Введение

Древнекитайский легалистический текст, древнекитайский текст

«Хань Фэйцзы» – древний китайский текст, приписываемый легалистическому политическому философу Хань Фэю. Он состоит из сборника эссе в духе легизма, раскрывающих теории государственной власти и синтезирующих методологии его предшественников. Его 55 глав, большинство из которых датируются периодом Сражающихся царств, являются единственным сохранившимся текстом в таком полном виде. Считается, что «Хань Фэйцзы» содержит первые комментарии к «Дао Дэ Цзину». Легизм временно утвердился в качестве господствующей идеологии с восхождением династии Цинь, и Первый император Цинь и его преемники часто руководствовались принципами, изложенными Хань Фэем. «Хань Фэйцзы» часто рассматривается как «кульминация» или «величайший» текст легизма, а А. К. Грэм и другие называли Хань Фэя «великим синтезатором» легизма. «Искусство войны» Сунь Цзы сочетает в себе даосскую философию не-деяния и беспристрастности с «легалистической» системой наказаний и поощрений, что напоминает использование Хань Фэем понятий власти и стратегии. Это один из важнейших философских классических текстов Древнего Китая, охватывающий вопросы управления, дипломатии, войны и экономики, а также ценный благодаря обилию анекдотов о периоде до Цинь. Несмотря на значительные различия в стиле, последовательность эссе позволяет предположить, что большая их часть была написана самим Хань Фэем, и они, как правило, считаются более глубокими в философском плане, чем «Книга Лорда Шан».

Введение

Хан Фэй описывает движущую человеческую природу заинтересованность, а также политические методы работы с ней в интересах государства и правителя, а именно, пассивное наблюдение и систематическое использование фа (法) для поддержания власти и управления людскими ресурсами, его применение для повышения благосостояния и его связь со справедливостью. Вместо чрезмерной зависимости от достойных, которые могут оказаться ненадежными, Хан Фэй привязывает их действия (которые он не оценивает, ограничиваясь констатацией фактов) к системе вознаграждений и наказаний – "двум рычагам", таким образом, "ловят" подданных государства, подкармливая их выгодами. После этого правитель минимизирует собственное вмешательство. Подобно Шан Яну и другим философам школы фа, он предостерегает правителя от отказа от фа в пользу иных средств, считая его более эффективным инструментом для управления как обширной территорией, так и ближайшим окружением. Философия Хан Фэя обусловлена цареубийствами его времени. Синолог Гольдин пишет: "Большая часть содержания "Хань Фэйцзы" посвящена отношениям правителя с его министрами, которые считались наиболее вероятными виновниками вреда, который может ему быть нанесен". Хан Фэй цитирует "Чуньцю" Тао Цзуо: "Менее половины всех правителей умирают от болезни". Если правитель не осознает этого, беспорядки будут многочисленными и неуправляемыми. Поэтому говорится: если тех, кто наживается на смерти правителя, много, то правитель окажется в опасности.

Ch 40 Возражения против позиционной власти

Чтобы кратко процитировать Хан Фэйцзы о ши, или ситуативном авторитете, его обсуждение представляет собой диалектику критики. Философ (Шэнь Дао) считал должность достаточной опорой для управления чиновниками и народом. (Его конфуцианский) критик утверждал, что для политического порядка необходимо полагаться на (морально) выдающихся людей. По правде говоря, ни одна из сторон не права. Ши охватывает бесчисленное множество разновидностей. Ши, о котором я говорю, – это ши, созданное человеком. Хотя я не отрицаю успеха Яо и Шуня, я утверждаю, что ши не то, что может создать один человек.

На самом деле, большинство правителей в мире составляют непрерывную цепь обычных людей. Именно об этих обычных правителях я и говорю, когда речь заходит о ши. Яо и Шунь, а также Цзе и Чжоу появляются раз в тысячу поколений. Обычные правители не достигают добродетели Яо и Шуня и не опускаются до порочности Цзе и Чжоу. Если они соблюдают закон и используют свое высокое положение, устанавливается порядок; если они пренебрегают законом и отказываются от своего высокого положения, воцаряется хаос. Но очевидно, что ши стоит использовать. Если вы откажетесь от должности и будете действовать вопреки закону, ожидая появления Яо и Шуня, то порядок воцарится лишь в одном из тысячи поколений непрерывного хаоса.

Часто обсуждаемая, основополагающая глава Хан Фэйцзы о ши может быть воспринята как один из ключей к этой теме. Используя другие элементы, по крайней мере в этом отношении возможны и другие интерпретации, сопоставимые с их более широкими трудами. Работа Уэйли обсуждает закон, но рассматривает правителей Хан Фэя как не нуждающихся в морали, правящих "приобретенной властью", а не методами, представляя их как реалистичных "аморалистов". С идеологией фа, опирающейся на "совершенно разработанные политические институты, способные принять посредственность на троне", синолог Юрий Пайнс из Стэнфордской энциклопедии традиции фа современно представляет главу 40, "Возражения против позиционной власти", как объясняющую, что система "достигнет хороших результатов именно потому, что не требует от правителя каких-либо исключительных качеств". Уменьшая значение способностей правителя, она должна удовлетворять "средних или посредственных правителей".

Мораль Хан Фэй

Хотя Хан Фэй преимущественно выступает за правление по безличным стандартам, Эрик Хаттон предполагает, что в главе 40 он, кажется, признает убедительную силу конфуцианства Яо и Шуна, даже в его время. Однако, отчасти обусловленное зависимостью от институтов, и хотя строго говоря воспринимается как даосизм и применяется к государственному управлению, поскольку Хан Фэй можно считать уделяющим внимание добродетели, ранее высказывалось мнение, что он рассматривает *увэй* (бездействие) как его сущность, как основное направление его мысли. В «Лунь Юй» Конфуция, цитируемом предшественником Хан Фэя на посту премьер-министра Шэнь Бухаем, *увэй* в основном означает передачу государственных дел министрам. Хотя обособление правителя усиливает его авторитет, обычные люди обычно не могут усилить свою власть посредством *увэй*. Скорее, эпоха требует от посредственных правителей делегирования полномочий. Гольдин отмечает, что Хан Фэй, по-видимому, не ожидает возражений против того, что его программа фактически позволяет министрам определять повестку дня. Как повествование, характерное для пинезийской традиции, посредственный правитель Хан Фэя может соблазниться его утверждением, что, уменьшая свою активность, он может попытаться манипулировать министрами, чтобы те приписывали свои достижения себе, как славу и известность. В любом случае, он станет меньшим бременем. Вспоминая Пинеса, в отличие от посредственного правителя Хан Фэя, для Сун Куана, предполагаемого учителя Хан Фэя и Ли Сы, эпоха ожидает, что истинный или мудрый монарх обеспечит идеальный всеобщий порядок и повиновение, считая непревзойденного, всемогущего, универсального правителя необходимым для мира. Однако сама добродетель недостаточна. Ограничивая свое вмешательство в дела, правитель Хан Фэя, предположительно, накапливает власть посредством *фа* (законов), которые, по крайней мере, создают порядок и стабильность. В практическом смысле для правителя власть означает, что он должен обладать полномочиями награждать и наказывать. Однако Хан Фэй говорит:

«Если правитель лично проверяет своих сто чиновников, целого дня будет недостаточно; его власти не хватит. Более того, когда начальник использует зрение, подчиненные приукрашивают то, что он видит; когда он использует слух, подчиненные приукрашивают то, что он слышит; когда он использует размышления, подчиненные умножают слова». Прежние правители считали эти три [метода] недостаточными: поэтому они отказались от личных способностей и полагались на законы и [административные] методы, основанные на наградах и наказаниях. Уинстон считает, что Хан Фэй заботится о порядке, Тао Цзян – о справедливости, минимизируя роль аморального правителя. Уинстон отмечает, что в главе 43 Хан Фэй ссылается на законы Гунсунь Яна и административный метод Шэнь Бухая. Продолжая развитие от распада царства Цзинь к аристократии и министрам, хотя и установив административный метод, который унаследовал Хан Фэй, Шэнь Бухай вызвал путаницу, издавая законы, не отменяя старые. Хан Фэй бескомпромиссно выступает против подрыва закона в ущерб народу и государству. Хотя Хан Фэй ожидает, что правитель будет средним, он в других местах часто обращается к просвещенному, доброжелательному или мудрому правителю. Хан Фэй говорит: «Если правитель глуп и не придерживается правил, министры будут действовать произвольно», увеличивая свое богатство и власть и в конечном итоге порождая хаос. Просвещенный правитель Хан Фэя будет исследовать порядок и хаос, продвигать четкие законы и суровые наказания, даже спасая «все живые существа от хаоса». Тао Цзян утверждает, что Хан Фэй ценит в правителе смирение и самоограничение. Гольдин считает, что Хан Фэй заботится прежде всего о собственной безопасности, Пинес – о подчинении правителя законам и методам. В более широком смысле, просвещенный правитель Хан Фэя занят проверкой отчетов и оценкой результатов работы, строго придерживаясь метода *фа* для вознаграждения, продвижения и наказания. Вознаграждая только тех, кто должным образом выполняет свою работу, правитель, как предполагается, будет доминировать над своими должным образом вознагражденными министрами, усиливая свою власть. Или он будет играть эффективную институциональную роль, не мешая, не подвергая себя манипуляциям и критике. Хан Фэй не предполагает, что его замена приведет к большому хаосу в любом случае. Один человек не создает порядок. Хан Фэй также содержит главу, в которой советует министрам говорить с королем неискренне. Просвещенный…

У-уэй

Посвятив всю 14-ю главу "Как любить министров", тому, чтобы "убедить правителя быть безжалостным к своим подданным", просвещенный правитель Хань Фэй внушает страх своим министрам, не предпринимая никаких действий (у-вэй). Качества правителя – его "умственная сила, моральное совершенство и физическая мощь" – не имеют значения. Он отвергает личную рассудительность и мораль, не проявляя никаких личных чувств. Важно лишь его искусство управления. Фа не требует от правителя совершенства. Если применение у-вэй Хань Фэем было производным от прото-даосизма, его Дао тем не менее подчеркивает самодержавие ("Дао не отождествляет себя ни с чем, кроме себя, правитель не отождествляет себя с министрами"). Признавая, что Хань Фэй применяет у-вэй конкретно к государственному управлению, профессор Син Лу утверждает, что Хань Фэй все же считал у-вэй добродетелью. Как говорит Хань Фэй, "благодаря [дэ] пребыванию в пустоте и покое он ждет, пока естественный ход вещей не возобновится сам собой". Будучи одной из самых ранних глав, Хань Фэй начинает с совета правителю оставаться "пустым и неподвижным". Дао – начало всех вещей, мерило правильного и неправильного. Понимая это, мудрый правитель, придерживаясь начала, познает источник всего, а придерживаясь мерила – происхождение добра и зла. Поэтому, благодаря пребыванию в пустоте и покое, он ждет, пока естественный ход вещей не утвердится сам собой, чтобы все имена обрели свое определение, а все дела разрешились сами собой. Пребывая в пустоте, он познает сущность полноты; пребывая в покое, он становится корректировщиком движения. Тот, кто произносит слово, создает себе имя; тот, кто имеет дело, создает себе форму. Сопоставляйте формы и имена, чтобы увидеть, совпадают ли они. Тогда правитель не будет иметь причин для беспокойства, поскольку все будет сведено к своей истинной сущности. Дао существует в невидимости; его функция – в непостижимости. Будьте пусты и спокойны, не предпринимайте ничего. Тогда из тьмы вы увидите недостатки в свете. Видь, но не будь виден. Слышь, но не будь услышан. Знай, но не будь познан. Если вы услышите какое-либо слово, не изменяйте его и не двигайте, а сравните его с делом и посмотрите, совпадают ли слово и дело. Назначьте каждого чиновника с цензором. Не позволяйте им общаться друг с другом. Тогда все будет доведено до предела. Скрывайте следы и утаивайте источники. Тогда министры не смогут проследить происхождение. Откажитесь от своей мудрости и прекратите проявлять свои способности. Тогда ваши подчиненные не смогут догадаться о ваших ограничениях. Просвещенный правитель бесстрастен и бездействует в ожидании, позволяя именам (ролям) определяться самим собой, а делам – разрешаться самим собой. Если он бесстрастен, то он может понять, когда действительность чиста, а если бездействует, то он может понять, когда движение правильно. Комментарий Хань Фэйцзы к "Дао Дэ Цзину" утверждает, что возможно знание без перспективы – абсолютная точка зрения. Однако научное сообщество в целом не считает, что этот комментарий был написан Хань Фэем, учитывая различия с остальным текстом.

Выступление и название (Синь-Минь)

Хан Фэй был известен своей сосредоточенностью на том, что он называл xing ming, что Сима Цянь и Лю Сянь определяют как «привлечение фактического результата к ответственности перед ming (словом)». Это соотносится с конфуцианской традицией, в которой обещание или обязательство, особенно в отношении государственной цели, влечет за собой наказание или вознаграждение. Возможно, подразумевая разработку и применение законов и стандартизированных юридических терминов, xing ming первоначально могло означать «наказания и имена», но с акцентом на последних. Оно функционирует посредством обязывающих деклараций (ming), подобно юридическому контракту. Давая устное обязательство, кандидату предоставляется должность, что делает его должником перед правителем. «Назначая» людей на (объективно определенные) должности, оно вознаграждает или наказывает в соответствии с предложенным должностным описанием и соответствием результатов порученной им задаче, которую выполняет настоящий чиновник. Завершение, достижение или результат работы – это ее приобретение фиксированной формы (xing), которая затем может использоваться в качестве стандарта для оценки первоначального заявления (ming). Чрезмерное заявление при малом достижении не соответствует первоначальному устному обязательству, в то время как большее достижение присваивает себе заслугу, выходя за рамки полномочий. Оценивая подотчетность слов делам, говорится, что использование имен (ming) для требования реальности (shi) возвышает вышестоящих и обуздывает нижестоящих, обеспечивает контроль за исполнением обязанностей и естественным образом подчеркивает высокий статус вышестоящих, заставляя подчиненных действовать в соответствии с их манерой. Хан Фэй считает xing ming важным элементом автократии, говоря: «На пути к достижению единства имена имеют первостепенное значение. Когда имена упорядочены, все приходит в порядок; когда они искажаются, все становится неустойчивым». Функции могли быть строго определены для предотвращения конфликтов и коррупции, и могли быть установлены объективные правила (fa), не подверженные различным толкованиям, судимые исключительно по их эффективности. Сузив выбор до единственного варианта, можно было бы исключить дискуссии о «правильном пути управления». Все, что приносит ситуация (shi), является правильным Дао. Хотя он рекомендует использовать методы Шэнь Бухая, xing ming Хан Фэя значительно уже и конкретнее. Функциональная дихотомия, подразумеваемая в механической подотчетности Хан Фэя, не так явно выражена у Шэня и, возможно, больше соответствует более поздним мыслям лингвиста династии Хань Сюй Гана, чем Шэнь Бухая или его предполагаемого учителя Сюнь Куанга.

"Две рукоятки"

Хотя и не совсем точно, большинство работ ханьской историографии отождествляют Шан Яна с системой уголовного права. Его рассуждения о бюрократическом контроле носят упрощенный характер, в основном сводясь к поощрению и наказанию. Шан Ян в значительной степени не интересовался организацией бюрократии, за исключением этого аспекта. Использование этих "двух рычагов" (наказания и вознаграждения) тем не менее составляет основную предпосылку административной теории Хань Фэя. Однако он включает их в свою теорию шу (административных техник) в связи с принципом син-мин. Философия "Двух рычагов" уподобляет правителя тигру или леопарду, который "побеждает других животных своими острыми зубами и когтями" (вознаграждениями и наказаниями). Без них он ничем не отличается от обычного человека; его существование зависит от них. Чтобы "предотвратить возможность узурпации со стороны своих министров", власть и "рычаги закона" не должны "разделяться или дробиться", а должны быть сосредоточены исключительно в руках правителя. На практике это означает, что правитель должен быть изолирован от своих министров. Продвижение министров ставит под угрозу правителя, от которого их необходимо строго отделять. Наказание подтверждает его суверенитет; закон устраняет любого, кто переступает границы, независимо от намерений. Закон "направлен на искоренение эгоистических побуждений в человеке и поддержание общественного порядка", привлекая людей к ответственности за свои поступки. Сочетая методы Шэнь Бухая с механизмами обеспечения безопасности Шан Яна, правитель Хань Фэя просто принимает на службу любого, кто предлагает свои услуги.

Антиконфуцианство

В то время как Шэнь Бухай и Шэнь Дао, возможно, не были враждебны Конфуцию, Шан Ян и Хан Фэй подчеркивают их отказ от прошлых образцов как от непроверяемых, если не бесполезных («то, что было уместно для ранних царей, не подходит для современных правителей»). Хан Фэй утверждал, что эпоха Ли уступила место эпохе Фа, при этом естественный порядок уступил место социальному порядку и, наконец, политическому порядку. Вместе с Сунь Куаном, их чувство человеческого прогресса и разума руководило династией Цинь. Стремясь к тому, чтобы его Дао (путь управления) было одновременно объективным и публично демонстрируемым, правитель не может действовать от случая к случаю и поэтому должен установить всеобъемлющую систему, действующую посредством Фа (административных методов или стандартов). Фа не проявляет пристрастия к знати, не исключает чиновников и не дискриминирует простых людей. Следуя примеру Шан Яна, он включает конфуцианцев в число своих «пяти вредителей» и называет конфуцианское учение о любви и сострадании к народу «глупым учением» и «бессмысленными рассуждениями», а акцент на благожелательности – «аристократическим и элитарным идеалом», требующим, чтобы «все простые люди того времени были подобны ученикам Конфуция». Он также отмечает, что «конфуцианство» не является единым учением. В противовес конфуцианскому семейному чувству, Тао Цзян (2021) рассматривает анализ Хан Фэем семейной динамики как основанный исключительно на позиции правителя, требующий структурных решений, а не конфуцианского воспитания или морального самосовершенствования. Согласно «Ли цзи», «важному раннему конфуцианскому канону», уголовные законы не должны применяться к высшим должностным лицам. Как основной источник политической коррупции, министры защищали членов своих семей от уголовных мер под предлогом гуманности и других моральных оправданий. Только те, кто не имеет связей, подлежат закону. Хотя Тао Цзян отмечает противопоставление политики и морали, он считает, что противопоставление Хан Фэя в данном случае явно указывает на моральное измерение в его представлении о политическом порядке. В том, что Тао Цзян считает одним из «самых мощных осуждений Хан Фэя вопиющей несправедливости, которой подвергаются простолюдины», Хан Фэй говорит:

«Судя по преданиям, передаваемым с глубокой древности, и событиям, зафиксированным в «Чуньцю», те, кто нарушал законы, совершал измену и совершал тяжкие злодеяния, всегда действовали через видных и влиятельных министров. Однако законы и постановления обычно направлены на предотвращение зла среди простых и низких людей, и только на них падают наказания и взыскания. Поэтому простой народ теряет надежду и не имеет возможности высказать свои жалобы. Тем временем высшие министры объединяются и действуют сообща, чтобы затуманить взор правителя» (перевод Уотсона, 2003, 89).

Сравнения и взгляды

Помимо влияния конфуцианца Сюнь-цзы, который был учителем как его, так и Ли Сы, а также из-за комментария Хан Фэй-цзы к «Дао дэ цзину», истолкованному как политический текст, «Хан Фэй-цзы» иногда включают в синкретическую традицию Хуан-Лао, рассматривая Дао как естественный закон, которому всё и вся вынуждено следовать, подобно силе природы. Переводчик В. К. Ляо (1960), работы которого предшествовали более поздним исследованиям, описал мировоззрение Хан Фэй-цзы как «чисто даосское», отстаивающее «доктрину не-деяния», но при этом подчеркивающее «настойчивое применение двух принципов управления», что является «различием между идеями Хан Фэй-цзы и учениями ортодоксальных даосов (которые проповедовали не-деяние последовательно)». Ляо сопоставляет мышление Хан Фэя с Шан Яном, «направляя основное внимание на взаимоотношения между правителем и подданным, обучая правителя, как сохранить верховенство и почему ослаблять подданных». В своем предисловии к «Хан Фэй-цзы» он высоко оценил Хан Фэя как знающего человека с острыми, логичными и твердыми аргументами, подкрепленными большим количеством практических и реалистичных доказательств. Строгие методы Хан Фэя были уместны в условиях социального упадка. Фан Нгок утверждал, что в трудах Хан Фэя есть три недостатка: во-первых, его идея легизма не подходит для автократии, поскольку правящая династия неизбежно деградирует. Во-вторых, из-за присущих ограничений самодержавной монархии, Хан Фэй не смог предложить решения для всех проблем, на которые он указывал. В-третьих, Хан Фэй ошибался, полагая, что человек по своей природе зол и стремится лишь к славе и выгоде: есть люди, которые жертвовали собственной выгодой ради общего блага, включая самого Хан Фэя. VI считал «Хан Фэй-цзы» превосходящим «Государя» Макиавелли и утверждал, что идеология Хан Фэя была весьма утонченной для своего времени. Хотя синолог Чад Хансен считает «Хан Фэй-цзы» богатым и эрудированным трудом, он не считает Хан Фэя особенно оригинальным, философским или этичным, полагая, что его работы «более полемичны, чем основаны на рассуждениях», с необоснованными предположениями и цинизмом, узнаваемыми «у всех, кто называет себя реалистами», и опирающимися на знакомый презрительный тон превосходного реалистического понимания.

Переводы

Ляо, В. К. (1939). Полные сочинения Хань Фэй-цзы. Лондон: Артур Пробстайн. ——— (1959). Полные сочинения Хань Фэй-цзы, том II. Лондон: Артур Пробстайн. Уотсон, Бертон (1964). Хань Фэй-цзы: Основные труды. Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета.