Введение

Йеменские еврейские ученые и система верований

Дардаим или Дор Даим – последователи движения Дор Деа в ортодоксальном иудаизме (דור דעה; ивр.: "поколение знания", аллюзия на израильтян, ставших свидетелями Исхода). Это движение получило свое название в 1912 году в Йемене под руководством раввина Ихии Кафиха и имело собственную сеть синагог и школ, хотя фактически существовало задолго до того, как ему было дано это название. Согласно этнографу и историку Шеломо Дову Гойтеину, автор и историограф Хайим Хабшуш был членом этого движения еще до того, как оно было названо Дор Деа, и писал: «Он (то есть Хайим Хабшуш) и его друзья, отчасти под влиянием европейской культуры, но главным образом движимые событиями среди самих йеменских евреев, сформировали группу, которая страстно выступала против всех сил мистицизма, суеверий и фатализма, которые тогда широко распространились в стране, и стремилась к точным знаниям и независимому мышлению, а также к применению обоих в жизни». Лишь спустя несколько лет, когда раввин Ихия Кафих стал директором новой еврейской школы в Сане, построенной османскими турками, и захотел внедрить новую учебную программу, по которой мальчики также изучали бы арифметику и основы арабского и турецкого языков, раввин Ихия Ицхак Халеви дал движению раввина Кафиха название Дарда’а – слово, являющееся сломанным множественным числом в арабском языке, образованным из еврейских слов Дор Де’о, и означающее «Поколение Знания». Его цели заключались в следующем:
борьба с влиянием Зоара и последующим развитием в современной Каббале, которые были широко распространены в жизни йеменских евреев, и которые Дор Даим считали иррациональными и идолопоклонническими;
восстановление того, что они считали рациональным подходом к иудаизму, основанным на подлинных источниках, включая Талмуд, Саадию Гаона и особенно Маймонида;
защита более древней (Балади) традиции соблюдения йеменских евреев, которая, по их мнению, основывалась на этом подходе. Сегодня официального движения Дор Дай не существует, но этот термин используется для обозначения отдельных лиц и синагог в йеменской общине (в основном в Израиле), которые разделяют взгляды первоначального движения. Существуют также некоторые группы, как внутри, так и за пределами йеменской общины, придерживающиеся несколько схожей позиции, которые называют себя талмидей ха Рамбам (учениками Маймонида), а не Дор Даим.

История: Балади и Шами ритуалы

С раннего Средневековья йеменская еврейская община следовала учениям Маймонида практически по всем вопросам галахи (еврейского закона), и их молитвенник был по существу идентичен тексту, представленному в его "Сефер Ахава". Это подтверждается трудами нескольких известных раввинов, таких как Нахманид, Овадия бен Иехиэль из Бертиноро и Махариц. Поэтому йеменская традиция обособлена как от сефардских, так и от ашкеназских течений в иудаизме. В XVI и XVII веках учения Каббалы, особенно в форме, которую пропагандировали Ицхак Лурия и его школа, стали все более популярными в Йемене, как и в других странах. Это не всегда приводило к изменению литургии; сам Лурия считал необходимым придерживаться формы молитв, унаследованных от предков, чтобы молитвы достигали небесных врат, соответствующих их роду. Однако многие люди и общины по всему миру (преимущественно мизрахим, но также и хасиды) отказались от своих предковских обычаев в пользу модифицированного сефардского обряда, используемого Лурией и его ближайшим окружением, полагая, что эта форма молитвы достигает "тринадцатых врат" для тех, кто не знает своего рода. Это разделение отразилось и среди йеменских евреев. Подгруппа шами приняла обряд, находящийся под влиянием сефардов, отчасти из-за того, что он был им навязан. Другие сохранили йеменскую предковскую литургию, независимо от того, принимали ли они теологически Каббалу Зоара/Лурии. В XVIII веке, чтобы обеспечить дальнейшее использование оригинального йеменского текста, раввин Иехия Салах (известный как Махариц) пошел на компромисс и представил новое издание йеменского еврейского молитвенника, которое он создал. Он в значительной степени следовал традиционному йеменскому (маймонидскому) ритуалу, но сделал некоторые уступки каббалистам, например, включив гимн Леха Доди. Этот новый стандарт стал известен как Балади (что означает "местный", то есть йеменский), в отличие от принятого лурианского сефардского обряда, который назывался Шами (буквально "северный", подразумевающий палестинский или дамасский). Это различие также коснулось вопросов еврейского закона: община Балади продолжала следовать Маймониду практически исключительно, в то время как община Шами также принимала Шульхан Арух. В XVIII веке Йемен дал миру влиятельного каббалиста Шалома Шараби, который возглавлял синагогу Бейт-Эль в Иерусалиме – элитный центр уединения для развития и молитвы в лурианской системе. Со временем все больше каббалистических практик становились популярными среди йеменских евреев, и община Балади локализовалась, образовав значительное население только в районе столицы Йемена, Саны. Сегодня, поскольку большинство йеменских евреев находятся за пределами Йемена и в более тесном контакте с ашкеназскими и сефардскими евреями, можно предположить, что темпы распространения перспективы Дор Даим (хотя и в измененной форме) не сильно отличаются от темпов, с которыми йеменские евреи в целом отказываются от своих уникальных традиций и ассимилируются в основное течение иудаизма.

Формирование движения

Дор Дайм заявил о себе как влиятельная сила в конце XIX века. Движение Дор Дайм возникло среди тех, кто был недоволен влиянием Каббалы, проникшей в Йемен в XVII веке. Они полагали, что основополагающие верования иудаизма стремительно уступают место мистицизму Каббалы. Недовольные направлением, в котором развивалось образование и социальное развитие Йемена, они открыли собственную систему образования в Йемене (см. Дор Дайм и Икшим). Их также беспокоило влияние каббалистов (мистиков) на различные обычаи и ритуалы (например, текст молитвенника), а также сильное суеверное влияние, которое они считали противоречащим учению Маймонида. Например, раввин Йосеф Кафе приводит один из многих йеменских обычаев, связанных с "חינוך הבית", согласно которому пекли простой хлеб без соли и готовили "стол умилостивления". Пригласив более десяти детей в возрасте семи или восьми лет, ожидавших снаружи, они накрывали стол, рассыпая на него тонкий пепел; крошили простой хлеб на кусочки и клали их на стол с пеплом, после чего выходили из кухни, говоря демонам (на иврите: שדים): "Это ваша доля". Вскоре после этого они резко открывали двери, и дети врывались внутрь, хватая бессоленые куски и поедая их. Раввин Иехья Кафе решительно возражал против этих мингагим, полагая, что, помимо их абсурдности, они библейски запрещены из-за дархей хаЭмори. Дор Дайм считал каббалистов нерациональными и полагал, что они тем самым способствуют упадку социального и экономического положения йеменских евреев. Вышеупомянутые проблемы побудили раввина Иехью Кафиха возглавить движение Дор Дайм. Среди его целей было возрождение и защита первоначальной формы иудаизма, как она была кодифицирована Синедрионом в I-III веках. Движение не встретило одобрения у некоторых ученых в Йемене и Израиле. Особенно противоречивыми были взгляды Дор Дайма на самую популярную книгу Каббалы – "Зоар". Эти взгляды изложены в книге "Милхамот ХаШем" (Войны Господа). Группа иерусалимских раввинов опубликовала критику раввина Кафиха под названием "Эмунат ХаШем" (Вера Господа), предприняв меры по отлучению членов движения; однако даже йеменские раввины, выступавшие против дардаим, не обратили внимания на это отлучение. Вместо этого они заключали браки, сидели вместе в бейт-мидрашах и продолжали посещать бейт-дин вместе с раввином Иехья Кафе. С этого времени йеменских евреев можно классифицировать как шами, ортодоксальных балади и дор дай, или "рамбам". Термин, часто используемый Дор Дайм для обозначения йеменцев, принимающих "Зоар", – Иккшим (ивр.: עקשים), то есть "сторонники мракобесия". Важным поздним йеменским авторитетом был внук раввина Иехьи Кафиха, раввин Йосеф Кафих, который отредактировал многие важные труды Маймонида и Саадии Гаона (см. его опубликованные работы), а также издал два новых издания молитвенника Балади. В отличие от своего деда, он избегал высказывать какое-либо мнение о "Зоаре", ограничиваясь замечанием, что предпочтительнее черпать духовное питание из трудов Маймонида. Поэтому существует некоторая неопределенность в отношении того, следует ли считать раввина Кафиха младшего представителем Дор Дай или ортодоксальным балади. Вероятно, его целью было примирить обе группы, подобно тому, как Махариц пытался примирить традиционалистов и каббалистов.

Дор-Дайм сегодня

Официальной организации Дор Дай не существует, поэтому их сложно идентифицировать. Многие люди не желают называть себя этим именем из-за опасений преследований. Некоторые из первоначальных синагог Дор Дай в Израиле сохранились, но сблизились с традицией Балади, подобно тому, как это сделал раввин Йосеф Кафих. Аналогично, нет общепризнанного лидера этого движения. Преемником раввина Йосефа Кафиха в качестве лидера йеменской общины в целом обычно считается раввин Ратзон Аруси из Кирьят-Оно. Современные последователи проявляют большое уважение к йеменской традиции в целом, но не являются исключительно йеменцами по происхождению и могут описывать себя как "талмидей ха Рамбам" (ученики Маймонида), а не как "Дор Дай". В 2005 году широко освещалось собрание поселенцев на холмах йеменского происхождения, которые называли себя "Дор Дайм", однако неясно, насколько они отражают историческое движение Дор Дай.

Отношение к каббале

В книге "Милхамот ХаШем" можно найти, что, возможно, наиболее фундаментальный вопрос, с которым столкнулись (и продолжают сталкиваться) Дор Даим в отношении общепринятого понимания Каббалы, касается абсолютной трансцендентной единичности/неделимости Творца и законов, запрещающих авода-зара (запрещенные формы поклонения/идолопоклонства). Дор Даим полагают, что популярные формы Каббалы, распространенные сегодня, противоречат абсолютному и несравненному Единству Творца и нарушают различные законы против идолопоклонства и политеизма, в частности, запрет на Риббуй Решуйот (поклонение или представление о множестве царств), о котором упоминает Маймонид в своем "Мишне Торе". Речь не идет о существовании Каббалы как таковой. Слово "Каббала" используется в древних еврейских источниках и Маймонидом просто для обозначения "предания" и не обязательно относится к мистицизму какого-либо рода. Более того, Дор Даим признают, что во времена Талмуда в иудаизме существовало тайное мистическое предание, известное как Маасе Берешит (Творение) и Маасе Меркава (Колесница); Маймонид интерпретирует их как относящиеся, соответственно, к чему-то, подобному аристотелевской физике и метафизике, рассмотренным в свете Торы. Они просто отвергают представление о том, что это предание представлено идеями, которые в наши дни обычно называют Каббалой. Ни Дор Даим, ни талмиде ха-Рамбам не выступают против мистики как таковой. Например, раввин Йосеф Кафих опубликовал древний мистический текст "Сефер Йецира" вместе со своим переводом комментария Саадии Гаона. Аналогично, Бахья ибн Пакуда и Авраам бен Маймонид (иногда описываемые как "еврейские суфии") особенно почитаемы среди Дор Даим и талмиде ха-Рамбама. В частности, Дор Дайм не обязан отвергать теорию десяти Сефирот, изложенную в "Сефер Йецире". В "Сефер Йецире", в отличие от более поздней Каббалы, нет вопроса о том, являются ли Сефирот Божественными сущностями или даже атрибутами: они просто числа, рассматриваемые как размерные параметры, используемые при создании мира. Проблема, по их мнению, возникает в "Сефер ха-Бахире" и "Зоаре", где Сефирот стали гипостазированы как Божественные атрибуты или эманации, и кажется, что религиозные обращения никогда не могут быть адресованы непосредственно к Эйн Соф (Бесконечному), а только через одну из Сефирот; а в современных молитвенниках Эдот ха-Мизрах каждое произношение Божественного Имени отличается в виде своеобразного кода, указывающего на то, какую Сефиру следует иметь в виду. Эта проблема усугубляется в учениях Исаака Лурии, как это видно из сочинений Хаима Виталя, где утверждается, что в результате некой катастрофы на Небесах сосуды Сефирот разбились, а их каналы преобразовались в различное количество взаимосвязанных, персонализированных аспектов в проявлении Бога, известных как Парцуфим (от греческого πρόσωπα, лица), и учат, что цель каждого религиозного обряда – способствовать их воссоединению. Это кажется опасно близким к политеизму. Первоначальные представители Дор Даим, такие как Йихия Кафих, осудили "Зоар" как откровенную фальсификацию и наполненный идолопоклонством. Некоторые современные представители Дор Даим занимают несколько более умеренную позицию, признавая, что "Зоар" может содержать элементы подлинного Мидраша вместе со значительным количеством позднейших вставок, при этом считая "Зоар" в его нынешнем виде небезопасным руководством как в отношении теологии, так и практики. Другие сегменты ортодоксального иудаизма, разделяющие эту точку зрения Дор Даим, хотя и не обязательно отвергающие сам "Зоар", включают в себя большинство талмиде ха-Рамбама (учеников Маймонида), а также части современного ортодоксального сообщества и других. Те из этих групп, которые не отвергают "Зоар", утверждают, что Каббала, как ее преподают сегодня, представляет собой искажение первоначальных учений "Зоара". Однако конкретные проблемы, выявленные Дор Даим, остаются во всех современных и более старых изданиях "Зоара".

Ереси

Фигура, о которой часто упоминается в эзотерических трудах по Каббале, особенно в «Зохаре», получила название «малое лицо» (арам. זעיר אנפין), или Демиург, происхождение термина и его употребление, как считается, связано с гностическими церковными кругами, хотя позднее кабалисты стали рассматривать его как одного из ангелов на небесах, связанных с эмоциональными способностями души и с понятием «конечной силы». Эта же фигура известна в латинских текстах как Microprosopus, образованное от греческих слов mikros – малый и prosopon – лицо, и, как утверждается, имеет отца. Некоторые каббалисты полагают, что наши молитвы и поклонение обращены к «малому лицу», и что мир был сотворен им. Раввин Йехия аль Кафих считал подобные утверждения ересью, поскольку только Бог сотворил вселенную и только Ему следует молиться. В письме, адресованном главному раввину Подмандатной Палестины Аврааму Исааку Куку, раввин Йехия Кафих убедительно доказывает, что эти верования противоречат Закону, переданному Моисеем. Он подвергает резкой критике «Зоар» за поддержку еретических учений, таких как учение о «малом лице» (арам. זעיר אנפין), а также новых каббалистов, утверждающих, что «малое лицо» – это наш Бог, а мы – Его народ, как описано в «Сефер ха-Брит» (статья 20, пункт 15) и «Йошер Левав» (страница 4), и ложно утверждающих, что именно он вывел нас из земли Египет, и что Его жена (которая есть Малкут) поразила египтян в Египте и в море, а Он явился Израилю на горе Синай и дал нам Свой Божественный Закон. Все это, по мнению раввина Кафиха, должно быть исключено из нашей религии, поскольку смысл Торы ясен: только Бог, и только Бог один, совершил все эти деяния для Израиля.

Реинкарнация и призыв святых

Еще один предмет спора между Дор Даим и каббалистами касается неприятия Дор Даим реинкарнации. Они обосновывают свое неприятие трудами Саадии Гаона (892–942), который отвергал реинкарнацию как неаутентичное иудейское верование. Такую точку зрения разделяют не только последователи Рамбама (Маймонида), не принадлежащие к Дор Даим, но и многие в ортодоксальном иудаизме. Дор Даим также не одобряют обращение с просьбами к каким-либо невидимым силам, кроме Всевышнего. Они выступают против взыскания помощи у ангелов или умерших еврейских лидеров. Они осуждают подобные практики независимо от местонахождения человека и даже если он желает, чтобы ангел или праведник заступились за него перед Богом. Дор Даим, и вообще все Мекоримы, считают такие практики абсолютно противоречащими основополагающим принципам того, что они считают историческим иудаизмом: служить Единому Несравненному Творцу, не приобщая к Нему в молитвах и поклонении ни сотоварищей, ни посредников. Это основано на их понимании вышеупомянутых книг, и в частности на законах, касающихся посредника (сарсур) или ходатая (мелиц), упомянутых в Мишне Торе и пятом из Тринадцати принципов веры. Молитва в иудаизме является формой поклонения: как известно из изречений древних мудрецов Израиля, "Что такое служение сердца? Это молитва". Помимо вопроса о призывании сил, отличных от Всевышнего, Дор Даим и Мекоримы в целом не одобряют распространенную практику посещения могил, святынь или памятников праведников, даже если человек не обращается с просьбами к силе, отличной от Всевышнего. Опираясь на талмудические источники, кодифицированные в Мишне Торе, они считают это запретом, установленным мудрецами Великого суда, учрежденного при Моисее – Синедрионом. Они обычно полагают, что этот запрет был введен с целью оградить народ Израиля от возможности нарушения библейских запретов на воздвижение "памятника" (запрещенного даже без связи с идолопоклонством) и на обращение к какой-либо силе, кроме Всевышнего. Они указывают, что именно по этой причине еврейская традиция объясняет, почему место захоронения Моисея осталось неизвестным, согласно библейскому повествованию.

Еврейский закон

Дор Дайм не одобряет то, что, по их мнению, является отказом значительной части еврейского мира от ряда талмудических практик в пользу новых обычаев и новшеств, некоторые из которых, по их мнению, даже противоречат талмудическому закону. В частности, это неодобрение направлено против обычаев, происходящих из Каббалы, но не ограничивается ими. По их мнению, и особенно по мнению талмида ха-Рамбама, в еврейском праве нет конституционного права устанавливать новые правила или практики, будь то в сторону послабления или строгости, со времени упразднения Синедриона в 425 году н.э. или, в крайнем случае, после завершения составления Талмуда. Роль более поздних раввинов, по их мнению, ограничивается преподаванием и кодификацией закона в том виде, в котором он существовал на тот момент. Они не утверждают, что это положение идеально, и с радостью приветствовали бы возрождение Синедриона для разрешения проблем еврейского закона, при условии, что он был бы учрежден в строгом соответствии с законом. По их мнению, "Мишне Тора" Маймонида является наиболее точным и, следовательно, наиболее авторитетным изложением талмудического закона и само по себе является достаточным справочником, не требующим обращения к каким-либо другим источникам. Маймонид писал, что если бы "Мишне Тора" предназначалась для объяснения Талмудом, он бы не написал "Мишне Тору". Более того, современный текст Талмуда значительно искажен и содержит множество текстовых вариантов. Исходя из этого, а также учитывая указания Маймонида на то, что у него были более точные и полные талмудические тексты, они заключают, что "Мишне Тора" обеспечивает наилучший доступ к первоначальному замыслу Талмуда. В отличие от многих поздних талмидей ха-Рамбама, оригинальные Дор Дайм не придерживались мнения о полной нелегитимности любых местных обычаев – сефардских, ашкеназских или из любого другого источника – в той мере, в какой они отличаются от нормативного еврейского закона (как, по их мнению, наиболее точно сформулированного Маймонидом). Поэтому они сохранили некоторые йеменские особенности, не соответствующие взглядам Маймонида, в незначительных вопросах. Однако они верили, опираясь на авторитет таких ученых, как Иосиф Каро и Давид ибн Аби Зимра, что взгляды Маймонида должны быть авторитетными не только в Йемене, но и в Эрец Исраэль, Египте и на Ближнем Востоке в целом. Существует связь между позицией Дор Дайм в отношении еврейского закона и других вопросов, поскольку одним из аргументов в пользу принятия "Мишне Торы" в качестве наилучшего переосмысления еврейского закона является то, что большинство поздних кодификаторов, включая Иосифа Каро, верили в Каббалу и, следовательно, не должны рассматриваться как авторитеты. В ответ на это многие (например, Иешаягу Лейбовиц) утверждают, что Каро и другие действовали в рамках строгих правил халахического мышления, и что их выводы никоим образом не были затронуты или аннулированы их личными теологическими взглядами (так же, как статус Маймонида как халахического авторитета не зависит от его принятия греческой философии). Дор Дайм отвечают на это тем, что Каро специально допускает "Зоар" в качестве (ограниченного и подчиненного) источника решений в еврейском праве, поэтому его кодекс включает практики, найденные в каббалистических текстах, не имеющие основы в талмудических текстах.

Основные евреи Балади

Как было объяснено ранее, различие между Балади и Шами не всегда совпадает с различием между Дора-Даим и Икшим. То есть, хотя Дор Дай обязательно является Балади, а Шами – обязательно Икши (кабалист), большинство Балади занимают промежуточную позицию в спектре и могут как признавать, так и не признавать обоснованность Каббалы. Отличительным признаком индивидуума или общины Балади является использование традиционной литургии, независимо от лежащей в основе теологической или интеллектуальной ориентации. Некоторые Балади могут в большей или меньшей степени разделять недоверие Дор Дай к Зохарической и Лурианской Каббале. Другие могут принять лурианскую версию Каббалы, но при этом сохранять предковую литургию, поскольку, даже по мнению Лурии, это кабалистически верно. Третьи же могут не иметь определённого мнения на этот счёт. Однако Балади всех направлений единогласно принимают Мишне-Тору, а не Шульхан-Арух, в качестве авторитета в вопросах еврейского закона. Внешне практики евреев Балади и Дор Дайм почти идентичны, за исключением некоторых кабалистических вставок, встречающихся в молитвеннике Балади. Однако большинство Балади, считая Мишне-Тору наилучшей интерпретацией еврейского закона, довольствуются сохранением её как особого обычая своей группы и не стремятся дискредитировать обычаи других еврейских общин. (Насколько Дор Дайм стремятся к этому – вопрос для обсуждения.) Многие из вышеперечисленных различий между Дор Даим и большинством еврейства разделяются всеми традиционными йеменскими евреями Балади, а не только Дор Даим. В вопросах закона и практики, в отличие от теологии, единственное различие между Дор Даим и остальными йеменскими евреями Балади, по-видимому, заключается в степени усердия в сохранении вышеупомянутых практик, хотя исключения и существуют.

Талмида-ха-Рамбам

Дор Дайм рассматривается как часть более широкой тенденции в иудаизме, известной как талмид ха Рамбам (ученики Маймонида), не обязательно ограничивающейся йеменской общиной. Важно отметить, что, хотя Дор Дайм всегда идентифицирует себя с юридическими и богословскими взглядами Рамбама на иудаизм (хашкафа), Дор Дайм и талмид ха Рамбам не обязательно тождественны. То есть, ученик Рамбама может быть или не быть Дор Дай; однако, Дор Дай всегда будет (в более широком смысле) учеником Рамбама. Современные талмид ха Рамбам отличаются от первоначального Дор Дайм двумя аспектами. Талмид ха Рамбам не обязательно отвергает Зоар. Однако их интерпретация может более или менее существенно отличаться от лурианской школы или течений мысли, которые сегодня обычно называют "Кабалой". Талмид ха Рамбам, как правило, считает Мишне Тора наиболее точным изложением талмудического закона, и любой обычай, отклоняющийся от него, представляется логически несостоятельным, если не является откровенно неправомерным. В вопросах, неявно освещенных Маймонидом, например, в отношении точного положения тела во время молитвы, существует значительная конкуренция за выявление наиболее аутентичной формы среди различных йеменских практик, зафиксированных в исторических источниках. Дор Дайм, напротив, сохраняет некоторые современные йеменские обычаи, даже если (по мнению талмид ха Рамбам) они расходятся с взглядами Маймонида (см. раздел о еврейском законе выше). Например, они не следуют рекомендации Маймонида исключить все молитвы перед Кадишем и Шемой, чтобы избежать "излишнего бремени для общины". Вкратце, талмид ха Рамбам менее категоричны, чем Дор Дайм, в отношении Зоара, и более категоричны в отношении юриспруденции, основанной исключительно на трудах Маймонида. Тем не менее, сходства между этими двумя группами, как это отражено в списке верований и практик выше, значительно превосходят различия. Многие члены небольшой и медленно растущей общины Дор Дай опасаются преследований и поэтому ведут почти скрытое существование. Весьма вероятно, что все движение Дор Дайм, вместе с некоторыми его известными лидерами, способствовало и продолжает способствовать росту общины талмид ха Рамбам. Несомненно, что, хотя между Дор Дайм и талмид ха Рамбам в целом иногда возникают разногласия – по определенным деталям практического еврейского закона и вопросу Зоара – обе общины продолжают поддерживать тесные связи. Как уже отмечалось, талмид ха Рамбам отличаются от Дор Дайм тем, что не ограничиваются йеменской общиной и не обязаны придерживаться исключительно йеменских обычаев. Тем не менее, йеменские исследования и практика по-прежнему являются для них важным ресурсом. Два ярких примера этого можно увидеть в трудах раввина Йосефа Кафиха и Мехон Мамре.орг. Раввин Йосеф Кафих внес значительный вклад в Дор Дайм, талмид ха Рамбам и еврейский мир в целом. Примеры его вклада включают его энциклопедический комментарий ко всему Мишне Торе, основанный на известном йеменском тексте Мишне Торы, его перевод всех комментариев Маймонида к Мишне с арабского на современный иврит, а также переводы "Путеводителя для смущенных", "Обязанностей сердца", "Сефер Кузари" и ряда других работ. Мехон Мамре.орг разработал программное обеспечение для изучения Хумаша, Танаха, Мишны, талмудических текстов, а также Мишне Торы по версии раввина Кафиха и собственного точного и научного текста, предназначенного для всеобщей пользы. В разделе "О нас" на веб-сайте Mechon Mamre.org указано, что большинство участников работы Мехон Мамре – йеменские евреи Балади, хотя некоторые из наиболее влиятельных членов Мехон Мамре.орг не являются йеменцами или членами Дор Дайм, а просто продвигают соблюдение талмудического закона, как он кодифицирован в Мишне Торе. Дор Дайм и "рамбамисты" наиболее легко узнаются по способу завязывания цицит (согласно Рамбаму, несмотря на незначительные различия в понимании). Цитцит "Темани/Рамбам" можно отличить от цицит многих молодых людей, носящих "вязаную кипу", которые добавили техелет. Рамбамисты и Баладимы также заметны тем, что носят таллит по-другому, чем не йеменские евреи, и даже надевают его в пятницу вечером/Эрев Шаббат, что почти не встречается в не йеменских синагогах (за исключением нескольких хасидов в Иерусалиме, известных как йерушальми, которые носят его очень незаметно, чтобы не казаться высокомерными).

Гаонисты

Дор Дайм, а также не йеменские или не принадлежащие к Дор Дай ученики Рамбама, обнаруживают определенное сходство с людьми, которые иногда называют себя гаонистами. Гаонисты стремятся применять еврейский закон в повседневной жизни, опираясь на сочинения Геоним в целом, не отдавая предпочтения какому-либо конкретному Геону или кодификации еврейского права. Общим для всех этих групп является их общее стремление жить в соответствии с изначальным пониманием талмудического права, насколько это возможно, с наименьшим влиянием последствий почти 2000 лет изгнания. Все эти группы иногда называют Meqoriim (оригиналисты/сторонники первоначального подхода).

Митнаггедим и последователи Вильнюсского гаона

Спор между Дор Даим и Акашимом имеет некоторые сходства со спором между Митнаггедим и Хасидами, причем Вильненский Гаон и его последователи отстаивали талмудический интеллектуализм и халахическое мировоззрение, подобное раввину Иехье Кафиху. Однако основные литовские евреи почитают Зоар и Лурию, и, как и хасиды, их элита пишет каббалистические комментарии. Иосиф Дан пишет, что нет правды в распространенном мнении о том, что митнаггедим были более рационалистичны, чем хасиды; лурианские идеи доминируют в теологиях обоих лагерей. Среди последователей Лурии возникли различные толкования относительно того, следует ли понимать тзимтзум (стягивание Божественного из Творения) буквально или метафорически. Хасидизм понимал его метафорически и имманентно, что привело к панентеизму. Митнаггедизм понимал его трансцендентно по отношению к человеку, что привело к теизму, хотя и допускал обоснованность панентеизма исключительно с Божественной перспективы. Шнеур Зальман из Лиади обвинил Вильненского Гаона в буквальном понимании тзимтзума и неполном следовании Лурии, хотя митнаггедистские каббалисты отвергли это обвинение. Вильненский Гаон, написавший обширные каббалистические труды, следовал лурианской системе, но отклонялся от Лурии, когда считал, что Зоар предлагает иной подход. Этот вопрос является предметом предисловий к основным текстам литовской Каббалы: введения раввина Хаима из Воложина к комментарию Вильненского Гаона к «Сифре ди Цниута» и «Питхей Шаарим» раввина Ицхака Эйзика Хавера. Парадоксально, что философская школа хасидизма Хабад, созданная Шнеуром Зальманом из Лиади, как ответвление от хасидистской эмоциональной веры, регулярно включала в свою текстовую систему перспективы из философии Маймонида и других средневековых еврейских философов. Шнеур Зальман в определенной степени моделировал себя по образцу Маймонида, а его «Танья» – по образцу «Путеводителя растерянных». 7-й Любавичский Ребе также восхвалял Маймонида как исторического лидера и создал ежедневную программу изучения «Мишне Тора». Лидеры Хабада рассматривали человеческую мудрость «Путеводителя» Маймонида и Божественную мудрость лурианской Каббалы как частичные теологические аспекты их инклюзивного мистического изучения Божества. В отличие от этого, Вильненский Гаон, каббалист традиционного типа, не нуждался в философии, заявляя, что из нее почерпнул лишь три вещи. Попытки Хаскалы представить его своим были совершенно несостоятельны. Хотя Гаон владел математикой и наукой, рекомендовал их для понимания Талмуда и был проницателен в критической текстологической правке иудейских текстов, почитая Маймонида за его святость и юридическое величие, он упрекал Рамбама за то, что тот «был введен в заблуждение проклятой философией» в его отрицании демонов, заклинаний и амулетов. Как хасиды, так и митнаггеды полностью отвергали буквальные интерпретации Каббалы, предлагаемые саббатианскими движениями, считая их идолопоклонством. Сам Баал Шем Тов заявил, что эзотерическое изучение символики Каббалы вне его хасидской внутренней святости души, экспериментальная психологизация ее неподготовленными, запрещена и ведет к ложному физическому антропоморфизму саббатианства, порожденному их нечистыми желаниями – кардинальному концептуальному греху в каббалистическом понимании. Он сказал это в то время и в том же районе, где франкизм извратил Каббалу в антиномистское и нигилистическое осквернение Торы. В своем «Нефеш ха-Хаим» Хаим из Воложина, основатель литовских ешив и главный теоретик митнаггедизма, отвечает на теологию «Таньи» Шнеура Зальмана, основываясь на различных интерпретациях одних и тех же каббалистических источников. Их разногласия сводятся к альтернативным определениям Божественной имманентности/трансцендентности и Божественного монизма/плюрализма. Для Хаима Воложина и митнаггедистского литовского иудаизма:

Испанские и португальские евреи

Дор Даим и другие йеменские ученики Рамбама склонны сравнивать себя с испанскими и португальскими евреями, рассматривая их как "других последователей Рамбама". Это во многом обусловлено их общим скептицизмом по отношению к Зоару. Однако это сходство преувеличено. Испанские и португальские евреи сохранили раннюю форму сефардской литургии, существовавшую до изгнания из Испании, которая отражала некоторое, но весьма ограниченное влияние Каббалы и Зохара. В XVI и начале XVII веков они постепенно приняли ряд лурианских обычаев, например, седер Ту би-Шват. После провала Саббатая Цеви эти обычаи были в основном отброшены, поскольку считалось, что лурианская Каббала способствовала катастрофе. Влияние также оказали аргументы Якова Эмдена и Леоне ди Модены против подлинности Зоара. В настоящее время общее отношение испанских и португальских евреев к Каббале скорее безразлично, чем враждебно. Поскольку испанские и португальские общины принимают сефардских евреев из различных общин, нет препятствий для того, чтобы отдельные лица относились к Каббале более благосклонно. В частности, люрианская Каббала имела последователей в еврейской общине Ливорно, которая входит в группу испанских и португальских евреев, но служила основной точкой соприкосновения между ней и левантийскими сефарами. Таким образом, наибольшее сходство испанской и португальской группы заключается не с Дор Даим, а с основными йеменцами Балади. Испанские и португальские евреи восхищаются Маймонидом и отождествляют себя с золотым веком еврейской культуры в Испании. Однако их нельзя классифицировать как "рамбамистов" в требуемом смысле, поскольку их еврейское право основано исключительно на "Бет Йосефе" Иосифа Каро, с учетом определенных литургических обычаев, свойственных им. Можно даже утверждать, что они следуют Каро более строго, чем любая другая группа, поскольку многие другие сефарды, особенно восточные общины, находящиеся под влиянием Бен Иш Хай, считают Исаака Лурию равным или даже более авторитетным, чем Каро. Описанное выше относится к отношению традиционных общин, таких как Лондон и Амстердам. В некоторых новых общинах, особенно среди последователей Хосе Фаура и Яакова Оливейры, сформировалось более пуристическое и принципиальное отношение, которое придает большое значение "Мишне Торе"; однако они также используют "Шульхан Арух" в своих лекциях, чтобы способствовать изучению практического еврейского права в более широкой еврейской общине.