Ликвидная ловушка в кейнсианской экономике

Введение

Ловушка ликвидности – это ситуация, описанная в кейнсианской экономике, в которой «после того, как процентная ставка снизится до определенного уровня, предпочтение ликвидности может стать практически абсолютным, в том смысле, что почти все предпочитают хранить деньги наличными, а не владеть долговыми (финансовыми) инструментами, приносящими столь низкий процент». Ловушка ликвидности возникает, когда люди накапливают денежные средства, ожидая неблагоприятных событий, таких как дефляция, недостаточный совокупный спрос или война. Характерными признаками ловушки ликвидности являются процентные ставки, близкие к нулю, и изменения денежной массы, которые не приводят к изменению уровня цен.

Происхождение и определение термина

Джон Мейнард Кейнс в своей «Общей теории» 1936 года получил дальнейшее развитие в работах британского экономиста Джона Хикса, который опубликовал модель IS–LM, представляющую систему Кейнса. Нобелевский лауреат Пол Кругман в своих работах по денежно-кредитной политике следует формулировкам Хикса: «Ликвидную ловушку можно определить как ситуацию, в которой традиционная денежно-кредитная политика становится неэффективной, поскольку номинальные процентные ставки находятся на нулевом уровне или близки к нему: вливание денежной базы в экономику не оказывает влияния, так как [денежная] база и облигации рассматриваются частным сектором как совершенные заменители».

Разработка

В описании Кейнса ловушки ликвидности люди просто не желают держать облигации, предпочитая другие, более ликвидные формы денег. В силу этого предпочтения, после обмена облигаций на наличные, происходит случайное, но существенное снижение цен на облигации и, как следствие, увеличение их доходности. Однако люди предпочитают наличные деньги, независимо от уровня этих доходностей или от того, какие ставки по облигациям (доходности) устанавливает центральный банк. Посткейнсианский экономист Хайман Мински утверждал, что "после дефляции долга, вызывающей глубокую депрессию, увеличение денежной массы при фиксированном количестве других [финансовых] активов может не привести к росту цен на эти активы". Это закономерно приводит к росту процентных ставок по активам, которые не считаются "почти идеально ликвидными". В связи с этим, как отмечал Мински в других работах, представление о функции предпочтения ликвидности как о спросе на деньги позволяет предположить, что при определенных обстоятельствах спрос на деньги может быть бесконечно эластичным по отношению к изменениям процентной ставки. Ловушка ликвидности, предположительно, преобладает непосредственно после сильной депрессии или финансового кризиса.

Исторические дебаты

Вслед за кейнсианской революцией в 1930-х и 1940-х годах различные неоклассические экономисты стремились минимизировать эффект условий ловушки ликвидности. Дон Патинкин и Ллойд Метцлер сослались на существование так называемого "эффекта Пигу", в котором запас реальных денежных остатков рассматривается как аргумент функции совокупного спроса на товары, так что денежная масса напрямую влияет на кривую "сбережения-инвестиций" в анализе IS/LM. Таким образом, денежно-кредитная политика могла бы стимулировать экономику даже при наличии ловушки ликвидности. Монетаристы, в особенности Милтон Фридман, Анна Шварц, Карл Бруннер, Аллан Мельцер и другие, резко критиковали любое представление о "ловушке", которое не подразумевало среды с нулевой или близкой к нулю процентной ставкой по всему спектру процентных ставок, то есть как по краткосрочному, так и по долгосрочному долгу правительства и частного сектора. По их мнению, любая процентная ставка, отличная от нуля на кривой доходности, является достаточным условием для исключения возможности возникновения ловушки ликвидности. В последнее время, когда экономика Японии столкнулась с периодом продолжительной стагнации, несмотря на почти нулевые процентные ставки, концепция ловушки ликвидности вновь приобрела актуальность. Формулировка Кейнса ловушки ликвидности относится к существованию горизонтальной кривой спроса на деньги при некотором положительном уровне процентных ставок; однако ловушка ликвидности, обсуждавшаяся в 1990-х годах, относилась лишь к наличию политики нулевых или почти нулевых процентных ставок (ZIRP), утверждая, что процентные ставки не могут опуститься ниже нуля. Некоторые экономисты, такие как Николас Крафтс, предложили политику таргетирования инфляции (центральным банком, независимым от правительства) в периоды длительных, очень низких номинальных процентных ставок, чтобы избежать ловушки ликвидности или выйти из нее. Некоторые экономисты Австрийской школы, например, представители Института Людвига фон Мизеса, полностью отвергают кейнсианскую теорию предпочтения ликвидности. Они утверждают, что недостаток внутренних инвестиций в периоды низких процентных ставок является результатом предыдущих ошибочных инвестиций и временных предпочтений, а не предпочтения ликвидности. Экономисты Чикагской школы по-прежнему критически относятся к концепции ловушек ликвидности. Кейнсианские экономисты, такие как Брэд ДеЛонг и Саймон Рен Льюис, утверждают, что экономика продолжает функционировать в рамках модели IS/LM, хотя и "обновленной", и правила "просто изменились".

In the wake of the Keynesian revolution in the 1930s and 1940s, various neoclassical economists sought to minimize the effect of liquidity trap conditions. Don Patinkin and Lloyd Metzler invoked the existence of the so called "Pigou effect", in which the stock of real money balances is ostensibly an argument of the aggregate demand function for goods, so that the money stock would directly affect the "investment saving" curve in IS/LM analysis. Monetary policy would thus be able to stimulate the economy even when there is a liquidity trap. Monetarists, most notably Milton Friedman, Anna Schwartz, Karl Brunner, Allan Meltzer and others, strongly condemned any notion of a "trap" that did not feature an environment of a zero, or near zero, interest rate across the whole spectrum of interest rates, i. e. both short and long term debt of the government and the private sector. In their view, any interest rate different from zero along the yield curve is a sufficient condition to eliminate the possibility of the presence of a liquidity trap. In recent times, when the Japanese economy fell into a period of prolonged stagnation, despite near zero interest rates, the concept of a liquidity trap returned to prominence. Keynes's formulation of a liquidity trap refers to the existence of a horizontal demand curve for money at some positive level of interest rates; yet, the liquidity trap invoked in the 1990s referred merely to the presence of zero or near zero interest rates policies (ZIRP), the assertion being that interest rates could not fall below zero. Some economists, such as Nicholas Crafts, have suggested a policy of inflation targeting (by a central bank that is independent of the government) at times of prolonged, very low, nominal interest rates, in order to avoid a liquidity trap or escape from it. Some Austrian School economists, such as those of the Ludwig von Mises Institute, reject Keynes' theory of liquidity preference altogether. They argue that lack of domestic investment during periods of low interest rates is the result of previous malinvestment and time preferences rather than liquidity preference. Chicago school economists remain critical of the notion of liquidity traps. Keynesian economists, like Brad DeLong and Simon Wren Lewis, maintain that the economy continues to operate within the IS LM model, albeit an "updated" one, and the rules have "simply changed."

Глобальные финансовые кризисы 2008 и 2020 годов

Во время глобального финансового кризиса, в период 2008–2010 годов, когда краткосрочные процентные ставки различных центральных банков в Соединенных Штатах и Европе приблизились к нулю, экономисты, такие как Пол Кругман, утверждали, что значительная часть развитого мира, включая Соединенные Штаты, Европу и Японию, находилась в ловушке ликвидности. Он отметил, что утроение денежной базы в США между 2008 и 2011 годами не оказало существенного влияния на внутренние индексы цен или цены на сырьевые товары, номинированные в долларах, что подтверждают и другие, например, Скотт Самнер. Экономисты Федеральной резервной системы США утверждают, что ловушка ликвидности может объяснить низкую инфляцию в периоды резкого увеличения денежной массы центрального банка. Основываясь на опыте количественного смягчения объемом 3,5 триллиона долларов США в период с 2009 по 2013 год, выдвигается гипотеза о том, что инвесторы накапливают и не тратят дополнительные деньги, поскольку альтернативная стоимость хранения наличных (то есть упущенная выгода от процентов) равна нулю при нулевой номинальной процентной ставке. Утверждается, что этот эффект накопления снизил фактическую инфляцию до половины от ожидаемой, исходя из увеличения денежной массы, согласно статистике за годы расширения. Они также утверждают, что ловушка ликвидности возможна только в условиях глубокой рецессии. Умеренная инфляция во время кризиса COVID-19 в 2020 году, несмотря на беспрецедентные монетарные стимулы и расширение, также была объяснена накоплением денежных средств. Посткейнсианцы возражают, что увеличение денежной базы не повлияло на процентные ставки или цены на сырьевые товары. Ссылаясь на прецедент глобального финансового кризиса 2008 года, критики общепринятого определения ловушки ликвидности указывают на то, что центральный банк США фактически никогда не терял контроль над процентной ставкой. В то время как в США действительно наблюдалась ловушка ликвидности в период 2009–2010 годов, то есть «сразу после» кризиса, критики общепринятого определения утверждают, что после этого периода какого-либо вида ловушки ликвидности больше не существует, поскольку государственные и частные облигации «пользуются большим спросом».

During the Global Financial Crisis, in the period 2008–2010, as short term interest rates for the various central banks in the United States and Europe moved close to zero, economists such as Paul Krugman argued that much of the developed world, including the United States, Europe, and Japan, was in a liquidity trap. He noted that tripling of the monetary base in the US between 2008 and 2011 failed to produce any significant effect on domestic price indices or dollar denominated commodity prices, a notion supported by others, such as Scott Sumner. U. S. Federal Reserve economists assert that the liquidity trap can explain low inflation in periods of vastly increased central bank money supply. Based on experience $3.5 trillion of quantitative easing from 2009–2013, the hypothesis is that investors hoard and do not spend the increased money because the opportunity cost of holding cash (namely the interest forgone) is zero when the nominal interest rate is zero. This hoarding effect is purported to have reduced consequential inflation to half of what would be expected directly from the increase in the money supply, based on statistics from the expansive years. They further assert that the liquidity trap is possible only when the economy is in deep recession. Modest inflation during the COVID 19 crisis in 2020, despite unprecedented monetary stimulus and expansion, was similarly ascribed to hoarding of cash. Post Keynesians respond The rise in the monetary base did not affect interest rates or commodity prices. Taking the precedent of the Global Financial Crisis of 2008, critics of the mainstream definition of a liquidity trap point out that the central bank of the United States never, effectively, lost control of the interest rate. Whereas the United States did experience a liquidity trap in the period 2009/10, i. e. in "the immediate aftermath" of the crisis, the critics of the mainstream definition claim that, after that period, there is no more of any kind of a liquidity trap since government and private sector bonds are "very much in demand".