Абрахам Луис Фишер: Жизнь на службе антиапартеиду

Введение

Южноафриканский адвокат (1908–1975)
фильм 2017 года

Абрахам Луис Фишер (23 апреля 1908 – 8 мая 1975) был южноафриканским коммунистическим адвокатом африканерского происхождения с частичным англо-африканским происхождением по линии бабушки со стороны отца, известен своей антиапартеидной деятельностью и юридической защитой борцов против апартеида, включая Нельсона Манделу, на процессе в Ривонии. После процесса он сам был предан суду по обвинению в поддержке коммунизма. Его приговорили к пожизненному заключению, и во время пребывания в тюрьме у него диагностировали рак. Закон о тюрьмах Южной Африки был изменен, чтобы включить дом его брата в Блумфонтейне, где он умер через два месяца.

Семья и образование

Фишер происходил из видной семьи африканеров; его отец был Перси Фишер (1878–1957), судья-президент Оранжевого Свободного государства, а его дед — Авраам Фишер (1850–1913), премьер-министр колонии Оранжевой реки и впоследствии член кабинета объединенной Южной Африки. До обучения в Оксфордском университете (New College) в качестве стипендиата Родса в 1930-х годах он учился в Grey College и Grey University College в Блумфонтейне и проживал в общежитии имени Абрахама Фишера, названном в честь его деда. Во время учебы в Оксфорде он путешествовал по Европе, включая поездку в Советский Союз в 1932 году. В письме родителям во время этой поездки, где он сообщил о своей радикализации, он отметил сходство между положением русских крестьян, с которыми он встретился на Волге, и положением чернокожих южноафриканцев. В 1937 году Фишер женился на Молли Криге, племяннице Яна Смэтса; у них было трое детей. Их сын Пол умер от муковисцидоза в возрасте 23 лет, когда Фишер находился в тюрьме. Молли активно занялась политикой и была задержана без суда во время чрезвычайного положения 1960 года, объявленного после резни в Шарпевилле. В 1964 году Брэм, Молли и их подруга Лиз Франклин ехали в Кейптаун на 21-летие дочери Илзе. Брэм свернул, чтобы избежать столкновения с коровой, выбежавшей на дорогу. Машина съехала с дороги и перевернулась в реку, в результате чего Молли утонула.

Профессиональная и политическая деятельность

Фишер вступил в Коммунистическую партию Южной Африки (КПЮА) в 1940-х годах и вскоре занял руководящие должности. КПЮА поддерживала тесные связи с Африканским национальным конгрессом (АНК), и в 1943 году Фишер был соавтором пересмотров конституции АНК. В 1946 году ему предъявили обвинение в подстрекательстве, связанное с его позицией лидера КПЮА и забастовкой африканских шахтеров в том же году. После роспуска и запрета КПЮА в 1950 году он стал председателем нелегальной Южноафриканской коммунистической партии, созданной в подполье в 1953 году. Вместе с Исси Мейсселом и другими Фишер сыграл важную роль в защите на процессе 1956–1961 годов, где Мандела и многие другие активисты против апартеида были оправданы 29 марта 1961 года. В своей автобиографии Мандела с теплотой вспоминает, как Фишер читал левофланговое издание New Age за своим столом во время судебного заседания. Фишер возглавлял юридическую команду защиты Нельсона Манделы на процессе в Ривонии в 1963–1964 годах. По совпадению, Фишер не присутствовал при обыске на ферме Лилислиф, хотя фактически был частью доверенного внутреннего круга Ривонии. Ряд документов, изъятых властями, были написаны его рукой. Мандела и его соучастники были приговорены к пожизненному заключению вместо смертной казни, о которой просил государственный обвинитель Перси Ютар. Это было расценено как победа защиты. Международное давление также сыграло свою роль. В то время роль Фишера как лидера КПЮА была неизвестна даже его ближайшим белым друзьям. После вынесения приговора Брам Фишер посетил заключенных по делу Ривонии на острове Роббен, чтобы обсудить вопрос об апелляции. Желая защитить заключенных, он не сообщил им о смерти своей жены, произошедшей за неделю до этого. После встречи Мандела узнал о смерти миссис Фишер и написал Фишеру письмо, которое его тюремные охранники так и не доставили. Через несколько дней Фишера снова арестовали, держали в одиночной камере три дня, а затем освободили. 23 сентября 1964 года его вновь арестовали, и он присоединился к 12 мужчинам и женщинам, обвиняемым в членстве в незаконной Южноафриканской коммунистической партии. Фишер был освобожден под залог для рассмотрения патентного дела в Лондоне. Он подал заявление на освобождение под залог для участия в этом деле. В своем обращении в суд в ходатайстве об освобождении под залог он заявил:

Fischer joined the Communist Party of South Africa (SACP) in the 1940s and soon rose to leadership positions. The CPSA had a close relationship with the African National Congress (ANC) and in 1943, Fischer co authored revisions to the constitution of the ANC. In 1946 he was charged with incitement arising out of his position as a leader of the CPSA and the African Mine Workers' Strike of that year. After the CPSA was dissolved and banned in 1950, he became Chairman of the illegal South African Communist Party when it was established underground in 1953. Alongside Issy Maisels and others, Fischer played an integral role on the defense team in the Treason Trial of 1956 – 1961 where Mandela and many other anti apartheid activists were acquitted on 29 March 1961. In his autobiography, Mandela affectionately recalls Fischer reading the left wing publication New Age at his table during the trial proceedings. Fischer led Nelson Mandela's legal defence team at the Rivonia Trial of 1963 – 1964. By a coincidence, Fischer had not been present at the raid on Liliesleaf Farm, although he had in fact been part of the trusted Rivonia inner circle. A number of documents seized by authorities were in his handwriting. Mandela and co defendants were sentenced to life imprisonment instead of the death penalty, which the state prosecutor Percy Yutar had been asking for. This was considered a victory for the defence. International pressure also played a role. At this time, Fischer's role as leader of the SACP was unknown even to his closest white friends. After the verdict, Bram Fischer visited the Rivonia trial prisoners on Robben Island to discuss the question of an appeal in their case. Wishing to protect the prisoners, he did not tell them of his wife’s death one week earlier. After the meeting, Mandela learned about Mrs Fischer's death and wrote to Fischer, a letter that his prison guards never delivered. A few days later Fischer was himself arrested, held in solitary confinement for three days and then released. On 23 September 1964, he was again arrested and joined the 12 white men and women facing charges of being members of the illegal South African Communist Party. Fischer was released on bail to handle a patent case in London. He applied for bail to attend to his case. In his appeal to Court in the bail application he stated:

I am an Afrikaner. My home is in South Africa. I will not leave my country because my political beliefs conflict with those of the Government. Fischer returned to South Africa to face trial despite pressure put on him to forgo his £5,000 bail and go into exile. One day, after proceedings began, he did not arrive at Court and instead sent a letter to his counsel, Harold Hanson which was read out in court. He wrote:

By the time this reaches you I shall be a long way from Johannesburg and shall absent myself from the remainder of the trial. But I shall still be in the country to which I said I would return when I was granted bail. I wish you to inform the Court that my absence, though deliberate, is not intended in any way to be disrespectful. Nor is it prompted by any fear of the punishment which might be inflicted on me. Indeed I realise fully that my eventual punishment may be increased by my present conduct

My decision was made only because I believe that it is the duty of every true opponent of this Government to remain in this country and to oppose its monstrous policy of apartheid with every means in his power. That is what I shall do for as long as I can

What is needed is for White South Africans to shake themselves out of their complacency, a complacency intensified by the present economic boom built upon racial discrimination. Unless this whole intolerable system is changed radically and rapidly, disaster must follow. Appalling bloodshed and civil war will become inevitable because, as long as there is oppression of a majority, such oppression will be fought with increasing hatred. Fischer went underground to support the liberation struggle against apartheid. In doing so, he went against the advice of Mandela, who had advised him to support the struggle in the courtroom, "where people could see this Afrikaner son of a judge president fighting for the rights of the powerless. But he could not let others suffer while he remained free. [ ] Bram did not want to ask others to make a sacrifice that he was unwilling to make himself." Fischer was struck off the advocate's roll in 1965 in a trial completed in his absence. Advocates Harold Hanson, Sydney Kentridge, and Arthur Chaskalson defended him at the hearing. Vernon Berrange led the defence case and Ismail Mahomed (who later became Chief Justice in the new South Africa) and Denis Kuny acted as Junior Counsel.

Я африканер. Мой дом в Южной Африке. Я не покину свою страну, потому что мои политические убеждения противоречат убеждениям правительства.

Фишер вернулся в Южную Африку, чтобы предстать перед судом, несмотря на давление, оказываемое на него с целью отказаться от залога в размере 5000 фунтов стерлингов и уйти в изгнание. Однажды, после начала судебного разбирательства, он не явился в суд и вместо этого отправил письмо своему адвокату Гарольду Хэнсону, которое было зачитано в суде. Он писал:

К тому времени, как вы получите это письмо, я буду далеко от Йоханнесбурга и не буду присутствовать на оставшейся части судебного процесса. Но я все равно буду в стране, в которую обещал вернуться, когда мне выдали залог. Я прошу вас сообщить суду, что мое отсутствие, хотя и преднамеренное, ни в коем случае не является неуважением. Оно не вызвано страхом перед наказанием, которое может мне грозить. Я полностью осознаю, что мое окончательное наказание может быть увеличено моим нынешним поведением.

Мое решение было принято только потому, что я считаю, что долг каждого истинного противника этого правительства – остаться в этой стране и противостоять его чудовищной политике апартеида всеми доступными средствами. Это я и буду делать, пока могу.

Белым южноафриканцам необходимо пробудиться от своего самодовольства, которое усиливается нынешним экономическим подъемом, построенным на расовой дискриминации. Если эта невыносимая система не будет радикально и быстро изменена, произойдет катастрофа. Ужасающее кровопролитие и гражданская война станут неизбежными, потому что, пока существует угнетение большинства, оно будет встречено растущей ненавистью.

Фишер ушел в подполье, чтобы поддержать освободительную борьбу против апартеида. При этом он пошел против совета Манделы, который рекомендовал ему поддерживать борьбу в зале суда, «где люди могли видеть, как этот африканер, сын председателя суда, борется за права беззащитных». Но он не мог допустить, чтобы другие страдали, пока он остается на свободе. [ ] Брам не хотел просить других принести жертву, которую он сам не готов был принести.

В 1965 году Фишера исключили из реестра адвокатов на суде, проходившем в его отсутствие. Его защищали адвокаты Гарольд Хэнсон, Сидни Кентридж и Артур Часкальсон. Дело в суде вел Вернон Беррандж, а Исмаил Магомед (который впоследствии стал главным судьей в новой Южной Африке) и Денис Куни выступали в качестве младших юристов.

Заключение и смерть

Фишер занимался подпольной деятельностью почти год. Он был арестован в ноябре 1965 года, через девять месяцев после возвращения в Южную Африку и после 290 дней, проведенных в подполье. В марте 1966 года он был судим во второй раз по обвинению в содействии целям коммунизма и заговоре с целью свержения правительства. Он был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению. Его заключили в центральную тюрьму Претории. В 1974 году Денис Голдберг и другой заключенный, Мариус Шон, забеспокоились о его здоровье: у него болел тазобедренный сустав, было плохое пищеварение, он выглядел истощенным и слабым. Полагая, что Фишер не получит должного ухода, Голдберг вел подробный дневник о его лечении, который впоследствии был вынесен из тюрьмы. Фишеру требовалась костыль, но в его просьбе было отказано; вместо этого нашли и использовали метлу. В сентябре 1974 года он упал, принимая душ, и сломал бедренную кость и шейку бедра, после чего прошло тринадцать дней, прежде чем его госпитализировали. Когда он вернулся из больницы, Фишер был в инвалидном кресле, дезориентирован и не мог о себе позаботиться. У него обнаружили рак тазобедренного сустава. Голдберг настоял, и ему в конечном итоге разрешили проводить ночи с Фишером в его камере, где он старался облегчить его страдания. К тому времени Фишер настолько исхудал, что Голдберг мог легко нести его в туалет. Только в декабре того же года власти перевели его в больницу. Когда новость о его болезни стала известна общественности, люди стали оказывать давление на правительство с требованием его освобождения. Неполитические заключенные редко отбывали полный срок и освобождались после отбытия половины или двух третей срока, но политические заключенные должны были отбывать каждый день своего наказания. Фишеру разрешили покинуть тюрьму незадолго до смерти и поместили под домашний арест в доме его брата в Блумфонтейне в апреле 1975 года.

Подарок и наследие

Нельсон Мандела в своей автобиографии 1995 года писал, что Фишер был одним из "самых смелых и стойких друзей борьбы за свободу, которых я когда-либо знал". Он происходил из видной семьи африканеров, но отказался от привилегированной жизни, отверг свое наследие и был отвергнут своим народом, проявив "уровень мужества и самопожертвования, несравненный ни с чем другим". Фишер не решался возглавить защиту на процессе в Ривонии, поскольку многие свидетели могли бы связать его с незаконной коммунистической деятельностью. Кроме того, его почерк был обнаружен на документах с фермы Лилислиф. Его белые друзья не понимали его нежелания и уговорили его взяться за дело, не зная о его членстве в Коммунистической партии. В результате, когда Лайонел Бернштейн об этом узнал, он заметил: "Он заслуживает Георгиевского креста". В своем рассказе о задержании и одиночном заключении в Отделении безопасности Южной Африки в 1963 году Рут Фёрст пишет о допросе относительно Фишера, говоря своим допрашивающим: "Брам – мой друг, очень дорогой друг, замечательный человек, и – слава Богу за репутацию вашего народа, что у вас есть хотя бы одно достоинство – он африканер". Фишер был удостоен Ленинской премии мира в 1967 году. Он пользовался уважением сокамерников в Претории, и даже завоевал уважение начальника тюрьмы Вермеулена, который на суде после подозрений в его причастности к побегу из тюрьмы Тима Дженкина и других в 1979 году назвал его самым приятным заключенным, за которым ему приходилось наблюдать, сказав: "Фишер очень любил регби. Мы много об этом говорили. Мне было жаль, когда он умер. Он был джентльменом. Он был лидером заключенных". Один из первых крупных жилищных проектов после апартеида в Йоханнесбурге был назван Брэм-Фишервилль в его честь. Он расположен к северу от Соуэто, насчитывает 22 000 домов и начал заселяться с 1997 года. В книге "Страна моего черепа" (1998) Антжи Крог написала: "Он был намного смелее всех нас, он заплатил гораздо большую цену, его жизнь, кажется, коснулась жизней стольких людей – даже после его смерти". В 2003 году Фишер стал первым южноафриканцем, посмертно восстановленным в рядах адвокатов. В 2004 году, несмотря на возражения выпускников и руководства, Фишеру была присуждена посмертная почетная степень Университета Стелленбоша. Дом Родоса (Оксфордский университет), где Фишер был студентом, с 2007 года ежегодно проводит Мемориальную лекцию имени Брэма Фишера в его честь, возродив прежнюю лекцию, организованную Нью-Колледжем. В декабре 2012 года аэропорт Блумфонтейна был переименован в Международный аэропорт Брэма Фишера.

Nelson Mandela wrote in his 1995 autobiography, Fischer was one of the "bravest and staunchest friends of the freedom struggle that I have ever known." From a prominent Afrikaner family, he gave up a life of privilege, rejected his heritage, and was ostracized by his own people, showing "a level of courage and sacrifice that was in a class by itself." Fischer had been reluctant to serve as leader of the defence at the Rivonia Trial, since many of the witnesses could implicate him in illegal communist activities. In addition, his handwriting was found on documents from Liliesleaf Farm. His white friends could not understand his reluctance and persuaded him to do so, not knowing his Communist Party membership. As a result, when Lionel Bernstein heard about it, he remarked that "He deserves the Victoria Cross". In her account of her detention and solitary confinement by the South African Security Branch in 1963, Ruth First writes about being questioned about Fischer, telling her interrogators, "Bram is a friend, a very dear friend of mine, a wonderful man, and – thank God for the reputation of your people that you have at least one saving grace – he's an Afrikaner." Fischer was awarded the Lenin Peace Prize, in 1967. He was respected by fellow prisoners in Pretoria Central, and even earned the respect of prison warden Vermeulen, who at his trial following suspected involvement in the prison escape involving Tim Jenkin and others in 1979, called him the nicest prisoner he'd guarded, saying "Fischer was very keen on rugby. We used to talk about it a lot. I felt sorry when he died. He was a gentleman. He was the leader of the prisoners." One of the first major post apartheid housing projects in Johannesburg was named Bram Fischerville in his honour. It is located north of Soweto, has 22000 formal houses and was settled from 1997 onwards. In Country of My Skull (1998), Antjie Krog wrote, "He was so much braver than the rest of us, he paid so much more, his life seems to have touched the lives of so many people – even after his death". In 2003 Fischer became the first South African ever to be posthumously reinstated to the Bar. In 2004, despite opposition from alumni and management, Fischer was awarded a posthumous honorary degree by Stellenbosch University. Rhodes House (University of Oxford), where Fischer was a student, has held an annual Bram Fischer Memorial Lecture to honour his legacy since 2007, a reincarnation of a former lecture in his name hosted by New College. In December 2012, Bloemfontein Airport was renamed Bram Fischer International Airport.

Работы о Фишере

Ранняя биография Брэма Фишера была написана при его жизни Наоми Мичисон, «Жизнь во имя Африки: История Брэма Фишера» (1973). Роман «Дочь бургера» (1979) Надин Гордимер, лауреата Нобелевской премии по литературе и соотечественницы Фишера, основан на жизни дочери Брэма Фишера; он и есть «Бургер» в названии. Фишер также является героем книги Стивена Клингмана «Брам Фишер: африканский революционер», удостоенной премии Алана Пэтона в 1999 году, и книги Мартина Мередита «Выбор Фишера». Документальный фильм южноафриканского режиссера Шарон Фарр «Любовь, коммунизм, революция и Ривония – История Брэма Фишера» получил приз зрительских симпатий на кинофестивале «Encounters» как лучший южноафриканский документальный фильм в августе 2007 года. Гарри Калмер написал пьесу «Вальс Брэма Фишера», поставленную Дэвидом Батлером на Национальном фестивале искусств в Грэмстауне в 2013 и 2014 годах. В 2017 году в Нидерландах вышел художественный фильм «Брам Фишер» (альтернативное название – «Акт неповиновения») режиссера Жана ван де Вельде, где роль Брэма Фишера исполнил Питер Пол Мюллер.