Введение

Немецкий философ (1806–1856)

Персонализм в образовании. Штирнер часто рассматривается как один из предшественников нигилизма, экзистенциализма, психоаналитической теории, постмодернизма и индивидуалистического анархизма. Основная работа Штирнера, «Единственный и его собственность» (Der Einzige und sein Eigentum), была впервые опубликована в 1844 году в Лейпциге и с тех пор вышла в многочисленных изданиях и переводах.

Биография

Штирнер родился в Байройте, Бавария. Мало что известно о его жизни, в основном благодаря шотландскому писателю немецкого происхождения Джону Генри Маккею, который написал биографию Штирнера (Max Stirner – sein Leben und sein Werk), опубликованную на немецком языке в 1898 году (переизданная в 1910, 1914) и переведенную на английский в 2005 году. Штирнер был единственным ребенком Альберта Кристиана Генриха Шмидта (1769–1807) и Софии Эленоры Рейнлайн (1778–1839), которые были лютеранами. Его отец умер от туберкулеза 19 апреля 1807 года в возрасте 37 лет. В 1809 году его мать вышла замуж за Генриха Баллерштедта (фармацевта) и поселилась в западнопрусском Кульме (ныне Хелмно, Польша). Когда Штирнеру исполнилось 20 лет, он поступил в Берлинский университет, где посещал лекции Гегеля по истории философии, философии религии и субъективному духу. Затем Штирнер переехал в Эрлангенский университет, где учился одновременно с Людвигом Фейербахом. Штирнер вернулся в Берлин и получил педагогический сертификат, но не смог получить постоянную должность преподавателя от прусского правительства. В Берлине в 1841 году Штирнер участвовал в дискуссиях с группой молодых философов, называемых Die Freien (Свободные), которых историки впоследствии отнесли к молодым гегельянцам. В эту группу входили некоторые из самых известных имен в литературе и философии XIX века, включая Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Бруно Бауэра и Арнольда Руге. В то время как некоторые из молодых гегельянцев были увлеченными последователями диалектического метода Гегеля и пытались применять диалектический подход к выводам Гегеля, левое крыло группы порвало с Гегелем. Фейербах и Бауэр возглавили это движение. Зачастую дебаты проходили в винном баре "Хиппель" на Фридрихштрассе, где присутствовали, в частности, Маркс и Энгельс, которые в то время были сторонниками Фейербаха. Штирнер встречался с Энгельсом много раз, и Энгельс даже вспоминал, что они были "большими друзьями", но до сих пор неясно, встречались ли когда-либо Маркс и Штирнер. Похоже, что Штирнер не вносил существенного вклада в дискуссии, но он был преданным членом клуба и внимательным слушателем. Наиболее часто воспроизводимый портрет Штирнера – карикатура, нарисованная Энгельсом сорок лет спустя по памяти по просьбе биографа Маккея. Весьма вероятно, что это и групповой эскиз Die Freien в "Хиппеле" – единственные сохранившиеся изображения Штирнера, сделанные с натуры. Штирнер работал учителем в школе для девочек, принадлежащей мадам Гропиус, когда написал свою главную работу «Единственный и его собственность», которая отчасти является полемикой против Фейербаха и Бауэра, но также против коммунистов, таких как Вильгельм Вейтлинг, и анархиста Пьера-Жозефа Прудона. Он ушел с должности преподавателя в преддверии споров, вызванных публикацией этой работы в октябре 1844 года. Штирнер был женат дважды. Его первой женой была Агнес Буртц (1815–1838), дочь его хозяйки, на которой он женился 12 декабря 1837 года. Однако она умерла от осложнений после беременности в 1838 году. В 1843 году он женился на Мари Дэхнардт, интеллектуалке, связанной с Die Freien. Их спонтанная свадьба состоялась в квартире Штирнера, где участники были одеты неформально, использовали медные кольца вместо обручальных, так как забыли их купить, и им пришлось искать Библию по всему району, поскольку у них не было своей собственной. Используя наследство Мари, Штирнер открыл молочную лавку, занимавшуюся распространением молока от фермеров в городе, но не смог привлечь достаточно клиентов, чтобы бизнес оставался прибыльным. Он быстро провалился и привел к разрыву в отношениях с Мари, что привело к их расставанию в 1847 году. «Единственный и его собственность» была посвящена «моей возлюбленной Мари Дэхнардт». Позднее Мари обратилась в католицизм и умерла в 1902 году в Лондоне. После «Единственного и его собственности» Штирнер написал «Критики Штирнера» и перевел на немецкий язык «Богатство народов» Адама Смита и «Трактат о политической экономии» Жана Батиста Сея, но без существенной финансовой выгоды. Он также написал сборник текстов под названием «История реакции» в 1852 году. Штирнер умер в 1856 году в Берлине от заражения после укуса насекомого. Похоронен на кладбище Friedhof II der Sophiengemeinde в Берлине.

Философия

Штирнер, чьей основной философской работой была книга «Уникальное и его собственность», считается одним из ключевых влияний на развитие нигилизма, экзистенциализма и постмодернизма, а также индивидуалистического анархизма, постанархизма и постлевого анархизма. Хотя Штирнер был противником коммунизма по тем же причинам, что и против христианства, капитализма, гуманизма, либерализма, прав собственности и национализма, рассматривая их как формы власти над личностью и как распространителей идеологий, с которыми он не мог смириться, он оказал влияние и на многих анархо-коммунистов и постлевых анархистов. Авторы An Anarchist FAQ сообщают, что «многие участники анархистского движения в Глазго, Шотландия, буквально восприняли «Союз эгоистов» Штирнера как основу для своей анархо-синдикалистской организации в 1940-х годах и позднее». Подобным образом, известный анархистский историк Макс Неттлау утверждает, что «при чтении Штирнера я считаю, что его можно интерпретировать только в социалистическом ключе». Штирнер был антикапиталистом и сторонником труда, критикуя «разделение труда, возникающее из-за частной собственности, за его угнетающее воздействие на эго и индивидуальность рабочего» и отмечая, что свободная конкуренция «не является ‘свободной’, поскольку у меня нет средств для конкуренции. [ ] При режиме общинности рабочие всегда попадают в зависимость от капиталистов-владельцев [ ]. Рабочий не может реализовать результаты своего труда в полной мере его ценности для потребителя. [ ] Государство зиждется на рабстве труда. Если труд станет свободным, государство исчезнет». Для Штирнера «труд имеет эгоистический характер; работник – это эгоист».

Эгоизм

Эгоизм Штирнера утверждает, что индивидуумов невозможно полностью понять, поскольку никакое понимание себя не может адекватно описать полноту переживаний. Штирнер был широко понят как сочетающий в себе черты как психологического, так и рационального эгоизма. В отличие от понимания личного интереса, предложенного Айн Рэнд, Штирнер не рассматривал индивидуальный интерес, эгоизм или предписания относительно того, как следует поступать. Он призывал людей самостоятельно решать и реализовывать свой эгоизм. Он выступал за эгоизм и форму аморализма, в рамках которой индивидуумы объединялись бы в союзы эгоистов лишь тогда, когда это отвечало бы их собственным интересам. Для него собственность возникает исключительно благодаря силе, и он утверждал: "Тому, кто умеет взять и защитить вещь, она и принадлежит. [ ] То, что в моей власти, – мое. Пока я подтверждаю свои права как владелец, я и являюсь обладателем вещи". Он добавляет: "Я не отступаю робко от твоей собственности, но всегда рассматриваю ее как свою, ни в чем не испытывая уважения. Поступай так же по отношению к тому, что ты называешь моей собственностью!" Штирнер считает мир и все, что в нем находится, включая других людей, доступным для использования без каких-либо моральных ограничений, и что прав в отношении объектов и людей не существует вовсе. Он не видит рациональности в учете интересов других, если это не служит продвижению собственного интереса, который, по его мнению, является единственной легитимной причиной для действия. Он отрицает существование общества как реальной сущности, называя его "призраком" и утверждая, что "индивиды – его реальность". Несмотря на то, что его причисляли к анархистам, Штирнер таковым не являлся. Разграничение Штирнера и эгоизма от анархизма впервые было проведено в 1914 году Дорой Марсден в ее дебатах с Бенджамином Таккером в ее журналах "Новая свободная женщина" и "Эгоист". Идею эгоистического анархизма также развивали другие эгоисты, в частности Малфью Секлев и Сидни Э. Паркер.

Коммунизм

Штирнер полагал, что коммунизм был пропитан тем же идеализмом, что и христианство, и заражен суеверными представлениями, такими как мораль и справедливость. Главная критика Штирнера социализма и коммунизма заключалась в игнорировании личности; они стремились передать собственность абстрактному обществу, что означало, что ни один конкретный человек ничем на самом деле не владеет. В "Анархистских FAQ" отмечается: "Хотя некоторые могут возражать против нашей попытки объединить эгоизм и коммунизм, стоит указать на то, что Штирнер отвергал "коммунизм". Штирнер не придерживался либертарного коммунизма, поскольку он не существовал во время его жизни, и поэтому его критика была направлена против различных форм государственного коммунизма, которые тогда существовали. Более того, это не означает, что анархо-коммунисты и другие не могут найти его работы полезными для себя. И Штирнер одобрил бы это, ведь ничто не могло бы быть более чуждо его идеям, чем ограничение того, что индивид считает для себя наилучшим".

Революция

Штирнер критикует общепринятые представления о революции, утверждая, что социальные движения, направленные на свержение устоявшихся идеалов, по сути являются идеалистическими, поскольку неявно стремятся к установлению нового идеала взамен прежнего. "Революцию и восстание нельзя рассматривать как синонимы. Первая заключается в перевороте условий, существующего порядка или статуса, государства или общества и, следовательно, является политическим или социальным актом; вторая, хотя и имеет в качестве неизбежного следствия изменение обстоятельств, исходит не из них, а из недовольства людей самими собой, не является вооруженным восстанием, а является восстанием индивидов, их пробуждением, без оглядки на возникающие в результате договоренности. Революция стремилась к новым порядкам; восстание ведет нас к тому, чтобы больше не позволять себя упорядочивать, а упорядочивать себя самим, и не питает иллюзий относительно "институтов". Это не борьба с существующим, поскольку, в случае успеха, существующее рушится само по себе; это лишь выхождение "я" из существующего. Если я покидаю существующее, оно умирает и приходит в упадок."

Союз эгоистов

Идея Штирнера об объединении эгоистов была впервые изложена в книге «Уникальное и его собственность». Союз понимается как несистематическое объединение, которое Штирнер предложил в отличие от государства. В отличие от «сообщества», в котором участие для индивидов обязательно, предлагаемый Штирнером Союз был бы добровольным и целесообразным, то есть люди свободно объединялись бы, пока другие члены Союза остаются полезными для каждого из них. Отношения между эгоистами в Союзе постоянно возобновляются благодаря поддержке всех сторон, выраженной в акте воли. Некоторые, например Свейн Олав Найберг, утверждают, что Союз требует участия всех сторон, основанного на осознанном эгоизме, в то время как другие, такие как Сидни Э. Паркер, рассматривают Союз как «изменение отношения», отвергая его прежнее понимание как института.

Ложный принцип нашего образования

В 1842 году в "Рейнском вестнике" (Rheinische Zeitung), редактором которого в то время был Маркс, была опубликована работа "Ложный принцип нашего воспитания" (Das unwahre Prinzip unserer Erziehung). Она была написана как реакция на трактат Теодора Гейнсиуса "Гуманизм против реализма". Штирнер объясняет, что образование, будь то в классическом гуманистическом или практическом реалистическом ключе, всё равно лишено подлинной ценности. Он утверждает, что "конечной целью воспитания больше не может быть знание". Подчеркивая, что "вечен лишь дух, познающий самого себя", Штирнер призывает к изменению принципа воспитания: от формирования из нас "господ над вещами" к развитию в нас "свободных существ", называя свой педагогический принцип "персоналистским".

Искусство и религия

Искусство и религия (Kunst und Religion) также была опубликована в Rheinische Zeitung 14 июня 1842 года. Она обращена к Бруно Бауэру и его публикации против Гегеля под названием «Учение Гегеля о религии и искусстве, рассмотренное с точки зрения веры». Бауэр перевернул гегелевское соотношение между «Искусством» и «Религией», утверждая, что «Искусство» гораздо теснее связано с «Философией», чем с «Религией», основываясь на их общей определенности и ясности, а также на общем этическом корне. Однако Штирнер пошел дальше критики Гегеля и Бауэра, утверждая, что «Искусство» скорее создает объект для «Религии» и, следовательно, ни в коем случае не может быть связано с тем, что Штирнер считал – в противоположность Гегелю и Бауэру – «Философией», заявляя: [Философия] не противопоставляется Объекту, как Религия, и не создает его, как Искусство, но скорее обращает свою разрушительную силу на все дело создания Объектов, а также на саму объективность, и таким образом дышит воздухом свободы. Разум, дух Философии, заботится только о себе и не беспокоится ни об одном Объекте. Штирнер намеренно исключил «Философию» из диалектической триады (Искусство – Религия – Философия), утверждая, что «Философия» не «занимается объектами» (Религия), и не «создает объект» (Искусство). По мнению Штирнера, «Философия» на самом деле была безразлична как к «Искусству», так и к «Религии». Таким образом, Штирнер высмеял и радикализировал критику религии Бауэра. Книга провозглашает, что все религии и идеологии основаны на пустых понятиях. То же самое справедливо и для общественных институтов, претендующих на власть над личностью, будь то государство, законодательство, церковь или системы образования, такие как университеты. Аргумент Штирнера исследует и расширяет границы критики, направляя ее особенно на своих современников, в частности Людвига Фейербаха и Бруно Бауэра, а также на популярные идеологии, включая коммунизм, гуманизм (который он считал аналогичным религии, с абстрактным Человеком или человечеством в качестве высшего существа), либерализм и национализм, а также капитализм, религию и государственность, утверждая: «В эпоху духов мысли росли, пока не возвысились над моей головой, хотя и были моими потомками; они кружили вокруг меня и сотрясали меня, как лихорадочные фантазии – ужасная сила. Мысли стали воплощенными сами по себе, превратились в призраков, например, Бога, Императора, Папу, Отечество и т.д. Если я уничтожу их воплощение, то верну их к себе и скажу: "Я один есть воплощение". И теперь я принимаю мир таким, каким он является для меня, как мой, как мою собственность; я отношу все к себе».