Введение

Немецкий философ (1897–1973)

Карл Лёвит (9 января 1897 – 26 мая 1973) был немецким философом, работавшим в феноменологической традиции. Будучи учеником Гуссерля и Хайдеггера, он стал одним из наиболее продуктивных немецких философов XX века. Он известен своими двумя книгами: «От Гегеля до Ницше», в которой описывается закат немецкой классической философии, и «Смысл истории», в которой подвергается критике современное, секулярное прогрессистское понимание истории, стремящееся найти смысл истории в самой себе.

Жизнь

Лёвит родился в Мюнхене в христианской семье еврейского происхождения. Он учился феноменологии у Хайдеггера, и они стали близкими друзьями. Однако их отношения испортились из-за приверженности Хайдеггера нацизму, поэтому Лёвиту пришлось эмигрировать из Германии в 1934 году из-за нацистского режима. В 1936 году он стал важным свидетелем продолжающейся лояльности Хайдеггера нацизму. Он отправился в Италию, а в 1936 году – в Японию (как и такие фигуры, как Эмиль Брунер [1889–1966]), где преподавал в Тохокском университете, который имел собственные традиции феноменологии. Но из-за союза между Третьим рейхом и Японией ему пришлось покинуть Японию в 1941 году и переехать в Соединенные Штаты. С 1941 по 1952 год он преподавал в Хартфордской теологической семинарии и Новой школе социальных исследований. В 1952 году он вернулся в Германию, чтобы преподавать философию в качестве профессора в Гейдельберге, где и скончался.

Мысль

Его основными влияниями являются Хайдеггер, Гегель, Ницше и Кьеркегор. Его творчество после Второй мировой войны можно рассматривать в том же ключе, как и работы других христианских философов и теологов XX века. Христианские интеллектуалы этой эпохи, которых часто называют ответом на "кризис" – такие как Карл Барт (протестант), Флоровский (православный) и Эрих Привара (римско-католик) – стремились сформулировать понимание христианской веры в ответ на вызовы научного мировоззрения, секуляризма и скептицизма.

Значение в истории

Аргумент Лёвита в книге «Смысл в истории» заключается в том, что западное понимание истории искажается взаимосвязью между христианской верой и современным взглядом, который не является ни христианским, ни языческим. Современный взгляд прогрессивен, то есть он полагает, что ход истории направлен к совершенствованию мира посредством рациональных и технологических средств. Лёвит считает, что современный взгляд представляет собой своего рода христианскую «ересь», поскольку он опирается на теологическую идею о линейном движении истории, в отличие от греческого языческого представления о цикличности истории. Он утверждает, что чем ближе мы подходим к библейскому пониманию истории, тем меньше в ней можно обнаружить даже намека на «философию истории». Под этим он подразумевает, что подлинно теологический взгляд на историю – это не движение к имманентной цели, а трансцендентная эсхатологическая надежда на полноту мира. Это не «философия» и не попытка систематизировать ход истории. Это становится ясно в эпилоге книги «Смысл в истории», где он говорит: «Попытка прояснить зависимость философии истории от эсхатологической истории исполнения и спасения не решает проблему исторического мышления». Здесь он, кажется, утверждает, что подобно прогрессистскому взгляду, любой теологический подход, стремящийся сопоставить исторические события с действием Бога, является неадекватным, что раскрывает его главный аргумент: мы не можем постичь ход истории посредством разума. Возвращаясь к мысли о том, что Лёвит, как и Барт и другие, пытался переосмыслить христианскую веру в свете кризиса мировой войны, истинная забота Лёвита – это взаимосвязь между верой и разумом, или, точнее, верой и историей. Он пишет: «Христианская надежда – это не мирское желание и ожидание, что что-то, вероятно, произойдет, а скорее образ мышления, основанный на безусловной вере в искупительный замысел Бога. Подлинная надежда, следовательно, столь же свободна и абсолютна, как и сам акт веры. И надежда, и вера – христианские добродетели благодати. Основания для такой безусловной надежды и веры не могут покоиться на рациональном вычислении их разумности. Следовательно, надежду нельзя опровергнуть так называемыми фактами; она не может быть ни подтверждена, ни дискредитирована установленным опытом». Его анализ взаимосвязи между верой и наблюдаемыми историческими событиями представляет собой абсолютный разрыв, идею, которую он, по-видимому, заимствует из аналогичного аргумента Кьеркегора в «Практике христианства». Ответ Лёвита на вызовы современности заключается в утверждении, что христианство не имеет ничего общего с историей или разумом, а скорее связано с дарованием веры, которая становится надеждой на Бога-человека. Он пишет: «Вопрос, следовательно, не в оправдании абсолютной надежды и веры их относительной разумностью, а в том, можно ли вложить такие безусловные надежду и веру в человека вместо Бога и Бога-человека. Надежда оправдывается только верой, которая оправдывает сама себя». Таким образом, в то время как «либеральное» христианство его современников стремилось согласовать или ассимилировать веру с разумом, Лёвит утверждает, что вера самодостаточна и оправдывает себя.