Словарь Сэмюэля Джонсона 1755 года

Введение

1755 словарь Сэмюэля Джонсона

«Словарь английского языка», иногда издаваемый как «Словарь Джонсона», был опубликован 15 апреля 1755 года и написан Сэмюэлем Джонсоном. Он является одним из самых влиятельных словарей в истории английского языка. Существовала неудовлетворенность словарями того времени, поэтому в июне 1746 года группа лондонских книготорговцев заключила с Джонсоном контракт на составление словаря за 1500 гиней (£1575), что эквивалентно примерно £. Джонсону потребовалось семь лет, чтобы завершить работу, хотя он утверждал, что сможет закончить ее за три. Он выполнил эту работу в одиночку, с помощью лишь клерка, который переписывал иллюстративные цитаты, которые он вычеркивал в книгах. При жизни Джонсон выпустил несколько переработанных изданий. До завершения Оксфордского английского словаря, спустя 173 года, словарь Джонсона считался непревзойденным английским словарем. По словам Уолтера Джексона Бейта, этот словарь «без труда занимает место одного из величайших достижений в области науки, и, вероятно, самого значительного, когда-либо осуществленного одним человеком, работавшим в подобных неблагоприятных условиях в течение сопоставимого периода времени».

Предыстория

В более ранние времена книги считались чем-то, близким к священному, но к середине восемнадцатого века это уже не было так. Рост грамотности среди населения в сочетании с техническим прогрессом в механике печати и книгоиздания означал, что впервые книги, тексты, карты, памфлеты и газеты стали широко доступны для широкой публики по умеренной цене. Такой взрыв печатного слова требовал установления единых грамматических норм, определений и написания слов. Этого можно было достичь посредством авторитетного словаря английского языка. В 1746 году консорциум самых успешных лондонских типографов, включая Роберта Додсли и Томаса Лонгмана – никто из них не мог позволить себе взяться за это в одиночку – решил удовлетворить и извлечь выгоду из этой потребности постоянно растущего числа читателей и авторов. Словарь Джонсона не был первым английским словарем и даже не входил в первую десятку. За предыдущие 150 лет в Англии было опубликовано более двадцати словарей, самым старым из которых был латинско-английский «словарь» сэра Томаса Элиота, изданный в 1538 году. Следующим был словарь Ричарда Малкастера, директора школы, в 1583 году. Малкастер составил то, что он назвал «общим списком [восьми тысяч слов], которые мы обычно используем [но] было бы весьма похвально, если бы кто-нибудь сведущий собрал все слова, которые мы употребляем в английском языке, в один словарь». В 1598 году был опубликован итальяно-английский словарь Джона Флорио. Это был первый английский словарь, в котором использовались цитаты («иллюстрации») для пояснения значения слова; ни в одном из этих словарей до сих пор не было фактических определений слов. Это несколько изменилось в «Table Alphabeticall» школьного учителя Роберта Кодри, опубликованном в 1604 году. Хотя он содержал всего 2449 слов и не включал слов, начинающихся на буквы W, X или Y, это был первый моноязычный английский словарь. За ним последовали другие словари: на латыни, английском, французском и итальянском языках. «Lingua Britannica Reformata» (1749) Бенджамина Мартина и «Thesaurus Linguae Latinae» (1737) Эйнсворта имеют значение, поскольку они определяют значения слов в различных смыслах или аспектах. На английском языке (среди прочих) в 1607 году был опубликован «Интерпретер» Джона Коуэлла, юридический словарь, в 1658 году вышла «Новая вселенная английских слов» Эдварда Филлипса, а в 1721 году Натаном Бейли был подготовлен словарь из 40 000 слов, хотя ни один из них не был столь исчерпывающим по объему и стилю, как словарь Джонсона. Проблема этих словарей заключалась в том, что они, как правило, были не более чем плохо организованными и недостаточно изученными глоссариями «трудных слов»: слов, которые были техническими, иностранными, устаревшими или малоупотребимыми. Но, возможно, самой большой ошибкой этих ранних лексикографов было, как заметил историк Генри Хичингс, то, что они «не смогли передать достаточного ощущения [английского] языка в его реальном употреблении». В этом смысле словарь доктора Джонсона был первым, который всесторонне задокументировал английский лексикон.

In earlier times, books had been regarded with something approaching veneration, but by the mid eighteenth century this was no longer the case. The rise of literacy among the general public, combined with the technical advances in the mechanics of printing and bookbinding, meant that for the first time, books, texts, maps, pamphlets and newspapers were widely available to the general public at a reasonable cost. Such an explosion of the printed word demanded a set pattern of grammar, definition, and spelling for those words. This could be achieved by means of an authoritative dictionary of the English language. In 1746, a consortium of London's most successful printers, including Robert Dodsley and Thomas Longman – none could afford to undertake it alone – set out to satisfy and capitalise on this need by the ever increasing reading and writing public. Johnson's dictionary was not the first English dictionary, nor even among the first dozen. Over the previous 150 years more than twenty dictionaries had been published in England, the oldest of these being a Latin English "wordbook" by Sir Thomas Elyot published in 1538. The next to appear was by Richard Mulcaster, a headmaster, in 1583. Mulcaster compiled what he termed "a generall table [of eight thousand words] we commonlie use [yet] It were a thing verie praise worthy if som well learned would gather all words which we use in the English tung into one dictionary " In 1598, an Italian–English dictionary by John Florio was published. It was the first English dictionary to use quotations ("illustrations") to give meaning to the word; in none of these dictionaries so far were there any actual definitions of words. This was to change, to a small extent, in schoolmaster Robert Cawdrey's Table Alphabeticall, published in 1604. Though it contained only 2,449 words, and no word beginning with the letters W, X, or Y, this was the first monolingual English dictionary. Several more dictionaries followed: in Latin, English, French and Italian. Benjamin Martin's Lingua Britannica Reformata (1749) and Ainsworth's Thesaurus Linguae Latinae (1737) are both significant, in that they define entries in separate senses, or aspects, of the word. In English (among others), John Cowell's Interpreter, a law dictionary, was published in 1607, Edward Phillips' The new world of English words came out in 1658 and a dictionary of 40,000 words had been prepared in 1721 by Nathan Bailey, though none was as comprehensive in breadth or style as Johnson's. The problem with these dictionaries was that they tended to be little more than poorly organised and poorly researched glossaries of "hard words": words that were technical, foreign, obscure or antiquated. But perhaps the greatest single fault of these early lexicographers was, as historian Henry Hitchings put it, that they "failed to give sufficient sense of [the English] language as it appeared in use." In that sense Dr. Johnson's dictionary was the first to comprehensively document the English lexicon.

Подготовка Джонсона

Словарь Джонсона был подготовлен в 17 Gough Square, Лондон, в эклектичном доме, между 1746 и 1755 годами. К 1747 году Джонсон написал свой «План словаря английского языка», в котором изложил свои намерения и предложенную методологию подготовки работы. Он отчетливо видел пользу в использовании предыдущих исследований и рассматривал этот процесс как аналогичный юридическому прецеденту (возможно, под влиянием Коуэлла): «Поэтому я, поскольку правила стиля, подобно правилам права, возникают из часто повторяющихся прецедентов, соберу свидетельства обеих сторон и постараюсь обнаружить и обнародовать постановления обычая, который так долго властвует, будь то законно или путем узурпации, над словами». «План» Джонсона получил покровительство Филиппа Стенхоупа, 4-го графа Честерфилда, однако это не принесло Джонсону удовлетворения. Честерфилд не стремился к похвалам, а был заинтересован в способностях Джонсона. Спустя семь лет после первой встречи с Джонсоном для обсуждения работы, Честерфилд опубликовал два анонимных эссе в журнале The World, в которых рекомендовал словарь. Однако Джонсон не оценил тон этих эссе и посчитал, что Честерфилд не выполнил своего обещания стать покровителем работы.

Первоначальный прием

С самого начала всеобщее признание было не только за содержание Словаря, но и за то, что Джонсон создал его в одиночку: «Когда Босуэлл обратился к этому периоду жизни Джонсона, более чем через три десятилетия, он заявил, что ‘мир с изумлением созерцал столь грандиозное произведение, созданное одним человеком, в то время как другие страны считали подобные начинания достойными лишь целых академий’». «С момента своего создания Словарь считался Словарем Джонсона, а после завершения – Словарем Джонсона – его книгой и собственностью, его памятником, его увековечиванием». Сразу после публикации «Словарь» получил восторженные отзывы в таких авторитетных периодических изданиях, как «Лондонский журнал» и, вполне закономерно, «Джентльменский журнал». В последнем ему была посвящена рецензия объемом в восемь страниц. Отзывы, какими бы они ни были, оказались благосклонными: «Из менее положительных оценок единственной действительно взвешенной была оценка Адама Смита в провигском «Эдинбургском обзоре»: он пожелал бы, чтобы Джонсон ‘чаще подвергал критике те слова, которые не отличаются устоявшимся употреблением, хотя и встречаются у авторов с хорошей репутацией’. Кроме того, подход Джонсона был ‘недостаточно грамматичен’». Несмотря на признание критиков, финансовое положение Джонсона в течение нескольких лет после 1755 года оставалось плачевным: «Образ Джонсона, спешащего написать «Расселаса», чтобы оплатить похороны матери, хотя и является романтической гиперболой, передает шаткость его существования, почти через четыре года после завершения работы над Словарем. Его финансовая неопределенность сохранялась. Он покинул дом на площади Гоф в марте 1759 года, вероятно, из-за нехватки средств. Но когда Джонсон снова погружался в пучину уныния, репутация Словаря наконец принесла ему вознаграждение. В июле 1762 года двадцатичетырехлетний монарх Георг III назначил Джонсону государственную пенсию в размере 300 фунтов стерлингов в год. Пенсия не сделала его богатым, но обеспечила ему избавление от необходимости выискивать редкие гинеи».

From the beginning there was universal appreciation not only of the content of the Dictionary but also of Johnson's achievement in single handedly creating it: "When Boswell came to this part of Johnson's life, more than three decades later, he pronounced that 'the world contemplated with wonder so stupendous a work achieved by one man, while other countries had thought such undertakings fit only for whole academies'." "The Dictionary was considered, from the moment of its inception, to be Johnson's, and from the time of its completion it was Johnson's Dictionary—his book and his property, his monument, his memorial." Immediately after publication "The Dictionary was enthusiastically written up in important periodicals such as the London Magazine and—none too surprisingly—the Gentleman's Magazine. In the latter it received an eight page notice". Reviews, such as they were, proved generous in tone: "Of the less positive assessments the only properly judicious one came from Adam Smith in the pro Whig Edinburgh Review he wished that Johnson 'had oftener passed his own censure upon those words which are not of approved use, though sometimes to be met with in authors of no mean name'. Furthermore, Johnson's approach was not 'sufficiently grammatical'". Despite the Dictionarys critical acclaim, Johnson's general financial situation continued in its dismal fashion for some years after 1755: "The image of Johnson racing to write Rasselas to pay for his mother's funeral, romantic hyperbole though it is, conveys the precariousness of his existence, almost four years after his work on the Dictionary was done. His financial uncertainties continued. He gave up the house in Gough Square in March 1759, probably for lack of funds. Yet, just as Johnson was plunging into another trough of despondency, the reputation of the Dictionary at last brought reward. In July 1762 Johnson was granted a state pension of £300 a year by the twenty four year old monarch, George III. The pension did not make him rich, but it ensured he would no longer have to grub around for the odd guinea."

Критика

По мере развития лексикографии в работе Джонсона обнаруживались недостатки: «С самого начала нашлось немало ярых критиков. Пожалуй, самым громким из них был Джон Хорн Тук. Не ограничиваясь тем, что назвал словарь «несовершенным и с ошибками», он жаловался, что это «одно из самых бесполезных произведений, когда-либо предлагавшихся публике», что его автор «не обладал ни одним необходимым качеством для выполнения этой задачи», что его грамматическая и историческая части были «действительно ничтожными», и что «почти треть [словаря] – это язык готтентотов, а не английский». Горас Уолпол подвел итог мнению скептиков, заявив в конце XVIII века: «Я не думаю, что репутация доктора Джонсона будет долговечной». Его словарь был «поразительным трудом для одного человека», но «задача слишком сложна для одного человека, и только общество должно претендовать на издание авторитетного словаря». Несмотря на сомнения Уолпола, сторонников оказалось больше, чем противников, и репутация словаря неоднократно укреплялась благодаря другим филологам, лексикографам, педагогам и исследователям слов». Словарь Джонсона создавался в эпоху, когда этимология в значительной степени основывалась на догадках. Его приверженность классике заставляла его отдавать предпочтение написанию, указывающему на латинские или греческие источники, «в то время как недостаток глубоких знаний не позволял ему обнаруживать их частые ошибки». Например, он предпочитал написание *ache* варианту *ake*, ошибочно полагая, что оно происходит от греческого *achos*. Некоторые его варианты написания также были непоследовательны: «сохраняя латинскую *p* в слове *receipt*, он опускал ее в слове *deceit*; он писал *deign* одним способом, а *disdain* – другим; *uphill*, но *downhil*, *muckhill*, но *dunghil*, *instill*, но *distil*, *inthrall*, но *disenthral*». Босуэлл рассказывает, что «одна дама однажды спросила его [Джонсона], как он пришел к определению *pastern* как колена лошади: вместо развернутого ответа, как она ожидала, он немедленно ответил: «Невежество, мадам, чистое невежество». На той же странице Босуэлл отмечает, что определение Джонсоном слова *network* («Любая вещь, ретикулированная или декуссированная, на равных расстояниях, с промежутками между пересечениями») «часто цитируется с насмешливой злобой, как затемняющее нечто само по себе простое». Помимо указания ударения, словарь не содержал множества орфоэпических правил, специфичных для отдельных слов, и Джонсон утверждал, что «для произношения лучшее общее правило – считать наиболее элегантными тех, кто меньше всего отклоняется от письменных звуков», называя неправильное произношение «жаргоном»; это подверглось критике Джона Уокера, который в предисловии к своему «Словарю критического произношения» написал: «Бесспорно, там, где обычай одинаков, он должен иметь преимущество; и если бы все уважаемые носители английского языка были одинаково разделены в произношении слова *busy*, половина произносила бы его *bew ze*, а другая – *biz ze*, то первые следует считать более элегантными; но до тех пор последнее произношение, хотя и является грубым отклонением от орфографии, будет считаться более элегантным. Поэтому общее правило доктора Джонсона может применяться только там, где обычай не был явно установлен». Тем не менее, Уокер тщательно следовал объяснениям слов, данным Джонсоном, как и многие современные словари.

As lexicography developed, faults were found with Johnson's work: "From an early stage there were noisy detractors. Perhaps the loudest of them was John Horne Tooke Not content to pronounce it 'imperfect and faulty', he complained that it was 'one of the most idle performances ever offered to the public', that its author 'possessed not one single requisite for the undertaking', that its grammatical and historical parts were 'most truly contemptible performances', and that 'nearly one third is as much the language of the Hottentots as of the English'." "Horace Walpole summed up for the unbelievers when he pronounced at the end of the eighteenth century, 'I cannot imagine that Dr Johnson's reputation will be very lasting.' His dictionary was 'a surprising work for one man', but 'the task is too much for one man, and a society should alone pretend to publish a standard dictionary.' Notwithstanding Walpole's reservations, the admirers out numbered the detractors, and the reputation of the Dictionary was repeatedly boosted by other philologists, lexicographers, educationalists and word detectives." Johnson's dictionary was made when etymology was largely based on guesswork. His Classical leanings led him to prefer spellings that pointed to Latin or Greek sources, "while his lack of sound scholarship prevented him from detecting their frequent errors". For example, he preferred the spelling ache over ake as he wrongly thought it came from the Greek achos. Some of his spelling choices were also inconsistent: "while retaining the Latin p in receipt he left it out of deceit; he spelled deign one way and disdain another; he spelled uphill but downhil, muckhill but dunghil, instill but distil, inthrall but disenthral". Boswell relates that "A lady once asked him [Johnson] how he came to define pastern as the knee of a horse: instead of making an elaborate reply, as she expected, he at once replied, 'Ignorance, Madam, pure ignorance.'" On the same page, Boswell notes that Johnson's definition of network ("Any thing reticulated or decussated, at equal distances, with interstices between the intersections") "has often been quoted with sportive malignity, as obscuring a thing in itself very plain." Other than stress indication, the dictionary did not feature many word specific orthoepical guidelines, with Johnson stating that 'For pronunciation, the best general rule is, to consider those as the most elegant speakers who deviate least from the written sounds' and referring to the irregular pronunciations as 'jargon'; this was subject to coetaneous criticism by John Walker, who wrote in the preface of his Critical Pronouncing Dictionary 'It is certain, where custom is equal, this ought to take place; and if the whole body of respectable English speakers were equally divided in thir pronunciation of the word busy, one half pronuncing it bew ze, and the other half biz ze, that the former ought to be accounted the most elegant speakers; but till this is the case, the latter pronunciation, though a gross deviation from orthography, will be esteemed the most elegant. Dr. Johnson's general rule, therefore, can only take place where custom has not plainly decided.' Nevertheless, Walker scrupulously followed Johnson's explanations of words, as did many contemporary dictionaries.

Влияние на Британию

Несмотря на критику, "влияние Словаря было всеобъемлющим. Джонсон установил как методологию составления словарей, так и образец оформления словарных статей. Любой, кто после Джонсона пытался создать словарь, делал это под его влиянием". "В своей истории Оксфордского английского словаря Саймон Винчестер утверждает, что к концу XVIII века каждый образованный дом имел или доступ к этому выдающемуся изданию. Словарь настолько быстро утвердился, что любой запрос на "Словарь" подразумевал словарь Джонсона и никакой другой". "Один просил Словарь, – пишет Винчестер, – так же, как можно попросить Библию". Один из первых редакторов Оксфордского английского словаря, Джеймс Мюррей, признавал, что многие определения Джонсона были приняты без изменений, поскольку "когда его определения верны, а его толкования разумны, целесообразно следовать ему". В конечном итоге Оксфордский английский словарь воспроизвел около 1700 определений Джонсона, обозначая их просто буквой "J".

Репутация за рубежом

Влияние Джонсона не ограничивалось Великобританией и английским языком: "Президент Флорентийской академии заявил, что Словарь станет «вечным памятником славы автора, честью для его родины и всеобщим благом для мира учёных». Это была не просто лесть. Работа Джонсона послужила образцом для лексикографов за рубежом. Неудивительно, что его друг Джузеппе Баретти выбрал этот Словарь в качестве модели для своего итальянско-английского словаря 1760 года и для своего испанского словаря, опубликованного почти два десятилетия спустя. Но существует множество примеров влияния, выходящего за пределы круга общения Джонсона. Его труд был переведен на французский и немецкий языки. И в 1777 году, когда Фердинандо Ботарелли опубликовал карманный словарь итальянского, французского и английского языков (с тремя языками, представленными параллельно), он использовал работы Французской и Итальянской академий в качестве авторитета для французских и итальянских слов, а для английских – Словарь Джонсона.

Влияние в Америке

Словарь был экспортирован в Америку. "Принятие Словаря в Америке стало выдающимся событием не только в его истории, но и в истории лексикографии. Для американцев во второй половине восемнадцатого века Джонсон был основополагающей фигурой в области языка, и последующее развитие американской лексикографии было сформировано его славой". "В то время как Вебстер критиковал Джонсона, Джозеф Ворчестер воздавал ему должное. В 1846 году он завершил свой «Универсальный и критический словарь английского языка». Он защищал работу Джонсона, утверждая, что «с момента публикации [Словарь] в большей степени, чем любой другой, считался эталоном языка»". Несмотря на эволюцию лексикографии в Америке, "Словарь также сыграл свою роль в юриспруденции, особенно в Соединенных Штатах. Законодатели уделяют много внимания установлению «первоначальных значений», стремясь обеспечить буквальное понимание законодательства своих предшественников. Часто это вопрос исторического контекста языка: для понимания закона необходимо понимать, что его терминология значила для его первоначальных создателей. Пока американская Конституция остается в силе, Словарь Джонсона будет продолжать играть роль в американском праве".

Фолио и сокращенные издания

Словарь Джонсона вышел в двух формах. Первым было издание Folio 1755 года, состоящее из двух больших томов, вышедшее 4 апреля. В этом издании также представлены полные литературные цитаты тех авторов, которых цитировал Джонсон, например, Драйден и Шекспир. Через несколько недель за ним последовало второе издание, публиковавшееся в 165 еженедельных частях. Третье издание вышло в 1765 году, но значительные изменения в оригинальную работу Джонсон внес в четвертом издании, вышедшем в 1773 году. Сокращенное издание вышло в 1756 году в двух томах формата октаво, с определениями, "сокращенными автором из издания Folio" и расположенными в два столбца на странице. В сокращенной версии отсутствовали литературные цитаты, указывался лишь автор цитаты. Это удешевляло его производство и покупку. В течение следующих 30 лет продавалось более тысячи экземпляров в год, что сделало "Словарь" доступным для каждого грамотного дома.

Реплика изданий

Словарь Джонсона уже несколько лет выпускается в факсимильных изданиях. Полное первое издание "Фолио" доступно в виде электронного скана на сайте "Словарь английского языка". С 15 апреля 2021 года "Словарь английского языка" станет "Словарь Джонсона онлайн" – проект, финансируемый Национальным фондом гуманитарных наук и разработанный командой ученых из Университета Центральной Флориды. Эта версия является первым полностью доступным для поиска онлайн-изданием и со временем будет включать издание 1775 года. Предисловие к словарю доступно на Project Gutenberg. Кроме того, сканированное изображение 6-го (1785) издания можно найти в Интернет-архиве в двух томах.

В популярной культуре

Составление Словаря Джонсона стало основной сюжетной линией в эпизоде "Чернобарышника Третьего", где Эдмунд Чернобарышник (Роуэн Аткинсон), запутав ученого шквалом выдуманных несуществующих слов, пытается скрыть уничтожение рукописи словаря своим слугой. Джонсон передал свою единственную рукопись принцу, и, вероятно, она была уничтожена подмастерьем Чернобарышника, прислугой Болдриком. Эпизод заканчивается тем, что Болдрик, не подозревая о последствиях, бросает словарь в огонь. "Великий словарь доктора Джонсона" появляется как сюжетный элемент в фильме о Шерлоке Холмсе 1944 года "Жемчужина смерти" с участием Базиля Ратбона и Найджела Брюса. В конце первой главы романа "Ярмарка тщеславия" Уильяма Теккерея Бекки Шарп презрительно выбрасывает из окна экземпляр Словаря Джонсона.