Иполито Иригойен: Президент Аргентины и отец бедных.

Введение

Президент Аргентины (1916–22 гг., 1928–30 гг.)

Хуан Иполито дель Саградо Корасон де Хесус Иригоен (iˈpolitojɾiˈɣoʝen; 12 июля 1852 – 3 июля 1933) – аргентинский политик, член Радикального гражданского союза и дважды президент Аргентины, занимавший пост президента с 1916 по 1922 год и с 1928 по 1930 год. Он был первым президентом, избранным демократическим путем посредством тайного и обязательного мужского избирательного права, установленного Законом Саенса Пенья 1912 года. Его деятельность стала главным импульсом для принятия этого закона в Аргентине. Известный как «отец бедных», Иригоен руководил повышением уровня жизни аргентинского рабочего класса и проведением ряда прогрессивных социальных реформ, включая улучшение условий труда на фабриках, регулирование рабочего времени, введение обязательного пенсионного обеспечения и общедоступной системы государственного образования. Иригоен был первым националистическим президентом, убежденным в том, что страна должна самостоятельно управлять своей валютой и, прежде всего, контролировать свои транспортные, энергетические сети и сети добычи нефти. В период между всеобщими выборами 1916 года и государственным переворотом 1930 года наблюдался рост политической поляризации. Персоналистский радикализм представлялся как «подлинное выражение нации и народа» в противовес «олигархическому и консервативному режиму». Для правящей партии воля большинства имела приоритет над разделением властей. Оппозиция, в свою очередь, обвиняла исполнительную власть в высокомерии и требовала большего участия Конгресса, особенно в таких вопросах, как спорные федеральные интервенции.

Ранние годы

Хуан Иполито дель Саградо Корасон де Хесус Иригоен родился 12 июля 1852 года, спустя несколько месяцев после битвы при Касеросе. Он был крещён четыре года спустя, 19 октября 1856 года, в церкви Нуэстра-Сеньора-де-Пьедад. Его отец, Мартин Иригоен Додагарай, был баскским французским иммигрантом, который в 1847 году женился на Марселине Ален Понсе, дочери Леандро Антонио Алена (который также был отцом Леандро Н. Алема), члена Масорки во время правления Хуана Мануэля де Росаса, который был расстрелян и повешен на площади Майо. В юности Иригоен жил в доме в районе Балванера и имел четверых братьев и сестёр: Роке, Мартина, Амалию и Марселину. В 1861 году, в возрасте девяти лет, он поступил в школу Сан-Хосе в Буэнос-Айресе, управляемую конгрегацией Святого Сердца Иисуса из Бетаррама, хотя продолжил учёбу в школе Южной Америки, где его дядя Леандро Н. Алем преподавал философию. Иригоен не был выдающимся учеником, однако проявлял склонность к самоанализу. Поначалу он склонялся к тому, чтобы стать священником, но вскоре начал изучать право. В течение некоторого времени Иригоен и Алем жили вместе, и последний пытался познакомить своего племянника с масонством. В пятнадцать лет Иригоен прервал учёбу, чтобы помочь отцу, который приобрел парк конных трамваев для работы в порту. Он работал некоторое время в магазине, а также трудился в трамвайном парке. В юном возрасте он уже имел обширный, хотя и разносторонний опыт работы. В 1867 году он работал в юридической конторе, которую совместно вели Леандро Алем и Аристобуло дель Валье. Ранее использовалась испанская орфография для написания прописных букв. Радикальный лидер использовал написания "Yrigoyen" и "Irigoyen" взаимозаменяемо. Использование "Yrigoyen" было политическим инструментом, применявшимся в 1920-х годах. Габриэль дель Мазо, лидер Fuerza de Orientación Radical de la Joven Argentina (FORJA), рекомендовал ему использовать "Yrigoyen", а не "Irigoyen", которое использовали сторонники Марсело Торкуато де Альвеара.

Juan Hipólito del Sagrado Corazón de Jesús Yrigoyen was born on 12 July 1852, a few months after the Battle of Caseros. He was baptized four years later, on 19 October 1856 in the church of Nuestra Señora de Piedad. His father, Martín Yrigoyen Dodagaray, was a Basque French immigrant who in 1847 married Marcelina Alén Ponce, daughter of Leandro Antonio Alén (who was also the father of Leandro N. Alem), a member of the Mazorca during the government of Juan Manuel de Rosas who would be shot and hanged in the Plaza de Mayo. During his youth, Yrigoyen lived in a house in the neighborhood of Balvanera and had four siblings: Roque, Martín, Amalia, and Marcelina. In 1861, at the age of nine, he entered the San José of Buenos Aires School, run by the Congregation of the Sacred Heart of Jesus of Betharram, although he continued his studies at the School of South America, where his uncle Leandro N. Alem was a professor of philosophy. Yrigoyen was not a standout student, though he did demonstrate an introspective personality. Early on, he had an inclination towards studying to be a priest, though he soon began to study law instead. For some time, Yrigoyen and Alem shared a household, and the latter tried to introduce his nephew to Freemasonry. At fifteen years old, Yrigoyen paused his studies to help his father, who had acquired a fleet of trolleys to work in the port. He worked for a short time in a store and also had a job in the trolley. At his young age, he had already had extensive though diverse work experience. In 1867, he worked at a judicial office that Leandro Alem and Aristóbulo del Valle shared. Formerly, Spanish orthography used for uppercase
The radical leader used "Yrigoyen" and "Irigoyen" interchangeably. The use of "Yrigoyen" was a political tool used in the 1920s. Gabriel del Mazo, leader of the Fuerza de Orientación Radical de la Joven Argentina (FORJA), recommended he use "Yrigoyen" as opposed to "Irigoyen", which Marcelo Torcuato de Alvear's sectors used.

Ранняя политическая карьера

Когда он закончил среднее образование в 1869 году, вместе со своим дядей Леандро Н. Алем, он начал свою политическую деятельность как член Автономной партии, возглавляемой Адольфо Альсиной, партии с широкой поддержкой населения, которая противостояла Национальной партии Бартоломе Митре и был назначен начальником 14-го участка. Параллельно он продолжил обучение юриспруденции и в марте 1874 года завершил четвертый курс, участвуя также в революции, произошедшей в том же году под руководством Бартоломе Митре. В 1877 году Алем, Артистобуло дель Валье и Иригоен, протестуя против уклона Адольфо Альсины к партии Митре, сформировали Республиканскую партию, выдвинув дель Валье кандидатом и заняв позицию оппозиции любым соглашениям между лидерами партии Альсины и окружением Митре. Внутренний конфликт завершился отстранением Иригоена от исполнения полицейских обязанностей в 1877 году. В том же году он был назначен генеральным администратором марок и патентов, однако долго на этой должности не оставался. После федерализации Буэнос-Айреса и прихода к власти Хулио А. Рока, Алем подал в отставку с поста депутата в знак протеста против федерализации и отошел от политики, позволив Иригоену, не возражавшему против нового закона, быть избранным депутатом Национального конгресса. Это стало первым разногласием между ними. Несмотря на неблагоприятную экономическую ситуацию, он пожертвовал свою зарплату в размере 150 песо Детской больнице и приюту для беспризорных детей. Показания современников свидетельствуют, что он не был выдающимся преподавателем, но его методика представляла особый интерес: он предоставлял своим студентам самостоятельность в проведении занятий, выступая в роли модератора и наблюдателя. К 1882 году Иригоен завершил теоретический курс в юридической школе Университета Буэнос-Айреса. Он владел Эстансьей Эль Триго недалеко от Лас-Флорес, одной из лучших пастбищных земель в стране; Сеня-де-Анхорена в провинции Сан-Луис и Эль-Квемадо недалеко от Генерал-Альвеара. Он накопил состояние в несколько миллионов песо, которое почти полностью использовал для финансирования своей политической деятельности, вплоть до того, что остался в долгах к моменту своей смерти. 1880-е годы ознаменовались консолидацией земельной элиты и коммерческого сектора, связанных балансом, гарантированным президентом Рокой, сначала изнутри правительства, а затем извне. Соглашение между этими различными доминирующими группами привело к исключению любой организованной оппозиции. В этой ситуации оппозиция сформировала новую партию, распустив Гражданский союз молодежи и создав новый Гражданский союз в 1890 году, возникший из разнородного движения, объединенного идеологией суфражизма и борьбой против режима Роки. После успеха встречи, состоявшейся в саду Флорида 1 сентября 1889 года, которая способствовала популяризации Леандро Н. Алема среди молодежи Буэнос-Айреса, и хотя он отошел от политической жизни с 1880-х годов, он помог спланировать Революцию в парке. Иригоен сначала колебался, присоединяясь к движению, поскольку считал, что борьба велась не против личности (президента Мигеля Хуареса Сельмана), а против всей системы. Однако непосредственно перед революцией 1890 года на него оказали давление, чтобы он присоединился к движению, и он быстро стал начальником полиции Временного правительства. Но движение было быстро подавлено правительством, а соглашения между более консервативными фракциями Гражданского союза рухнули из-за глубокого внутреннего кризиса. В том же году Иригоен был назначен главой Радикального комитета провинции Буэнос-Айрес.

When he finished his secondary education in 1869, along his with his uncle Leandro N. Alem, he began his political life as a member of the Autonomist Party, led by Adolfo Alsina, a party with a popular base that faced off with the National Party of Bartolomé Mitre. and placed in charge of Section 14. Meanwhile, he continued his studies in law and in March 1874 finished his fourth year, while also participating in the revolution that took place that year led by Bartolomé Mitre. In 1877, Alem, Artistóbulo del Valle, and Yrigoyen, in protest of Adolfo Alsina's tendencies towards Mitre's party, formed the Republican Party, which proposed del Valle as a candidate and positioned itself in opposition to any agreements between leaders of Alsina's party and Mitre's pitre. The internal conflict ended with the expulsion of Yrigoyen from his police duties in 1877. That year he was named general administrator of Stamps and Patents, though he did not remain long in that position either. Upon the federalization of Buenos Aires and the arrival of Julio A. Roca to the presidency, Alem resigned from his position as Deputy in protest against the federalization and left politics, allowing Yrigoyen, who was not opposed to the new law, to be elected Deputy to the National Congress. This was the first discrepancy that emerged between the two. Despite the unfavorable economic situation, he donated his salary of 150 pesos to the Children's Hospital and the Asylum for Defenseless Children. Testimonies from the time signal that he was not a good professor, but his method is of particular interest: he gave his own students responsibility over the classes while he acted as a moderator and observer. By 1882, Yrigoyen had finished his classes in theory at the University of Buenos Aires Law School. He was the owner of Estancia El Trigo, near Las Flores, one of the best shepherding lands in the country; Seña de Anchorena in the province of San Luis; and El Quemado, near General Alvear. He collected a fortune of several million pesos, which he used almost entirely to fund his political activity, to the point that he was in debt when he died. The 1880s marked the consolidation of a landowning elite and commercial sector, tied together in a balance guaranteed by President Roca, first from within the government, and later from outside. The agreement between these distinct dominant sectors brought about the exclusion of any organized opposition. In this context, the opposition formed a new party, dissolving the Civic Union of the Youth and forming the new Civic Union in 1890, emerging from a heterogeneous movement linked together by the ideology of suffragism and the fight against Roca's regime. Following the success of the meeting held in the Florida Garden on 1 September 1889, which helped popularize Leandro N. Alem among the youth of Buenos Aires, and though he was retired from political life since the 1880s, he helped plan the Revolution of the Park. Yrigoyen hesitated to join the movement at first since he believed the fight was not against a person (President Miguel Juárez Celman), but rather against a whole system. But prior to the revolution of 1890, he was pressured to join the movement and quickly became the Chief of Police of the Provisional Government. But the movement would be quickly repressed by the government, and the pacts between the more conservative factions of the Civic Union collapsed due to a deep internal crisis. That same year, Yrigoyen was named head of the Radical Committee of the Province of Buenos Aires,

В 1889 году Иригоен переехал в собственный дом, расположенный напротив нынешней площади Конгресса в городе Буэнос-Айрес, на улице, которая теперь носит его имя, в квартале 1600. Непосредственно перед этим переездом его брат Роке умер после продолжительной болезни. Это событие побудило его еще больше замкнуться в себе, что привело к религиозному кризису. О нем известно немного из-за его сдержанности. Во время болезни брата Иригоен подружился с двумя его друзьями, Карлосом Пеллегрини и Роке Саэнсом Пенья, которые сыграли важную роль в институциональных изменениях, которые в конечном итоге привели Иполито Иригоена к президентству.

Вооруженное восстание

10 апреля 1892 года Луис Саенс Пенья был избран президентом Аргентины. За неделю до этого президент Карлос Пеллегрини объявил о состоянии осады и, под предлогом радикального заговора, заключил Леандро Н. Алема в тюрьму, а в течение двух месяцев были арестованы практически все лидеры радикалов, за исключением Иригойена. В ноябре того же года был созван Национальный съезд Гражданского радикального союза (UCR), на котором Алем и Иригойен выступили с заявлением, призывающим к вооруженному восстанию против режима. Съезд утвердил манифест, в котором источник власти правительства был назван «основанным на обмане и насилии». 17 ноября Гражданский радикальный союз опубликовал свой устав – первый документ такого рода в истории партии. Это стало первым в серии событий, положивших начало новой радикальной революции. 29 июля 1893 года губернатор Сан-Луиса был свергнут Хуаном Саа, а 31 июля, после дня кровопролитных столкновений, они захватили город Росарио. Тем временем в Буэнос-Айресе Иригойен решил приступить к осуществлению своего плана. Несколько лидеров радикалов покинули город, направившись вглубь провинции, каждому из них была поставлена конкретная задача для проведения нового восстания. В своей усадьбе Эль-Триго он встретился со своими друзьями и частью своих рабочих, всего около шестидесяти человек, и они направились к полицейскому участку Лас-Флорес, который был взят без сопротивления. В лагере разместились до 2800 вооруженных граждан, прибывавших колоннами для захвата соседних городов. 4 августа глава восстания создал несколько батальонов для обороны поселения в Темперли, численность сил которого возросла до 4500 человек, разделенных на восемнадцать батальонов. В тот же день губернатор подал в отставку. Через два дня был сформирован Провинциальный комитет, председательствовавший под руководством Иригойена, который собрался в Ломас-де-Заморе с участием около семидесяти членов. Доминго Демария попросил Иригойена стать временным губернатором провинции, но он решительно отказался, полагая, что он участвовал в революции, чтобы положить конец незаконному правительству, а не установить другое. Под напором своих соратников-революционеров он сказал им: «Ни временный, ни окончательный». После кризиса в министерстве, приведшего к отставке нескольких министров, 3 июля 1893 года Луис Саенс Пенья призвал Аристобуло дель Валье, отошедшего от политики после раскола Гражданского союза, к его реорганизации. Дель Валье сначала попытался пригласить Комитет UCR к участию в новом министерстве, но безуспешно. Затем он попытался привлечь ряд радикальных деятелей к работе в некоторых министерствах, но все они категорически отвергли предложение. Он разработал план по разоружению военизированных формирований, существовавших в нескольких провинциях и использовавшихся некоторыми губернаторами для удержания власти в своих провинциях. Он также попросил Конгресс использовать федеральное вмешательство для смены губернаторов Буэнос-Айреса, Санта-Фе и Сан-Луиса, провинции, в основном контролируемые олигархией. Учитывая свою близость к правительству, дель Валье мог бы совершить государственный переворот, как просил его Алем, но его правовые убеждения помешали ему действовать, даже если это означало бы провал революции. 8 августа от Темперли отправился железнодорожный состав для захвата Ла-Платы, столицы провинции Буэнос-Айрес. Полковник Мартин Иригойен, брат Иполито, возглавил 3500 гражданских лиц, которые после нескольких столкновений свергли губернатора Карлоса Косту и захватили город Ла-Плата. Силы Мартина и Иполито объединились, и около 4500 человек прошли маршем по улицам 13 и 44. Братья Иригойен возглавили революционный отряд, вызвав овации жителей Ла-Платы. Они решили использовать ипподром возле железнодорожной станции в качестве лагеря, завершив тем самым мирный захват Ла-Платы. В тот же день в Ломас-де-Заморе собрался Провинциальный комитет для избрания временного губернатора Хуана Карлоса Беграно, который назначил Марсело Т. де Альвеара своим министром общественных работ. Временное правительство просуществовало всего девять дней. Когда национальное правительство направило войска для вмешательства, Беграно не оказал сопротивления и передал свою власть Эдуардо Оливере. Национальное правительство назначило Мануэля Кинтану министром внутренних дел, и к октябрю революция была полностью подавлена. Иригойену сообщили, что ему грозит арест, и когда он рано утром покинул свой дом, он был задержан полицией. Это был первый арест в его жизни. Его перевели на старый военный корабль, а затем на понтон, где содержалось несколько радикальных заключенных, где они страдали от тошноты из-за плохих санитарных условий. Вскоре после этого их отправили в Монтевидео, Уругвай, единственную иностранную страну, которую когда-либо посетил Иригойен, где они оставались до декабря. Он вернулся в Уругвай много лет спустя после того, как был свергнут. Именно незадолго до этой революции Иригойен познакомился с Альвеаром, а именно когда появилась вакансия начальника полиции города Буэнос-Айрес. Аристобуло дель Валье предложил родственника Алема, который ранее был комиссаром. Так он установил контакт с Альвеаром и другими общественными деятелями, такими как Ле Бретон, Апельянис и Сенильоса. Альвеар и Иригойен встречались в кафе «Париж» и на заседаниях комитетов. Он всегда сохранял особую признательность к Альвеару, даже в поздние годы жизни каудильо, после того как лидеры радикалов вступили в конфликт друг с другом. В качестве анекдота о двух лидерах можно упомянуть, что в 1897 году Лисандро де ла Торре вызвал Иригойена на дуэль на рапирах. У Альвеара было несколько дней, чтобы научить своего друга основам фехтования, поскольку Иригойен не имел никаких знаний в фехтовании, а де ла Торре был экспертом. Дуэль состоялась 6 сентября, и Иригойен смог нанести несколько ударов в лицо де ла Торре и выиграть дуэль. Во время своего президентства он продолжал заниматься фехтованием, увлечением, от которого он никогда не отказывался, даже в 70-е годы. В 1897 году он вступил в Жокей-клуб и посещал его несколько раз, и хотя после 1900 года он больше никогда не ступал в это учреждение, он оставался его членом до своей смерти. 1 июля 1896 года Леандро Алем покончил жизнь самоубийством посреди улицы. Аристобуло дель Валье преждевременно скончался в январе того же года, оставив руководство партией Иригойену. Однако в ночь поминок Алема он объявил, что потеря дяди слишком тяжела, чтобы он мог возглавить партию, и попросил присутствующих вернуться в свои родные провинции до дальнейшего уведомления. Когда 6 сентября 1897 года Национальный съезд UCR принял так называемую «параллельную политику» по проведению выборов с митристами, после заседания Провинциального комитета UCR 29 сентября в доме Альвеара, на котором было проголосовано за роспуск комитета с целью победы над бернардистами, радикализм вошел в состояние дезорганизации до реорганизации партии в 1904 году. Это было полное противоречие пакту с митристами, который президент Национального комитета Бернардо де Ириоген подписал в качестве тактики борьбы против Хулио А. Рока во время его второго президентства в 1898 году.

On 10 April 1892, Luis Sáenz Peña was elected President of Argentina. One week before, President Carlos Pellegrini had declared a state of siege and, with the justification of a radical conspiracy, sent Leandro N. Alem to prison and practically all of the radical leaders were arrested over a period of two months, with the exception of Yrigoyen. In November of that year, the National Convention of the Civic Radical Union (UCR) was convened, in which Alem and Yrigoyen made a declaration that called for an armed uprising against the regime. The Convention approved a manifesto that labeled the source of the government's power as "based in fraud and violence". On 17 November, the Civic Radical Union issued its charter, the first document of its kind in the history of the party. This was the first in a series of events that began the new radical revolution. On 29 July 1893, the governor of San Luis was overthrown by Juan Sáa, and on 31 July, after a day of bloody conflict, they took the city of Rosario. Meanwhile, in Buenos Aires, Yrigoyen decided to put his plan into practice. Several radical leaders left the city, heading towards the interior of the province, each one assigned a specific task to carry out the new rebellion. At his El Trigo estancia, he met with his friends and some of his workers, some sixty people in all, and they headed towards the Las Flores police station, which they took without resistance. The encampment housed as many as 2,800 armed citizens, who arrived in columns to take adjacent towns. On 4 August, the head of the rebellion created several battalions to defend the settlement in Temperley, whose forces had grown to 4,500 men, divided into eighteen battalions. Facing this situation, the governor resigned that same day. Two days later, the Committee of the Province was formed, with Yrigoyen presiding over it, and met in Lomas de Zamora with the attendance of some seventy members. Domingo Demaría requested Yrigoyen to be provisional governor of the province, but he denied emphatically, believing that he had participated in the revolution to end an illegal government, not to install another one. Before the insistence of his fellow revolutionaries, he told them, "Neither provisional, nor definitive"

After a crisis in the ministry that led to the resignation of several ministers, on 3 July 1893, Luis Sáenz Peña called on Aristóbulo del Valle, who had been retired from politics since the fracture of the Civic Union, to reorganize it. Del Valle first attempted to invite the UCR Committee to participate in the new ministry, to no avail. He then attempted to call on a number of radical figures to join some of the ministries, but they all forcefully rejected the offer. He came up with a plan to disarm the paramilitary forces that existed in several provinces that some governors were using to retain their power in their provinces. He also asked Congress to use federal intervention to replace the governors of Buenos Aires, Santa Fe, and San Luis, which were the provinces mostly controlled by the oligarchy. Given his proximity to the government, del Valle could have staged a coup d'état, as Alem had asked him to, but his legal convictions stopped him from taking action even when it would mean the failure of the revolution. On 8 August, a railway formation left from Temperley to take La Plata, the capital of the Province of Buenos Aires. Colonel Martín Yrigoyen, Hipólito's brother, led 3,500 civilians who after some fighting overthrew Governor Carlos Costa and took the city of La Plata. Martín and Hipólito's forces combined, and around 4,500 people marched between 13th and 44th street. The Yrigoyen brothers marched to the front of the revolutionary troop to an ovation from the people of La Plata. They decided to use the hippodrome near the train station as an encampment, bringing to an end the peaceful capture of La Plata. That same day, the Provincial Committee met in Lomas de Zamora to elect a provisional governor, Juan Carlos Begrano, who chose Marcelo T. de Alvear as his Minister of Public Works. The provisional government would only last nine days. When the national government sent troops to intervene, Belgrano did not resist and turned his power over to Eduardo Olivera. The national government designated Manuel Quintana as Minister of the Interior, By October, the revolution had been totally defeated. Yrigoyen was advised that he was to be arrested and when he left his house in the early morning, he was detained by the police force. This was the first time in his life that he was arrested. He was transferred to an old war boat and then to a pontoon that was holding several radical prisoners, where they suffered nausea from the poor hygienic conditions. Soon after, they were sent to Montevideo, Uruguay, the only foreign land to which Yrigoyen ever travelled, where they remained until December. He returned to Uruguay many years later after being overthrown. It was just prior to this revolution that Yrigoyen met Alvear, more specifically when there was an opening for Chief of Police of the city of Buenos Aires. Artistóbulo del Valle proposed a relative of Alem, who had been commissioner. This is how he made contact with Alvear and other civic figures such as Le Breton, Apellániz, and Senillosa. Alvear and Yrigoyen would see each other at the Paris Café and at committee meetings. He would always hold a special appreciation for Alvear, even in the later years of the caudillo's life, after the radical leaders had come into conflict with each other. As an anecdote about the two leaders, it can be mentioned that in 1897, Lisandro de la Torre challenged Yrigoyen to a fencing duel. Alvear had a few days to teach his friend the basics of fencing, since Yrigoyen had no knowledge of fencing and de la Torre was an expert. The duel took place on 6 September and Yrigoyen was able to achieve several touches on de la Torre's face and won the duel. During his presidency, he would continue to practice fencing, a pastime that he never gave up, even in his 70s. In 1897, he joined the Jockey Club and went several times, and although he never set foot in the institution after 1900, he continued to be a member until his death. On 1 July 1896, Leandro Alem committed suicide in the middle of the street. Aristóbulo del Valle had died prematurely in January of that year, leaving the leadership of the party to Yrigoyen. However, on the night of Alem's wake, he announced that the loss of his uncle was too grave to be able to lead the party, and he asked those present to return to their provinces of origin until further notice. When the National Convention of the UCR issued the so called "parallel policy" on 6 September 1897, to hold elections with the mitristas, after a meeting UCR Provincial Committee meeting 29 September at Alvear's house in which they voted to dissolve the committee in order to defeat the bernardistas, radicalism would enter a state of disorganization until the party's reorganization in 1904. This was a total contradiction of the pact with the mitristas that the president of the National Committee, Bernardo de Iriogyen, had signed as a tactic to fight against Julio A. Roca during his second presidency in 1898.

Революция 1905 года

В начале февраля 1905 года появилось несколько признаков надвигающейся новой радикальной революции, и в конце января революционеры отправились в различные регионы страны, чтобы начать восстание. Однако правительство и полиция подозревали заговор против них и провели обыски в нескольких зданиях, арестовав гражданских лиц, оказавших вооружённое сопротивление. Обеспокоенный, генерал Смит, начальник штаба армии, направился в арсенал, чтобы укрепить свой отряд и защитить городские запасы оружия. В 4 часа утра вошли тридцать три безоружных революционера и были арестованы, когда потребовали встречи с Мартином Иригоеном. Провал революционеров в захвате арсенала ослабил надежды на успех революции, поскольку планировалось вооружить население оружием из арсенала. В 3:45 президент Мануэль Кинтана прибыл во Дворец губернатора, чтобы созвать экстренное заседание кабинета и объявить о введении военного положения по всей стране. Успешные восстания произошли в Баия-Бланке, Мендосе, Кордове и Росарио, но столица оставалась под контролем правительства. В Мендосе губернатор был отстранён от власти, и Хосе Нестор Ленсинас, глава Революционной хунты, принял на себя обязанности временного губернатора. В Кордове, под руководством вице-президента Хосе Фигероа Алькорты, пехота во главе с Дельфором Дель Валье, сыном президента Рока – Хулио Аргентино Паскуалем Рокой, и несколькими правительственными деятелями, находившимися в Кордове, попыталась захватить президента Рока, но ему удалось бежать в Сантьяго-дель-Эстеро. В Ла-Плате ходили слухи о подозрительных передвижениях, однако революции там не произошло. Несколько революционных лидеров бежали в Чили или Уругвай, но некоторые, такие как Дельфор Дель Валье, были арестованы при попытке покинуть страну, а другие добровольно сдались властям. Около семидесяти гражданских заключённых содержались на военно-морском корабле "Санта-Крус" в тесных помещениях с плохими условиями содержания. 5 марта срок действия военного положения был продлён на 70 дней, заключённые были оперативно судимы и приговорены к тюремному заключению на срок до восьми лет, а 2 мая их отправили на корабле "Патрия" в тюрьму в Ушуайю. Иригоен сохранял анонимность в течение последних недель восстания. Было объявлено, что в конце февраля он предстанет перед Федеральным судом. 28 февраля его ждала большая толпа и значительное количество полицейских, но он не явился, и правительство в итоге оправдало его. Благодаря успеху своих ранчо (estancias) Иригоен смог оказывать финансовую поддержку лидерам в изгнании. Через несколько месяцев после подавления революции появилась общественная организация – Ассоциация мая, которая начала движение за амнистию, поддержанное Национальной партией Уругвая. Иригоен возглавил ассоциацию, чтобы добиться освобождения заключённых революционеров, но это столкнулось с непреклонностью Кинтаны. Однако Кинтана умер в марте 1906 года, и Хосе Фигероа Алькорта стал президентом от модернистской Национальной автономистской партии (ПАН), которая приняла закон об амнистии, предложенный бывшим президентом Карлосом Пеллегрини и другими. Иригоен встречался с президентом Фигероа Алькорта в 1907 и 1908 годах, пытаясь убедить его инициировать проведение честных выборов, но не добился успеха. Иригоен раскрыл содержание этих бесед на Конвенте 1909 года. На президентских выборах 1910 года модернистская Национальная автономистская партия выдвинула кандидатуру Роке Саэнса Пеньи. Саэнс Пенья выступал за создание избирательной системы, которая положила бы конец фальсификациям на выборах, и он был не только другом Иригоена, но и 30 лет назад вместе с ним основал ныне несуществующую Республиканскую партию.

There were several signs in early February 1905 that a new radical revolution was coming, and in late January, the revolutionaries left for their destinations throughout the country to begin their revolt. However, both the government and the police suspected that there were plans of a conspiracy against them and so they broke into several buildings and arrested civilians who resorted to their weapons. Alarmed, General Smith, the Army Chief of Staff, headed to the armory to fortify his unit and defend the city's arsenal. Thirty three unarmed revolutionaries entered at 4 a. m. and were arrested when they asked for Martín Yrigoyen. The revolutionaries' failure to capture the arsenal reduced hope for the revolution, as the plan had been to arm civilians with weapons from the arsenal. At 3:45, President Manuel Quintana arrived at the Governor's Palace to convene an emergency meeting of his cabinet and declared a state of siege throughout the country. Successful uprisings took place in Bahía Blanca, Mendoza, Córdoba and Rosario, but the capital was kept under the government's control. In Mendoza, the governor was deposed and José Néstor Lencinas, the head of the Revolutionary Junta, took the command of provisional governor. In Córdoba, an infantry led by Delfor Del Valle Vice President José Figueroa Alcorta, President Roca's son Julio Argentino Pascual Roca, and several government leaders who happened to be in Córdoba. Del Valle attempted to capture President Roca, but he managed to escape to Santiago del Estero. In La Plata, there were rumors of suspected movements, but no revolution happensd there. Several revolutionary leaders escaped to Chile or Uruguay, but some, such as Delfor Del Valle, were captured when they tried to leave the country, and others turned themselves in. Some 70 civil prisoners were held on the naval ship Santa Cruz and confined into small spaces with poor living conditions. On 5 March, the state of siege was extended for 70 days, and the prisoners were quickly tried with punishments of up to eight years in prison, and on 2 May, they were sent on the Patria to a prison in Ushuaia. Yrigoyen had maintained his anonymity during the last few weeks of the uprising. It was announced that at the end of February, he would appear at the Federal Court. On 28 February, there was a large crowd and significant police presence waiting for him, but he did not appear, and the government ended up exonerating him. Yrigoyen was able to support the leaders financially in exile because of the success of his estancias. A few months after the revolution ended, a civic association appeared, the Association of May, which started a pro amnesty movement supported by the National Party of Uruguay. Yrigoyen began to run the association to gain freedom for the imprisoned revolutionaries, but that clashed with Quintana's inflexibility. However, Quintana died in March 1906, and José Figueroa Alcorta became president from the modernist National Autonomist Party (PAN), which passed a law of amnesty proposed by former President Carlos Pellegrini among others. Yrigoyen met with President Figueroa Alcorta in 1907 and 1908 to try to convince him to call for corruption free elections, but he found little success. Yrigoyen revealed the conversations in the Convention of 1909. In the 1910 presidential elections, the modernist National Autonomist Party elected Roque Sáenz Peña as its candidate. Sáenz Peña was for establishing an election system that would put an end to electoral fraud, and he was not only a friend of Yrigoyen but also had cofounded the defunct Republican Party with Yrigoyen 30 years before.

Путь к избирательной реформе

Долго откладываемые политические перемены начались с прихода к власти Роке Саэнса Пеньи, оппонента внутри Национальной автономной партии. Он сосредоточил все усилия правительства на принятии закона, гарантирующего тайное, всеобщее и обязательное голосование для всех граждан. Преодолев сопротивление консерваторов, выступавших против подлинной демократии, его план стал известным как закон Саэнса Пенья. Вопрос о избирательном праве был урегулирован тремя законами: № 4161 от 29 декабря 1902 года, который обеспечил первое представительство Социалистической партии; № 4578 от 24 июля 1905 года, призванный успокоить революцию того года; и № 8871, знаменитый закон Саэнса Пенья, принятый 10 февраля 1912 года. Примечательно, что президент Саэнс Пенья прислушивался к требованиям народа, осознавая, что это серьезно подорвет доминирование консерваторов. Однако следует отметить, что новый закон распространялся только на выборы федеральных должностей: президента, вице-президента, национальных депутатов и национальных сенаторов. Остальные выборы продолжали проводиться по законам каждой провинции. Однако в 1912 году губернатора Санта-Фе сменили в результате федерального вмешательства, и новый губернатор организовал выборы губернатора провинции и законодательного собрания провинции в соответствии с новой избирательной реформой. Радикальный гражданский союз решил участвовать и выиграл выборы, приведя к власти Мануэля Менчаку, первого аргентинского губернатора, избранного путем тайного голосования. В начале марта 1916 года Национальный комитет Радикального гражданского союза собрался для созыва конвента, который должен был состояться 20 марта в Casa Suiza с участием 138 делегатов. На сессии комитет назначил комиссию в составе делегатов Висенте Галло, Хосе Камило Кротто, Пелагио Луны, Хосе Саравии и Исаия Амадо. Одновременно была сформирована еще одна комиссия, состоящая из Эудоро Варгаса Гомеса, Кротто, Луны и Марсело Т. де Альвеара, которой было поручено встретиться с президентом Викторино де ла Пласа с целью добиться проведения честных и свободных выборов. На следующий день, когда первая комиссия обсуждала вопрос о введении Конституции в действие после многих лет институционального хаоса, вторая комиссия, встретившаяся с президентом Де ла Пласа, не вернулась с ободряющими новостями. Это разделило мнения делегатов, что привело к приостановке сессии, которая должна была быть продолжена 22 марта в театре Онрубия, где им также предстояло выбрать своих кандидатов в президенты и вице-президенты. Начиная с восьми утра, театр был переполнен людьми и охвачен нервозностью, поскольку, хотя было известно, что Иригоен победит единогласно, делегаты понимали, что он не примет выдвижение своей кандидатуры. Что касается вице-президентства, то группа, известная как "голубая", настаивала на своем участии в списке, и в итоге Пелагио Луна из Ла-Риохи был назначен кандидатом в вице-президенты. В 10:30 началось голосование: Иригоен получил 150 голосов, два за Леопольдо Мето и по одному за Альвеара, Кротто и Галло. Кротто отклонил полученные за него голоса, придерживаясь своей позиции, что только Иригоен может быть кандидатом. В 18:30 Иригоен согласился. Эта новость вызвала ликование перед домом на Авенида Бразиль, 1039. Следует отметить, что первым полностью демократическим правительством стало второе президентство Хуана Доминго Перона в 1951 году, когда женщины получили право голосовать и быть избранными. Первые последствия закона оказались неожиданными для реформаторов: радикалы и социалисты появились практически в каждом уголке страны, за исключением провинции Буэнос-Айрес, которая находилась под жестким контролем традиционного политического аппарата. Провинциальным партиям, контролировавшим старый режим, не удалось сформировать новую консервативную политическую силу. Билет Иригоен–Луна одержал победу над консервативным билетом (Анхель Рохас–Хуан Эухенио Серу) на всенародном голосовании, получив 339 332 голоса против 153 406 голосов за консерваторов. Они также победили в коллегиях выборщиков, набрав 152 голоса. Конгресс состоял из 45 радикалов и 75 оппонентов в Палате депутатов; в Сенате было всего 4 радикалов и 26 оппонентов. В общей сложности одиннадцать провинций все еще представлялись членами предыдущего режима. После принесения присяги перед Законодательным собранием нового президента буквально несли в Casa Rosada толпы людей, без какой-либо охраны. Когда для победы радикалов требовалось тринадцать выборщиков, консерваторы отправились в Санта-Фе, чтобы попытаться убедить выборщиков, враждебно настроенных к руководству партии. На вопрос об этом Иригоен ответил знаменитой фразой: "Пусть будет потеряно тысяча выборов, прежде чем мы пожертвуем своими принципами". Испанский посол в Аргентине присутствовал на мероприятии от имени своей страны и написал следующее в газете La Época: "В своей дипломатической карьере я посещал знаменитые торжества в различных европейских дворах; я был свидетелем восхождения на престол президента Франции и короля Англии; я видел народные зрелища, необычайные по своему масштабу и энтузиазму. Но я не могу вспомнить ничего, сравнимого с невероятной сценой, когда главу государства бросают в объятия своего народа, перебрасывают туда-сюда взволнованной толпой к высокому месту чести первого мандата своей родины". Но все это меркнет по сравнению с реальностью огромной площади, человеческого океана, безумного от радости, президента, преданного своему народу всем сердцем и душой, без охраны, без армии, без полиции. Иригоен предложил президенту Фигероа Алькорта провести вмешательство в четырнадцать федеральных штатов, где все еще практиковались фальсификации, которые продолжались с момента создания Лиги губернаторов, из которой вышли его главные наставники Мигель Анхель Хуарес Сельман и Хулио Аргентино Рока. Федеральные вмешательства, названные "гражданской гигиеной", были медленно проведены исполнительной властью в периоды перерывов в работе законодательного собрания. За исключением провинций, управляемых радикалами, пришедшими к власти законно, остальные были введены в управление посредством вмешательства. Целью вмешательства было назначение выборов, и победители должны были стать новыми губернаторами. Во многих округах победил радикализм, хотя в таких провинциях, как Корриентес и Сан-Луис, победили консерваторы, и в этих случаях было принято народное решение. Кроме того, вмешательства не проводились в провинциях Санта-Фе, Буэнос-Айрес или Хухуй. Избирательная победа означала, что впервые различные государственные функции выполнял большой социальный класс, который до этого был исключен из общественной жизни. Это был средний класс, не обладающий большими экономическими ресурсами или связями с высшими слоями общества. Присутствие "неизвестных" государственных служащих было предметом многочисленной сатиры в консервативной прессе. В первые годы своего правления Иригоен управлял посредством указов, поскольку многие из его инициатив, представленных в Конгресс, проваливались из-за консервативного большинства, которое все еще преобладало. Несмотря на меньшинство в Конгрессе, Иригоен придерживался настроя, склонного к диалогу и переговорам, не только с традиционными консервативными партиями, контролировавшими Сенат, но и с новыми народными партиями, получившими влияние благодаря тайному голосованию: Социалистической партией и Демократической прогрессивной партией. Он развивал радикализм как "религию искупления" для "освобождения Аргентины", его не считали политиком, а скорее "апостолом", и он верил, что Радикальный гражданский союз - это не партия, а "сама родина".

The long postponed political change began its process with the arrival to the presidency of Roque Sáenz Peña, an internal opponent of the National Autonomist Party. He focused all of his governmental management into passing a law to guarantee secret, universal, and mandatory elections for all citizens. After overcoming resistance from the conservatives, who were opposed to the exercise of total democracy, his plan became the so called Sáenz Peña Law. The issue of suffrage was dealt with in three laws: Law Nº 4161, on 29 December 1902, which made possible the first representation of the Socialist Party; Law Nº 4578, on 24 July 1905, intended to calm that year's revolution; and Nº 8871, the famous Sáenz Peña Law, passed on 10 February 1912. While this was predictable, the attitude of President Sáenz Peña is notable for attending to the demands of the people, knowing that it would gravely affect the dominance of the conservatives. It is worth mentioning, however, that the new law applied only to elections for national offices: president, vice president, national deputies, and national senators. The rest of the elections would continue to be held according to the laws in each province. However, the governor of Santa Fe was replaced in 1912 by federal intervention, and the new governor organized elections for provincial governor and the provincial legislature in accord with the new electoral reform. The Radical Civic Union decided to participate and won the election, bringing to power Manuel Menchaca, the first Argentine governor to be elected in secret elections. In early March 1916, the National Committee of the Radical Civic Union met to call a Convention, which would take place on 20 March at the Casa Suiza, with the attendance of 138 delegates. At the session, the committee designated a commission made up of delegates Vicente Gallo, José Camilo Crotto, Pelagio Luna, José Saravia, and Isaías Amado. At the same time, it named another commission, made up of Eudoro Vargas Gómez, Crotto, Luna, and Marcelo T. de Alvear, tasked with meeting with President Victorino de la Plaza with the goal of demanding a clean and free election. The following day, while the first commission was debating over whether to put the Constitution into effect after years of institutional disorder, the second commission that met with President De La Plaza did not return with encouraging news. That divided the opinions of the delegates, leading them to suspend the session to be continued on 22 March at Onrubia Theater, where they would also have to choose their candidates for president and vice president. Starting at eight in the morning, the theater was packed with people and taken over by nerves because although it was known that Yrigoyen would win unanimously, the delegates knew that he would not accept the candidacy. In regards to the vice presidency, there were demands by the "blue" group to be on the ticket, and finally, Pelagio Luna, from La Rioja, was designated the vice presidential candidate. At 10:30 am, the voting began: Yrigoyen received 150 votes, with two for Leopoldo Meto and one each for Alvear, Crotto, and Gallo. Crotto rejected the vote that he was given, standing by his position that only Yrigoyen could be the candidate. At 6:30 pm, Yrigoyen accepted. The news prompted a celebration in front of the house on Avenida Brasil 1039. with the clarification that the first completely democratic government was the second presidency of Juan Domingo Perón in 1951, when women were able to exercise their right to vote and be voted for. The first effects of the law were unexpected for the reformers: radicals and socialists turned out in almost every corner of the country, with the exception of the Province of Buenos Aires, which was fervently controlled by the traditional political apparatus. The provincial parties that controlled the old regime failed in their attempt to form a new conservative political force. The Hipólito Yrigoyen–Pelagio Luna ticket prevailed over the Conservative Party ticket (Ángel Rojas–Juan Eugenio Serú) in the popular vote with 339,332 votes, versus 153,406 votes for the Conservative Party. They also won in the Electoral College with 152 votes. The Congress was composed of 45 radicals and 75 opponents in the Chamber of Deputies; in the Senate there were only 4 radicals and 26 opponents. A total of eleven provinces were still being represented by members of the previous regime. After swearing in before the Legislative Assembly, the new president was literally carried by a deluge of people to the Casa Rosada, without any kind of security detail. When thirteen electors were needed for radicalism to triumph, the conservatives went to Santa Fe to try to persuade electors who were enemies with the party's authorities. When Yrigoyen was asked about this, he said the famous quote, "Let one thousand elections be lost before we sacrifice our principles." The Spanish Ambassador to Argentina attended the event on behalf of his country and wrote the following for the newspaper La Época:In my diplomatic career I have attended famous celebrations in different European courts; I have been present for the ascent of a President of France and a King of England; I have seen popular spectacles extraordinary in number and enthusiasm. But I cannot remember anything comparable to the incredible scene of a Head of State thrown into the arms of his people, carried back and forth by the electrified crowd, to the high seat of honor of the first mandate of his homeland ( ). But all that pales in comparison to the reality of the immense plaza, of the human ocean mad with joy, of the president dedicated to his people with his heart and soul, without guards, without an army, without police. Yrigoyen had suggested to President Figueroa Alcorta at the time to intervene in fourteen federal states where fraud was still in practice, and had been since the creation of the League of Governors, from which his primary mentors Miguel Ángel Juárez Celman and Julio Argentino Roca came. The federal interventions, called for "civic hygiene", were carried out slowly by the executive branch in times of legislative recess. With the exception of the provinces governed by radicals who had come into power legitimately, the rest were put into power through intervention. The intervention's goal was to call for legal elections and for the winners to become the new governor. In many districts, radicalism won, although in provinces such as Corrientes and San Luis, the conservatives prevailed, and in those cases the popular decision was respected. Additionally, were no interventions in the provinces of Santa Fe, Buenos, Aires, or Jujuy. The electoral victory meant that, for the first time, a large social class that had until then been excluded from public office was running different state functions. This was the middle class, without great economic resources, nor connections to the upper classes. The presence of "nameless" civil servants was a subject of much satire in the conservative press. During the first years of his government, Yrigoyen led through decrees, since many of the initiatives he sent to Congress failed due to the conservative majority that still prevailed. Despite the congressional minority, Yrigioyen maintained an attitude inclined towards dialogue and negotiation, not only with the traditional conservative parties that controlled the Senate, but also with the new popular parties that had gained prominence from the secret vote: the Socialist Party and the Democratic Progressive Party. He developed radicalism as a "religion of redemption" for the "liberation of Argentina", he was not seen as a politician but as an "apostle", and he believed that the Radical Civic Union was not a party but rather "a motherland itself":

Парламентские выборы 1918 и 1920 годов

В 1918 году UCR получила 367 263 голоса, а в 1920 году партия получила 338 723 голоса. Несмотря на то, что UCR завоевала значительное число мест в национальном законодательном собрании, медленная ротация в Сенате означала, что верхняя палата еще не отражала волю избирателей. Смерть Пелажио Луны в 1919 году оказала заметное влияние на законодательный орган, а также то, что многие радикальные сенаторы не поддерживали правительство Иригоена, стало одной из причин, по которой несколько предложений Иригоена были заблокированы в Сенате.

Первое председательство, 1916-1922

Иригоен был первым президентом страны, который придерживался националистической идеологии, будучи убежденным, что страна должна самостоятельно управлять своей валютой и кредитом и, прежде всего, контролировать свой транспорт, энергетические сети и добычу нефти. С этой целью он разработал планы создания Центрального банка для национализации внешней торговли, основал энергетическую компанию YPF и установил контроль над концессиями иностранных предприятий, управлявших железными дорогами страны. Габриэль дель Мазо, историк радикализма, отмечает, что правительство Иригоена характеризовалось его "Планом нефти и земли". Помимо защиты национальных активов, Иригоен сумел сдержать экспансию крупных иностранных экономических групп, действовавших в стране. В ответ на агрессивную интервенционистскую политику Соединенных Штатов в Латинской Америке, он отстаивал свои принципы невмешательства, доходя до того, что в одном случае приказал аргентинским военным кораблям поднимать флаг Доминиканской Республики, а не флаг США, который был поднят на острове после оккупации в 1916 году. Что касается железных дорог, Иригоен ввел строгий контроль над железными дорогами, находившимися в британских руках, особенно в отношении тарифов и фиксации капитальных счетов. Он также продвигал развитие Государственных железных дорог, стремясь найти путь к Тихому океану для облегчения транспортировки товаров с северо-запада и юго-запада страны в Перу, Чили и Боливию. В период первого президентства Иригоена было проведено множество реформ. В 1918 году был принят закон, регулирующий условия домашней работы, предусматривающий, что "минимальная заработная плата за такой труд должна устанавливаться смешанными комиссиями работодателей и работников". В 1919 году был принят закон о строительстве рабочих домов по доступным ценам, а в 1921 году закон установил максимальное увеличение арендной платы в качестве меры по борьбе с ее непомерным ростом. Закон о земельных участках 1917 года предусматривал выдачу 500 акров государственной земли на крайнем севере и юге страны, а с 1919 года Национальному ипотечному банку было разрешено предоставлять средства безземельным фермерам для приобретения сельской собственности. В 1921 году был принят закон об аренде жилья, "определяющий права и ограничения договоров аренды и условия труда". В 1919 году пенсионный план железнодорожников был изменен, а в 1921 году – дополнен "для создания фонда строительства домов для железнодорожников, что помогло облегчить острую нехватку достойного и доступного жилья". Закон 1921 года запретил производство, продажу и импорт спичек, содержащих белый или желтый фосфор. Было основано более 3000 новых школ, велась борьба с неграмотностью, и правительство помогло создать крупный потребительский кооператив для работников государственных железных дорог. Был подписан президентский указ, касающийся труда женщин и детей. В соответствии с этим указом, "в каждом зале магазинов, складов, ателье и других торговых заведений должны быть стулья со спинками в количестве, равном двум третям от числа работающих женщин". В 1921 году был создан фонд для выплаты пенсий по старости, инвалидности и в случае потери кормильца персоналу, работающему на различных коммунальных предприятиях, принадлежащих иностранным корпорациям, а также работникам больниц и клиник. Было реализовано множество инициатив в области общественного здравоохранения. Например, Закон № 10 998 от 21 октября 1919 года уполномочил Совет санитарных работ нации строить водопроводные и канализационные системы во всех городах республики с населением более 8000 человек. Согласно президентскому посланию 1921 года, "исполнительная власть уделяет особое внимание развитию служб социальной помощи, постоянно стремясь к тому, чтобы они соответствовали потребностям населения. В пределах имеющихся ограниченных средств ее действия были быстрыми, направленными на уменьшение бед, поражающих нуждающихся, в некоторых случаях оказывая запрошенную помощь, обращаясь к другим формам поддержки населения и расширяя возможности больничных учреждений, обеспечивая их необходимыми элементами для нормальной работы".

Yrigoyen was the nation's first president to sustain a nationalist ideology, convinced that the country had to manage its own currency and credit, and most of all, control over its transports, energy networks, and petroleum exploitation. To this end, he designed the plans for a Central Bank in order to nationalize foreign trade, founded the energy company YPF, and placed controls on the concessions of the foreign businesses that managed the country's railroads. Gabriel del Mazo, historian of radicalism, says that Yrigoyen's government was characterized by his "Petroleum and Land Plan". In addition to the defense of domestic assets, Yrigoyen was able to contain the expansionism of the large foreign economic groups that were active in the country. Facing the aggressive interventionist policy of the United States in Latin America, he defended his non interventionist principles, going as far as ordering Argentina's war boats in one case to wave the flag of the Dominican Republic rather than that of the U. S., who had hoisted theirs on the island after the 1916 occupation. As far as the railroads were concerned, Yrigoyen placed rigorous controls on the railways in British hands, especially in regards to tariffs and fixation of capital accounts. He also promoted State Railways, looking for a way to reach the Pacific Ocean to facilitate transport of goods from the northwest and southwest of the country to reach Perú, Chile, and Bolivia. Various reforms were also enacted during Yrigoyen's first presidency. In 1918 a law was enacted fixing the conditions of homework, providing "that a minimum wage for such work shall be fixed by mixed committees of employers and employees." A law was passed in 1919 providing the building of workers' houses at reasonable prices, while in 1921 a maximum increase in rent was fixed by law as a means of tackling an exorbitant rise in rents. A 1917 homestead law provided for grants of 500 acres of public land in the far north and far south, while from 1919 the National Mortgage Bank was permitted to make funds available for landless farmers to purchase rural property. In 1921 a tenant rental law was passed "spelling out rights and limitations of rental contracts and working conditions." In 1919 a railroad worker pension plan was amended, and was further amended in 1921 "to create a fund to build houses for railroaders and in that way helped to alleviate the decided shortage of decent affordable housing." A law of 1921 prohibited the manufacture, sale or importation of matches containing white or yellow phosphorus. More than 3,000 new schools were founded while illiteracy was combated, and the government helped set up an extensive consumer cooperative for employees of the state railways. A presidential decree was signed concerning the work of women and children. In accordance with this decree, "every hall in stores, warehouses, millinery and other commercial establishments must have chairs, provided with backs, equal in number to two thirds of the female workers employed." In 1921 a fund was established for old age, disability and survivors' pensions for personnel working at various public utilities owned by foreign corporations, along with those working in hospitals and clinics. Various public health initiatives were carried out For instance, Law 10,998 of October 21, 1919, authorised the Board of Sanitary Works of the Nation to construct water works and sewage systems in all towns of the Republic with over 8,000 inhabitants. According to a presidential message from 1921 "The Executive Power has dedicated its greatest care to the development of social assistance services, being its constant desire that they correspond to the needs of the population. Within the limited means available to it, its action has been rapid, tending to reduce the ills that afflict the needy, concurring in some cases with the requested aid, reaching out to other means of aid to the populations and expanding the capacity of the hospital establishments with the essential elements for their regular operation."

Экономическая политика

Экономический рост, который Аргентина пережила в период, известный как «радикальная республика» (1916–1930), со среднегодовым расширением 8,1%, и сегодня остается одним из величайших периодов экономического роста в истории страны. Однако Йригоену пришлось столкнуться с проблемами, возникшими в результате Первой мировой войны. Его политика заключалась в поддержании нейтралитета, что в экономическом плане означало продолжение поставок своим традиционным союзникам и клиентам. Воюющие страны нуждались в дешевых товарах, таких как одеяла и консервированное мясо, экспорт которых утроился между 1914 и 1920 годами. Это было ничто по сравнению с экспортом кукурузы и охлажденного мяса (которое было более высокого качества, чем консервированное). В свою очередь, импорт промышленных товаров из Европы прекратился, поскольку воюющие нации сосредоточили свои ресурсы на военной промышленности. Это привело к возникновению отраслей, производящих товары, которые ранее импортировались. В период с 1914 по 1921 год торговля с Соединенными Штатами росла, поскольку Англия и другие европейские страны не могли предложить Аргентине ничего взамен. Это позволило аргентинской валюте сохранить золотой стандарт. Четырнадцать миллионов песо в золоте вернулись в страну из Парижа и Лондона, где они были депонированы европейскими торговцами от имени аргентинских экспортеров. Благодаря этому аргентинское песо достигло 80% золотого стандарта к концу первого срока правления Йригоена. Правительство безуспешно пыталось создать Банк Республики в 1917 году – финансовую организацию, целью которой было бы регулирование экономики и национальных финансов. В течение пяти лет не выпускались долговые инструменты, а внешний долг был сокращен до 225 000 000 песо, что привело к оставлению многих государственных должностей вакантными для сокращения государственных расходов. Конгресс не взимал налоги с доходов, хотя администрация запрашивала это в 1919 году. В том же году Конгресс принял нормативные акты о примирении и арбитраже в трудовых спорах, учредив хунту под председательством главы Национального департамента труда и состоящую из представителей каждой стороны конфликта, для достижения взаимоприемлемого решения для рабочих и работодателей. Также в 1919 году в Конгресс был внесен законопроект о регулировании труда в производственной сфере и производстве йерба-мате, в котором указывалось на бесчеловечные условия труда рабочих. Этот закон, № 11 728, был принят в следующей радикальной администрации в 1925 году, но был наложен вето Марсело Т. де Альвеаром по настоянию Конгресса. Цены на международном рынке начали медленно снижаться с 1914 года, в то время как цены на промышленные товары, импортируемые Аргентиной, начали расти по отношению к ценам на зерно. Это создало все более сложную ситуацию, которая переросла в экономический кризис и в конечном итоге привела к глобальному экономическому кризису в 1929 году. Аргентинская экономика в радикальный период с 1916 по 1930 год характеризовалась слаборазвитой промышленностью, созданной во время Первой мировой войны, но сократившейся после ее окончания, экономической организацией, получавшей почти все свои ресурсы от таможенных пошлин, и бюджетным дефицитом.

The economic expansion that Argentina experienced during the period known as the "radical republic" (1916–1930), with an average annual expansion of 8.1%, is still today one of the greatest periods of economic growth in the history of the country. However, Yrigoyen had to confront problems arising from World War I. His policy was maintaining neutrality, which meant in economic terms continuing supply to its traditional allies and customers. The nations at war demanded cheap supplies, such as blankets and canned meat, which saw their exports triple between 1914 and 1920. This was nothing compared to the exports of corn and refrigerated meat (which was of higher quality than the canned meat). In turn, the import of manufactured goods from Europe stopped as the warring nations focused their resources on war industry. This caused industries to emerge to produce the products that were previously being imported. Between 1914 and 1921, commerce grew with the United States, as England and other European nations had nothing to offer Argentina. This allowed the Argentine currency to maintain a gold standard. Fourteen million pesos in gold came back into the country from Paris and London, where it had been deposited by European merchants in the name of Argentine exporters. Thanks to this, the Argentine peso reached an 80% gold standard by the end of Yriogyen's first government. The government attempted, to no avail, to create the Bank of the Republic in 1917, a financial entity whose objective would be to regulate the economy and national finances. In a five year period, it did not issue debt instruments, and external debt was reduced to 225,000,000 pesos, the reason for which many public positions were left vacant to reduce public spending. Congress did not levy taxes on returns, though the administration requested this in 1919. In the same year, Congress passed regulations over conciliation and arbitration in workers' conflicts, establishing a junta presided over by the chair of the National Labor Department, and made up of a representative of each party in the conflict, to arrive at a viable understanding for workers and employers. Also in 1919, a law was brought to Congress regulating work in manufacturing and the production of yerba mate, citing that the conditions of the workers were inhumane. This law, Nº 11.728, was passed in the following radical administration in 1925, but it was vetoed by Marcelo T. de Alvear at the insistence of the Congress. The prices on the international market began to decline slowly starting 1914, while the prices of manufactured products that Argentina was importing began to climb in relation to the price of grains. This created an increasingly difficult situation that became an economic crisis, eventually resulting in a global economic crisis in 1929. An industry with little development, created during World War I but shrunk afterwards, an economic organization that obtained almost all its resources from customs duties, and a budget with a negative balance, among other things, characterized the Argentine economy during the radical period from 1916 to 1930.

Насилие

Во время его первого президентства рабочие забастовки жестоко подавлялись в ходе таких событий, как резня в Ла-Форестрале, Трагическая неделя и подавление восстания «Патагония Ребелде». Антирабочее насилие часто поддерживалось военизированной националистической группировкой Аргентинская патриотическая лига.

Второе председательство, 1928-1930

По истечении срока полномочий Альвьера в 1928 году, Иригоен был с огромным перевесом избран президентом во второй раз. В декабре того же года избранный президент США Герберт Гувер посетил Аргентину с визитом доброй воли, где встретился с президентом Иригоеном для обсуждения вопросов торговли и тарифов. Радикальные анархисты предприняли попытку покушения на Гувера, попытавшись установить бомбу рядом с его железнодорожным вагоном, но злоумышленник был арестован до того, как успел привести взрыв в действие. Президент Иригоен после этого сопровождал Гувера, выступая личной гарантией его безопасности, до момента его отъезда из страны.

Внутренняя политика

Во внутренней политике во время второго президентства Йригоена были введены дополнительные реформы. 12 июня 1929 года Йригоен утвердил финансирование на создание начальных школ по всей стране (4 514 470 песо на создание начальных школ в Буэнос-Айресе, провинциях и национальных территориях). Закон от 29 августа 1929 года, вступивший в силу 12 марта 1930 года, установил восьмичасовой рабочий день и сорокачасовую рабочую неделю для всех наемных работников и рабочих. Резолюция, принятая 7 августа 1929 года, учредила реестр при Министерстве сельского хозяйства, целью которого, как отмечается в одном исследовании, являлось "составление и распространение информации о сельскохозяйственных землях, включая цены, расстояние до важных рыночных и железнодорожных центров, а также другие данные, представляющие интерес для владельцев ферм и других лиц, желающих приобрести землю".

Потеря власти

В результате Великой депрессии президентство Иригоена завершилось из-за заговоров соперничающих фракций, воспользовавшихся слабыми сторонами его правительства. Консервативные круги армии открыто планировали смену режима, равно как и американские корпорации, такие как Standard Oil of New Jersey, которые выступали против усилий президента по пресечению контрабанды нефти из провинции Сальта в Боливию, а также против самого существования YPF. Иригоен, которому было уже за семьдесят, также оставался в неведении относительно истинного положения дел в стране из-за помощников, цензурировавших его доступ к новостям о влиянии мировой депрессии. 24 декабря того же года он пережил покушение. 6 сентября 1930 года Иригоен был свергнут в результате военного переворота, возглавленного генералом Хосе Феликсом Урибуру. Это был первый военный переворот после принятия аргентинской конституции. После переворота Энрике Перес Колман, министр финансов в кабинете Иригоена; генерал Москини, бывший директор YPF; генерал Болдрич и ряд депутатов, поддерживавших Иригоена, были арестованы временным правительством генерала Урибуру. Новое правительство Урибуру приняло самые жесткие меры для предотвращения ответных действий и противодействия контрреволюционной тактике сторонников свергнутой администрации. Упомянутые деятели, связанные с Иригоеном, впоследствии были освобождены.

Поздние годы и смерть

После свержения Иригоена он был помещен под домашний арест и несколько раз сослан на остров Мартина Гарсия. Он умер в Буэнос-Айресе 3 июля 1933 года и похоронен на кладбище Ла-Реколета.