Набег на Медуэй: Голландская атака на английский флот (1667)

Введение

Голландское военно-морское нападение (1667) на Англию во время Второй англо-голландской войны.

Нападение на Медуэй, произошедшее во время Второй англо-голландской войны в июне 1667 года, было успешной атакой голландского флота на английские военные корабли, стоявшие на якоре у Чатхэмской верфи и Гиллингема в графстве Кент. В то время крепость Апнор и цепь заграждений, известная как "Линия Гиллингема", должны были защищать английские корабли. Голландцы под номинальным командованием Виллема Йозефа ван Гента и лейтенант-адмирала Михила де Рёйтера в течение нескольких дней бомбардировали и захватили город Шернесс, поднялись вверх по устью Темзы до Грейвсенда, затем вошли в реку Медуэй к Чатэму и Гиллингему, где обстреляли укрепления из пушек, сожгли или захватили три линейных корабля первого ранга и еще десять линейных кораблей, а также захватили и отбуксировали флагманский корабль английского флота.

Политически, набег стал катастрофой для военных планов Карла II. Он привел к быстрому завершению войны и заключению выгодного мира для голландцев. Это было одно из самых серьезных поражений в истории Королевского флота и одно из самых тяжелых, которые когда-либо терпела британская армия. Гораций Джордж Фрэнкс назвал это «самым серьезным поражением, которое когда-либо случалось с флотом в его родных водах».

Прелюдия

В 1667 году активный флот Карла II находился в ослабленном состоянии из-за недавнего сокращения расходов, а оставшиеся "большие корабли" были поставлены на якорь. Голландцы воспользовались этой возможностью для нападения на англичан. Они разработали планы такого нападения еще в 1666 году после Четырёхдневного сражения, но их поражение в сражении в День Святого Иакова помешало им осуществить их. Главным вдохновителем этого плана был влиятельный голландский политик, великий пенсионер Йохан де Витт. Его брат Корнелис де Витт сопровождал флот для надзора. Мирные переговоры шли в Бреде с марта, но Карл затягивал подписание мира, надеясь улучшить свое положение благодаря тайной французской помощи. Исходя из этих соображений, де Витт считал, что лучше всего быстро завершить войну решительной победой, тем самым обеспечив более выгодные условия для Голландской республики. Большинство голландских флаг-офицеров серьезно сомневались в возможности такой дерзкой атаки, опасаясь коварных отмелей в устье Темзы, но все же подчинились приказам. Голландцы привлекли двух английских лоцманов, перешедших на их сторону: одного – диссидента по имени Роберт Холланд, другого – контрабандиста, бежавшего от английского правосудия.

Голландский подход

17 мая эскадрилья Адмиралтейства Роттердама с Де Руйтером отплыла на Тексель, чтобы соединиться с эскадрильями Амстердама и Северного квартала. Узнав, что эскадра Фризии еще не готова из-за проблем с набором (призыв был запрещен в республике), он направился к Schooneveld у голландского побережья, чтобы присоединиться к эскадре Зеландии, которая, однако, испытывала аналогичные проблемы. Затем де Руйтер отплыл на Темзу 4 июня (по старому стилю, используемому англичанами, в то время как голландцы официально использовали даты нового стиля) с 62 фрегатами или линейными кораблями, около пятнадцати более легких судов и двенадцатью брандерными кораблями, когда ветер повернул на восток. Флот был реорганизован в три эскадрильи: первой командовал сам Де Руйтер, с вице-адмиралом Йоханом де Лифде и контр-адмиралом Яном Янссе ван Несом; второй командовал лейтенант-адмирал Аерт Янссе ван Несом с вице-адмиралом Энно Додесом Старом и контр-адмиралом Виллемом ван дер Зааном; третьей командовал лейтенант-адмирал барон Виллем Йозеф ван Гент с лейтенант-адмиралом Яном ван Меппелем в качестве заместителя, а вице-адмиралами были Исаак Сверс и Волкерт Шрам, а контр-адмиралами – Давид Влуг и Ян Гидеонс Вербург. Таким образом, у третьей эскадрильи был второй состав командиров; это было сделано для использования их в качестве флаг-офицеров специального десантного отряда фрегатов, который должен был быть сформирован по прибытии и возглавляться полковником и лейтенант-адмиралом Ван Гентом на фрегате "Агата". Барон Ван Гент фактически был настоящим командующим экспедицией и занимался всем оперативным планированием, поскольку он был бывшим командующим голландским корпусом морской пехоты (первым в истории корпусом, специализирующимся на десантных операциях), который теперь возглавлял англичанин полковник Томас Долман. 6 июня туман рассеялся и показал голландскую ударную группу, идущую к устью Темзы. 7 июня Корнелис де Витт раскрыл свои секретные инструкции от Генеральных штатов, написанные 20 мая, в присутствии всех командиров. Возражений было так много, а единственным существенным вкладом Де Руйтера в дискуссию было "bevelen zijn bevelen" ("приказы есть приказы"), что Корнелис, удалившись в свою каюту поздно ночью, написал в своем ежедневном отчете, что он совсем не уверен в своем повиновении. На следующий день выяснилось, однако, что большинство офицеров жаждут приключений; они просто дали свое профессиональное мнение для протокола, чтобы в случае провала предприятия обвинить политиков. В тот день была предпринята попытка захватить флот из двадцати английских торговых судов, замеченных выше по Темзе в направлении Лондона, но она не удалась, поскольку они бежали на запад, за Грейвсенд. Англичане были застигнуты врасплох. Никаких серьезных приготовлений к такому событию не было сделано, хотя и было достаточно предупреждений от обширной английской шпионской сети. Большинство фрегатов были собраны в эскадрильях в Харвиче и Шотландии, оставив район Лондона под защитой лишь небольшого числа активных кораблей, большинство из которых были захвачены у голландцев ранее в ходе войны. В качестве дополнительной меры экономии 24 марта герцог Йоркский приказал уволить большинство экипажей призовых судов, оставив только три сторожевых корабля на Медуэе; в качестве компенсации экипаж одного из них, фрегата (бывший "Eendracht", первый корабль, захваченный у голландцев в 1665 году у капера Корнелиса Эвертсена Младшего) был увеличен с сорока до шестидесяти; также количество брандерных кораблей было увеличено с одного до трех. Кроме того, тридцать больших шлюпов должны были быть готовы к немедленному буксированию любого корабля в безопасное место в случае чрезвычайной ситуации. Сэр Уильям Ковентри заявил, что высадка голландцев возле Лондона маловероятна; в лучшем случае голландцы, чтобы поднять свой моральный дух, могли бы совершить демонстративную атаку на какую-то среднюю и уязвимую цель, такую как Харвич, которая поэтому была сильно укреплена весной. Не было четкой линии командования, и большинство ответственных лиц отдавали поспешные приказы, не заботясь о предварительной координации. В результате возникла большая путаница. Карл не брал дело в свои руки, в основном полагаясь на мнение других. Английский моральный дух был низок. Не получая зарплату месяцами или даже годами, большинство моряков и солдат не испытывали особого энтузиазма рисковать жизнью. Англия располагала небольшой армией, а немногочисленные имеющиеся подразделения были рассредоточены из-за неясности голландских намерений. Это объясняет, почему не были приняты эффективные контрмеры, хотя голландцам потребовалось около пяти дней, чтобы добраться до Чатэма, медленно маневрируя через отмели, оставляя более тяжелые суда позади в качестве прикрытия. Они могли продвигаться только при благоприятном приливе. После поднятия тревоги 6 июня на верфи Чатэм комиссар Питер Петт, по-видимому, не предпринял никаких дальнейших действий до 9 июня, когда, поздно вечером, у Ширнесса в Темзе был замечен флот из около тридцати голландских кораблей. В этот момент комиссар немедленно обратился за помощью к Адмиралтейству, отправив пессимистическое сообщение Совету Адмиралтейства, оплакивая отсутствие старших должностных лиц флота, чьей помощи и совета он, по его мнению, нуждался. Тридцать кораблей принадлежали эскадрилье фрегатов Ван Гента. Голландский флот перевозил около тысячи морских пехотинцев, и десантные отряды были отправлены на остров Кэнви в Эссексе и напротив, на Ширнесс в Кенте. Эти люди получили строгий приказ от Корнелиса де Витта не грабить, поскольку голландцы хотели посрамить англичан, чьи войска разграбили Терсхеллинг во время "Пожара Холмса" в августе 1666 года. Тем не менее, экипаж капитана Яна ван Бракеля не смог сдержаться. Они были отброшены английским ополчением и оказались под угрозой сурового наказания по возвращении на голландский флот. Ван Бракель предложил возглавить атаку на следующий день, чтобы избежать наказания. Карл 8 июня приказал графу Оксфорду мобилизовать ополчение всех округов вокруг Лондона; также все доступные баржи должны были быть использованы для строительства моста через Нижнюю Темзу, чтобы английская кавалерия могла быстро перебрасываться с одного берега на другой. Вице-адмирал сэр Эдвард Спрагг 9 июня узнал, что голландский десант высадился на острове Грэйн (полуостров, где река Медуэй в Кенте впадает в Темзу). Мушкетеры из гарнизона Ширнесса напротив были отправлены для расследования. Только во второй половине дня 10 июня Карл приказал адмиралу Джорджу Монку, герцогу Альбемарлю, отправиться в Чатэм, чтобы взять на себя командование, а через три дня приказал принцу Руперту организовать оборону в Вуличе. Альбемарль сначала отправился в Грейвсенд, где с ужасом обнаружил, что там и в Тилбери присутствовало лишь несколько орудий, слишком мало, чтобы остановить возможное голландское наступление на Темзу. Чтобы предотвратить такую катастрофу, он приказал перебросить всю доступную артиллерию из столицы в Грейвсенд. 11 июня (по старому стилю) он отправился в Чатэм, ожидая, что место будет хорошо подготовлено к атаке. Два члена Совета Адмиралтейства, сэр Джон Меннес и лорд Генри Браункер, уже прибыли туда в тот же день. Однако, когда Альбемарль прибыл, он обнаружил только двенадцать из восьмисот ожидаемых верфных рабочих, и те были в состоянии паники; из тридцати шлюпов присутствовало только десять, остальные двадцать были использованы для эвакуации личных вещей нескольких чиновников, таких как модели кораблей Петта. Боеприпасов и пороха не было, а шестидюймовая железная цепь, построенная в качестве навигационного барьера через Медуэй, еще не была защищена батареями. Эта цепная система была построена во время Английской гражданской войны для отражения возможной атаки роялистского флота, заменив более ранние версии, первые из которых датировались 1585 годом. Альбемарль немедленно приказал перебросить артиллерию из Грейвсенда в Чатэм, что займет день.

On 17 May the squadron of the Admiralty of Rotterdam with De Ruyter sailed to Texel to join those of Amsterdam and the Northern Quarter. Hearing that the squadron of Frisia was not yet ready because of recruiting problems (impressment being forbidden in the Republic), he left for the Schooneveld off the Dutch coast to join the squadron of Zealand that, however, suffered from similar problems. De Ruyter then departed for the Thames on 4 June (Old Style used by the English, the Dutch at the time were officially using New Style dates) with 62 frigates or ships of the line, about fifteen lighter ships and twelve fireships, when the wind turned to the east. The fleet was reorganised into three squadrons: the first was commanded by De Ruyter himself, with as Vice Admiral Johan de Liefde and Rear Admiral Jan Jansse van Nes; the second was commanded by Lieutenant Admiral Aert Jansse van Nes with as Vice Admiral Enno Doedes Star and Rear Admiral Willem van der Zaan; the third was commanded by Lieutenant Admiral Baron Willem Joseph van Ghent with Lieutenant Admiral Jan van Meppel in subcommand and as Vice Admirals Isaac Sweers and Volckert Schram and as Rear Admirals David Vlugh and Jan Gideonsz Verburgh. The third squadron thus effectively had a second set of commanders; this was done to use these as flag officers of a special frigate landing force, to be formed on arrival and to be headed by Colonel and Lieutenant Admiral Van Ghent, on the frigate Agatha. Baron Van Ghent was in fact the real commander of the expedition and had done all the operational planning, as he had been the former commander of the Dutch Marine Corps (the first corps in history to be specialised in amphibious operations) that now was headed by the Englishman Colonel Thomas Dolman. On 6 June a fog bank was blown away and revealed the Dutch task force, sailing into the mouth of the Thames. On 7 June Cornelis de Witt revealed his secret instructions from the States General, written on 20 May, in the presence of all commanders. There were so many objections, while De Ruyter's only substantial contribution to the discussion was "bevelen zijn bevelen" ("orders are orders"), that Cornelis, after retiring to his cabin late in the night, wrote in his daily report he did not feel at all sure that he would be obeyed. The next day it transpired however that most officers were in for a bit of adventure; they had just given their professional opinion for the record so they could blame the politicians should the whole enterprise end in disaster. That day an attempt was made to capture a fleet of twenty English merchantmen seen higher up the Thames in the direction of London, but this failed as these fled to the west, beyond Gravesend. The attack caught the English unaware. No serious preparations had been made for such an eventuality, although there had been ample warning from the extensive English spy network. Most frigates were assembled in squadrons at Harwich and in Scotland, leaving the London area to be protected by only a small number of active ships, most of them prizes taken earlier in the war from the Dutch. As a further measure of economy, on 24 March the Duke of York had ordered the discharge of most of the crews of the prize vessels, leaving only three guard ships at the Medway; in compensation the crew of one of them, the frigate (former Eendracht, the first ship to be captured from the Dutch in 1665, from the privateer Cornelis Evertsen the Youngest) was raised from forty to sixty; also the number of fireships was increased from one to three. Additionally thirty large sloops were to be prepared to row any ship to safety in case of an emergency. Sir William Coventry declared that a Dutch landing near London was very unlikely; at most the Dutch, to bolster their morale, would launch a token attack at some medium sized and exposed target like Harwich, which place therefore had been strongly fortified in the spring. There was no clear line of command with most responsible authorities giving hasty orders without bothering to co ordinate them first. As a result, there was much confusion. Charles did not take matters into his own hands, deferring mostly to the opinion of others. English morale was low. Not having been paid for months or even years, most sailors and soldiers were less than enthusiastic to risk their lives. England had only a small army and the few available units were dispersed as Dutch intentions were unclear. This explains why no effective countermeasures were taken though it took the Dutch about five days to reach Chatham, slowly maneuvering through the shoals, leaving the heavier vessels behind as a covering force. They could only advance in jumps when the tide was favourable. After raising the alarm on 6 June at Chatham Dockyard, Commissioner Peter Pett seems not to have taken any further action until 9 June when, late in the afternoon, a fleet of about thirty Dutch ships was sighted in the Thames off Sheerness. At this point the Commissioner immediately sought assistance from the Admiralty, sending a pessimistic message to the Navy Board, lamenting the absence of Navy senior officials whose help and advice he believed he needed. The thirty ships were those of Van Ghent's squadron of frigates. The Dutch fleet carried about a thousand marines and landing parties were dispatched to Canvey Island in Essex and opposite on the Kent side at Sheerness. These men had strict orders by Cornelis de Witt not to plunder, as the Dutch wanted to shame the English whose troops had sacked Terschelling during Holmes's Bonfire in August 1666. Nevertheless, the crew of Captain Jan van Brakel could not control themselves. They were driven off by English militia, and found themselves under threat of severe punishment upon returning to the Dutch fleet. Van Brakel offered to lead the attack the next day to avoid the penalty. Charles ordered the Earl of Oxford on 8 June to mobilise the militia of all counties around London; also all available barges should be used to lay a ship's bridge across the Lower Thames, so that the English cavalry could quickly switch positions from one bank to the other. Sir Edward Spragge, the Vice Admiral, learned on 9 June that a Dutch raiding party had come ashore on the Isle of Grain (a peninsula where the river Medway in Kent, meets the River Thames). Musketeers from the Sheerness garrison opposite were sent to investigate. Only in the afternoon of 10 June did Charles instruct Admiral George Monck, Duke of Albemarle to go to Chatham to take charge of matters, a full three days later ordering Admiral Prince Rupert to organise the defences at Woolwich. Albemarle went first to Gravesend where he noted to his dismay that there and at Tilbury only a few guns were present, too few to halt a possible Dutch advance upon the Thames. To prevent such a disaster, he ordered all available artillery from the capital to be positioned at Gravesend. On 11 June (Old Style) he went to Chatham, expecting the place to be well prepared for an attack. Two members of the Navy Board, Sir John Mennes and Lord Henry Brouncker, had already travelled there on the same day. When Albemarle arrived, however, he found only twelve of the eight hundred dockyard men expected and these in a state of panic; of the thirty sloops only ten were present, the other twenty having been used to evacuate the personal possessions of several officials, such as Pett's ship models. No munitions or powder were available and the six inch thick iron chain built as a navigational barrier across the Medway had not yet been protected by batteries. This chain system had been built during the English Civil War to repel a possible attack by the Royalist fleet, replacing earlier versions, the first dating back to 1585. Albemarle immediately ordered the artillery to be moved from Gravesend to Chatham, which would take a day.

Рассказ Сэмюэля Пепписа

Дневник Сэмюэля Пеписа, как секретаря Военно-морского совета, часто цитируется в описаниях рейда, поскольку он предоставляет прямую информацию об отношении политиков в этот период и психологическом воздействии нападения. Пепис поначалу, кажется, согласен с общепринятым мнением, что голландцы не осмелятся предпринять экспедицию против лондонского региона; однако 18 апреля он пишет: «Затем в офис, где сильны слухи о том, что голландцы не только не смогут вывести флот в этом году, но и французы не будут, и что он [Людовик XIV] дал ответ голландскому послу, заявив, что он выступает за заключение почетного мира с королем Англии, что, если это правда, является лучшей новостью за последнее время». В тот момент Де Рюйте́р уже неделю находился на «Зе́вен Провинси́ен». Тем не менее, он осведомлен о приготовлениях в Чатэме, о чем писал 23 марта: «Весь день в офисе, куда прибыл сэр У. Пен [sic], вернувшийся из Чатэма, где рассматривались способы укрепления реки Медуэй цепью на сваях и кораблями, поставленными там с пушками, чтобы не дать врагу подняться и сжечь наши корабли; сейчас все наши усилия направлены на укрепление обороны против их вторжения». Также он присутствовал на следующий день на совещании, где были представлены детали: «Все, что они сейчас делают, – это укрепляют себя, и им не стыдно этого: потому что, когда лорд Арлингтон принес письма, и увидев, что король и герцог Йоркский дают нам и офицерам артиллерии указания по этому вопросу, он предложил сделать это как можно более конфиденциально, чтобы это не попало в голландскую газету, как сообщение о том, что король и герцог Йоркский на днях посетили Ширенесс, которое на следующей неделе появилось в гарлемской газете. Король и герцог Йоркский посмеялись над этим и не придали этому значения, сказав: «Пусть мы будем в безопасности, а пусть говорят, потому что нет ничего, что больше их беспокоило бы или препятствовало их приходу, чем известие о том, что мы укрепляем оборону». Только 3 июня Пепис узнает, что голландцы вышли в море в полном составе: <blockquote>«Известно, что голландцы находятся в море с восемьюдесятью военными кораблями и двадцатью поджигательными судами; а французы входят в Ла-Манш с двадцатью военными кораблями и пятью поджигательными судами, в то время как у нас нет корабля в море, чтобы причинить им какой-либо вред; но мы собираем все, что можем, пока наши послы ведут переговоры в Бреде; и голландцы смотрят на них как на тех, кто пришел просить мира, и обращаются с ними соответственно; и все это из-за небрежности нашего принца, который, если бы захотел, мог бы справиться со всеми этими силами, имея в своем распоряжении деньги и людей, которыми он командовал и которыми теперь может командовать, если бы он занимался своим делом». Но все же Сэмюэл Пепис отмечает в своем дневнике 19 июля 1667 года: «Голландский флот находится в больших эскадрах повсюду, все еще около Харвича, и недавно был в Портсмуте; и последние письма сообщают о его нахождении в Плимуте, а теперь он направился в Дартмут, чтобы уничтожить наш флот, недавно пришедший туда; но Бог знает, сможет ли он причинить ему какой-либо вред, но это была хорошая новость, пришедшая на днях так быстро, о том, что голландские флоты находятся во многих местах, что сэр У. Баттен за столом воскликнул: «Клянусь Богом, я думаю, что дьявол гадит голландцами». Петт был сделан козлом отпущения, его залог составил 5000 фунтов стерлингов, и он был лишен должности, в то время как те, кто проигнорировал его предыдущие предупреждения, спокойно избежали обвинений. «Роял Джеймс», «Роял Оук» и «Лоял Лондон» в конечном итоге были спасены и перестроены, но с большими затратами, и когда лондонские горожане отказались участвовать в этом, Карл изменил название последнего судна на просто «Лондон». В течение нескольких лет английский флот был ослаблен потерями во время рейда, но к 1670 году новая строительная программа восстановила английский флот до его прежней мощи. Рейд на Медуэй нанес серьезный удар по репутации английской короны. Карл чувствовал себя лично оскорбленным тем фактом, что голландцы напали, когда он вывел свой флот в резерв и шли мирные переговоры. Его обида была одной из причин Третьей англо-голландской войны, поскольку она побудила его заключить секретный Доверский договор с королем Франции Людовиком XIV. В XIX веке несколько британских писателей развили эту тему, предполагая, что именно голландцы просили мира после своих поражений в 1666 году, – хотя на самом деле эти поражения, скорее, сделали их более воинственными, – и что только вероломным нападением на англичан они тем не менее смогли одержать победу; примером этого является «Когда Лондон горел», написанный романистом Г. А. Хенти в 1895 году. В краткосрочной перспективе лорд-канцлер Эдвард Гайд был сделан козлом отпущения, подвергнут импичменту и вынужден был покинуть страну. Общие потери голландцев составили восемь сожженных поджигательных судов и около пятидесяти жертв. В Республике население ликовало после победы; было проведено множество торжеств, повторенных, когда флот вернулся в октябре, и различные адмиралы были провозглашены героями. Они были вознаграждены потоком похвал и получили почетные золотые цепи и пенсии от Генеральных штатов и провинциальных штатов; Де Рюйте́р, Корнелис де Витт и Ван Гент были удостоены драгоценных эмалированных золотых чаш, изготовленных Николаасом Локеманом, изображающих события. Корнелис де Витт заказал большую картину «Морской триумф», на которой он был изображен главным героем, и она была выставлена в ратуше Дордрехта. Этот триумфализм фракции де Витта вызвал недовольство соперничающей оранжистской фракции; когда режим штатов потерял свою власть во время rampjaar 1672 года, голова Корнелиса была торжественно вырезана из картины, после того как Карл в течение нескольких лет настаивал на ее удалении. «Роял Чарльз», имевший слишком большую осадку для использования в мелководных голландских водах, был навсегда поставлен на стапели возле Хеллевутслюиса в качестве туристической достопримечательности, и были организованы однодневные поездки для больших групп, часто иностранных государственных гостей. После резких протестов Карла, заявившего, что это оскорбляет его честь, официальные визиты были прекращены, и «Роял Чарльз» был окончательно разобран в 1672 году; однако часть транцевой доски с изображением герба с Львом и Единорогом и королевской надписью «Dieu et mon droit» была сохранена, поскольку Карл ранее потребовал ее удаления, и с 1883 года она выставлена в подвале Рейксмюзеума в Амстердаме.

The diary of Samuel Pepys, as secretary of the Navy Board, is often cited in descriptions of the raid, as it gives direct information about the attitude of the policy makers in this period and of the psychological impact of the attack. Pepys at first seems to accept the consensus that the Dutch would not dare to launch an expedition against the London area; still on 18 April he writes: "( )then to the office, where the news is strong that not only the Dutch cannot set out a fleete this year, but that the French will not, and that he [Louis XIV] hath given the answer to the Dutch Embassador, saying that he is for the King of England's having an honourable peace, which, if true, is the best news we have had a good while." At that moment De Ruyter had already been on De Zeven Provinciën for a week. Nevertheless, he is aware of the preparations at Chatham, writing on 23 March: "At the office all the morning, where Sir W. Pen [sic] come, being returned from Chatham, from considering the means of fortifying the river Medway, by a chain at the stakes, and ships laid there with guns to keep the enemy from coming up to burn our ships; all our care now being to fortify ourselves against their invading us." Also he is the next day present at the meeting where the details are given: "All their care they now take is to fortify themselves, and are not ashamed of it: for when by and by my Lord Arlington come in with letters, and seeing the King and Duke of York give us and the officers of the Ordnance directions in this matter, he did move that we might do it as privately as we could, that it might not come into the Dutch Gazette presently, as the King's and Duke of York's going down the other day to Sheerenesse was, the week after, in the Harlem Gazette. The King and Duke of York both laughed at it, and made no matter, but said, 'Let us be safe, and let them talk, for there is nothing will trouble them more, nor will prevent their coming more, than to hear that we are fortifying ourselves'. "Only on 3 June does Pepys become aware that the Dutch are out in force: <blockquote>"the Dutch are known to be abroad with eighty sail of ships of war, and twenty fire ships; and the French come into the Channell with twenty sail of men of war, and five fireships, while we have not a ship at sea to do them any hurt with; but are calling in all we can, while our Embassadors are treating at Bredah; and the Dutch look upon them as come to beg peace, and use them accordingly; and all this through the negligence of our Prince, who hath power, if he would, to master all these with the money and men that he hath had the command of, and may now have, if he would mind his business." But still, Samuel Pepys notes in his diary on 19 July 1667: <blockquote>"The Dutch fleete are in great squadrons everywhere still about Harwich, and were lately at Portsmouth; and the last letters say at Plymouth, and now gone to Dartmouth to destroy our Streights' fleete lately got in thither; but God knows whether they can do it any hurt, or no, but it was pretty news come the other day so fast, of the Dutch fleets being in so many places, that Sir W. Batten at table cried, By God, says he, I think the Devil shits Dutchmen." Pett was made a scapegoat, bailed at £5,000 and deprived of his office while those who had ignored his earlier warnings quietly escaped any blame. Royal James, Royal Oak and Loyal London were in the end salvaged and rebuilt, but at great cost and when the City of London refused to share in it, Charles had the name of the latter ship changed to a simple London. For a few years the English fleet was handicapped by its losses during the raid, but by around 1670 a new building programme had restored the English Navy to its former strength. The Raid on the Medway was a serious blow to the reputation of the English crown. Charles felt personally offended by the fact the Dutch had attacked while he had laid up his fleet and peace negotiations were in progress. His resentment was one of the causes of the Third Anglo Dutch War as it made him enter into the secret Treaty of Dover with King Louis XIV of France. In the 19th century, several British writers expanded on this theme by suggesting it had been the Dutch who had sued for peace after their defeats in 1666—although in fact these had made them, if anything, more belligerent—and that only by treacherously attacking the English had they nevertheless been able to gain a victory; an example of this is When London burned, written by the novelist G. A. Henty in 1895. In the short term, the Lord Chancellor, Edward Hyde was made the scapegoat, impeached and forced into exile. Total losses for the Dutch were eight spent fireships and about fifty casualties. In the Republic the populace was jubilant after the victory; many festivities were held, repeated when the fleet returned in October, the various admirals being hailed as heroes. They were rewarded by a flood of eulogies and given honorary golden chains and pensions by the States General and the lesser States of the Provinces; De Ruyter, Cornelis de Witt and Van Ghent were honoured by precious enamelled golden chalices made by Nicolaes Lockeman, depicting the events. Cornelis de Witt had a large "Sea Triumph" painted, with himself as the main subject, which was displayed in the townhall of Dordt. This triumphalism by De Witt's States faction caused resentment with the rivalling Orangist faction; when the States regime lost its power during the rampjaar of 1672, Cornelis's head was to be ceremoniously carved out from the painting, after Charles had for some years insisted the picture would be removed. Royal Charles, her draft too deep to be of use in the shallow Dutch waters, was permanently drydocked near Hellevoetsluis as a tourist attraction, with day trips being organised for large parties, often of foreign state guests. After vehement protests by Charles that this insulted his honour, the official visits were ended and Royal Charles was eventually scrapped in 1672; however, part of her transom, bearing the coat of arms with the Lion and Unicorn and the Royal inscription Dieu et mon droit, was preserved because Charles earlier had demanded its removal and it has since 1883 been put on display in the cellar of the Rijksmuseum in Amsterdam.