Лерна: Древний регион, мифы и археологические раскопки.

Введение

В Древней Греции Лерна (Λέρνα или Λέρνη) была областью источников и бывшим озером, расположенным в одноименном муниципалитете, недалеко от восточного побережья Пелопоннеса, к югу от Аргоса. Несмотря на то, что значительная часть территории заболочена, Лерна находится в географически узком месте между горами и морем, вдоль древнего пути из Арголиды в южный Пелопоннес; такое расположение могло способствовать значимости этого поселения. Местоположение Лерны вблизи деревни Мили, на Аргольском заливе, наиболее известно как логово Лернейской гидры – хтонической многоголовой водяной змеи, существовавшей с незапамятных времен и убитой Гераклом во время его второго подвига. Мощные карстовые источники сохранились, а озеро, к XIX веку превратившееся в илистый лагунный пруд, исчезло. Лерна примечательна несколькими археологическими памятниками, включая сооружение раннего бронзового века, известное как Дом черепицы, датируемое раннеэлладским периодом II (2500–2300 гг. до н.э.).

Мифы

Секрет источника в Лерне был даром Посейдона, когда он сошелся с "непорочной" дочерью Данауса, Амимоной. Географ Страбон засвидетельствовал, что воды Лерны считались целебными: озеро Лерна, место, где разворачивается история о Гидре, расположено в Аргее и на микенской территории; и из-за омовений, совершаемых в нем, возникла пословица: "Лерна бед". Теперь писатели сходятся во мнении, что в этой местности в изобилии есть вода, и что, хотя сам город находится в безводной области, он располагает множеством колодцев. Эти колодцы они приписывают дочерям Данауса, полагая, что они их обнаружили, но добавляют, что четыре колодца не только считались священными, но и особенно почитались, тем самым создавая ложное представление о недостатке воды там, где ее предостаточно. Лерна была одним из входов в Подземный мир, и древние Лернейские мистерии, посвященные Деметре, там совершались. Паусаний (2.37.1) сообщает, что мистерии были начаты Филамоном, "другим" братом-близнецом Автолика. Герои могли проникнуть в царство мертвых через Алкионийское озеро. Просимн помог Дионису в поисках его матери Семелы, указав ему на этот вход. Для смертных озеро было гибельным; Паусаний пишет: Глубине Алкионийского озера нет предела, и я не знаю никого, кто смог бы достичь его дна, поскольку даже Нерон, у которого были веревки длиной в несколько стадий, связанные вместе, с прикрепленными к ним свинцовыми грузами и не упуская ни одной детали, которая могла бы помочь его эксперименту, не смог обнаружить никаких границ его глубины. Я также слышал это. Вода озера, на вид, спокойна и тиха, но, несмотря на кажущуюся безмятежность, любого пловца, осмелившегося пересечь его, затягивает вниз, в пучину, и уносит течением. В Лерне Плутарх знал (Исида и Осирис), что Диониса призывали как "Буген", "сын Быка", под звуки странной архаичной трубы, называемой сальпинксом, а ягненок бросался в воду в качестве жертвы "Хранителю Врат". Хранитель врат в Подземный мир, расположенных в водах Лерны, была Гидра.

The secret of the Lernaean spring was the gift of Poseidon when he lay with the "blameless" daughter of Danaus, Amymone. The geographer Strabo attests that the Lernaean waters were considered healing:
Lake Lerna, the scene of the story of the Hydra, lies in Argeia and the Mycenaean territory; and on account of the cleansings that take place in it there arose a proverb, 'A Lerna of ills.' Now writers agree that the county has plenty of water, and that, although the city itself lies in a waterless district, it has an abundance of wells. These wells they ascribe to the daughters of Danaus, believing that they discovered them but they add that four of the wells not only were designated as sacred but are especially revered, thus introducing the false notion that there is a lack of water where there is an abundance of it. Lerna was one of the entrances to the Underworld, and the ancient Lernaean Mysteries, sacred to Demeter, were celebrated there. Pausanias (2.37.1) says that the mysteries were initiated by Philammon, the twin "other" of Autolycus. Heroes could gain entry to the netherworld via the Alcyonian Lake. Prosymnus aided Dionysus in his search for his mother Semele by guiding him to this entrance. For mortals the lake was perilous; Pausanias writes:
There is no limit to the depth of the Alcyonian Lake, and I know of nobody who by any contrivance has been able to reach the bottom of it since not even Nero, who had ropes made several stades long and fastened them together, tying lead to them, and omitting nothing that might help his experiment, was able to discover any limit to its depth. This, too, I heard. The water of the lake is, to all appearance, calm and quiet but, although it is such to look at, every swimmer who ventures to cross it is dragged down, sucked into the depths, and swept away. At Lerna, Plutarch knew (Isis and Osiris), Dionysus was summoned as "Bugenes", "son of the Bull" with a strange archaic trumpet called a salpinx, while a lamb was cast into the waters as an offering for the "Keeper of the Gate." The keeper of the gate to the Underworld that lay in the waters of Lerna was the Hydra.

Археология

Раскопки на этом месте были начаты под руководством Джона Л. Каски в 1952 году, усилиями которого была инициирована серия публикаций о Лерне бронзового века, Лерне I–IV, вдохновившая множество других работ. Лерна была заселена в неолитические времена, уже в пятом тысячелетии до нашей эры, затем на некоторое время была заброшена до последовательности поселений от раннего до позднего бронзового века (ранний элладский до позднего элладского или микенского периода). Технологии обработки кремня с использованием импортного обсидиана и херта, обнаруженные на месте, свидетельствуют о культурной преемственности на протяжении этого длительного периода времени, при этом сокращение поставок обсидиана с Мелоса указывает на снижение торговли на дальние расстояния в конце раннего элладского III, соответствующего Лерне IV. Лерна является одним из крупнейших доисторических курганов в Греции (около 180 м в длину и 160 м в ширину), который накапливался в течение длительной неолитической оккупации. Вершина кургана была выровнена и расширена в раннем бронзовом веке (ранний элладский II период, ок. 2500–2200 гг. до н.э.), как в Евтресии и Орхомене, для строительства нового поселения, известного как Лерна III в стратиграфии этого места. Лерна III не демонстрирует признаков преемственности с предыдущим поселением. Она была сильно укреплена двойным кольцом оборонительных стен с башнями и являлась местом расположения двухэтажного дворца или административного центра, известного как Дом плиток, из-за терракотовых плиток, которыми была покрыта его крыша (ранний пример черепичной кровли). Это здание было разрушено пожаром в конце раннего элладского II периода. В последующий период (Лерна IV = ранний элладский III) местоположение "Дома плиток" было покрыто земляным курганом и больше не застраивалось, возможно, из уважения или страха, пока в конце среднего элладского периода в кургане не были вырыты шахтовые могилы, что указывает на то, что значение памятника было забыто. Лерна использовалась как кладбище в микенскую эпоху (поздний элладский период), но была заброшена около 1250 г. до н.э. Керамика Лерны III включает в себя характерные сосуды с носиком, которые археологи называют "соусниками", с ободками, плавно поднимающимися в изогнутый носик, а также чаши с изогнутыми ободками, как с плоским дном, так и с кольцевыми основаниями, и широкие тарелки, иногда с глазурованными ободками, более приятные для губ. Кувшины и гидрии имеют выпуклые изгибы. Живописное оформление скудное; штампованные печати образуют декоративные узоры на некоторых изделиях, или валиками нанесенные резные цилиндры использовались для создания полосатых узоров. Примечательно, что полосатые узоры, выполненные одной и той же печатью, были найдены в Лерне, Тиринфе и Зигуриях. Сожжение Дома плиток положило решительный конец третьему периоду в Лерне; низкий круглый курган обозначил его нетронутое, по-видимому, священное место. Лерна IV (ранний элладский III) ознаменовала новое начало, на этот раз не как укрепленное место центральной власти, а как небольшой город с домами из двух и трех комнат, стены которых из сырцового кирпича были установлены на каменных фундаментах; в нескольких были центральные круглые очаги. Узкие переулки разделяли дома. Для этой фазы характерно обилие неглубоких ям (ботросов): со временем они заполнялись отходами, костями, черепками горшков и даже целыми горшками. Керамика, заметно отличающаяся от керамики Лерны III, демонстрирует ряд новых форм, а первые признаки – регулярные спиральные желобки на основаниях и параллельные вырезанные линии – указывают на растущее использование гончарного круга. Характерным для Лерны IV является живописное линейное оформление темной глазурью на светлом фоне. Каски определил ранние примеры керамики, которая в среднеэлладском контексте была бы признана как минийская керамика, и, среди немногих примеров импортной керамики, крылатый кувшин, характерный для Трои, возможно, Трои IV. Лерна V является продолжением предыдущей фазы, отличающейся в основном новыми стилями керамики с внезапным, мирным введением матовой расписной керамики, толстой аргивской версии серой минийской керамики и значительным увеличением видов импортной керамики, поступающей из Киклад и Крита (средний минойский IA). Новый обычай хоронить умерших в раскопках внутри домов или между ними был распространен в этот период. Современные геологические методы, такие как бурение керна, определили местоположение исчезнувшего священного озера Лерна, которое было пресноводной лагуной, отделенной от Эгейского моря песчаными дюнами. В раннем бронзовом веке диаметр озера Лерна оценивался в 4,7 км. Вырубка лесов увеличила скорость отложения ила, и озеро превратилось в малярийное болото, последние остатки которого были осушены в девятнадцатом веке.

Excavations at the site were initiated under John L. Caskey in 1952, whose efforts initiated the series of publications of Bronze Age Lerna, Lerna I V, inspiring many other publications. Lerna was occupied in Neolithic times, as early as the fifth millennium BCE, then was abandoned for a time before the sequence of occupation from the Early to Late Bronze Age (Early Helladic through Late Helladic or Mycenaean period). On site techniques of flint knapping with imported obsidian and chert attest to cultural continuity over this long stretch of time, with reduction in the supply of obsidian from Melos testifying to reduced long distance trade at the end of Early Helladic III, corresponding to Lerna IV. The site of Lerna is one of the largest prehistoric tumuli in Greece (ca. 180 m by 160 m across), which accumulated during a long Neolithic occupation. The crest of the mound was levelled and extended in the Early Bronze Age (Early Helladic II period, ca. 2500–2200 BC), as at Eutresis and Orchomenus, for the construction of a new settlement, known as Lerna III in the site's stratigraphy. Lerna III lacks signs of continuity with the previous occupation. It was strongly fortified by a double ring of defensive walls with towers and was the site of a two storey palace or administrative center known as House of the Tiles, for the terracotta tiles that sheathed its roof (an early example of tile roofing). This building was destroyed by fire at the end of the Early Helladic II period. In the following period (Lerna IV = Early Helladic III) the site of the "House of the Tiles" was covered by an earthen tumulus and not built upon again, whether through respect or fear, until, at the end of the Middle Helladic period, shaft graves were cut into the tumulus, suggesting that the significance of the monument had been forgotten. Lerna was used as a cemetery during the Mycenaean age (Late Helladic period), but was abandoned about 1250 BCE. Ceramics of Lerna III include the hallmark spouted vessels that archaeologists name "sauceboats", with rims that sweep upwards into a curved spout, as well as bowls with incurving rims, both flat bottomed and with ring bases, and wide saucers, sometimes with glazed rims, more pleasant for the drinker's lips. Jars and hydria have swelling curves. Painted decoration is sparse; stamped sealing form decorative patterns on some pieces, or rolled scribed cylinders have been used to make banded patterns. Remarkably, banded patterns made with the self same seal have been found at Lerna, Tiryns and Zygouries. The burning of the House of Tiles brought the Third Period at Lerna to a decisive close; a low round tumulus marked its undisturbed, apparently sacrosanct site. Lerna IV (Early Helladic III) marked a fresh start, not as a fortified seat of central authority this time, but as a small town, with houses of two and three rooms with walls of crude brick set upon stone foundations; several had central circular hearths. Narrow lanes separated houses. A great profusion of unlined pits (bothroi) was characteristic of this phase: eventually they became filled with waste matter, bones, potsherds, even whole pots. The pottery, markedly discontinuous with Lerna III, shows a range of new forms, and the first signs— regular spiral grooves in bases and parallel incised lines— marking the increasing use of the potter's wheel. Painted linear decoration in dark glaze on the pale body is characteristic of Lerna IV. Caskey identified early examples of the ware that in Middle Helladic contexts would be recognized as Minyan ware, and, among the few examples of imported pottery, a winged jar characteristic of Troy, perhaps Troy IV. Lerna V is continuous with the preceding phase, distinguished largely by new styles in pottery with the sudden, peaceful introduction of matte painted ware, the thick slipped Argive version of gray Minyan ware, and a vigorous increase in the kinds of imported wares, coming from the Cyclades and Crete (Middle Minoan IA). A new custom of burying the dead in excavations within the houses or between them is universal at the period. Modern geological techniques such as core drilling have identified the site of the vanished sacred Lake Lerna, which was a freshwater lagoon, separated by barrier dunes from the Aegean. In the Early Bronze Age Lake Lerna had an estimated diameter of 4.7 km. Deforestation increased the rate of silt deposits and the lake became a malarial marsh, of which the last remnants were drained in the nineteenth century.