco, in clear disobedience to the Minister of War, threatening to resign if he were not supported by Paris. The French Foreign Minister issued a vague disavowal of Lyautey, because he was concerned at clashing with British influence in Morocco – in the event Britain, Spain and Italy were placated by France agreeing to allow them a free hand in Egypt, northern Morocco and Libya respectively, and the only objections to French expansion in the region came from Germany (see First Moroccan Crisis). Lyautey met Isabelle Eberhardt in 1903, and employed her for intelligence missions. After her death in 1904, he chose her tombstone. Early in 1907 Émile Mauchamp, a French doctor, was killed in Marrakesh, possibly as he was attempting to lay the groundwork for French expansion. Lyautey then occupied Oujda in eastern Morocco near the Algerian border. Having been promoted to division general, Lyautey was Military Governor of French Morocco from 4 August 1907. After taking Oudja, he went to Rabat to put pressure on the Sultan, getting embroiled in a power struggle between the Sultan and his brother, with Germany and France taking sides in the dispute. He returned to France in 1910, and in January 1911 he took up command of a corps at Rennes. On 31 October 1912, he was elected at the seat 14 of the Académie française.

Первая мировая война

27 июля 1914 года генерал-резидент Ляути получил телеграмму из Парижа от заместителя министра иностранных дел Абеля Ферри. Он цитировал его слова, сказанные офицерам: Однако, как и многие профессиональные военные, он не жаловал Третью Республику и в некоторой степени приветствовал начало войны, "потому что политики замолчали". В тот же день военный министр Мессими приказал Ляуте подготовиться к оставлению Марокко, сохранив лишь крупные города и порты, и отправить все опытные войска во Францию. Позже Мессими утверждал, что это был "официальный" приказ. К началу войны Ляути командовал 70 000 солдат, состоявших из Армии Африки или входивших в состав Колониальных войск. По французским законам, призывники из метрополии могли направляться за границу лишь в исключительных случаях. Сначала он отправил на Западный фронт две алжирско-тунисские дивизии, затем еще две, а также две бригады алжирцев, дислоцированных в Марокко, и бригаду из 5000 марокканцев. На Западном фронте сражалось более семидесяти батальонов алжирцев и тунизийцев, один марокканский и семь алжирских полков спаги (кавалерии), действовавших пешими, другие воевали в Македонии или – верхом – в Леванте. В 1914 году в ходе экспедиции близ Хенифры погибли 33 офицера, 580 солдат и было утеряно вооружение двух батальонов. Хотя это стало единственным серьезным инцидентом в Марокко за время войны, Ляути опасался угрозы джихада из-за немецкой пропаганды в Марокко, и многие из оставшихся легионеров были немцами. С юга Франции были отправлены четыре территориальных полка, которые воевали вместе с мобилизованными европейскими колонистами. К середине 1915 года Ляути отправил на Западный фронт 42 батальона, получив взамен резервистов среднего возраста (которых марокканцы, к его радости, считали опытными воинами), батальоны сенегальских и марокканских стрелков, а также нерегулярные марокканские гумиры. Имея в своем распоряжении 200 000 человек, Ляути должен был контролировать Средний Атлас и Риф, подавляя восстания заитов в Хенифре, Абд аль-Малика в Тазе и аль-Хибы на юге, которому помогали немецкие подводные лодки. Ляути утверждал, что Верден и Марокко – это части одной и той же войны. Он проигнорировал совет сосредоточить основные силы в нескольких городах и пошел на личный риск, рассредоточив их по всей стране. В конечном итоге его рискованный шаг оправдался, поскольку он приобрел психологическое преимущество над потенциально мятежными вождями племен. Он также проводил политику, известную как *politique des races*, то есть вел переговоры с каждым племенем отдельно, чтобы не допустить усиления влияния какого-либо одного племени в колониальной системе. Ляути считается умелым колониальным администратором. Его стиль управления эволюционировал в систему колониального управления Ляутея. Система Ляутея инвестировала в уже существующие местные органы управления и выступала за местную автономию. Он выступал за поиск подгруппы, не имеющей националистических тенденций, но стремящейся к местной автономии, и затем инвестировал в эту подгруппу в качестве политических лидеров. Он стремился сбалансировать грубую военную силу с другими формами власти и продвигал идею лучшего будущего для марокканцев под французской колониальной администрацией. Например, он пригласил талантливого молодого французского градостроителя Анри Проста разработать комплексные планы реконструкции крупных марокканских городов. В Марокко, начиная с 1912 года, он публично проявлял почтение к султану и с одобрением цитировал губернатора Индокитая Ланессана: "мы должны управлять с помощью мандаринов, а не против них". Ляути был крайне не популярен среди политической левой, и когда Бриан восстановил свое правительство в декабре 1916 года, Панлеве отказался оставаться в его составе (он был министром народного образования и изящных искусств), поскольку не хотел ассоциироваться с ним, хотя сомнения относительно замены Жоффра Нивелем, а не Филиппом Петеном, также сыграли свою роль (позже Панлеве сам был министром войны большую часть 1917 года, а затем ненадолго премьер-министром в конце года). Ляути столкнулся с фактом, что Нивель, которого он не выбрал, был назначен главнокомандующим исполняющим обязанности военного министра адмиралом Лаказе, в то время как снабжение боеприпасами под руководством Альберта Томаса (бывший заместитель военного министра) было выделено в отдельное министерство, которому помогал промышленник Луи Лушёр в качестве заместителя государственного секретаря. Ляути надеялся на поддержку Жоффра, Фердинанда Фоша и де Кастельно, но первый вскоре ушел в отставку с поста советника, Фош уже был отстранен от командования Северной группой армий, де Кастельно был отправлен с миссией в Россию, и Ляути не получил разрешения восстановить должность начальника Генерального штаба армии. Ляути был плохо слышащим и имел тенденцию доминировать в разговоре. Как министр и член кабинета, он предпочитал вести переговоры напрямую с британским правительством через британское посольство, что раздражало начальника Генерального штаба британской армии Робертсона (в то время как генералы обеих стран пытались помешать политикам "вмешиваться" в детали стратегии), который не любил Ляутея. По пути на Римскую конференцию (5–6 января 1917 года) Ляути стоял перед картой, читая лекцию британской делегации о их палестинской кампании. Робертсон, человек, известный своей прямотой, выслушал лекцию, а затем спросил Ллойда Джорджа: "Он закончил?", после чего отправился спать. Ляути присутствовал на печально известной Калеской конференции 27 февраля 1917 года, на которой Ллойд Джордж попытался подчинить британские войска во Франции Нивелю. После серьезной ссоры между Ллойдом Джорджем и британскими генералами Ляути заявил, что не видел предложений до того, как сел в поезд до Кале. Ознакомившись с планом Нивеля, Ляути объявил, что это "план для "Герцогини Герольштейн"" (легкая опера, высмеивающая армию). Он подумывал о попытке отстранить Нивеля, но отступил перед традиционной республиканской враждебностью к военным с политическими амбициями. Ляути поделился своими опасениями по поводу Нивеля с Петеном, командующим Центральной группой армий, который в конечном итоге заменил его. Ляути отказывался обсуждать военную авиацию даже на закрытом заседании французской палаты, а на последующем открытом заседании заявил, что обсуждение таких вопросов даже за закрытыми дверями представляет собой угрозу безопасности. Он ушел в отставку с поста военного министра после того, как его заглушили в палате 15 марта 1917 года, и после того, как несколько ведущих политиков отказались от должности военного министра, шестой кабинет Аристида Бриан (12 декабря 1916 года – 20 марта 1917 года) распался через четыре дня.

On 27 July 1914, Resident General Lyautey received a cable from Paris from the undersecretary of foreign affairs Abel Ferry. He was quoted as telling his officers: However, like many professional soldiers, he disliked the Third Republic, and in some ways welcomed the outbreak of war "because the politicians have shut up". The same day War Minister Messimy told Lyautey to prepare to abandon Morocco except for the major cities and ports, and to send all seasoned troops to France. Messimy later said this had been a "formal" order. At the outbreak of war Lyautey was commanding 70,000 troops, all members of the Armée d'Afrique or part of La Coloniale. Under French law, metropolitan conscripts might only under very exceptional circumstances be made to serve abroad. Initially he sent two Algerian Tunisian divisions to the western front, then another two, plus two brigades of Algerians serving in Morocco, and a brigade of 5,000 Moroccans. Over seventy battalions of Algerians and Tunisians served on the Western front, while one Moroccan and seven Algerian regiments of Spahis (cavalry) served dismounted on the Western Front – others fought in Macedonia or – mounted – in the Levant. In 1914 33 officers, 580 soldiers and the weapons of two battalions were lost in an expedition near Khenifra. Although this was to prove the only incident in Morocco during the war, Lyautey was worried about the threat of jihad as a result of German propaganda in Morocco, and many of the remaining legionnaires were German. Four territorial regiments were sent from the south of France and served alongside the mobilised European colonists. By mid 1915 Lyautey had sent 42 battalions to the Western Front, receiving in return middle aged reservists (who to his delight were regarded as seasoned warriors by the Moroccans), battalions of Tirailleurs sénégalais and Tirailleurs marocains, as well as irregular Moroccan goumiers. With 200,000 men Lyautey had to hold down the Middle Atlas and the Rif, suppressing rebellions by Zaians at Khenifra, Abd al Malik at the Taza, and al Hiba in the south, the latter aided by German U boats. Lyautey argued that Verdun and Morocco were part of the same war. Lyautey disregarded advice to concentrate major forces in a few cities and took a personal risk by spreading them all over the country. At the end, his gamble turned right as he got a psychological edge over potentially mutinous tribal chiefs. He also practiced a policy known as politique des races, i. e. dealing separately with each tribe; this was done to avoid any one tribe from gaining too much influence within the colonial system. Lyautey is considered to have been an apt colonial administrator. His governing style evolved into the Lyautey system of colonial rule. The Lyautey system invested in pre established local governing bodies and advocated for local control. He advocated for finding a sub group that didn't have nationalistic tendencies but had a strong desire for local autonomy then investing in this sub group as political leaders. He tried to balance blunt military force with other means of power and promoted a vision of a better future for the Moroccans under the French colonial administration. For example, he invited a talented young French urban planner Henri Prost to design comprehensive plans for redevelopment of the major Moroccan cities. In Morocco from 1912 he was publicly deferential to the sultan and quoted with approval Governor Lanessan of Indo China "we must govern with the mandarin and not against the mandarin". Lyautey was strongly disliked by the political Left, and when Briand reconstructed his government in December 1916, Painlevé declined to stay part (he had been Minister of Public Instruction and Fine Arts) as he was reluctant to be associated with him, although doubts about the replacement of Joffre by Nivelle rather than Philippe Petain also played a role (Painlevé was later himself Minister of War for much of 1917, then briefly Prime Minister late in the year). Lyautey was met with a fait accompli as Nivelle, whom he would not have chosen, had been appointed Commander in Chief by the acting War Minister Admiral Lacaze, whilst munitions under Albert Thomas (formerly Under Secretary for War) were hived off into a separate ministry assisted by the industrialist Louis Loucheur as Under Secretary of State. Lyautey had hoped to rely on Joffre, Ferdinand Foch and de Castelnau, but the first soon resigned from his job as advisor, Foch had already been sacked as commander of Army Group North, de Castelnau was sent on a mission to Russia, and Lyautey was not permitted to revive the post of Chief of the Army General Staff. Lyautey was hard of hearing and inclined to dominate conversation. As minister and cabinet member, he preferred to deal directly with the British government via the British Embassy, to the annoyance of the British CIGS Robertson (at a time when generals of both countries tried to prevent politicians from "interfering" in the details of strategy), who disliked Lyautey. On the train to the Rome Conference (5–6 January 1917) Lyautey stood before a map lecturing the British delegation on their Palestine campaign. Robertson, a man of notorious bluntness, listened to the lecture then asked Lloyd George "has he finished?" before retiring to bed. Lyautey attended the infamous Calais Conference on 27 February 1917, at which Lloyd George attempted to subordinate British forces in France to Nivelle. After a serious argument had broken out between Lloyd George and the British generals, Lyautey claimed that he had not seen the proposals until he boarded the train for Calais. On being shown Nivelle's plan, Lyautey declared that it was "a plan for "the Duchess of Gerolstein" " (a light opera satirising the army). He contemplated trying to have Nivelle dismissed, but backed down in the face of traditional Republican hostility to military men with political aspirations. Lyautey shared his concerns about Nivelle with Petain, commander of Army Group Centre, who would eventually replace him. Lyautey refused to discuss military aviation even at a closed session of the French Chamber, and at the subsequent open session declared that to discuss such matters even in closed session would be a security risk. He resigned as Minister of War after being shouted down in the Chamber on 15 March 1917, and after several leading politicians declined the post of Minister of War, Aristide Briand's sixth cabinet (12 December 1916 – 20 March 1917) fell four days later.

Послевоенный

Ляутеи способствовал созданию Института передовых марокканских исследований и Шерифского научного института в начале 1920-х годов. Во время Первой мировой войны он настаивал на продолжении оккупации всей страны, несмотря на то, что Франции требовались основные ресурсы для борьбы с Центральными державами. Он осуществлял общее командование французскими войсками во время войны Зайан 1914–1921 годов. В 1925 году он подал в отставку, почувствовав себя ущемленным тем, что Париж назначил Филиппа Петена командовать 100 000 человек для подавления восстания Абд эль Крима в горах Риф.

Парижская выставка

Ляути был комиссаром Парижской колониальной выставки 1931 года, призванной укрепить поддержку Империи во Франции. В предисловии к путеводителю для посетителей содержалось наставление Ляути: "Вы должны найти на этой выставке, наряду с уроками прошлого, уроки настоящего и, прежде всего, уроки для будущего. Вы должны покинуть выставку, полные решимости всегда совершать более масштабные, грандиозные, широкие и разносторонние подвиги во имя Великой Франции". Для выставки была построена новая линия парижского метро, ведущая к Бо-де-Винсен. Несмотря на то, что выставка обошлась французскому правительству и городу Парижу в 318 миллионов франков, она принесла прибыль в размере 33 миллионов франков. Бельгия, Дания, Нидерланды, Италия, Португалия и США также представили экспозиции, посвященные их заморским владениям, однако Великобритания, несмотря на неоднократные просьбы Ляути, сослалась на высокую стоимость своей выставки 1924 года. Часть Колониальной выставки 1931 года размещалась в Пале де ла Порт Доре в Бо-де-Винсен; кабинет Ляути сохранился как часть вестибюля.

Похороны и наследие

После отставки с поста генерального резидента в 1925 году Ляути планировал собственные похороны в Рабате и в 1933 году попросил художника Жозефа де Ла Незьера создать эскиз для своего мавзолея в виде традиционной мусульманской куббы. После смерти Ляутея во Франции 27 июля 1934 года и его государственных похорон в Нанси 3 августа 1934 года, французские власти решили разместить его место упокоения на территории резиденции протектората, а не в более известных местах, таких как Шалла или возле башни Хассан, что могло задеть чувства некоторых мусульман Марокко. Тем не менее, возведение памятника христианскому колонизатору Марокко вызвало споры и критику со стороны Мохамеда Белхасана Ваззани и других националистических и мусульманских лидеров. Отражая эти опасения, султан Марокко Мухаммед V отказался присутствовать на похоронной церемонии на территории резиденции 31 октября 1935 года, когда останки Ляутея были окончательно помещены в завершенный мавзолей, хотя он принял участие в церемонии ранее в тот же день у Баб-эр-Руа в центре Рабата. Здание мавзолея было спроектировано архитектором Рене Кану на основе эскиза Ла Незьера. После обретения Марокко независимости президент Франции Шарль де Голль и Мухаммед V, к тому времени король Марокко, согласились предотвратить риск инцидентов вокруг все еще вызывающего споры мавзолея и репатриировать останки Ляутея, которые были торжественно извлечены 22 апреля 1961 года и отправлены во Францию через Касабланку. После этого мавзолей остался пустым. Город Кенитра в Марокко был назван французами "Пор-Ляуте" в 1933 году, но переименован после обретения независимости в 1956 году. Гарнизон 13-го парашютного драгунского полка назван в его честь. Лицей Ляуте в Касабланке, Марокко, назван в его честь. Конная статуя Ляуте установлена у французского консульства в Касабланке. Ляути запомнился своими словами, сказанными в критический момент: "Кто не навязывает свою волю, подчиняется воле врага". Ляуте приписывают авторство афоризма о том, что "язык – это диалект, обладающий армией и флотом" (Une langue, c'est un dialecte qui possède une armée et une marine). В его честь в 1918 году была названа гора Ляути в Канадских Скалистых горах.

Following his resignation from the position of Resident general in 1925, Lyautey planned for his own burial in Rabat and in 1933 requested painter Joseph de La Nézière to produce a sketch for his mausoleum as a traditional Muslim Qubba. Following Lyautey's death in France on 1934 07 27 and his state funeral in Nancy on 1934 08 03, the French authorities decided to locate his resting place on the Protectorate Residence's grounds rather than in more iconic locations such as Chellah or near the Hassan Tower, which could have offended some Muslim Moroccan sensitivities. Even so, the erection of a monument to Morocco's Christian colonizer was controversial and criticized by Mohamed Belhassan Wazzani and other nationalist and Muslim leaders. Reflecting those misgivings, Sultan Mohammed V of Morocco declined to attend the funeral on the Residence grounds on 1935 10 31, when Lyautey's remains were eventually placed in the completed mausoleum, even though he participated in a ceremony earlier the same day at Bab er Rouah in downtown Rabat. The mausoleum building was designed by architect René Canu based on La Nézière's sketch. Following Moroccan independence, French President Charles de Gaulle and Mohammed V, by then the King of Morocco, agreed to preempt the risk of incidents around the still controversial mausoleum and to repatriate Lyautey's remains, which were ceremoniously removed on 1961 04 22 and shipped to France via Casablanca. The mausoleum remained empty thereafter. The town of Kenitra, Morocco was named "Port Lyautey" by the French in 1933, but renamed after independence in 1956. The Garrison of the 13th Parachute Dragoon Regiment is named after him. Lycée Lyautey in Casablanca, Morocco is named after him. An equestrian statue of Lyautey is located at the French consulate in Casablanca. Lyautey is remembered for his words in a critical moment, "Whoever does not impose his will submits to that of the enemy." Lyautey has been suggested as the author of the aphorism that "a language is a dialect which owns an army and a navy" (Une langue, c'est un dialecte qui possède une armée et une marine). Mount Lyautey in the Canadian Rockies was named for him in 1918.

Общие ссылки

Части этой статьи были переведены из статьи Википедии на французском языке :fr:Hubert Lyautey. Вудворд, Дэвид Р. Фельдмаршал сэр Уильям Робертсон. Вестпорт (Коннектикут) и Лондон: Прагер, 1998.