Григорий Чудотворец: Жизнь и деятельность епископа Неокесарийского

Введение

Греческий епископ и святой (ок. 213 – 270)

Григорий Тауматург, или Григорий Чудотворец (Γρηγόριος ὁ Θαυματουργός, Grēgórios ho Thaumatourgós; Gregorius Thaumaturgus; 213 – 270), также известный как Григорий Неокесарийский, был христианским епископом III века. Он был канонизирован как святой в католической и православной церквях.

Биография

Григорий родился около 213 года н. э. в богатой языческой семье в Неокесарии (современный Никсар, тогдашняя столица области Понт в Малой Азии). О его пастырской деятельности известно немного, а сохранившиеся богословские сочинения неполны. Это незнание отчасти скрывает его личность, несмотря на его историческую значимость, и его извечный титул Thaumaturgus, "чудотворец" на латинизированном греческом, окутывает его аурой легенды. Тем не менее, жизнь немногих епископов III века задокументирована столь тщательно; исторические свидетельства позволяют достаточно подробно реконструировать его деятельность. Изначально он был известен как Феодор ("дар Божий") – имя не исключительно христианское. С христианской верой он познакомился в четырнадцать лет, после смерти отца. У него был брат Афинодор, и по совету одного из их учителей, молодые люди стремились учиться в Беритусе в Бейруте, который в то время был одной из четырех или пяти знаменитых школ эллинистического мира. В это время их зять был назначен ассесором (юридическим советником) римского наместника Палестины, и у юношей появилась возможность сопровождать сестру до Кесарии в Палестине. По прибытии в город они узнали, что там проживает знаменитый ученый Ориген, глава Александрийской катехитической школы. Любопытство побудило их послушать и побеседовать с наставником. Этот факт интересно иллюстрирует развитие иерархии в ранней Церкви: христианская община в Кесарии была очень мала – всего семнадцать человек, но ей был дарован епископ. Древние канонические документы указывают на то, что даже община из десяти христиан могла иметь своего епископа. Когда Григорий был рукоположен, ему было сорок лет, и он управлял своей епархией тринадцать лет. Ничего определенного о его методах не известно, но он, несомненно, проявил большое усердие в увеличении небольшого стада, с которого начал свое епископское служение. Древний источник свидетельствует о его миссионерском рвении, упоминая любопытное совпадение: Григорий начал с семнадцати христиан, но к моменту его смерти во всем городе Кесарии осталось лишь семнадцать язычников.

Gregory was born around AD 213 to a wealthy pagan family in Neocaesarea (modern Niksar, then the capital of the area of Pontus in Asia Minor). Little is known of his pastoral work, and his surviving theological writings are in an incomplete state. This lack of knowledge partially obscures his personality, despite his historical importance, and his immemorial title Thaumaturgus, "the wonder worker" in Latinized Greek, casts an air of legend about him. Nevertheless, the lives of few bishops of the third century are so well authenticated; the historical references to him permit a fairly detailed reconstruction of his work. Originally he was known as Theodore ("gift of God"), not an exclusively Christian name. He was introduced to the Christian religion at the age of fourteen, after the death of his father. He had a brother Athenodorus, and on the advice of one of their tutors, the young men were eager to study at the Berytus in Beirut, then one of the four or five famous schools in the Hellenic world. At this time, their brother in law was appointed assessor (legal counsel) to the Roman Governor of Palestine; the youths had therefore an occasion to act as an escort to their sister as far as Caesarea in Palestine. On arrival in that town they learned that the celebrated scholar Origen, head of the Catechetical School of Alexandria, resided there. Curiosity led them to hear and converse with the master. This fact illustrates in an interesting way the growth of the hierarchy in the primitive Church; the Christian community at Caesarea was very small, being only seventeen souls, and yet it was given a bishop. Ancient canonical documents indicate that it was possible for a community of even ten Christians to have their own bishop. When Gregory was consecrated he was forty years old, and he ruled his diocese for thirteen years. Nothing definite is known about his methods, but he must have shown much zeal in increasing the little flock with which he began his episcopal administration. An ancient source attests to his missionary zeal by recording a curious coincidence: Gregory began with only seventeen Christians, but at his death there remained only seventeen pagans in the whole town of Caesarea.]]

Орацио Панегирика

В "Орации Панегирике" в честь Оригена подробно описываются педагогические методы этого мастера. Его литературная ценность заключается не столько в стиле, сколько в новизне: это первая попытка автобиографии в христианской литературе. Эта юношеская работа полна энтузиазма и подлинного таланта; более того, она доказывает, насколько полностью Ориген завоевал восхищение своих учеников и как обучение, полученное Григорием, повлияло на остаток долгой и благотворной жизни. Григорий сообщает в этой работе (xiii), что под руководством Оригена он читал труды многих философов, без ограничений в отношении школ, за исключением атеистов. Из чтения этих древних философов он научился часто подчеркивать единство Бога; и его долгий опыт общения с язычниками или грубо христианизированными народами научил его, насколько это необходимо. Следы этого подчеркивания можно встретить в трактате "К Феопомпу", касающемся восприимчивости и непостижимости Бога; эта работа, по-видимому, принадлежит Григорию, хотя в общем построении она напоминает работы Мефодия. Подобная черта, вероятно, была характерна и для утраченного "Диалога с Элианом" (Pros Ailianon Dialexis), о котором мы узнаем из св. Василия, который часто засвидетельствовал ортодоксальность Тауматурга (Эп. XXVIII, 1, 2; CCIV, 2; CCVII, 4) и даже защищал его от сабеллианцев, которые приписывали его свои учения и цитировали его формулу: patera kai ouion epinoia men einai duo, hypostasei de en (что Отец и Сын – двое в разуме, но едины в сущности) из вышеупомянутого "Диалога с Элианом". Св. Василий ответил, что Григорий полемизировал с язычником и использовал слова agonistikos, а не dogmatikos, то есть в пылу спора, а не в спокойном изложении; в этом случае он настаивал, и справедливо, на Божественном единстве. Кроме того, он добавил, что подобное объяснение следует дать словам ktisma, poiema (созданное, сделанное), когда они применяются к Сыну, подразумевая Воплощенного Христа. Василий также отметил, что текст этого произведения был поврежден.

The Oratio Panegyrica in honour of Origen describes in detail that master's pedagogical methods. Its literary value consists less in its style than in its novelty: it is the first attempt at autobiography in Christian literature. This youthful work is full of enthusiasm and genuine talent; moreover, it proves how fully Origen had won the admiration of his pupils, and how the training Gregory received influenced the remainder of a long and well spent life. Gregory tells us in this work (xiii) that under Origen he read the works of many philosophers, without restriction as to school, except that of the atheists. From this reading of the old philosophers he learned to insist frequently on the unity of God; and his long experience of pagan or crudely Christian populations taught him how necessary this was. Traces of this insistence are to be met with in the Tractatus ad Theopompum, concerning the passability and impassibility of God; this work seems to belong to Gregory, though in its general arrangement it reminds us of Methodius. A similar trait was probably characteristic of the lost Dialogus cum Aeliano (Pros Ailianon Dialexis), which we learn of through St. Basil, who frequently attests the orthodoxy of the Thaumaturgus (Ep. xxviii, 1, 2; cciv, 2; ccvii, 4) and even defends him against the Sabellians, who claimed him for their teaching and quoted as his formula: patera kai ouion epinoia men einai duo, hypostasei de en (that the Father and the Son were two in intelligence, but one in substance) from the aforesaid Dialogus cum Aeliano. St. Basil replied that Gregory was arguing against a pagan, and used the words agonistikos not dogmatikos, i. e. in the heat of combat, not in calm exposition; in this case he was insisting, and rightly, on the Divine unity. He added, moreover, that a like explanation must be given to the words ktisma, poiema (created, made) when applied to the Son, reference being to Christ Incarnate. Basil added that the text of the work was corrupt.

Каноническая епистола

Epistola Canonica (Ἐπιστολὴ κανονική) (Рут, Reliquiae Sacrae, III, 251–83) представляет ценность как для историков, так и для канонистов как свидетельство об организации Церкви Кесарии и других церквей Понта, находившихся под влиянием Григория, в период, когда вторжения готов усугубляли и без того сложную ситуацию, вызванную имперскими преследованиями. Из этого труда мы узнаём, насколько всепоглощающим было епископское служение для человека с совестью и сильным чувством долга. Кроме того, он помогает понять, почему человек, столь одаренный интеллектуально и обладавший литературным талантом Григория, не оставил после себя большего числа произведений.

Обнажение веры

"Объяснение веры" – богословский документ, не менее ценный, чем предыдущий. Он ясно демонстрирует ортодоксальность Григория в отношении Троицы. Его подлинность и датировка, по-видимому, окончательно установлены: датировка относится к периоду между 260 и 270 годами. Каспари показал, что это исповедание веры является развитием принципов, сформулированных Оригеном. Заключение не оставляет сомнений: "Поэтому в Троице (oute oun ktiston ti, he doulon en te triadi) нет ничего сотворённого, ничего большего или меньшего (буквально, ничего зависимого), ничего добавленного, как будто этого не было прежде, но никогда не было без Сына, и Сын не был без Духа; и эта же Троица неизменна и не подвержена изменениям вовеки". Эта формула, чётко определяющая различие между Лицами в Троице и подчёркивающая вечность, равенство, бессмертие и совершенство не только Отца, но и Сына и Святого Духа, свидетельствует о значительном продвижении по сравнению с теориями Оригена.

"Эпистола к филагрию"

До нас дошла сирийская версия "Epistola ad Philagrium". В ней рассматривается вопрос о единосущности Сына, и авторство приписывается Григорию Назианзину (Ep. ccxliii; ранее Orat. XIV). Однако Тиллемонт и бенедиктинцы отрицают это приписывание, поскольку в тексте нет ничего, что указывало бы на арианские споры. Тем не менее, Дрейзеке отмечает множество идей и выражений в этом трактате, которые напоминают произведения Григория Назианзина.

Другие приписываемые произведения

Некоторые рукописи приписывают ему "Метафразис эйс тон Экклесиастен туо Соломонтос", или парафраз Книги Екклесиаста; другие – Григорию Назианзину; святой Иероним (De vir. illust., глава 65 и Комментарий к Екклесиасту, IV) приписывает его нашему Григорию. Краткий трактат о душе, адресованный Татиану, в поддержку которого можно привести свидетельство Николая Метонийского (вероятно, со слов Прокопия Газского), в настоящее время также считается принадлежащим Григорию. "Кефалия пери пистеос додека", или Двенадцать глав о вере, по-видимому, не были написаны Григорием. По мнению Каспари, "Ката мерос пистис", или краткое изложение учения о Троице и Воплощении, приписываемое Григорию, было составлено Аполлинаром Лаодикийским около 380 года и распространялось его последователями как произведение Григория (Отто Барденхевер). Наконец, в греческих, сирийских и армянских "Цепях" содержатся фрагменты, более или менее точно приписываемые Григорию. Фрагменты трактата "О Воскресении" скорее относятся к "Апологии" Памфила в защиту Оригена.