Крипке о правилах и частном языке: Скептический парадокс Витгенштейна

Введение

Экзегеза Саула Крипке 1982 года о «Правилах» и «Частном языке» – книга философа языка Саула Крипке, опубликованная в 1982 году, в которой он утверждает, что центральный аргумент «Философских исследований» Людвига Витгенштейна вращается вокруг скептического парадокса следования правилам, подрывающего саму возможность последовательного следования правилам в нашем языковом использовании. Крипке пишет, что этот парадокс является «наиболее радикальной и оригинальной скептической проблемой, с которой сталкивалась философия на сегодняшний день» (с. 60). Он утверждает, что Витгенштейн не отвергает аргумент, ведущий к парадоксу следования правилам, а принимает его и предлагает «скептическое решение» для смягчения разрушительных последствий этого парадокса.

Крипкенштейн: скептический Витгенштейн Крипке

Хотя большинство комментаторов согласны с тем, что «Философские исследования» содержат парадокс следования правилу в той форме, в которой его представил Крипке, лишь немногие разделяют мнение о том, что скептическое решение Крипке следует приписывать Витгенштейну. Сам Крипке в книге «Витгенштейн о правилах и частном языке» выражает сомнения в том, одобрил бы Витгенштейн его интерпретацию «Философских исследований». Он утверждает, что его книгу не следует рассматривать как попытку точного изложения взглядов Витгенштейна, а скорее как описание аргумента Витгенштейна «таким, каким он предстал Крипке, как проблема, с которой он столкнулся» (с. 5). Для обозначения вымышленного персонажа, придерживающегося взглядов, которые Крипке приписывает «Философским исследованиям», был придуман неологизм «Крипкенштейн»; таким образом, удобно говорить о взглядах самого Крипке, взглядах Витгенштейна (в общепринятом понимании) и взглядах Крипкенштейна. Исследователь Витгенштейна Дэвид Г. Стерн считает книгу Крипке наиболее влиятельной и широко обсуждаемой работой о Витгенштейне, написанной после 1980-х годов.

Парадокс следования правилам

В "Философских исследованиях" §201a Витгенштейн формулирует парадокс следования правилу: "Это был наш парадокс: ни один ход действий не может быть определен правилом, поскольку любой ход действий можно истолковать в соответствии с правилом". Крипке приводит математический пример, чтобы проиллюстрировать ход рассуждений, приводящий к этому заключению. Предположим, вы никогда раньше не складывали числа, большие или равные 57. Далее, предположим, вас просят вычислить 68 + 57. Наша естественная склонность состоит в том, чтобы применить функцию сложения, как вы делали это раньше, и вычислить, что правильный ответ – 125. Но теперь представьте, что появляется странный скептик и утверждает: что нет никаких фактов о вашем предыдущем использовании функции сложения, которые определяли бы 125 как правильный ответ. Что ничто не оправдывает ваш выбор именно этого ответа, а не другого. В конце концов, скептик рассуждает, что по условию вы никогда раньше не складывали числа 57 и больше. Это вполне согласуется с вашим предыдущим использованием "плюс", что вы на самом деле имели в виду "quus", определяемый следующим образом: Таким образом, согласно функции quus, если хотя бы одно из складываемых чисел равно 57 или больше, то сумма равна 5. Скептик утверждает, что нет факта, определяющего, что вам следует отвечать 125, а не 5, поскольку все ваши предыдущие сложения совместимы с функцией quus, а не с функцией плюс, поскольку вы никогда раньше не складывали число, большее или равное 57. Более того, ваше предыдущее использование функции сложения подвержено бесконечному числу различных интерпретаций, подобных quus. Похоже, что каждое новое применение "плюс", вместо того чтобы подчиняться строгому и однозначному правилу, на самом деле является прыжком в неизвестность. Подобные скептические рассуждения можно применить к значению любого слова любого человеческого языка. Сила примера Крипке заключается в том, что в математике правила использования выражений, кажется, четко определены для бесконечного числа случаев. Крипке не подвергает сомнению математическую корректность функции "+", а скорее металингвистическое употребление "плюс": на какой факт мы можем указать, чтобы показать, что "плюс" относится к математической функции "+"? Если мы предположим ради аргумента, что "плюс" относится к функции "+", то скептическая проблема просто возникает на более высоком уровне. Сам алгоритм сложения будет содержать термины, подверженные различным и несовместимым интерпретациям. Короче говоря, правила для интерпретации правил не помогают, поскольку их самих можно интерпретировать по-разному. Или, как выражается Витгенштейн, "любая интерпретация все еще висит в воздухе вместе с тем, что она интерпретирует, и не может предоставить ему никакой опоры. Сами по себе интерпретации не определяют смысл" (Философские исследования §198a).

In Philosophical Investigations §201a Wittgenstein states the rule following paradox: "This was our paradox: no course of action could be determined by a rule, because any course of action can be made out to accord with the rule". Kripke gives a mathematical example to illustrate the reasoning that leads to this conclusion. Suppose that you have never added numbers greater than or equal to 57 before. Further, suppose that you are asked to perform the computation 68 + 57. Our natural inclination is that you will apply the addition function as you have before, and calculate that the correct answer is 125. But now imagine that a bizarre skeptic comes along and argues:

That there is no fact about your past usage of the addition function that determines 125 as the right answer. That nothing justifies you in giving this answer rather than another. After all, the skeptic reasons, by hypothesis you have never added numbers 57 or greater before. It is perfectly consistent with your previous use of "plus" that you actually meant "quus", defined as:

Thus under the quus function, if either of the two numbers added is 57 or greater, the sum is 5. The skeptic argues that there is no fact that determines that you ought to answer 125 rather than 5, as all your prior addition is compatible with the quus function instead of the plus function, for you have never added a number greater than or equal to 57 before. Further, your past usage of the addition function is susceptible to an infinite number of different quus like interpretations. It appears that every new application of "plus", rather than being governed by a strict, unambiguous rule, is actually a leap in the dark. Similar skeptical reasoning can be applied to the meaning of any word of any human language. The power of Kripke's example is that in mathematics the rules for the use of expressions appear to be defined clearly for an infinite number of cases. Kripke doesn't question the mathematical validity of the "+" function, but rather the meta linguistic usage of "plus": what fact can we point to that shows that "plus" refers to the mathematical function "+"? If we assume for the sake of argument that "plus" refers to the function "+", the skeptical problem simply resurfaces at a higher level. The addition algorithm itself will contain terms susceptible to different and incompatible interpretations. In short, rules for interpreting rules provide no help, because they themselves can be interpreted in different ways. Or, as Wittgenstein puts it, "any interpretation still hangs in the air along with what it interprets, and cannot give it any support. Interpretations by themselves do not determine meaning" (Philosophical Investigations §198a).

Скептическое решение

Следуя за Дэвидом Юмом, Крипке различает два типа решений скептических парадоксов. Прямые решения разрешают парадоксы, отвергая одну или несколько предпосылок, приводящих к ним. Скептические решения признают истинность парадокса, но утверждают, что он не подрывает наши обыденные убеждения и практики в той мере, в какой это кажется. Поскольку Крипке полагает, что Витгенштейн принимает скептический парадокс, он придерживается точки зрения, что Витгенштейн предлагает скептическое, а не прямое решение. Парадокс следования правилу угрожает нашим обыденным убеждениям и практикам, касающимся значения, поскольку он подразумевает, что не существует такого понятия, как придание значения выражению или предложению. Джон Макдауэлл объясняет это следующим образом. Мы склонны рассматривать значение в контрактных терминах: то есть, что значения обязывают нас использовать слова определенным образом. Например, когда вы понимаете значение слова «собака», вы знаете, что должны использовать это слово для обозначения собак, а не кошек. Но если не может существовать правил, регулирующих использование слов, как, по-видимому, показывает парадокс следования правилу, это интуитивное понимание значения полностью разрушается. Крипке считает, что другие комментаторы «Философских исследований» полагают, что аргумент о частном языке представлен в разделах, идущих после §243. Крипке возражает против этой точки зрения, отмечая, что вывод аргумента явно сформулирован в §202, где сказано: «Следовательно, невозможно следовать правилу «приватно»: в противном случае думать, что ты следуешь правилу, было бы тем же самым, что и следовать ему». Более того, в этом вводном разделе Крипке определяет интересы Витгенштейна в философии сознания как связанные с его интересами в основаниях математики, поскольку обе эти области требуют рассмотрения правил и следования им. Скептическое решение Крипке заключается в следующем: правильное следование правилу пользователем языка не обосновывается каким-либо фактом, касающимся связи между его предполагаемым применением правила в конкретном случае и самим правилом (как и для Юма причинная связь между двумя событиями a и b не определяется каким-либо конкретным фактом, рассматриваемым изолированно); скорее, утверждение о том, что правило, которому следуют, обосновано тем фактом, что поведение, окружающее предполагаемое следование правилу (со стороны предполагаемого последователя правила), соответствует ожиданиям других пользователей языка. Тот факт, что решение не основано на факте о конкретном случае предполагаемого следования правилу — как это было бы, если бы оно основывалось на каком-либо ментальном состоянии, таком как значение, интерпретация или намерение — показывает, что это решение является скептическим в том смысле, который определяет Крипке.

Following David Hume, Kripke distinguishes between two types of solution to skeptical paradoxes. Straight solutions dissolve paradoxes by rejecting one (or more) of the premises that lead to them. Skeptical solutions accept the truth of the paradox, but argue that it does not undermine our ordinary beliefs and practices in the way it seems to. Because Kripke thinks that Wittgenstein endorses the skeptical paradox, he is committed to the view that Wittgenstein offers a skeptical, and not a straight, solution. The rule following paradox threatens our ordinary beliefs and practices concerning meaning because it implies that there is no such thing as meaning something by an expression or sentence. John McDowell explains this as follows. We are inclined to think of meaning in contractual terms: that is, that meanings commit or oblige us to use words in a certain way. When you grasp the meaning of the word "dog", for example, you know that you ought to use that word to refer to dogs, and not cats. But if there cannot be rules governing the uses of words, as the rule following paradox apparently shows, this intuitive notion of meaning is utterly undermined. Kripke holds that other commentators on Philosophical Investigations have believed that the private language argument is presented in sections occurring after §243. Kripke reacts against this view, noting that the conclusion to the argument is explicitly stated by §202, which reads “Hence it is not possible to obey a rule ‘privately’: otherwise thinking one was obeying a rule would be the same as obeying it.” Further, in this introductory section, Kripke identifies Wittgenstein's interests in the philosophy of mind as related to his interests in the foundations of mathematics, in that both subjects require considerations about rules and rule following. Kripke's skeptical solution is this: A language user's following a rule correctly is not justified by any fact that obtains about the relationship between their candidate application of a rule in a particular case and the putative rule itself (as for Hume the causal link between two events a and b is not determined by any particular fact obtaining between them taken in isolation); rather, the assertion that the rule that is being followed is justified by the fact that the behaviors surrounding the candidate instance of rule following (by the candidate rule follower) meet other language users' expectations. That the solution is not based on a fact about a particular instance of putative rule following—as it would be if it were based on some mental state of meaning, interpretation, or intention—shows that this solution is skeptical in the sense Kripke specifies.

"Прямое" решение

В отличие от решения, предложенного Крипке (выше) и Криспином Райтом (в других работах), Макдауэлл интерпретирует Витгенштейна как предлагающего правильное (по мнению Макдауэлла) "прямое решение". Макдауэлл утверждает, что Витгенштейн действительно формулирует парадокс (как утверждает Крипке), но далее доказывает, что Витгенштейн отвергает его, поскольку он отождествляет понимание и интерпретацию. Чтобы что-то понять, необходимо иметь интерпретацию. То есть, чтобы понять, что означает "плюс", мы должны сначала интерпретировать значение "плюс". Это приводит либо к скептицизму – как узнать, что ваша интерпретация верна? – либо к релятивизму, согласно которому наше понимание, а следовательно, и интерпретации, определяются лишь тем, как мы их используем. Согласно последней точке зрения, которую поддерживает Витгенштейн в интерпретации Райта, фактов о числовом сложении, которые мы еще не открыли, не существует, поэтому, сталкиваясь с подобными ситуациями, мы можем лишь расширять наши интерпретации. По мнению Макдауэлла, обе эти альтернативы неудовлетворительны: первая – потому, что мы хотим утверждать, что существуют факты о числах, которые еще не установлены. Макдауэлл далее пишет, что для понимания следования правилам необходимо рассматривать его как результат усвоения обычая или практики. Таким образом, понимание сложения – это просто усвоение практики сложения. Эта позиция часто называется "анти-антиреализмом", подразумевая, что результатом скептических аргументов, таких как парадокс следования правилу, является склонность философской теории к реализму и, как следствие, выдвижение смелых метафизических утверждений. Поскольку Макдауэлл предлагает прямое решение, стремление сделать парадокс следования правилу совместимым с реализмом упускает из виду основную мысль Витгенштейна о том, что значение часто можно определить как употребление. Это соответствует квиетизму – точке зрения, согласно которой философская теория приводит лишь к дихотомиям, а сама идея теории значения бессмысленна.

In contrast to the kind of solution offered by Kripke (above) and Crispin Wright (elsewhere), McDowell interprets Wittgenstein as correctly (by McDowell's lights) offering a "straight solution". McDowell argues that Wittgenstein does present the paradox (as Kripke argues), but he argues further that Wittgenstein rejects the paradox on the grounds that it assimilates understanding and interpretation. In order to understand something, we must have an interpretation. That is, to understand what is meant by "plus", we must first have an interpretation of what "plus" means. This leads one to either skepticism—how do you know your interpretation is the correct interpretation?—or relativity, whereby our understandings, and thus interpretations, are only so determined insofar as we have used them. On this latter view, endorsed by Wittgenstein in Wright's readings, there are no facts about numerical addition that we have so far not discovered, so when we come upon such situations, we can flesh out our interpretations further. According to McDowell, both of these alternatives are rather unsatisfying, the latter because we want to say that there are facts about numbers that have not yet been added. McDowell further writes that to understand rule following we should understand it as resulting from inculcation into a custom or practice. Thus, to understand addition is simply to have been inculcated into a practice of adding. This position is often called "anti antirealism", meaning that he argues that the result of sceptical arguments, like that of the rule following paradox, is to tempt philosophical theory into realism, thereby making bold metaphysical claims. Since McDowell offers a straight solution, making the rule following paradox compatible with realism would be missing Wittgenstein's basic point that the meaning can often be said to be the use. This is in line with quietism, the view that philosophical theory results only in dichotomies and that the notion of a theory of meaning is pointless.

Семантический реализм и Крипкенштейн

Джордж М. Уилсон утверждает, что существует способ представить «Крипкенштейна» как философскую позицию, совместимую с семантическим реализмом, путем разграничения двух типов заключений, вытекающих из парадокса следования правилу, иллюстрируемого говорящим S, использующим термин T:

BSC (Базовое скептическое заключение): Нет фактов о S, которые бы фиксировали какой-либо набор свойств как критерий правильности использования T говорящим S.

RSC (Радикальное скептическое заключение): Никто никогда не имеет в виду ничего, используя какой-либо термин. Уилсон утверждает, что скептик Крипке действительно придерживается RSC, но Крипке интерпретирует Витгенштейна как принимающего BSC, но опровергающего RSC. По мнению Уилсона, это достигается за счет концепции знакомства. Когда S использует T, его правильность определяется не фактом о S (тем самым принимая парадокс следования правилу), и не соответствием между T и обозначаемым объектом (тем самым отвергая идею теории соответствия), а нередуцируемым фактом, что T укоренено в знакомстве, то есть используется для обозначения других подобных объектов. Это знакомство независимо от S и, в определенном смысле, внешне по отношению к нему, что делает знакомство основанием для семантического реализма. Тем не менее, реализм, предложенный Уилсоном, является минимальным и частично принимает критику Макдауэлла.