Депортации и принудительные переселения в СССР (1930–1952)

Введение

Перемещение и депортация людей в Советском Союзе

С 1930 по 1952 год правительство Советского Союза по приказу советского лидера Иосифа Сталина и под руководством сотрудника НКВД Лаврентия Берии насильственно перемещало население различных групп. Эти действия можно классифицировать в следующие основные категории: депортации "антисоветских" элементов (часто классифицируемых как "враги народа"), депортации целых народов, перемещение трудовых ресурсов и организованные миграции в обратных направлениях для заселения этнически очищенных территорий. Декулакизация стала первым случаем депортации целого класса, а депортация советских корейцев в 1937 году – прецедентом этнической депортации целого народа. В большинстве случаев пунктами назначения были малонаселенные отдаленные районы (см. Принудительные поселения в Советском Союзе). Это также включало депортацию в Советский Союз граждан, не являвшихся гражданами СССР, из стран, не входивших в состав СССР. По оценкам, в общей сложности внутренние принудительные миграции затронули не менее 6 миллионов человек. Из них 1,8 миллиона кулаков были депортированы в 1930–31 годах, 1,0 миллиона крестьян и представителей этнических меньшинств – в 1932–39 годах, а около 3,5 миллиона представителей этнических меньшинств были переселены в 1940–52 годах. Советские архивы зафиксировали 390 000 смертей во время принудительного переселения кулаков и до 400 000 смертей людей, депортированных в принудительные поселения в 1940-х годах; однако Николас Верт оценивает общие потери жизни в результате депортаций в пределах от 1 до 1,5 миллионов человек. Современные историки квалифицируют эти депортации как преступление против человечности и этнические преследования. Два случая с наиболее высоким уровнем смертности были признаны геноцидом: депортация крымских татар была признана геноцидом Украиной и еще тремя странами, а депортация чеченцев и ингушей – Европейским парламентом. 26 апреля 1991 года Верховный Совет РСФСР под председательством Бориса Ельцина принял закон "О реабилитации репрессированных народов", статья 2 которого осуждает все массовые депортации как "политику клеветы и геноцида, проводимую Сталиным". Советский Союз также практиковал депортации на оккупированных территориях, в результате которых погибло более 50 000 человек из стран Балтии и от 300 000 до 360 000 человек во время изгнания немцев из Восточной Европы из-за советских депортаций, массовых убийств, интернирования и трудовых лагерей.

From 1930 to 1952, the government of the Soviet Union, on the orders of Soviet leader Joseph Stalin under the direction of the NKVD official Lavrentiy Beria, forcibly transferred populations of various groups. These actions may be classified into the following broad categories: deportations of "anti Soviet" categories of population (often classified as "enemies of the people"), deportations of entire nationalities, labor force transfer, and organized migrations in opposite directions to fill ethnically cleansed territories. Dekulakization marked the first time that an entire class was deported, whereas the deportation of Soviet Koreans in 1937 marked the precedent of a specific ethnic deportation of an entire nationality. In most cases, their destinations were underpopulated remote areas (see Forced settlements in the Soviet Union). This includes deportations to the Soviet Union of non Soviet citizens from countries outside the USSR. It has been estimated that, in their entirety, internal forced migrations affected at least 6 million people. Of this total, 1.8 million kulaks were deported in 1930–31, 1.0 million peasants and ethnic minorities in 1932–39, whereas about 3.5 million ethnic minorities were further resettled during 1940–52. Soviet archives documented 390,000 deaths during kulak forced resettlement and up to 400,000 deaths of people deported to forced settlements during the 1940s; however, Nicolas Werth places overall deaths closer to some 1 to 1.5 million perishing as a result of the deportations. Contemporary historians classify these deportations as a crime against humanity and ethnic persecution. Two of these cases with the highest mortality rates were recognized as genocides–the deportation of the Crimean Tatars was declared as genocide by Ukraine and three other countries, whereas the deportation of the Chechens and Ingush was recognized as genocide by the European Parliament, respectively. On 26 April 1991 the Supreme Soviet of the Russian Socialist Federal Soviet Republic, under its chairman Boris Yeltsin, passed the law On the Rehabilitation of Repressed Peoples with Article 2 denouncing all mass deportations as "Stalin's policy of defamation and genocide." The Soviet Union also practiced deportations in occupied territories, with over 50,000 perishing from the Baltic States and 300,000 to 360,000 perishing during the expulsion of Germans from Eastern Europe due to Soviet deportation, massacres, and internment and labour camps.

Депортация социальных групп

Многие советские крестьяне, независимо от их фактического дохода или имущества, были заклеймены как "кулаки" за сопротивление коллективизации. Этот термин исторически относился к относительно зажиточным крестьянам со времен поздней Российской империи. "Кулак" была самой распространенной категорией среди депортированных советских граждан. Выселение людей, официально обозначенных как кулаки, продолжалось до начала 1950-х годов, включая несколько крупных волн: 5 сентября 1951 года советское правительство приказало депортировать кулаков из Литовской ССР за "враждебные действия против колхозов", что стало одним из последних выселений этой социальной группы. Значительное число "кулаков", независимо от их национальности, было выселено в Сибирь и Среднюю Азию. Согласно данным советских архивов, опубликованным в 1990 году, в 1930 и 1931 годах в трудовые колонии и лагеря были отправлены 1 803 392 человека, а до места назначения добрались 1 317 022. Депортации в меньшем масштабе продолжались и после 1931 года. Сообщается, что число кулаков и членов их семей, умерших в трудовых колониях с 1932 по 1940 год, составило 389 521. Общее число депортированных является предметом споров. По консервативным оценкам, было депортировано 1 679 528 человек, в то время как по самым высоким оценкам, к 1937 году было депортировано 15 миллионов кулаков и членов их семей, и многие люди погибли во время депортации, но точное их количество неизвестно.

Этнические операции

В 1930-х годах категоризация так называемых врагов народа перешла от обычных марксистско-ленинских, классовых терминов, таких как «кулак», к этническим. Частичное удаление потенциально проблемных этнических групп было методом, последовательно используемым Иосифом Сталиным во время его правления; только в период с 1935 по 1938 год было депортировано по меньшей мере десять различных национальностей. Нападение Германии на Советский Союз привело к массовой эскалации советской этнической чистки. Депортация корейцев в Советском Союзе, первоначально задуманная в 1926 году, начатая в 1930 году и осуществленная в 1937 году, стала первым массовым перемещением всего населения в Советском Союзе. Почти все советское население этнических корейцев (171 781 человек) было насильственно переселено с Дальнего Востока России в малонаселенные районы Казахской ССР и Узбекской ССР в октябре 1937 года. Если рассматривать весь период правления Сталина, можно перечислить: поляков (1939–1941 и 1944–1945), кольских норвежцев (1940–1942), румын (1941 и 1944–1953), эстонцев, латышей и литовцев (1941 и 1945–1949), поволжских немцев (1941–1945), ингерманландских финнов (1929–1931 и 1935–1939), финнов в Карелии (1940–1941, 1944), крымских татар, крымских греков (1944) и кавказских греков (1949–1950), калмыков, балкарцев, итальянцев Крыма, карачаевцев, месхетинских турок, карапапаков, дальневосточных корейцев (1937), чеченцев и ингушей (1944). Незадолго до, во время и сразу после Второй мировой войны Сталин провел серию депортаций в огромных масштабах, которые глубоко повлияли на этническую карту Советского Союза. По оценкам, в период с 1941 по 1949 год в Сибирь и республики Центральной Азии было депортировано около 3,3 миллиона человек. По некоторым оценкам, до 43% переселенного населения умерли от болезней и недоедания.

Западные аннексии и депортации, 1939-1941

Лаврентий Берия, глава НКВД, советской тайной полиции, нес ответственность за организацию и проведение многочисленных депортаций этнических меньшинств в тот период. После советского вторжения в Польшу, последовавшего за немецким вторжением, которое ознаменовало начало Второй мировой войны в 1939 году, Советский Союз аннексировал восточные части Польши (известные как Кресы в Польше, или как Западная Белоруссия и Западная Украина в СССР, а также в Белоруссии и Украине) Второй Польской Республики, которые затем стали западными частями Белорусской ССР и Украинской ССР. С 1939 по 1941 год советский режим депортировал 1,45 миллиона человек, проживавших в этом регионе. По данным польских историков, 63,1% этих людей были поляками, а 7,4% – евреями. Ранее считалось, что около 1,0 миллиона польских граждан погибли от рук советских властей, но в последнее время польские историки, в основном опираясь на изучение советских архивов, оценивают количество погибших среди депортированных с 1939 по 1945 год примерно в 350 000 человек. Аналогичная политика проводилась в прибалтийских республиках Латвии, Литве и Эстонии (см. советские депортации из Эстонии, Латвии и Литвы). По оценкам, с 1940 по 1953 год из Прибалтики было депортировано более 200 000 человек. Кроме того, по меньшей мере 75 000 человек были отправлены в ГУЛАГ. 10% всего взрослого населения Прибалтики было депортировано или отправлено в трудовые лагеря. В 1989 году коренные латыши составляли лишь 52% населения своей страны, в Эстонии – 62%. В Литве ситуация была лучше, поскольку мигранты, направленные в эту страну, фактически переселились в бывшую область Восточной Пруссии (ныне Калининград), которая, вопреки первоначальным планам, так и не стала частью Литвы. Также в большом количестве – от 200 000 до 400 000 человек – были депортированы румыны из Черновицкой области и Молдавии (см. советские депортации из Бессарабии).

Вторая мировая война, 1941-1945

Во время Второй мировой войны, особенно в 1943–1944 годах, советское правительство провело серию депортаций. Около 1,9 миллиона человек были депортированы в Сибирь и республики Центральной Азии. По данным советской стороны, из примерно 183 000 крымских татар 20 000, или 10% всего населения, служили в немецких батальонах, хотя эта цифра взята из единственного отчета СС о предполагаемой готовности местного населения к сотрудничеству и противоречит официальной статистике, которая указывает на число около 3000 человек, из которых лишь 800 были добровольцами. Вследствие этого, после войны советские власти также подвергли массовой депортации татар. Вячеслав Молотов оправдал это решение, заявив: "Дело в том, что во время войны мы получали сообщения о массовом предательстве. Кавказские батальоны воевали против нас на фронтах и нападали с тыла. Это был вопрос жизни и смерти, не было времени расследовать детали. Конечно, пострадали невиновные. Но я считаю, что в сложившихся обстоятельствах мы поступили правильно". Историк Иэн Грей пишет: "Немцы проводили по отношению к мусульманским народам мягкую, почти патерналистскую политику. Карачаи, балкары, ингуши, чеченцы, калмыки и крымские татары в той или иной степени проявляли симпатии к немцам. Лишь поспешное отступление немцев с Кавказа после Сталинградской битвы помешало им организовать мусульманское население для эффективных антисоветских действий. Однако немцы громко заявляли, что оставили после себя в Кавказе сильную "пятую колонну". Депортированы были волжские немцы и семь (неславянских) народов Крыма и Северного Кавказа: крымские татары, калмыки, чеченцы, ингуши, балкары, карачаи и месхетинские турки. Все крымские татары были подвергнуты массовой депортации в качестве коллективного наказания 18 мая 1944 года и отправлены в качестве спецпоселенцев в Узбекистан и другие отдаленные регионы Советского Союза. По данным НКВД, почти 20% умерли в изгнании в течение последующего полутора лет. Активисты крымскотатарского движения сообщают, что эта цифра достигает почти 46% (см. Депортация крымских татар). Среди других меньшинств, выселенных из прибрежной зоны Черного моря, были болгары, крымские греки, румыны и армяне. Советский Союз также депортировал население с оккупированных территорий, таких как страны Балтии, Польша и территории, оккупированные немцами. Исследование, опубликованное правительством Германии в 1974 году, оценило число немецких гражданских жертв преступлений, совершенных во время изгнания немцев после Второй мировой войны в период с 1945 по 1948 год, в более чем 600 000 человек, при этом около 400 000 погибли в районах к востоку от Одера и Нейсе (около 120 000 в результате прямых насильственных действий, в основном со стороны советских войск, но также и поляков, 60 000 в польских и 40 000 в советских концентрационных лагерях или тюрьмах, главным образом от голода и болезней, и 200 000 смертей среди гражданских лиц, депортированных на принудительные работы в Советский Союз), 130 000 в Чехословакии (из них 100 000 в лагерях) и 80 000 в Югославии (из них 15 000–20 000 в результате насилия вне и в лагерях и 59 000 смертей от голода и болезней в лагерях). Польша и Советская Украина провели обмен населением: поляки, проживавшие к востоку от установленной границы между Польшей и Советским Союзом, были депортированы в Польшу (около 2,1 миллиона человек), а украинцы, проживавшие к западу от этой границы, – в Советскую Украину. Переселение населения на территорию Советской Украины происходило с сентября 1944 года по апрель 1946 года (около 450 000 человек). Некоторые украинцы (около 200 000 человек) покинули юго-восточную Польшу более или менее добровольно в период с 1944 по 1945 год.

During World War II, particularly in 1943–44, the Soviet government conducted a series of deportations. Some 1.9 million people were deported to Siberia and the Central Asian republics. According to the Soviets, of approximately 183,000 Crimean Tatars, 20,000 or 10% of the entire population served in German battalions, though the figure in question is derived from a single SS report on how many individuals were expected to be willing to collaborate and is contradicted by official statistical records, which suggest the number was actually around 3,000, with only 800 being volunteers. Consequently, Tatars too were transferred en masse by the Soviets after the war. Vyacheslav Molotov justified this decision saying "The fact is that during the war we received reports about mass treason. Battalions of Caucasians opposed us at the fronts and attacked us from the rear. It was a matter of life and death; there was no time to investigate the details. Of course innocents suffered. But I hold that given the circumstances, we acted correctly." Historian Ian Grey writes "Towards the Moslem peoples, the Germans pursued a benign, almost paternalistic policy. The Karachai, Balkars, Ingush, Chechen, Kalmucks, and Tatars of the Crimea all displayed pro German sympathies in some degree. It was only the hurried withdrawal of the Germans from the Caucasus after the battle of Stalingrad that prevented their organizing the Moslem people for effective anti Soviet action. The Germans boasted loudly, however, that they had left a strong "fifth column" behind them in the Caucasus." Volga Germans and seven (non Slavic) nationalities of the Crimea and the northern Caucasus were deported: the Crimean Tatars, Kalmyks, Chechens, Ingush, Balkars, Karachays, and Meskhetian Turks. All Crimean Tatars were deported en masse, in a form of collective punishment, on 18 May 1944 as special settlers to Uzbekistan and other distant parts of the Soviet Union. According to NKVD data, nearly 20% died in exile during the following year and a half. Crimean Tatar activists have reported this figure to be nearly 46%. (See Deportation of Crimean Tatars.) Other minorities evicted from the Black Sea coastal region included Bulgarians, Crimean Greeks, Romanians and Armenians. The Soviet Union also deported people from occupied territories such as the Baltic states, Poland, and territories occupied by Germans. A study published by the German government in 1974 estimated the number of German civilian victims of crimes during expulsion of Germans after World War II between 1945 and 1948 to be over 600,000, with about 400,000 deaths in the areas east of the Oder and Neisse (ca. 120,000 in acts of direct violence, mostly by Soviet troops but also by Poles, 60,000 in Polish and 40,000 in Soviet concentration camps or prisons mostly from hunger and disease, and 200,000 deaths among civilian deportees to forced labor of Germans in the Soviet Union), 130,000 in Czechoslovakia (thereof 100,000 in camps) and 80,000 in Yugoslavia (thereof 15,000 to 20,000 from violence outside of and in camps and 59,000 deaths from hunger and disease in camps). Poland and Soviet Ukraine conducted population exchanges; Poles who resided east of the established Poland–Soviet border were deported to Poland (c. a. 2,100,000 people) and Ukrainians that resided west of the established Poland Soviet Union border were deported to Soviet Ukraine. Population transfer to Soviet Ukraine occurred from September 1944 to April 1946 (ca. 450,000 people). Some Ukrainians (ca. 200,000 people) left southeast Poland more or less voluntarily (between 1944 and 1945).

Репатриация после Второй мировой войны

Когда война закончилась в мае 1945 года, тысячи советских граждан были насильственно репатриированы (против их воли) в СССР. 11 февраля 1945 года, по завершении Ялтинской конференции, Соединенные Штаты и Соединенное Королевство подписали Соглашение о репатриации с СССР. Интерпретация этого Соглашения привела к насильственной репатриации всех советских граждан, независимо от их желания. Союзные власти отдали приказ своим военным силам в Европе депортировать в Советский Союз миллионы бывших жителей СССР (включая тех, кто сотрудничал с немцами), в том числе множество людей, покинувших Россию и получивших иное гражданство за десятилетия до этого. Операции по принудительной репатриации проводились с 1945 по 1947 год. К концу Второй мировой войны более 5 миллионов «перемещенных лиц» из Советского Союза выжили в немецком плену. Около 3 миллионов были принудительными рабочими (Ostarbeiter) в Германии и на оккупированных территориях. Выжившие военнопленные (около 1,5 миллиона), репатриированные Остарбайтеры и другие перемещенные лица – в общей сложности более 4 миллионов человек – были отправлены в специальные фильтрационные лагеря НКВД (не ГУЛАГ). К 1946 году 80% гражданского населения и 20% военнопленных были освобождены, 5% гражданского населения и 43% военнопленных были вновь призваны в армию, 10% гражданского населения и 22% военнопленных направлены в трудовые батальоны, а 2% гражданского населения и 15% военнопленных (226 127 из 1 539 475) переданы в НКВД, то есть в ГУЛАГ.

В годы перестройки

В советское время проблемы, с которыми столкнулись люди, депортированные из мест своего исторического проживания после обвинения в помощи врагам советского государства, не привлекали общественного внимания вплоть до периода перестройки. Одним из первых шагов к восстановлению исторической справедливости по отношению к репрессированным народам стала публикация Декларации Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года «О признании незаконными и преступными репрессивных актов в отношении народов, подвергшихся насильственным переселениям, и обеспечении их прав». В соответствии с этой Декларацией все репрессированные народы были реабилитированы, а на государственном уровне репрессивные акты против них, выразившиеся в политике клеветы, геноцида, принудительного переселения, ликвидации национально-государственных образований и установлении режима террора и насилия в местах специальных поселений, были признаны незаконными и преступными мерами.

В постсоветской России

26 апреля 1991 года был принят Закон РСФСР № 1107-I "О реабилитации репрессированных народов", в котором депортация народов признавалась "политикой клеветы и геноцида" (статья 2). Закон, в частности, признавал право репрессированных народов на восстановление территориальной целостности, существовавшей до неконституционной политики насильственного изменения границ, на восстановление национальных государственных образований, существовавших до их упразднения, и на возмещение ущерба, причиненного государством. Мухарбек Дидигов назвал этот закон триумфом исторической справедливости. По его мнению, признание государством репрессий незаконными, бесчеловечными действиями, направленными против невинных людей, является показателем развития демократических институтов и имеет особое моральное значение для депортированных народов. Он отметил, что закон вселяет уверенность в недопустимости повторения подобных событий. В целях реализации закона "О реабилитации репрессированных народов" был принят ряд законодательных актов, включая постановление Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 1992 года "О реабилитации казаков"; постановление Верховного Суда Российской Федерации от 1 апреля 1993 года "О реабилитации российских корейцев"; постановление Правительства Российской Федерации от 24 января 1992 года "О первоочередных мерах по практическому восстановлению законных прав репрессированных народов Дагестанской Автономной Советской Социалистической Республики"; постановление Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 1993 года "О реабилитации российских финнов" и другие. Спустя 15 лет после признания в СССР, в феврале 2004 года, Европейский парламент также признал депортацию чеченцев и ингушей в 1944 году актом геноцида. 24 сентября 2012 года депутаты от партии "Единая Россия" внесли в Государственную Думу законопроект о дополнительной помощи представителям репрессированных народов. Авторы законопроекта предложили выделить 23 миллиарда рублей из федерального бюджета на поддержку политических заключенных. По их словам, эти средства должны быть направлены на ежемесячные выплаты и компенсацию за утраченное имущество в размере до 35 тысяч рублей.

On 26 April 1991, the RSFSR Law No. 1107 I "On the rehabilitation of repressed peoples" was adopted, which recognized the deportation of peoples as a "policy of slander and genocide" (Article 2). Among other things, the law recognized the right of repressed peoples to restore the territorial integrity that existed before the unconstitutional policy of forcibly redrawing borders, to restore national state formations that existed before their abolition, and to compensate for damage caused by the state. Mukharbek Didigov called this law a triumph of historical justice. In his opinion, the fact that the state recognizes repression as illegal, inhumane actions directed against innocent people is an indicator of the development of democratic institutions, which has a special moral significance for deported peoples. According to him, the law gives confidence that this will not happen again. In furtherance of the law "On the rehabilitation of repressed peoples", several legislative acts were adopted, including the resolution of the Supreme Court of the Russian Federation of 16 July 1992 "On the rehabilitation of the Cossacks"; the Resolution of the Supreme Court of the Russian Federation of 1 April 1993 "On the rehabilitation of Russian Koreans"; the Decree of the Government of the Russian Federation of 24 January 1992 "On priority measures for the practical restoration of the legal rights of the repressed peoples of the Dagestan Autonomous Soviet Socialist Republic"; the Resolution of the Supreme Court of the Russian Federation of 29 June 1993 "On the rehabilitation of Russian Finns", etc. 15 years after recognition in the USSR, in February 2004, the European Parliament also recognized the deportation of Chechens and Ingush in 1944 as an act of genocide. On 24 September 2012, deputies from United Russia introduced a bill on additional assistance to representatives of repressed peoples to the State Duma. The bill's authors proposed allocating 23 billion rubles from the federal budget to help political prisoners. According to the authors, this money should be used for monthly payments and compensation for lost property in the amount of up to 35 thousand rubles.

Современные взгляды

Несколько историков, включая российского историка Павла Поляна и литовского научного сотрудника Йельского университета Виолетту Даволюте, считают эти массовые депортации гражданского населения преступлением против человечности. Их также часто описывают как советскую этническую чистку. Терри Мартин из Гарвардского университета отмечает: другие ученые и страны идут еще дальше, называя депортацию крымских татар, чеченцев и ингушей геноцидом. Рафаэль Лемкин, юрист польского еврейского происхождения, инициировавший Конвенцию о геноциде и сам введший термин «геноцид», полагал, что геноцид был совершен в контексте массовой депортации чеченцев, ингушей, поволжских немцев, крымских татар, калмыков и карачаев. Профессор Лайман Ледтерс утверждал, что советская пенитенциарная система в сочетании с политикой переселения должна рассматриваться как геноцид, поскольку наиболее суровые приговоры выносились конкретным этническим группам, а перемещение этих групп, выживание которых зависело от связи с исторической родиной, «имело геноцидный эффект, устранимый лишь путем возвращения группы на ее родину». Советские диссиденты Илья Габай и Петр Григоренко квалифицировали переселение крымских татар как геноцид. Историк Тимоти Снайдер включил это в список советской политики, «соответствующей критериям геноцида». Французский историк и специалист по коммунистическим исследованиям Николас Верт, немецкий историк Филипп Тер, профессор Энтони Джеймс Джоз, американский журналист Эрик Марголис, канадский политолог Адам Джонс, профессор исламской истории в Университете Массачусетса Дартмут Брайан Глин Уильямс, исследователи Майкл Фредхольм и Фанни Э. Брайан также рассматривали переселение чеченцев и ингушей как преступление геноцида. Немецкий журналист-расследователь Лутц Клевеман сравнил депортацию чеченцев и ингушей с «медленным геноцидом». 12 декабря 2015 года украинский парламент принял резолюцию, признающую депортацию крымских татар геноцидом и установив 18 мая как «День памяти жертв геноцида крымских татар». Парламент Латвии признал это событие актом геноцида 9 мая 2019 года. Парламент Литвы последовал этому примеру 6 июня 2019 года. 10 июня 2019 года канадский парламент принял резолюцию, признающую депортацию крымских татар в 1944 году (Сюргунлик) геноцидом, совершенным советским диктатором Сталиным, и объявив 18 мая днем памяти. Европейский парламент признал депортацию чеченцев и ингушей актом геноцида в 2004 году: считает, что депортация всего чеченского народа в Центральную Азию 23 февраля 1944 года по приказу Сталина представляет собой акт геноцида в соответствии с Четвертой Гаагской конвенцией 1907 года и Конвенцией о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1948 года. Эксперты Мемориального музея Холокоста в США привели события 1944 года в качестве причины включения Чечни в их список наблюдения за геноцидом из-за ее потенциальной уязвимости. Сепаратистское правительство Чечни также признало это геноцидом. Некоторые ученые не согласны с квалификацией депортации как геноцида. Профессор Александр Статьев утверждает, что администрация Сталина не имела сознательного геноцидального намерения уничтожить депортированные народы, но что советская «политическая культура, плохое планирование, спешка и военный дефицит были ответственны за высокую смертность среди них». Он рассматривает эти депортации как пример советской ассимиляции «нежелательных наций». По мнению профессора Амира Вайнера, «режим стремился искоренить их территориальную идентичность, а не их физическое существование или даже их самобытную этническую идентичность». По мнению профессора Франсин Хирш, «хотя советский режим проводил политику дискриминации и исключения, он не проводил политику, которую современники считали расовой». По ее мнению, эти массовые депортации основывались на концепции, что национальности — это «социально-исторические группы с общим сознанием, а не расовые биологические группы». В отличие от этой точки зрения, Джон К. Чанг утверждает, что депортации были основаны на этнической принадлежности и что «социальные историки» на Западе не смогли защитить права маргинализированных этнических групп в Советском Союзе.

Several historians, including Russian historian Pavel Polian and Lithuanian Associate Research Scholar at Yale University Violeta Davoliūtė consider these mass deportations of civilians a crime against humanity. They are also often described as Soviet ethnic cleansing. Terry Martin of Harvard University observes:

Other academics and countries go further to call the deportations of the Crimean Tatars, Chechens and Ingushs genocide. Raphael Lemkin, a lawyer of Polish Jewish descent who initiated the Genocide Convention and coined the term genocide himself, assumed that genocide was perpetrated in the context of the mass deportation of the Chechens, Ingush, Volga Germans, Crimean Tatars, Kalmyks and Karachay. Professor Lyman H. Legters argued that the Soviet penal system, combined with its resettlement policies, should count as genocidal since the sentences were borne most heavily specifically on certain ethnic groups, and that a relocation of these ethnic groups, whose survival depended on ties to their particular homeland, "had a genocidal effect remediable only by restoration of the group to its homeland". Soviet dissidents Ilya Gabay and Pyotr Grigorenko both classified the population transfers of the Crimean Tatars as genocide. Historian Timothy Snyder included it in a list of Soviet policies that "meet the standard of genocide". French historian and expert on communist studies Nicolas Werth, German historian Philipp Ther, Professor Anthony James Joes, American journalist Eric Margolis, Canadian political scientist Adam Jones, professor of Islamic History at the University of Massachusetts Dartmouth Brian Glyn Williams, scholars Michael Fredholm and Fanny E. Bryan also considered the population transfers of the Chechens and Ingush as the crime of genocide. German investigative journalist Lutz Kleveman compared the deportations of Chechens and Ingush to a "slow genocide". On 12 December 2015, the Ukrainian Parliament issued a resolution recognizing the deportation of Crimean Tatars as genocide and established 18 May as the "Day of Remembrance for the victims of the Crimean Tatar genocide." The parliament of Latvia recognized the event as an act of genocide on 9 May 2019. The Parliament of Lithuania did the same on 6 June 2019. Canadian Parliament passed a motion on 10 June 2019, recognizing the Crimean Tatar deportation of 1944 (Sürgünlik) as a genocide perpetrated by Soviet dictator Stalin, designating 18 May to be a day of remembrance. The deportation of Chechens and Ingush was acknowledged by the European Parliament as an act of genocide in 2004:

Believes that the deportation of the entire Chechen people to Central Asia on 23 February 1944 on the orders of Stalin constitutes an act of genocide within the meaning of the Fourth Hague Convention of 1907 and the Convention for the Prevention and Repression of the Crime of Genocide adopted by the UN General Assembly on 9 December 1948. Experts of the United States Holocaust Memorial Museum cited the events of 1944 for a reason of placing Chechnya on their genocide watch list for its potential for genocide. The separatist government of Chechnya also recognized it as genocide. Some academics disagree with the classification of deportation as genocide. Professor Alexander Statiev argues that Stalin's administration did not have a conscious genocidal intent to exterminate the various deported peoples, but that Soviet "political culture, poor planning, haste, and wartime shortages were responsible for the genocidal death rate among them." He rather considers these deportations an example of Soviet assimilation of "unwanted nations." According to Professor Amir Weiner, " It was their territorial identity and not their physical existence or even their distinct ethnic identity that the regime sought to eradicate." According to Professor Francine Hirsch, "although the Soviet regime practiced politics of discrimination and exclusion, it did not practice what contemporaries thought of as racial politics." To her, these mass deportations were based on the concept that nationalities were "sociohistorical groups with a shared consciousness and not racial biological groups". In contrast to this view, Jon K. Chang contends that the deportations had been in fact based on ethnicity and that "social historians" in the West have failed to champion the rights of marginalized ethnicities in the Soviet Union.

Возможные мотивы

Доминирующим мнением среди историков России и СССР было и остаётся мнение, высказанное Терри Мартином из Гарварда, и его теория "советской ксенофобии". Эта теория исходит из убеждения, что Советский Союз проводил этнические чистки пограничных народов СССР с 1937 по 1951 год (включая Кавказ и Крым), чтобы удалить советские национальности, чья политическая лояльность якобы вызывала подозрения или была враждебна советскому социализму. Согласно этой точке зрения, СССР не руководствовался прямой этнической неприязнью или дискриминацией ("В ни одном случае советское государство само не рассматривало эти депортации как этнические"). Первостепенное значение имела политическая идеология всех советских народов. Мартин утверждал, что различные депортации советских пограничных народов были лишь "кульминацией постепенного перехода от преимущественно классового террора", начавшегося во время коллективизации (1932–33), к "национальному/этническому" террору (1937). Соответственно, Мартин далее утверждал, что депортации по национальному признаку были "идеологическими, а не этническими. Они были вызваны идеологической ненавистью и подозрительностью к иностранным капиталистическим правительствам, а не национальной ненавистью к нерусским". Его теория, названная "Советская ксенофобия", изображает СССР и сталинский режим как практикующих и осуществляющих в политике, образовании и советском обществе относительно чистый социализм и марксистскую практику. Эту точку зрения поддерживают многие ведущие историки СССР, а также специалисты по русской и даже корейской истории, такие как Фицпатрик, Суни, Ф. Хирш, А. Вайнер и А. Парк. А. Парк в своих архивных исследованиях обнаружила очень мало доказательств того, что корейцы доказали или смогли доказать свою лояльность вне всяких сомнений, что "обусловило" необходимость депортации из приграничных районов. Роберт Конквест утверждал, что эти национальности были переселены, потому что "по мнению Сталина, они либо приветствовали, либо не противились немцам". В отличие от этого, Дж. Отто Поль и Джон К. Чанг утверждают, что Советский Союз, его чиновники и обычные граждане создавали и воспроизводили (начиная с царской эпохи) расиализированные (примордиалистские) взгляды, политику и стереотипы в отношении своих неславянских народов. Норман М. Наймарк считал, что сталинские "депортации по национальному признаку" были формами национального культурного геноцида. Депортации, по крайней мере, изменили культуру, образ жизни и мировоззрение депортированных народов, поскольку большинство из них были отправлены в советскую Центральную Азию и Сибирь. "Примордиализм" – это просто другой способ обозначить этнический шовинизм или расизм, поскольку указанные "первичные" народы или этнические группы считаются обладающими "постоянными" чертами и характеристиками, которые они передают из поколения в поколение. И Чанг, и Мартин согласны с тем, что сталинский режим в 1930-х годах повернул в сторону примордиализации национальности. После "примордиалистского поворота" сталинского режима в середине 1930-х годов советские греки, финны, поляки, китайцы, корейцы, немцы, крымские татары и другие депортированные народы стали рассматриваться как лояльные к своим титульным нациям (или к государствам, не входящим в СССР), поскольку советское государство в 1930-х годах считало национальность (этническую принадлежность) и политическую лояльность (идеологию) первостепенными эквивалентами. Поэтому неудивительно, что режим выбрал "депортацию". Мартин предлагает иную интерпретацию, согласно которой советский режим депортировал различные диаспоры не из-за их национальности. Скорее, национальность (этническая принадлежность или фенотип) служила референтом или означающим для политической идеологии депортированных народов. Аргумент Амира Вайнера аналогичен аргументу Мартина, заменяя "ксенофобию" Мартина "территориальной идентичностью". Аргумент "советской ксенофобии" также не выдерживает семантической критики. Ксенофобия – это страх коренного населения перед вторжением или потерей территории и влияния со стороны иностранцев. "Русские" и другие восточные славяне прибывают на территорию коренного населения (депортированных народов), которые были просто советскими национальными меньшинствами. Они не были чужеродными элементами. Российская империя не была "коренным" государством, политической структурой или правительством на Дальнем Востоке, на Кавказе и во многих других регионах, где проживали депортированные народы. Когурё, за которым последовали государства Парэ/Бохай, были первыми государствами на Дальнем Востоке России. Джон Дж. Стефан назвал "стирание" истории Китая и Кореи (формирование государства, культурный вклад, народы) в этом регионе со стороны СССР и России преднамеренным "генезисом 'белого пятна'".

The dominant view among historians of Russia and the USSR was and remains that of Harvard's Terry Martin and his theory of "Soviet xenophobia." This theory espouses the belief that the Soviet Union ethnically cleansed the border peoples of the USSR from 1937 to 1951 (including the Caucasus and the Crimea) to remove Soviet nationalities whose political allegiances were allegedly suspect or inimical to Soviet socialism. In this view, the USSR did not practice direct negative ethnic animus or discrimination ("In neither case did the Soviet state itself conceive of these deportations as ethnic."). Political ideology of all Soviet peoples was the primary consideration. Martin stated that the various deportations of the Soviet border peoples were simply the "culmination of a gradual shift from predominantly class based terror" which began during collectivization (1932–33) to "national/ethnic" based terror (1937). Accordingly, Martin further claimed that the nationalities deportations were "ideological, not ethnic. It was spurred by an ideological hatred and suspicion of foreign capitalist governments, not the national hatred of non Russians." His theory entitled "Soviet xenophobia" paints the USSR and the Stalinist regime as having practiced and carried out in politics, education and Soviet society relatively pure socialism and Marxist practices. This view has been supported by many of the major historians of the USSR, those in Russian and even Korean studies such as Fitzpatrick, Suny, F. Hirsch, A. Weiner and A. Park. A. Park, in her archival work, found very little evidence that Koreans had proven or were able to prove their loyalties beyond a shadow of a doubt, thus 'necessitating' deportation from the border areas. Robert Conquest stated that these nationalities were transferred because "in Stalin's view, either welcomed or not opposed the Germans". In contrast, the views of J. Otto Pohl and Jon K. Chang affirm that the Soviet Union, its officials and everyday citizens produced and reproduced (from the Tsarist era) racialized (primordialist) views, policies and tropes regarding their non Slavic peoples. Norman M. Naimark believed that the Stalinist "nationalities deportations" were forms of national cultural genocide. The deportations at the very least changed the cultures, way of life and world views of the deported peoples as the majority were sent to Soviet Central Asia and Siberia. "Primordialism" is simply another way of saying ethnic chauvinism or racism because the said "primordial" peoples or ethnic groups are seen as possessing "permanent" traits and characteristics, which they pass on, one generation to the next. Both Chang and Martin agree that the Stalinist regime took a turn towards primordializing nationality in the 1930s. After the "primordialist turn" by the Stalinist regime in the mid 1930s, the Soviet Greeks, Finns, Poles, Chinese, Koreans, Germans, Crimean Tatars and the other deported peoples were seen to have loyalties to their titular nations (or to non Soviet polities) as the Soviet state in the 1930s regarded nationality (ethnicity) and political loyalty (ideology) as a primordial equivalents. Thus, it was no surprise that the regime would choose "deportation." Martin's different interpretation is that the Soviet regime was not deporting the various diaspora peoples because of their nationality. Rather, nationality (ethnicity or phenotype) served as a referent or a signifier for the political ideology of the deported peoples. Amir Weiner's argument is similar to Martin's, substituting "territorial identity" for Martin's "xenophobia." The "Soviet xenophobia" argument also does not hold up semantically. Xenophobia is the fear by natives of invasion or loss of territory and influence to foreigners. The "Russians" and other Eastern Slavs are coming into the territory of the natives (the deported peoples) who were simply Soviet national minorities. They were not foreign elements. The Russian empire was not the "native" state, polity or government in the Asian Far East, the Caucasus and many other regions of the deported peoples. Koguryo followed by Parhae/Balhae/Bohai were the first states of the Russian Far East. John J. Stephan called the "erasure" of Chinese and Korean history (state formation, cultural contributions, peoples) to the region by the USSR and Russia—the intentional "genesis of a 'blank spot.' "

Чанг отмечает, что все формы расизма можно объяснить аналогичным образом. Тем не менее, все сталинские приказы о "тотальной депортации" тринадцати национальностей (с 1937 по 1951 год) перечисляют каждый народ по этнической принадлежности, а также обвиняют в измене. Советское законодательство требовало, чтобы вина или невиновность (в измене) определялась индивидуально и в суде до вынесения приговора (согласно Конституции 1936 года). Наконец, на другом конце "примордиалистского" спектра восточные славяне (русские, украинцы, белорусы) считались более лояльными и более репрезентативными для советского народа. Это явно отклонение от социализма и марксизма-ленинизма.

Викиисточник

Постановление Государственного комитета обороны № 5859сс: О крымских татарах (см. также Три ответа на Постановление № 5859сс).