Введение

Британский политик и судья (1872–1950)

Дуглас Макгарел Хогг, 1-й виконт Хейлшем (28 февраля 1872 – 16 августа 1950) — британский юрист и консервативный политик, дважды занимавший пост лорда-канцлера, а также ряд других должностей в кабинете министров. В начале 1930-х годов его рассматривали как возможного преемника Стенли Болдуина на посту лидера партии, и он считался одним из ведущих консервативных политиков своего поколения.

Ранние годы

Родился в Лондоне, Хогг был сыном купца и филантропа Квинтина Хогга и Алисы Анны Хогг, урождённой Грэм (ум. 1918). Оба его деда, сэр Джеймс Хогг, 1-й баронет, и Уильям Грэм, были членами парламента. Он учился в школе Чиам и колледже Итон, после чего восемь лет работал в семейной фирме, занимавшейся торговлей сахаром, побывав в Вест-Индии и Британской Гвиане. Во время Второй Бурской войны служил в 19-м (Бервик и Лотианском) полку йоменов, был ранен в бою и награждён орденом.

Юридическая карьера

Вернувшись из Южной Африки, в 1902 году он был допущен к практике в Линкольн Инн. Несмотря на относительно позднее начало карьеры, будучи младшим юристом, он создал обширную практику в области общего и коммерческого права. Его сын впоследствии полагал, что к 1914 году Хогг зарабатывал 14 000 фунтов стерлингов в год (около 1,4 миллиона фунтов стерлингов по курсу 2018 года). Сэр Джон Саймон позже писал о нем: "Хогг обладал всеми качествами, необходимыми для лидера в адвокатуре: точным пониманием сложных фактов, ясным видением правовых принципов, которые к ним применялись, твердой позицией в отношении рассматриваемой ситуации и манерой поведения, сочетавшей приветливость и миролюбие с убедительной силой, способной завоевать согласие суда. Он никогда не терялся и ни один юрист не был более умел в подготовке к преодолению сложностей дела". В 1917 году он был назначен королевским адвокатом, а в 1920 году стал членом Линкольн Инн и генеральным прокурором принца Уэльского. После смерти отца в 1903 году он также уделял значительное время Королевскому политехническому институту, основанному его отцом.

Политическая ситуация

Хогг начал заниматься консервативной политикой, еще будучи адвокатом. Он участвовал в юридических атаках консерваторов против либералов во время скандала с компанией «Маркони». Сын Хогга, Квинтин, позже вспоминал, что, вероятно, во время инцидента в Каррахе в марте 1914 года, когда ему было шесть лет, его представили взрослым в конце чаепития, и он спросил: «Кто такой Уинстон Черчилль?» Черчилль, ведущий член либерального кабинета в то время, был одним из тех, кто, по-видимому, угрожал военными и военно-морскими действиями против протестантского Ольстера; брат Хогга, Йен, тогда служил в 4-м гусарском полку в Каррахе. Хогг ответил, что всегда говорил сыну, что зло желать кому-то смерти (Квинтин, однако, записал, что отец никогда ничего подобного ему не говорил), но если бы он и хотел чьей-то смерти, то это был бы Уинстон Черчилль. Позже Хогг утверждал, что не помнит этого эпизода, когда его сын напомнил ему о нем в 1920-х годах; к тому времени он и Черчилль были коллегами по кабинету министров (консерваторами). С началом войны в августе 1914 года Хогга приветствовали прохожие в лондонском парке, приняв его за Черчилля, с которым он имел некоторое внешнее сходство. Хоггу предложили баллотироваться от Консервативной партии в округе Мэрилебон, но он отказался от участия в выборах 1918 года, чтобы не бороться за выдвижение с действующим депутатом (сэром Сэмюэлем Скоттом).

Генеральный прокурор: 1922-1924

Коалиция Ллойда Джорджа (консервативно-либеральная) распалась в результате встречи в Карлтон-клубе в октябре 1922 года. Бонар Лоу сформировал чисто консервативное правительство, но столкнулся с нехваткой юридических советников, поскольку многие ведущие члены Коалиции отказались от службы. Хогг, еще не будучи членом парламента, был назначен генеральным прокурором. Гарольд Макмиллан, также еще не являвшийся депутатом, записал следующий обмен репликами между графом Дерби и герцогом Девонширским (своим тестем): «Ах, – сказал лорд Дерби, – вы слишком пессимистичны. Они нашли замечательного молодого человека. Один из этих адвокатов, понимаете. Он сделает всю работу». «Как его имя?» – спросил герцог. «Свинья», – ответил лорд Дерби. Повернувшись ко мне, герцог сказал: «Вы знаете Свинью? Я знаю Джеймса Пигга [он был большим поклонником Суртиса]. Я не знаю других Свиней». Оказалось, что это был сэр Дуглас Хогг! Это была поистине троллопианская сцена. Бонар Лоу организовал избрание Хогга консервативным кандидатом в безопасном округе Сент-Мэрилебон. Он был безальтернативно избран в Палату общин на всеобщих выборах в ноябре 1922 года, на которых правительство Лоу одержало убедительную победу. Таким образом, Хогг начал свою парламентскую карьеру на передних рядах, и в течение нескольких дней ему пришлось помочь провести через Палату законопроект, учредивший конституцию Ирландского свободного государства. В течение четырех недель после вступления в должность ему также пришлось помогать лорд-канцлеру Кейву и Невиллу Чемберлену (министру здравоохранения) составить ответ Болдуина (канцлера казначейства) на обращение делегации безработных. Хотя он еще не был полноправным членом кабинета министров, он был посвящен в Тайный совет и получил (тогдашнюю) обычную рыцарскую степень (в декабре 1922 года). Хогг оставался генеральным прокурором, когда Стэнли Болдуин впервые стал премьер-министром в мае 1923 года. Он провел большую часть этого времени в своем поместье в Сассексе, где стал заметной фигурой в графстве. С 1923 года он был мировым судьей в этом графстве. Даже когда позже он стал лордом-канцлером, он иногда продолжал работать обычным магистратом в Льюисе. Консерваторы потеряли большинство на выборах в декабре 1923 года, в результате чего парламент стал разделенным. Хогг оставался генеральным прокурором до формирования первого правительства лейбористов под руководством Рамси Макдональда в январе 1924 года. Хогг продолжал активно участвовать в работе Палаты общин в оппозиции. Невилл Чемберлен писал, что речь Хогга во время дебатов, утвердивших Макдональда, «произвела большое впечатление и чрезвычайно воодушевила нашу партию». То же самое произошло во время дебатов по делу Кэмпбелла в октябре 1924 года, которые привели к падению правительства Макдональда. В этот раз Чемберлен написал, что «заключение Хогга было настоящим триумфом. До этого я признаюсь, что был встревожен специальными аргументами с другой стороны, и только услышав Хогга, я понял, насколько сильной оставалась позиция против правительства».

Опять генеральный прокурор.

Позже, в октябре 1924 года, Хогг был вновь назначен генеральным прокурором, на этот раз с местом в кабинете, когда консерваторы вернулись к власти. Хотя Хогг принимал активное участие в дебатах кабинета министров, его основной обязанностью было консультирование правительства по юридическим вопросам, и другие министры, по-видимому, рассматривали его прежде всего как юриста-политика. Он был министром, ответственным за арест и судебное преследование Гарри Поллитта и ряда других британских коммунистов за подрывную деятельность в октябре 1925 года, хотя заслуга обычно приписывалась более известному министру внутренних дел, Уильяму Джойнсону Хиксу. Хогг также давал юридические консультации по поводу всеобщей забастовки 1926 года. Хогг пользовался популярностью у своих коллег, и, несмотря на его резкость в дебатах, его противники не испытывали к нему особой неприязни. Невилл Чемберлен в 1926 году писал, что он был «одним из лучших, честным, лояльным и обладал замечательным умом. Более того, он первоклассный боец» (Дневники, 338). Забастовка шахтёров (технически – лок-аут) продолжалась после всеобщей забастовки, но завершилась массовой безработицей, в то время как те, кто сохранил работу, были вынуждены согласиться на более длительный рабочий день, более низкую заработную плату и районные (а не национальные) соглашения о заработной плате. В качестве генерального прокурора Хогг провёл Закон о торговых спорах 1927 года через Палату общин. Этот закон объявил массовые пикеты и вторичные забастовки (то есть забастовки других профсоюзов, не являвшихся стороной в споре) незаконными и предписал, чтобы члены профсоюза «подтверждали своё согласие» на уплату политических взносов (то есть члены должны были активно выбирать, хотят ли они делать пожертвования Лейбористской партии вместе со своими членскими взносами). Он также запретил профсоюзам государственных служащих вступать в Конгресс профсоюзов. В течение срока пребывания правительства Хогга стали рассматривать как кандидата на пост будущего министра внутренних дел и, возможно, даже премьер-министра. В 1928 году Остин Чемберлен написал одной из своих сестёр о сложных юридических вопросах, с которыми он столкнулся в Министерстве иностранных дел, по которым Хейлшем «не смог помочь мне принять решение, что, если бы вы знали его, само по себе было бы достаточным доказательством того, насколько сложно решить эти проблемы».

Первый срок в качестве лорда-канцлера

Виконт Кейв ушел в отставку с поста лорда-канцлера в начале 1928 года. Хоггу предложили эту должность, но он не хотел ее принимать, полагая, что она "исключает любые шансы на премьерство", и обратился за помощью к Невиллу Чемберлену (26 марта 1928 года), объясняя это тем, что он не желал видеть "У. Черчилля" премьер-министром после Болдуина. Чемберлен согласился и полагал, что Черчилль и его друг лорд Биркенхед охотнее согласились бы служить в будущем правительстве Хогга, чем под руководством Чемберлена (как Хогг, так и Чемберлен не слишком убедительно заверяли друг друга в отсутствии стремления к должности премьер-министра). Однако Болдуин настоял на том, чтобы Хогг принял повышение. Помимо собственного нежелания, он также опасался, что получение пэрства может помешать политическим амбициям его старшего сына, Квинтина Хогга, который уже активно участвовал в студенческой политике в Оксфордском университете – что впоследствии и произошло. 29 марта 1928 года Хогг стал лордом-канцлером, а 5 апреля получил титул барона Хейлшема из Хейлшема в графстве Сассекс. Когда парламент завершил свою работу в мае 1929 года, Остин Чемберлен отметил, что суждения Хейлшема были, "по моему мнению, не хуже, чем у любого члена кабинета" (Дневные письма, 322, 330). Он занимал должность хранителя Великой печати чуть больше года, до неожиданного поражения правительства на выборах 1929 года. В этот год, в день рождения (3 июня), он был возведен в виконты Хейлшема из Хейлшема в графстве Сассекс.

Оппозиция: 19291931

В 1929–1931 годах Хейлшем был лидером оппозиции в Палате лордов. Он не оказал существенной поддержки Болдуину, когда подвергалось критике его руководство, и, по всей видимости, не предпринял никаких действий, чтобы пресечь спекуляции о том, что он сам может стать лидером. Бывший партийный организатор лорд Бейфорд в марте 1931 года полагал, что «единственное возможное предложение на данный момент заключается в том, чтобы Хейлшем возглавил партию, а Невилл [Чемберлен] стал лидером в Палате общин» (Real Old Tory Politics, с. 245). Будучи бывшим лордом-канцлером, Хейлшем продолжал заседать в качестве лорда-судьи. Сэр Джон Саймон отметил ряд важных дел в Палате лордов, в которых его решения «демонстрировали его способность к ясным рассуждениям и владение уместным языком»: дело Адди против Дюмбрека (причинение вреда ребенку-нарушителю, 1929 г.); дело Толли против Фрая (клевета, 1931 г.); дело Свадлинг против Купера (сопутствующая неосторожность, 1931 г.). В 1931 году Хейлшем стал президентом крикетного клуба графства Сассекс.

Государственный секретарь по войне: 19311935

Хейлшему не предложили место в небольшом чрезвычайном кабинете Национального правительства в августе-октябре 1931 года, что Джон Рамсден объясняет его нелояльностью к Болдуину в оппозиции. Предыдущая должность Хейлшема была занята, поскольку лорд-канцлер от Лейбористской партии лорд Санки присоединился к Национальному правительству; в связи с этим Хейлшему предложили, но он отклонил, бессрочную должность лорда Тайной печати. Его президентство в МКК в 1933 году сочетало интерес к крикету с его прежней связью с избирательным округом Мэрилебон. Ему пришлось полностью покинуть правительство 31 октября 1938 года, через четыре дня после того, как его старший сын Квинтин был избран в Палату общин на дополнительных выборах. Дневник Чипса Ченнона отмечал, что Хейлшем в своих мантии напоминал лорда-канцлера из опер Гилберта и Салливана, но, как позже вспоминал лорд Деннинг, если он и "выглядел как мистер Пиквик", то "говорил как Демосфен".