Фрэнк Рассел: Жизнь и скандалы британского аристократа.

Введение

Джон Фрэнсис Стэнли Рассел, 2-й граф Рассел, известный как Фрэнк Рассел (12 августа 1865 – 3 марта 1931), был британским аристократом, барристером и политиком, старшим братом философа Бертранда Рассела и внуком Джона Рассела, 1-го графа Рассела, дважды занимавшего пост премьер-министра Великобритании. Старший сын виконта и виконтессы Амберли, Рассел прославился своими личными неурядицами и был осужден за бигамию перед Палатой лордов в 1901 году, став последним пэром, осужденным за преступление в суде пэров до отмены этой привилегии в 1948 году. После ранней смерти его неортодоксальных родителей Рассел воспитывался дедушкой и бабушкой по отцовской линии. Он был недоволен жизнью с ними, но с удовольствием провел четыре года в Винчестерском колледже. Его академическое образование внезапно прервалось, когда его отчислили из Баллиол-колледжа Оксфордского университета, вероятно, из-за подозрений властей в его отношениях с будущим поэтом Лайонелом Джонсоном, и он всегда остро переживал отношение к себе со стороны Оксфорда. После пребывания в Соединенных Штатах он женился на Мэйбл Эдит Скотт, первой из своих трех жен, в 1890 году. Вскоре после этого они расстались, и последовавшие несколько лет были отмечены затяжными судебными разбирательствами, однако из-за строгих английских законов того времени развод был невозможен. Рассел был избран в Совет округа Лондона в 1895 году и оставался там до 1904 года. В 1899 году он сопровождал Молли Сомервилл, которая впоследствии стала его второй женой, в Неваду, где оба получили развод, после чего они поженились и вернулись в Великобританию, чтобы жить как муж и жена. Рассел стал первой знаменитостью, получившей развод в Неваде, но он не был признан английским законодательством, и в июне 1901 года он был арестован за бигамию. Он признал свою вину перед Палатой лордов и отбыл трехмесячный срок в тюрьме Холлоуэй, после чего женился на Молли в соответствии с английским законом. В 1911 году он был помилован. Начиная с 1902 года Рассел активно выступал за реформу бракоразводного законодательства, используя свое наследственное место в Палате лордов для продвижения этой идеи, но без особого успеха. Он также был защитником прав автомобилистов, часто брал на себя защиту в суде после получения лицензии барристера в 1905 году и в какой-то момент владел автомобильным номером A 1. Его второй брак распался после того, как в 1914 году он влюбился в писательницу Элизабет фон Арним, на которой женился в 1916 году. Вскоре пара рассталась, хотя и не развелась, а Элизабет высмеяла его в своем романе «Вера», что вызвало его гнев. Фрэнк Рассел оказал помощь своему брату Бертрану, когда тот был заключен в тюрьму за антивоенную деятельность в 1918 году. Все больше сближаясь с Лейбористской партией, Рассел получил младшую должность во втором правительстве Макдональда в 1929 году, но его политическая карьера была прервана смертью в 1931 году. Несмотря на свои достижения, Фрэнк Рассел остается менее известным, чем его брат и дед, а его личные проблемы привели к тому, что его прозвали «Злым графом».

British nobleman, barrister, and politician (1865–1931)

John Francis Stanley Russell, 2nd Earl Russell, known as Frank Russell (12 August 18653 March 1931), was a British nobleman, barrister and politician, the elder brother of the philosopher Bertrand Russell, and the grandson of John Russell, 1st Earl Russell, who was twice prime minister of Britain. The elder son of Viscount and Viscountess Amberley, Russell became well known for his marital woes, and was convicted of bigamy before the House of Lords in 1901, the last peer to be convicted of an offence in a trial by the Lords before that privilege of peerage was abolished in 1948. Russell was raised by his paternal grandparents after his unconventional parents both died young. He was discontented living with his grandparents, but enjoyed four happy years at Winchester College. His academic education came to a sudden end when he was sent down from Balliol College, Oxford, probably because authorities there had suspicions concerning the nature of his relationship with the future poet Lionel Johnson, and he always bitterly resented his treatment by Oxford. After spending time in the United States, he married the first of his three wives, Mabel Edith Scott, in 1890. The two quickly separated, and the next several years saw acrimonious litigation in the courts, but the restrictive English laws of the time meant there was no divorce. Russell was elected to the London County Council in 1895, and served there until 1904. In 1899, he accompanied the woman who would become his second wife, Mollie Somerville, to Nevada, where each obtained a divorce, and they married, then returned to Britain to live as husband and wife. Russell was the first celebrity to get a Nevada divorce, but it was not recognised by English law, and in June 1901, he was arrested for bigamy. He pleaded guilty before the House of Lords, and served three months in Holloway, afterwards marrying Mollie according to English law. He gained a free pardon for the offence in 1911. Beginning in 1902 Russell campaigned for divorce law reform, using his hereditary seat as a peer in the House of Lords to advocate this, but had little success. He was also a campaigner for motorists' rights, often taking briefs to defend them after being called to the bar in 1905, and at one time had the registration number plate A 1. His second marriage ended after he fell in love with the novelist Elizabeth von Arnim in 1914, and he married von Arnim in 1916. The couple soon separated, though they did not divorce, and Elizabeth caricatured him in her novel Vera, to his anger. Frank Russell aided his brother Bertrand when he was imprisoned for anti war activities in 1918. Increasingly aligned with the Labour Party, Russell was given junior office in the second MacDonald government in 1929, but his ministerial career was cut short by his death in 1931. Despite his achievements, Frank Russell is obscure compared to his brother and grandfather, and his marital difficulties led to his being dubbed the "Wicked Earl".

Ранние годы

Джон Фрэнсис Стэнли Рассел родился 12 августа 1865 года в Алдерли-парке в Чешире. Он был первым ребенком Джона Рассела, виконта Амберли, старшего сына Джона Рассела, 1-го графа Рассела. Граф дважды занимал пост премьер-министра Великобритании, а ранее в своей карьере был одним из создателей Закона о реформе 1832 года. В 1864 году Амберли женился на Кэтрин Луизе Стэнли, младшей дочери Эдварда Стэнли, 2-го барона Стэнли из Алдерли, объединив две влиятельные семьи вигов. Алдерли-Парк был резиденцией семьи Стэнли. Необычные для своего времени, Амберли придерживались взглядов о контроле над рождаемостью, феминизме, политических реформах, которые тогда считались радикальными (включая предоставление избирательных прав женщинам и рабочему классу), и свободной любви, и жили в соответствии со своими убеждениями. Например, считая несправедливым, что наставник их сына Фрэнка, Дуглас Спэлдинг, должен оставаться в безбрачии, виконтесса пригласила Спэлдинга разделить с ней ложе с согласия мужа. У Амберли было двое детей после Фрэнка: Рейчел (родилась в 1868 году) и Бертран (родился в 1872 году). Семья жила в доме Родборо (недалеко от Страуда), принадлежавшем отцу виконта, а затем в Равенскрофт-холле, близ Трелеха, где Фрэнку позволялось поступать по своему усмотрению, в том числе бродить по окрестностям. Его родители утратили религиозную веру, и Фрэнка не заставляли посещать церковь. К восьми годам он прочитал для удовольствия все произведения сэра Уолтера Скотта и начал свою пожизненную любовь к науке и инженерии, посещая лекции Королевского общества для детей. В декабре 1873 года семья отправилась в Италию, а во время возвращения в мае следующего года Фрэнк заболел дифтерией. Его выхаживала мать, и он выздоровел, но в июне заболели она и Рейчел. Виконтесса умерла 28 июня, а ее дочь – пять дней спустя, что стало для виконта ударом, от которого он так и не оправился. Он скончался 9 января 1876 года от пневмонии. В завещании виконта Т. Дж. Сандерсон, друг со студенческих лет, и Спэлдинг были назначены совместными опекунами Фрэнка и Бертрана. Граф и его жена, Фрэнсис Рассел, графиня Рассел (часто упоминаемая как леди Джон Рассел), могли бы принять Сандерсона, хотя он был (как и Спэлдинг) атеистом, но Спэлдинг происходил из более низкого социального класса и был неприемлем, особенно когда у них появилась возможность ознакомиться с сохранившимися бумагами Амберли и узнать о характере его отношений с виконтессой. Граф Рассел и леди Джон подали иск в Суд канцлера, а Сандерсон и Спэлдинг предпочли не оспаривать его. Фрэнк и Бертран были переданы под опеку дедушки и бабушки по отцовской линии, а двое взрослых детей Расселов, Ролло и Агата, также стали опекунами. Это перевело Фрэнка из того, что он позже назвал «свободным воздухом Равенскрофта», где он мог бродить по своему желанию, в дом его бабушки и дедушки в Пемброк-Хаус, где за ним осуществлялся строгий надзор и он был ограничен территорией. Он обнаружил, что атмосфера не позволяла упоминать что-либо, считающееся вульгарным, и он должен был посещать церковь и получать религиозное образование. К тому времени графу было уже за 80, на два десятилетия больше, чем его жене, и он проводил много времени за чтением: в доме доминировала леди Джон, которая придерживалась строгого морального кодекса в воспитании мальчиков. Фрэнку не разрешалось проводить много времени наедине с Бертраном, так как считалось, что он оказывает плохое влияние на своего младшего брата, и Фрэнк Рассел писал о Бертране: «Пока он не поступил в Кембридж, он был невыносимым зазнайкой». Аннабель Хьют Джексон, подруга обоих мальчиков, считала Пемброк-Хаус «неподходящим местом для воспитания детей». Джордж Бернард Шоу, спустя полвека, написал Фрэнку о своем недоумении, что мальчик не убил своего дядю Ролло и не сжег дом.

John Francis Stanley Russell was born on 12 August 1865 at Alderley Park in Cheshire. He was the first child of John Russell, Viscount Amberley, the eldest son of John Russell, 1st Earl Russell. The earl twice served as prime minister of Britain, and earlier in his career, had been an architect of the Reform Act 1832. In 1864, Amberley married Katherine Louisa Stanley, younger daughter of Edward Stanley, 2nd Baron Stanley of Alderley, uniting two prominent Whig families. Alderley Park was the seat of the Stanley family. Unconventional for their time, the Amberleys believed in birth control, feminism, political reforms then considered radical (including votes for women and the working classes) and free love, and lived according to their ideals. For example, feeling it unfair that Douglas Spalding, the tutor of their son Frank, should remain celibate, the viscountess invited Spalding to share her bed, with the approval of her husband. The Amberleys had two children after Frank, Rachel (born 1868) and Bertrand (born 1872). The family lived at Rodborough house (near Stroud), which belonged to the viscount's father, and then at Ravenscroft Hall, near Trellech, where Frank was allowed to do much as he pleased, including roaming the countryside. His parents had lost religious faith and Frank was not called upon to attend church. By age eight, he had read, for pleasure, the complete works of Sir Walter Scott, and began a lifelong love of science and engineering by attending the Royal Society's lectures for children. In December 1873, the family journeyed to Italy; during the return the following May, Frank came down with diphtheria. He was nursed by his mother, and recovered, but in June both she and Rachel fell ill with the disease. The viscountess died on 28 June and her daughter five days later, dealing the viscount a blow from which he never really recovered. He died on 9 January 1876 from pneumonia. The viscount's will nominated T. J. Sanderson, a friend from his university days, and Spalding as co guardians of Frank and Bertrand. The earl and his wife, Frances Russell, Countess Russell (often referred to as Lady John Russell) might have accepted Sanderson, even though he was (like Spalding) an atheist, but Spalding was of a lower social class and was not acceptable, especially once they had the opportunity to read the Amberleys' surviving papers and learnt the nature of his relationship with the viscountess. The Earl Russell and Lady John brought suit in the Court of Chancery, and Sanderson and Spalding chose not to fight the suit. Frank and Bertrand were placed in the custody of their paternal grandparents, with two of the Russells' adult children, Rollo and Agatha, also co guardians. This took Frank from what he later called the "free air of Ravenscroft" where he could wander as he wished, to his grandparents' home at Pembroke House, where he was closely supervised and confined to the grounds. He found the atmosphere stiflingno subject considered vulgar could be mentioned, and he was required to go to church and have religious education. The earl was by then past 80, two decades older than his wife, and spent many of his waking hours reading: the house was dominated by Lady John, who employed a strict moral code in raising the boys. Frank was not allowed much time alone with Bertrand, as he was believed a bad influence on his younger brother, and Frank Russell wrote of Bertrand, "Till he went to Cambridge he was an unendurable little prig." Annabel Huth Jackson, a friend of both boys, deemed Pembroke House, "an unsuitable place for children to be brought up in." George Bernard Shaw, a half century later, wrote to Frank of his incredulity that the boy had not murdered his Uncle Rollo and burned the place down.

Образование

Фрэнк был отправлен в Чим на воспитание в 1876 году. Он был счастливее в школе, чем в Пемброк-Лодж. В своих мемуарах он вспоминал свое негодование, когда к нему обращались с титулом его отца, виконта Эмберли, который теперь принадлежал ему как наследнику графства. Он все еще учился в Чиме, когда в 1878 году умер его дед, сделав Фрэнка вторым графом Расселом. Затем Фрэнк учился в Винчестерском колледже с 1879 по 1883 год. Винчестер стал его духовным домом, и он выразил свое почтение к школе в своей автобиографии. Джордж Сантаяна, давний друг Фрэнка Рассела, описал Винчестер как "единственное место, которое он любил, и единственное место, где его любили". Во время учебы в Винчестере Фрэнк ненадолго стал набожным и даже был конфирмирован винчестерским епископом в ноябре 1880 года. Осиротевший граф был взят под опеку его классного руководителя, преподобного Джорджа Ричардсона, и его жены Сары. Именно о Саре Ричардсон думал Сантаяна, делая это заявление; позже она защищала Фрэнка Рассела, когда его личные проблемы наполнили ежедневные газеты, и была опустошена ее смертью в 1909 году. В Винчестере Фрэнк провел четыре из самых счастливых лет своей жизни и приобрел многих друзей, которые остались с ним и во взрослой жизни. Примерно с того времени, как Фрэнк начал учиться в Винчестере, Фрэнк и Бертран стали проводить время со своей бабушкой по материнской линии, Генриеттой Стэнли, баронессой Стэнли из Алдерли, которую они стали очень любить, поскольку она была гораздо менее ханжеской, чем леди Джон. Фрэнк нашел убежище от Пемброк-Хауса в лондонской резиденции леди Стэнли на Довер-стрит, 40. Именно в Винчестере он подружился с будущим поэтом и критиком Лайонелом Джонсоном, которого он назвал "самым большим влиянием на мою жизнь в Винчестере". Они были друзьями в последний семестр Рассела в Винчестере, и Джонсон посещал Пемброк-Хаус, но их дружба по-настоящему расцвела, когда Рассел поступил в Баллиол-колледж Оксфордского университета в 1883 году. Они писали друг другу длинные, искренние письма, в которых исследовали духовные вопросы, а также вопросы греха и морали. В 1919 году Рассел анонимно опубликовал часть переписки Джонсона под названием Some Winchester Letters of Lionel Johnson. В Баллиоле Рассел изучал классическую литературу. Мастером Баллиола и вице-канцлером Оксфорда в то время был ученый-классик Бенджамин Джоуэтт. Рассел находил университет стимулирующим, приветствуя "свободные и ничем не стесненные дискуссии обо всем на небе и на земле". Он писал Джонсону в Винчестер, и после того, как переписка была запрещена отцом Джонсона, пересылал свои письма через сокурсника Чарльза Сейла. Рассел вступил в университетские клубы и другие группы и в течение первых двух лет учебы добивался удовлетворительных академических успехов, но его оксфордская карьера резко оборвалась в мае 1885 года, когда, как Рассел рассказал в своих мемуарах, он был исключен из университета Джоуэттом за якобы написание "скандального" письма другому студенту-мужчине. Рассел отрицал обвинения, но ему отказали в проведении официального расследования. Возмущенный ложным обвинением, он потерял самообладание и накричал на Джоуэтта, заявив, что тот не джентльмен, и покинул колледж. Даже через год Джоуэтт отказал Расселу в восстановлении в Баллиоле и отказал в необходимой рекомендации для поступления в Кембриджский колледж. Правдивость рассказа Рассела об исключении вызывает вопросы; Сантаяна считал это выдумкой, основанной на том, что Рассел сказал ему в частном порядке, но в основе этого лежала природа отношений Рассела с Джонсоном. В апреле 1885 года Джонсон, которому недавно исполнилось 18 лет, но выглядел моложе, остался на ночь в комнате Рассела после того, как пропустил последний поезд до Лондона, и, по словам Сантаяны, власти видели их вместе и заявили, что Джонсон слишком молод, чтобы быть "естественным другом" Рассела. Тем не менее Сантаяна писал, что отношения между Расселом и Джонсоном "вообще не были ни эротическими, ни даже игривыми". В июле 1885 года, через два месяца после исключения Рассела, отец Джонсона спросил Джоуэтта, подходит ли Рассел для Лионеля, и получил ответ, что нет, и что дальнейшее общение между ними должно быть запрещено. Рассел и Джоуэтт в какой-то степени примирились, и мастер присутствовал на первой свадьбе графа в 1890 году. Однако Рассел пропустил похороны Джоуэтта в 1893 году, сославшись на ревматизм, и остался недоволен окончанием своей оксфордской карьеры до конца жизни. Сантаяна утверждал, что каких-либо "неестественных желаний" со стороны Рассела не было, учитывая, что он оказался "совершенно нормальным убежденным полигамом".

Frank was sent to Cheam as a boarder in 1876. He was happier at school than he had been at Pembroke Lodge. In his memoirs he remembered his indignation at being addressed by his father's courtesy title, Viscount Amberley, which was now his as heir apparent to the earldom. He was still at Cheam when in 1878, his grandfather died, making Frank the 2nd Earl Russell. Frank then attended Winchester College, from 1879 to 1883. Winchester became his spiritual home, and he expressed his reverence for the school in his autobiography. George Santayana, who would be a long time friend of Frank Russell, described Winchester as "the only place he loved and the only place he was loved". Frank briefly became pious while at Winchester, going so far as to be confirmed by the Bishop of Winchester in November 1880. The orphaned earl was taken under the wing of his housemaster, the Revd George Richardson, and his wife Sarah. It was Sarah Richardson that Santayana was thinking of in making his statement; she later defended Frank Russell as his marital problems filled the daily papers, and he was devastated by her death in 1909. At Winchester, Frank spent four of his happiest years and acquired many of the friends he would have in adult life. From about the time Frank began at Winchester, Frank and Bertrand began to spend time with their maternal grandmother, Henrietta Stanley, Baroness Stanley of Alderley, whom they came to like greatly as far less priggish than Lady John. Frank came to find Lady Stanley's London residence at 40Dover Street a refuge from Pembroke House. It was at Winchester that he befriended the future poet and critic Lionel Johnson, whom he would describe as "the greatest influence of my life at Winchester". They were friends in Russell's final term at Winchester, and Johnson visited Pembroke House, but the friendship did not truly blossom until Russell went up to Balliol College, Oxford, in 1883. The pair wrote long, earnest letters to each other in which they explored spiritual matters and questions of sin and morality. In 1919 Russell anonymously published Johnson's side of the correspondence as Some Winchester Letters of Lionel Johnson. At Balliol, Russell read classics. The scholar of classical Greek literature Benjamin Jowett was then Master of Balliol and also Vice Chancellor of Oxford. Russell found the university stimulating, welcoming the "untrammelled and unfettered discussions on everything in heaven and earth". He wrote to Johnson at Winchester, and after the correspondence was forbidden by Johnson's father, routed his letters through fellow undergraduate Charles Sayle. Russell joined university clubs and other groups, and made satisfactory academic progress through much of his first two years, but his Oxford career was dramatically cut short when in May 1885, as Russell related it in his memoirs, he was sent down by Jowett for supposedly writing a "scandalous" letter to another male undergraduate. Russell denied the charges but was refused a formal inquiry. Incensed at having been falsely accused, he lost his temper with Jowett, telling him he was no gentleman, and left the college. Even after a year, Jowett refused Russell re admission to Balliol, and refused the necessary recommendation to allow Russell to enter a Cambridge college. The veracity of Russell's account of his sending down is open to question; Santayana deemed it a fabrication, based on what Russell had privately told him, but at the core of it was the nature of Russell's relationship with Johnson. In April 1885, Johnson, who had recently turned 18 but appeared younger, stayed overnight in Russell's rooms after missing the last train to London, and, according to Santayana, the authorities had seen the two together and declared Johnson too young to be Russell's "natural friend". Nevertheless, Santayana wrote that the relations between Russell and Johnson had not been "in the least erotic or even playful". In July 1885, two months after Russell was sent down, Johnson's father enquired of Jowett whether Russell was a suitable companion for Lionel, and was told he was not, and that further acquaintance between the two should be forbidden. Russell and Jowett reconciled to some extent, and the master was present at the earl's first wedding in 1890. Russell, though, missed Jowett's funeral in 1893, alleging rheumatism, and remained bitter about the end of his Oxford career for the rest of his life. Santayana stated that any "unnatural desires" on Russell's part did not last, given that he turned out "a perfectly normal pronounced polygamous male".

Ранняя взрослуя жизнь

После отчисления из Оксфорда Расселл взял в аренду на год небольшой дом в деревне Хэмптон, на что его опекуны (ему еще не исполнилось 21 года, что было возрастом совершеннолетия в то время) неохотно согласились при условии, что с ним будет жить репетитор, выбранный ими. Хотя однообразие жизни в лондонском пригороде разбавлялось визитами таких гостей, как Оскар Уайльд, Рассел был оскорблен тем, как с ним обошлись в Оксфорде, и в октябре 1885 года отплыл в Соединенные Штаты. Америка произвела на него общее впечатление, но Нью-Йорк ему не понравился. Во время этой поездки он впервые встретил Сантаяну, тогда студента Гарвардского колледжа; он был первым англичанином, которого Сантаяна когда-либо встречал. Рассел также встретился с Уолтом Уитманом во время путешествия по Америке и обратно, и посетил президента Гровера Кливленда в Белом доме. Рассел достиг совершеннолетия в августе 1886 года и вступил в наследство, что позволило ему жить более обеспеченно. Он не сидел сложа руки, занявшись электромонтажной компанией, в которой он экспериментировал еще с юных лет. Это было первое из многих коммерческих предприятий, в которых он участвовал. Как и вся коммерческая деятельность Рассела, она имела переменный успех и прекратила существование в течение трех лет. Дорогой образ жизни и гонорары от многочисленных судебных процессов, в которых он был вовлечен, привели его к тому, что к 1921 году он объявил себя банкротом, а когда Фрэнк умер десять лет спустя, Бертран сказал, что унаследовал от брата титул, но больше ничего.

Первый брак

Хотя Расселл не был богат по меркам британской знати, того, что у него было, включая его титул, было достаточно, чтобы сделать его объектом внимания родителей, искавших подходящих пар для своих дочерей. Среди них была Мария Селина (Лина) Элизабет, леди Скотт, которая искала подходящего жениха для своей дочери Мейбл Эдит Скотт и навестила Рассела в 1889 году. Сантаяна вспоминал, что Рассел поначалу проявлял больше интереса к Селине Скотт, разведенной женщине, чем к ее дочери, и предположил, что тот факт, что мать Рассела умерла, когда он был ребенком, позволил леди Скотт оказать на него влияние и убедить его в том, что способ увековечить их дружбу – это женитьба на ее дочери. Фрэнк и Мейбл Рассел поженились 6 февраля 1890 года. Три месяца спустя они расстались, Мейбл обвиняла его в физическом и моральном насилии. Сантаяна позже писал: «Рассел как муж, Рассел в домашней жизни, был просто невозможен: чрезмерно добродетельный и невероятно тираничный. Он не давал ей достаточно денег и свободы. Он был пунктуален и не прощал опозданий, лжи, долгов. Он возражал против ее друзей, одежды и заимствованных драгоценностей. Более того, в их интимных отношениях он был требователен и раздражал. Она вскоре возненавидела и боялась его». В конце 1890 года Мейбл безуспешно подала в суд на судебное разделение, обвинив его в «аморальном поведении» с другим университетским другом, Гербертом Робертсом, главным преподавателем математики в колледже Бата. Обвинения, прозвучавшие в суде, заполнили газеты, и присяжные вынесли решение в пользу Фрэнка Рассела. В то время единственным законным основанием для развода была супружеская неверность, хотя женщина, заявляющая о ней, должна была также представить доказательства другого проступка, например, оставления семьи. С одобрения семей Фрэнк и Мейбл Рассел продолжали жить раздельно, в отношениях, которые подразумевали, что Мейбл вряд ли сможет доказать факт оставления семьи. Несмотря на последующие попытки примирения, супруги оставались в разлуке. В 1892 году Рассел открыл собственную фирму инженеров-электриков, Russell & Co. Он стал чаще появляться в Палате лордов, и в сентябре 1893 года был одним из сорока пэров, поддержавших неудачный законопроект о домашнем правлении для Ирландии. Несмотря на затишье в брачном процессе Рассела, детективы работали на обе стороны, надеясь найти доказательства супружеской неверности, которые дали бы их работодателю преимущество в суде. К 1894 году Фрэнк Рассел, как он рассказал своему брату Бертрану, уже три года был в связи с Мэри Моррис, клерком на его электротехническом заводе. Не сумев убедить присяжных, Мейбл впоследствии попыталась добиться разлуки косвенным путем, подав иск о восстановлении супружеских прав в 1894 году. В соответствии с Законом о брачных делах 1884 года, несоблюдение судебного предписания о восстановлении супружеских прав служило основанием для признания факта оставления семьи, что давало другому супругу право на немедленное судебное разделение и, в случае супружеской неверности мужа, позволяло жене получить развод. Такое действие также позволяло жене-истцу требовать содержание. В то время в Англии развод был доступен только в том случае, если истец не совершал проступков в браке, а другой супруг – совершал. Граф подал встречный иск, утверждая, что ее обвинения с 1891 года равносильны юридической жестокости. В 1895 году присяжные вынесли решение в пользу Фрэнка Рассела по обоим делам, но Мейбл обжаловала решение, и Апелляционный суд его отменил. Дело дошло до Палаты лордов, где лорды подтвердили решение апелляционного суда. Это не принесло удовлетворения ни одной из сторон, закрепив определение юридической жестокости за физическим насилием и сделав дело Рассел против Рассела юридически значимым в течение следующих семидесяти лет, пока реформа брачного законодательства не отменила жестокость как законное основание для развода. Еще один судебный процесс состоялся в 1897 году после того, как леди Скотт опубликовала обвинения против Рассела; она была признана виновной в клевете и приговорена к восьми месяцам тюремного заключения, но после вынесения приговора толпа, окружавшая Олд-Бейли, освистала Рассела, назвав его «злым графом». Закон о местном самоуправлении 1894 года учредил районные и приходские советы. В декабре того же года Рассел успешно баллотировался в приходской совет Кукхэма, был избран председателем и по должности стал опекуном бедных. Он работал над изменением устаревших практик в работном доме и над тем, чтобы дороги и проходы содержались в надлежащем состоянии. В феврале 1895 года он был избран в Лондонский окружной совет (LCC) по округу Ньюингтон-Уэст как прогрессист. Он примкнул к левым, вступив в 1894 году в Реформ-клуб, оплот либерализма. Он безуспешно баллотировался в округе Хаммерсмит на следующих выборах в марте 1898 года, но был избран олдерменом, продолжив работу в LCC, где оставался до 1904 года.

Although Russell was not wealthy by the standards of British nobility, what he did have, including his title, was enough to make him the target of parents seeking suitable matches for their daughters. Among these were Maria Selina (Lina) Elizabeth, Lady Scott, who sought a suitable match for her daughter, Mabel Edith Scott, and called on Russell in 1889. Santayana recalled that Russell was at first more interested in Selina Scott, a divorcée, than her daughter and theorised that the fact that Russell's mother died when he was a child allowed Lady Scott to overwhelm Russell and persuade him that the way to perpetuate their friendship was for him to marry her daughter. Frank and Mabel Russell married on 6 February 1890. Three months later, the two separated, Mabel alleging physical and mental cruelty. Santayana later wrote, "Russell as a husband, Russell in the domestic sphere, was simply impossible: excessively virtuous and incredibly tyrannical. He didn't allow her enough money or enough liberty. He was punctilious and unforgiving about hours, about truth telling, about debts. He objected to her friends, her clothes, and borrowed jewels. Moreover, in their intimate relations he was exacting and annoying. She soon hated and feared him." Late in 1890, Mabel sued unsuccessfully to judicially separate from him, accusing him in the process of "immoral behaviour" with another university friend, Herbert Roberts, head mathematics tutor at Bath College. The allegations of the trial filled the newspapers. and a jury found in Frank Russell's favour. At the time, the only valid ground for divorce was adultery, although a woman alleging it would also have to show some other offence, such as desertion. With the approval of their families, Frank and Mabel Russell continued to live apart, a tacitly agreed relationship that meant Mabel was unlikely to be able to show desertion. Although there were fitful efforts at reconciliation thereafter, the parties remained apart. In 1892, Russell opened his own firm of electrical engineers, Russell & Co. He began to be seen more in the House of Lords, in September 1893 being one of forty peers who supported the unsuccessful Irish Home Rule bill. Despite the lull in the Russell matrimonial litigation, detectives were active for both sides, hoping to find evidence of adultery which would allow their employer advantage in the courts. By 1894, Frank Russell, as he told his brother Bertrand, was three years into an affair with Mary Morris, a clerk at his electrical works. Having failed to convince the jury, Mabel subsequently attempted to obtain a separation by indirect means, suing for restitution of conjugal rights in 1894. Under the Matrimonial Causes Act 1884, failure to comply with an order of restitution of conjugal rights served to establish desertion, which gave the other spouse the right to an immediate decree of judicial separation, and, if coupled with the husband's adultery, allowed the wife to obtain a divorce. Such an action also allowed a petitioning wife to seek an allowance. In general, at the time in England, divorces were available only when the petitioning spouse had not offended against the marriage and the other spouse had. The earl countersued on the ground that her accusations since 1891 amounted to legal cruelty. A jury found for Frank Russell in both cases in 1895, but Mabel appealed and the verdict was overturned in the Court of Appeal. The case went all the way to the House of Lords, and the Law Lords affirmed the appeals court decision. This denied them both satisfaction, binding the definition of legal cruelty to physical violence and making Russell v. Russell a case of legal significance for the next seventy years, until divorce law reform eliminated cruelty as a statutory ground for divorce. Another trial took place in 1897 after Lady Scott published accusations against Russell; she was convicted of criminal libel and sentenced to eight months in prison, but Russell was hissed at by the crowds surrounding the Old Bailey after the sentencing, and called the "Wicked Earl". The Local Government Act 1894 created district and parish councils. In December of that year Russell successfully stood for Cookham Parish Council, and was made chairman, and ex officio a guardian of the poor. He worked to change outdated practices in the workhouse, and to see that roads and rights of way were maintained. In February 1895, he was elected to London County Council (LCC) for Newington West as a Progressive. He aligned himself with the left, joining the Reform Club in 1894, a bastion of Liberalism. He stood unsuccessfully for Hammersmith at the next election, in March 1898, but was made an alderman, continuing him on the LCC, where he remained through 1904.

Развод в Неваде

Рассел увлекся Марион (известной как Молли) Сомервилл, которая в то время была замужем за Джорджем Сомервиллом, с которым Рассел подружился во время кампании в Хаммерсмите. Молли Сомервилл, дважды замужем и дочь мастера-сапожника из Ирландии, имела троих детей и была секретарем Либеральной ассоциации женщин Хаммерсмита. Она агитировала за Рассела, они сблизились и были замечены вместе на нескольких мероприятиях. Когда она заболела в начале 1899 года, Рассел разрешил ей воспользоваться одним из своих домов, и они вместе отправились в путешествие через Францию в Америку. Рассел планировал воспользоваться более либеральными американскими законами о разводе, чтобы расторгнуть свой брак с Мэйбл Расселл. Рассел и Молли Сомервилл отправились в Чикаго, но узнали, что местные законы недавно ужесточились и требовали года проживания с другими ограничительными условиями. Также рассматривались Северная Дакота и территория Аризоны, последнюю они даже посетили, но и там требовалось прожить год. Невада, где требовалось всего шесть месяцев, была более практичным вариантом. Они поселились в Гленбруке, на озере Тахо, на зиму 1899–1900 годов. 14 апреля 1900 года Расселу и Сомервилл были удовлетворены их заявления о разводе. Их свадебная церемония в Рино перед судьей Бенджамином Франклином Керлером состоялась 15 апреля. Медовый месяц они провели в пути на восточное побережье Америки, в том числе в отеле Brown Palace в Денвере, где Рассел заявил репортеру, что обвинение в двоеженстве не устоит. В следующем месяце супруги вернулись в Британию. Рассел знал, что такой развод не будет признан действительным по английскому законодательству, которое не признавало иностранные разводы, полученные британскими подданными; он намеревался добиться того, чтобы Мэйбл Расселл получила развод на основании бигамии, последовавшей за супружеской изменой, что также освободило бы его для повторного брака: он внес 5000 фунтов стерлингов, которые должны были перейти ей при разводе, чтобы обеспечить ее согласие. С момента отправки Расселом сообщения о его браке в Неваде для публикации в газете "Таймс", произошедшее вызвало значительный интерес прессы по обе стороны Атлантики. И Мэйбл Рассел, и Джордж Сомервилл подали на развод, и оба получили его без споров, с учетом обычного срока ожидания до вступления решения в силу. По возвращении Рассел занял свое место в LCC, как ни в чем не бывало. Первоначально не последовало никакой официальной реакции, общество приняло их как супружескую пару, и в переписи населения 1901 года Молли была указана как "Молли Рассел".

Russell became infatuated with Marion (known as Mollie) Somerville, who was at that time married to George Somerville, with whom Russell had become friendly during the campaign in Hammersmith. The twice married daughter of a master shoemaker from Ireland, Mollie Somerville had three children and was secretary of the Hammersmith Women's Liberal Association. She campaigned for Russell; the two became close and were seen together at several events. When she fell ill early in 1899, Russell let her use one of his residences, and the two went away together, travelling via France to America. Russell planned to use laxer American divorce laws to end his marriage to Mabel Russell. Russell and Mollie Somerville journeyed to Chicago, but learned that local laws had recently been tightened, and required a year's residence, with other restrictive provisions. North Dakota and Arizona Territory were also considered, and in the latter case visited, but also required living there a year. Nevada, with only a six month requirement, was more practical. They settled in Glenbrook, on Lake Tahoe, for the winter of 1899–1900. On 14 April 1900 both Russell and Somerville were granted divorces. Their marriage ceremony in Reno before Judge Benjamin Franklin Curler took place on 15 April. They honeymooned on the way to America's East Coast, including at Denver's Brown Palace Hotel, where Russell told a reporter that a charge of bigamy would never stick. The couple returned to Britain the following month. Russell knew such a divorce was invalid under English law, which refused to recognise foreign divorces obtained by British subjects; his intent was to allow Mabel Russell to obtain a divorce on the grounds of bigamy following adultery, which would also free him to marry again: he deposited £5,000 that would go to her upon a divorce to ensure her cooperation. Beginning when Russell wired news of his Nevada marriage to appear as a notice in The Times, there was considerable press interest on both sides of the Atlantic in what had occurred. Both Mabel Russell and George Somerville filed for divorce, and each gained them uncontested, subject to the usual waiting period before the decrees became absolute. Russell, on his return, took his seat on the LCC as if nothing had occurred. There was, initially, no other official reaction, society accepted them as a married couple, and Mollie appeared on the 1901 census as "Mollie Russell".

Судебное разбирательство перед Лордами

Рассел был арестован по обвинению в двоеженстве, когда он вышел из поезда на вокзале Ватерлоо 17 июня 1901 года. Причина, по которой было возбуждено дело по этому редко преследуемому преступлению, остается неясной. Рассел полагал, что его привлекли к ответственности, в то время как другой дворянин, действовавший аналогичным образом, но пользовавшийся благосклонностью при дворе, остался безнаказанным, поскольку был "неверующим и радикалом". Семья Рассела всегда считала, что граф был преследован по приказу нового короля, Эдуарда VII, чье прошлое было неоднозначным и включало нескольких любовниц во время его правления, чтобы улучшить свою репутацию в моральном плане. Рассел был освобожден под залог, и после слушания в суде магистратов Боу-стрит 22 июня, он был обвинен в двоеженстве большим жюри и передан для суда. До отмены этой привилегии в 1948 году, пэры и пэрессы, обвиняемые в государственной измене или тяжком преступлении, судились в Палате лордов, где решение принималось большинством голосов. Рассел не мог отказаться от суда там, даже если бы захотел, и приговор Палаты лордов не подлежал обжалованию. Такие судебные процессы были редкостью: суд над Расселом был первым после суда над лордом Кардиганом, оправданным по обвинению в дуэли в 1841 году, а предыдущий суд состоялся в 1776 году. Лишь один суд, завершившийся оправданием лорда де Клиффорда по обвинению в непредумышленном убийстве в 1935 году, последовал до отмены этой практики. Судебное разбирательство Рассела в Палате лордов состоялось в Королевской галерее здания Парламента 18 июля 1901 года, в присутствии около двухсот пэров, включая премьер-министра лорда Солсбери. Среди духовных лордов, судивших Рассела, были Уильям Маклаган, архиепископ Йоркский, и Рэндалл Дэвидсон, епископ Винчестерский (впоследствии архиепископ Кентерберийский). Лорд Холсбери, лорд-канцлер, председательствовал под королевской комиссией в качестве лорда-высшего стюарда. Также присутствовали Молли Рассел, судья Керлер и английский священник, проводивший первую церемонию бракосочетания Рассела. Газета The New York Times сочла собравшихся пэров и судей в своих мантиях "наиболее живописными", описав "великолепное буйство красок" от одеяний собравшихся. Все лорды апелляционного суда присутствовали, чтобы консультировать пэров по любым возникшим юридическим вопросам, а также одиннадцать других судей. Это потребовало приостановки работы судов, которые они должны были вести в этот день, и некоторые газеты поставили под сомнение стоимость этого зрелища, включая расходы на доставку Керлера из Невады и его проживание в течение двух месяцев. Когда 18 июля начался суд над Расселом, его попросили признать себя виновным или невиновным, но его адвокат вмешался и заявил, что поскольку свадьба состоялась в Америке, Рассел не нарушил закон о двоеженстве. Лорд Холсбери отклонил это возражение, даже не потребовав ответа от обвинения. Рассел признал себя виновным и выступил с заявлением, защищая свои действия и утверждая, что никто не пострадал, после чего лорды удалились для вынесения вердикта. Рассел все еще был членом LCC и зарегистрировал автомобиль на себя. Номерной знак сделал его мишенью для полиции, и после пяти штрафов за превышение скорости и угроз со стороны магистратов о приостановке его водительских прав, он продал автомобиль и номерной знак в 1906 году. Он продолжал работать в качестве адвоката, защищая права автомобилистов, беря на себя большое количество дел о нарушениях ПДД. Брак с Молли в первые годы был в целом успешным; по словам биографа Рассела, Рут Дерхэм, она "искренне любила его, понимала, что он должен быть хозяином в своем доме, а ее собственные интересы обеспечивали им обоим определенную степень независимости". Среди них было движение за избирательные права женщин: оба супруга выступали на публичных собраниях в поддержку предоставления женщинам права голоса, а Молли призвала Асквита предоставить не просто "расплывчатое обещание" избирательного права. Рассел не одобрял воинствующих суфражисток, таких как Эммелин и Кристабель Панкхёрст, но признал, что их тактика была эффективной.

Russell was arrested on a charge of bigamy as he stepped from a train at Waterloo Station on 17 June 1901. Why an action was brought for this rarely prosecuted crime is uncertain. Russell believed that he was prosecuted when, as he related, another nobleman who had acted similarly but was a favourite at Court was not, because he was "an unbeliever and a radical". The Russell family always believed that the earl was prosecuted at the behest of the new king, Edward VII, who had a chequered past and several mistresses while on the throne, to boost his own reputation for morality. Russell was bailed, and following a hearing at Bow Street Magistrates' Court on 22 June, he was indicted for bigamy by a grand jury and committed for trial. Until the privilege was abolished in 1948, peers and peeresses indicted for treason or felony were tried before the House of Lords, a majority vote deciding the matter. Russell could not have waived trial there had he wanted to, and the verdict of the House of Lords could not be appealed. Such trials were rare: Russell's trial was the first since that of Lord Cardigan, who was acquitted on a charge of duelling in 1841, the previous trial having been in 1776, and only one trial, resulting in the acquittal of Lord de Clifford for manslaughter in 1935, followed before the abolition. Russell's trial before the House of Lords took place in the Royal Gallery of the Houses of Parliament on 18 July 1901, with some two hundred peers present, including Lord Salisbury, the prime minister. The lords spiritual who were among Russell's judges were William Maclagan, the Archbishop of York and Randall Davidson, the Bishop of Winchester (later Archbishop of Canterbury). Lord Halsbury, the lord chancellor, presided under the king's commission as lord high steward. Also present were Mollie Russell, Judge Curler, and the English clergyman who had performed Russell's first marriage. The assembled peers and judges in their robes were deemed "most picturesque" by The New York Times, which described a "magnificent blaze of color" from the robes of the assembled peers and judges. All the Lords of Appeal were present to advise the peers on any legal questions that arose, as were eleven other judges. This required the suspension of the courts over which they would have presided that day, and some newspapers questioned the cost of the spectacle, which included the expense of bringing over Curler from Nevada and housing him for two months. When Russell's trial began on 18 July, he was called upon to plead guilty or not guilty, but his counsel interposed, and argued that because the wedding had taken place in America, Russell had not violated the bigamy statute. Lord Halsbury dismissed the point without even requiring the prosecution to respond. Russell then pleaded guilty, and made a statement defending his conduct and stating that no one had been injured thereby, and the lords retired to consider their verdict. Russell was still a member of the LCC, and awarded the registration to himself. The number plate made him a target for the police, and after five speeding tickets and threats to suspend his licence from magistrates, he sold car and plate in 1906. He continued working for motorists' rights as a barrister, taking large numbers of briefs for motoring offences. The marriage with Mollie was generally a success in its early years; according to Russell's biographer, Ruth Derham, she "genuinely loved him, understood that he must be master in his own house her outside interests provided them both with a degree of independence." High among these was women's suffrage: both spouses spoke at public meetings in favour of votes for women, and Mollie challenged Asquith to provide more than just a "vague promise" of the vote. Russell disapproved of militant suffragists such as Emmeline and Christabel Pankhurst, but conceded that their tactics were effective.

Третий брак; годы Первой мировой войны

В 1909 году Расселл встретил женщину, которая стала его третьей женой, писательницу Элизабет фон Арним (Мэри Аннет Бошамп), вдову графа Хеннинга Августа фон Арнима Шлагентина, с которым у нее было пятеро детей. Вдовствующая фон Арним была связана романтическими отношениями с Х. Г. Уэллсом и разорвала их, узнав о его другой любовнице. В то же время Фрэнк и Молли Рассел ссорились и отдалялись друг от друга, и они с Элизабет фон Арним вращались в одних и тех же литературных кругах. Они полюбили друг друга во время визита, который он совершил к ней без Молли, в канун Нового 1914 года. Молли Рассел подала иск о восстановлении супружеских прав, но, убедившись в отсутствии надежды на возвращение Фрэнка, согласилась на пожизненное содержание, которое Бертран продолжал выплачивать и после смерти Фрэнка в 1931 году, позволяя ей вести беззаботную жизнь. Взамен она подала на развод по основаниям оставления семьи и супружеской неверности, и иск не был оспорен. Фрэнк и Элизабет Рассел поженились 11 февраля 1916 года. Брак быстро и бурно распался, и она бежала в Америку всего через шесть месяцев после свадьбы, во многом из-за вспыльчивого характера Фрэнка. Как и в предыдущих браках Фрэнка Рассела, у них не было детей. Существуют предположения, что граф был пристрастился к кокаину, однако Дерхэм счел это маловероятным, полагая, что причиной разрушения брака стала страсть Фрэнка к карточным играм в бридж. За две недели до своей смерти в 1931 году Фрэнк Рассел писал Сантаяне о двух больших потрясениях в его жизни: об исключении из Оксфорда по решению Джоуэтта и о том, что "когда Элизабет ушла, я словно умер и больше никогда не ожил". Попытка примирения в 1919 году не увенчалась успехом. Они так и не развелись. Фон Арним ярко высмеяла Рассела в своем романе "Вера" 1921 года, что вызвало его синое негодование, а когда Элизабет узнала о смерти мужа в 1931 году, она заявила, что "никогда не была так счастлива". Расселл продолжал придерживаться либеральных взглядов в Палате лордов, решительно поддерживая Акт о парламенте 1911 года, который ограничил ее полномочия, и в декабре 1912 года присоединился к Фабианскому обществу, став первым пэром, сделавшим это. Тем не менее, он не примкнул к зарождающейся Лейбористской партии и в январе 1913 года осудил "опасный иммунитет" профсоюзов. Расселл поддержал участие Великобритании в Первой мировой войне после ее начала, но сочувствовал антивоенным взглядам своего брата Бертрана. Оба выступали против призыва, и Фрэнк был одним из двух пэров, выступивших против введения призыва в 1916 году. Антивоенная деятельность Бертрана была значительной, несмотря на предостережения Фрэнка; его успешно привлекли к ответственности по Закону об обороне королевства, запретили посещать определенные районы страны, уволили с должности лектора в Тринити-колледже Кембриджа и отказали в выдаче паспорта для поездки в Америку с целью работы в Гарварде. К концу 1917 года Бертран разочаровался в своем деле, и Фрэнк встретился с генералом Джорджем Коккериллом из военного ведомства, что привело к соглашению в правительстве 17 января 1918 года о снятии запрета. Однако в тот же день Бертран опубликовал статью "Немецкое мирное предложение" в журнале "The Tribunal", что заставило правительство отменить соглашение, и в феврале он был привлечен к ответственности и приговорен к шести месяцам тюремного заключения, которое начал отбывать в мае после неудачной апелляции. Ему, однако, разрешили отбывать наказание в Брикстонской тюрьме, где ему предоставили больше привилегий, чем мог бы предоставить магистрат. В интервью BBC в 1959 году Бертран приписал это влиянию Фрэнка на министра внутренних дел сэра Джорджа Кейва, хотя биограф Бертрана, Рэй Монк, полагал, что Бертран путает усилия по получению этих привилегий с более поздними усилиями Фрэнка по обеспечению смягчения приговора, которые увенчались успехом, когда Бертран был освобожден на шесть недель раньше. Пока Бертран находился в тюрьме, Фрэнк навещал его, и, поскольку Бертран мог отправлять только одно письмо в неделю, он получал от своего брата длинные письма, содержащие сообщения для других людей.

In 1909 Russell met the woman who would become his third wife, the novelist Elizabeth von Arnim ( Mary Annette Beauchamp), widow of Count Henning August von Arnim Schlagenthin, by whom she had five children. The widowed von Arnim had an affair with H. G. Wells, and ended her relationship with Wells after learning that he had another lover. At the same time, Frank and Mollie Russell had quarrelled and were growing apart, and he and Elizabeth von Arnim moved in the same literary circles. They fell in love in a visit he paid her, without Mollie, over the New Year of 1914. Mollie Russell petitioned for restoration of conjugal rights but once convinced Frank would not return, accepted an allowance for life, which Bertrand continued to pay after Frank's death in 1931, permitting her to live a life of leisure. In exchange, she sued for divorce on the grounds of desertion and adultery, and the suit was not contested. Frank and Elizabeth Russell married on 11 February 1916. The marriage failed quickly and acrimoniously, and she fled for America after only six months of marriage, Frank's temper being a major factor. Like each of Frank Russell's marriages, there were no children born of it. It has been suggested that the earl was addicted to cocaine, though Derham found this to be unlikely and contended that the addiction which helped destroy the marriage was Frank's love of gambling at bridge. Two weeks before his death in 1931 Frank Russell wrote to Santayana that he had received two great shocks in his life, when Jowett sent him down from Oxford, and "when Elizabeth left me I went completely dead and have never come alive again." An attempted reconciliation failed in 1919. They never divorced. Von Arnim famously caricatured Russell in her 1921 novel Vera, a depiction that greatly angered him, and when Elizabeth heard of her husband's death in 1931 she said she was "never happier in her life". Russell had continued to take liberal stances in the House of Lords, strongly supporting the Parliament Act 1911, which diminished its powers, and in December 1912 joined the Fabian Society, the first peer to do so. Nevertheless, he did not align himself with the fledgling Labour Party, and in January 1913, decried the "dangerous immunity" of trade unions. Russell supported British involvement in the First World War once it started, but sympathised with his brother Bertrand's anti war views. Both opposed conscription, and Frank was one of only two peers to speak in opposition in the Lords when Asquith brought in conscription in 1916. Bertrand's anti war activities were considerable, despite Frank urging caution on him; he was successfully prosecuted under the Defence of the Realm Act, banned from areas of the country, sacked from his position as lecturer at Trinity College, Cambridge, and denied a passport to go to America to take up a position at Harvard. By late 1917, though, Bertrand had become disillusioned with his cause and Frank met with General George Cockerill of the War Office, resulting in agreement within the government on 17 January 1918 that the banning order should be lifted. The same day, though, Bertrand published an article, "The German Peace Offer" in The Tribunal, causing the government to rescind the agreement, and in February he was prosecuted and sentenced to six months in prison, a sentence he began in May after an appeal failed. He was allowed, though, to serve his sentence at Brixton Prison, with greater privileges than the magistrate would have given him. In a 1959 BBC interview Bertrand attributed this to Frank's influence over the home secretary, Sir George Cave, though Bertrand's biographer, Ray Monk, believed that Bertrand was confusing the efforts to get him these privileges with Frank's later efforts to secure a remission, which bore fruit when Bertrand was released six weeks early. While Bertrand was in prison, Frank visited him, and with Bertrand limited to one outgoing letter per week, received lengthy letters from his brother containing messages to be given to other people.